Ублюдок из клана Зенин[Remake]

Маки Зенин стоила ожидать, что обучение и тренировки будут проходить… ужасно. Юта Оккоцу действительно подтверждал сам факт полного отсутствия опыта во всём. Никчёмное, совершенно не подготовленное к нагрузкам тело, никакого понимания сути сражения — будь то против людей или проклятий. Единственное качество, которое спасало его от статуса «безнадёжен» — это решимость и нежелание сдаваться. Ведь имей он даже абсолютно идентичный запас проклятой силы и способностей Сатору Годжо, у него не было бы возможности всё это применить из-за банального отсутствия силы воли. Но одно она видела точно и наверняка: Юта тренировался из чувства долга и вины, а не ради себя. Она окончательно поняла это, когда вышла с ним на первое лёгкое задание по зачистке школы. Специально устремившись вперёд, Маки в мощном и яростном штурме уничтожила взмахами нагинаты мелкие проклятия, после чего скрылась за углом здания, чтобы предоставить Оккоцу возможность разобраться с самым огромным и мерзким на вид существом — не то лягушкой, не то медведем без шерсти. — Р-Рика! — в панике и не скрывая страха выкрикнул он, видя, как это чудовище на неестественной скорости совершает рывок, открывая пасть в попытке его поглотить. «Рика», или то, чем она стала, возникла за спиной Юты в виде густой, клубящейся чёрной субстанции, плавно, но стремительно переходящей в массивное тело. Вместо лица — гладкая, шлемовидная белая структура с трубчатыми, волокнистыми прядями, напоминающими дреды, которые закрывали верхнюю часть головы. Пасть представляла собой огромный, радиально раскрывающийся рот, лишённый губ. Из него виднелись ряды острых, как бритва, человекоподобных и звериных зубов, а также длинный тёмный язык. Бледная, серовато-белая кожа выглядела гладкой, но туго обтягивала мощные мышцы и проступающие рёбра. У существа не было видимых глаз. Ну и под конец — каноничные длинные мускулистые руки со сгибающимися мощными когтями. Данный элемент тела она уже видела в первое знакомство. — Не смей трогать… ~Ю-ю-ют-у-у-у!!!~ Кольцо — это якорь и знак призыва. Он надевает его на безымянный палец, чтобы уже осознанно призвать её для уничтожения проклятия. Воздух со свистом рассекается. За секунду её кулак насквозь пробивает раскрытую пасть гигантского проклятия, пытавшегося пожрать её «избранника». Тварь — уродливый безволосый гибрид бледной склизкой лягушки и огромного медведя — даже не успевает издать ни звука. Не давая монстру опомниться, Рика резко вцепляется когтями прямо в его бледную морду. Пальцы намертво впиваются в плоть. Секундная вспышка колоссальной проклятой энергии — и она с глухим треском буквально разрывает чудовище надвое, отчего в стороны брызжет густая тёмно-фиолетовая кровь. Среди этого хаоса и падающих капель раздаётся звонкий, совершенно детский и искренний смех, но искажённый и надломленный. Она заворожённо смотрит на свои испачканные фиолетовым руки, а затем медленно поворачивает голову к Юте. — Я красивая…? — голос звучит одновременно жутко и невинно. — Да, Рика. Ты красивая. Ты… молодец. В отличие от меня. Я… не хочу быть один. Я хочу быть нормальным. Хочу знать, что я жив. В такие моменты я не могу винить Маки или кого-либо ещё за свою слабость. Не могу винить её за то, что она оставила меня позади. Мне нужно стать сильнее и научиться самому изгонять проклятия из этого мира. — «По крайней мере… он не такой безнадёжный, как я думала изначально», — спокойно подумала про себя Маки, стоя за углом здания и оперевшись спиной о стену. Маки начала применять свой «стандартный» метод обучения — «кнут и пряник». Самая главная проблема заключалась лишь в том, что она сама не замечала очевидного: это был исключительно кнут, без какого-либо пряника. Она искренне считала, что во время перерыва Оккоцу волен делать всё, что хочет — отдыхать, есть, наслаждаться тишиной или своими хобби. А вот возвращение к «спартанским» тренировкам должно происходить стабильно и без лишних вопросов. Двадцать кругов на полигоне? Всего лишь разогрев. Перчатки для отработки ударов — «лапы» — уже надеты. Она указывает, куда именно нужно бить, чтобы сразу после этого Юта возвращал руку обратно в стандартную боксёрскую стойку. Он наносит неуверенный первый прямой удар и пытается закрыться, но прилетевшая в лицо ответная свободная «лапа» полностью разрушает его наивные представления об отработке комбинаций. — Думай и всегда двигайся. Маки никак не могла понять, откуда у неё взялось это странное чувство дежавю. Правда, в отличие от «того раза», сейчас она уже чётко и прямо озвучила то, что являлось ключевой сутью этого не самого приятного жеста. — Противник не будет ждать, пока ты вернёшь защиту. Не будет проявлять милосердие или колебаться. Либо ты убиваешь проклятие, либо проклятие убивает тебя. Вот и всё. Панда… — она подозвала к себе одноклассника и указала на вторую пару перчаток под его размер. — Помоги ему. Я тоже должна тренироваться. Она проигнорировала то, как облегчённо выдохнул Юта, и то, как глупо этот не менее глупый Панда отдал ей «честь». — Будет сделано, Маки! Оккоцу уже перестал замечать, как летит время. Сатору помогал ему понять природу проклятой энергии и направлять её на усиление тела — чисто для того, чтобы парень не умер на практических занятиях Маки. Сама же Маки помогала ему стабилизировать тело под эту силу, чтобы дисциплинированный и сильный разум позволял Юте до неё дотянуться. Ему отчаянно требовались физическая сила, скорость и реакция. Каждый из этих аспектов в равной мере поможет побеждать проклятия. Иногда твари оказывались слишком прочными, и одной лишь скорости было недостаточно. В другие моменты они двигались слишком быстро, и тогда требовалась феноменальная скорость и реакция, чтобы просто успевать уклоняться. Всё было взаимосвязано и одинаково полезно. В спортзале Маки уже какое-то время шлифовала и фиксировала своё особое, сильное, но всё ещё элегантное женское тело серией «сетов». Завершив разминку и основную тренировку, она перешла к своей «любимой» груше. Юта и Панда стояли чуть в стороне. Почти в самом углу этого бетонного склепа из тренажёров и спаррингового ринга висела тяжёлая кожаная боксёрская груша. Напротив неё, замерев в низкой бойцовской стойке, стояла Маки Зенин. Всего лишь наблюдая за её фигурой со стороны, Юта никак не мог сдержать слабый румянец смущения и собственную неловкость. Каждый мускул девушки был напряжён до предела, рельефно проступая чёткими венозными линиями. Пресс в «шесть кубиков» и вовсе напоминал титановый сплав. Обе ладони вплоть до локтей были туго стянуты белоснежными боксёрскими бинтами и подняты к лицу, надёжно защищая челюсть. Вокруг Маки бушевала неосязаемая, но удушающая аура. Она походила на скрытый и почти невидимый пожар. Воздух в радиусе двух метров вокруг её тела искажался, шёл едва уловимыми тепловыми волнами и колыхался — словно над раскалённым асфальтом в жаркий летний день. С каждым тяжёлым выдохом сквозь сжатые зубы вырывался густой белый пар — физическое воплощение того сдерживаемого, первобытного пламени, что горело внутри неё от одной лишь чистой физической силы. Лицо девушки оставалось в глубокой тени, но сквозь стёкла прямоугольных очков хищным, демоническим блеском горели глаза: один — янтарный, другой — залитый неоновым алым светом, оставляющим в полумраке тонкий лазерный след. Мощный рывок вперёд. Взрыв. Хук правой создаёт мощный импакт, и от центра груши расходится невидимая воздушная волна. Снаряд жутко качнулся, а удерживающая его цепь оглушительно зазвенела. Маки начала серию уклонов и нырков с такой скоростью, что её силуэт практически размылся, превращаясь в призрачную цепочку остаточных образов. Уклон влево — тело со свистом рассекает воздух там, где только что была её голова. Нырок под углом — резкое, почти неуловимое глазом смещение корпуса вниз и в сторону.  Маятник — идеальный и уже отточенный до автоматизма перенос веса с ноги на ногу. Юта Оккоцу ощущал странное… очарование. Каждый грохот очередного удара, подобно грому, отзывался в его собственном сердце. Но где-то на периферии сознания он вдруг ясно увидел то, что видела сама Маки — недостижимый чёрный полуразмытый образ. Юта не понимал, кто это, но без тени сомнения знал: это её враг, противник, учитель, наставник, брат, отец… или всё сразу? Невероятно чёткая фантазия, порождённая безумной скоростью её воображаемого оппонента, который требовал от неё уклонения, удара, нового уклонения и ещё одного сокрушительного выпада. — ~Ха-а-а-а…~ — тяжёлый выдох высвобождает самый настоящий горячий пар. Серия защитных манёвров мгновенно переросла в сокрушительную атаку. Маки взорвалась шквалом ударов. Красный лазер её левого глаза чертил в воздухе хаотичные линии, пока второй глаз будто исчез, поглощённый тенью. Каждый её выпад был не просто толчком, а концентрированным взрывом. Жёсткие прямые джебы и хлёсткие хуки вколачивались в грушу с оглушительным, пушечным треском. Тяжёлый кожаный мешок, весящий под сотню килограммов, жалобно стонал, деформировался под её кулаками и отлетал под самый потолок, натягивая цепи до предела. Но Маки тут же настигала его новым, ещё более яростным ударом, не давая снаряду ни секунды покоя. — В такие моменты… Маки действительно страшная. На её фоне из меня выйдет разве что милая и добрая служанка, — подал голос Панда. Юта не знал, где Панда за время наблюдения успел откопать костюм служанки своего размера, но выглядело это действительно комично. — Да… Если честно, меня восхищает её сила. Годжо-сенсей сказал, что у неё почти совсем нет проклятой энергии, но она компенсирует это за счёт феноменальной физической подготовки и проклятых инструментов. Сражается лишь за счёт своей решимости идти вперёд. — Хм-м-м? — хитро прищурился Панда. Он приложил лапу к подбородку, переводя многозначительный взгляд с Маки на Оккоцу. Сама Маки в это время тяжело дышала, без сил обняв боксёрскую грушу. Прижавшись лбом к холодной коже мешка, она смотрела куда-то вниз. В пустоту. Было заметно, что эта короткая вспышка ярости неплохо её утомила: капли пота стекали по лицу к грудной клетки и плечам. Девушка устало смахнула тыльной стороной ладони пот со лба. — Я-я всего лишь восхищаюсь её силой! Вот и всё! — замахал руками Юта, отчаянно пытаясь оправдаться и убрать все недопонимания. Но предательский румянец выдавал его с потрохами. Сердце лгать не умело. — Да-да, парень, я всё понимаю! — бодро ухмыльнулся Панда, выставив вперёд лапу с поднятым вверх большим пальцем. — Нет, ты не понимаешь… — Юта устало вздохнул и закрыл лицо руками. Для него она была слишком… недосягаема. Казалось, какой-то невидимый барьер не позволял ему к ней прикоснуться — не только на тренировочной площадке, но и в обычной, повседневной жизни. В какой-то переломный момент он осознал, что эта сила хоть и очаровывает, но буквально убивает его тело и разум. Юта был слишком юн, неопытен и плохо представлял, какой именно отдых поможет восстановить душевное равновесие и расслабить мышцы. Именно поэтому по ночам он без сил вырубался в кровати, не видя сновидений. Для него это место уже напоминало живой ад, из которого невозможно выбраться… Серия взмахов, тычков и выпадов деревянным мечом оставляла неприятную ноющую боль, но его жалобные стоны Маки просто игнорировала. Она молча ждала, пока он поднимется. Логика Зенин была проста: пока он способен встать, спарринг продолжается. И это казалось… ненормальным. — Не следи за лезвием боккена. Следи за намерением. Взмах переходящий в выпад в плечо. Оккоцу морщится, но терпит. Потому что он мужчина, но… — М-Маки… Но… — Держи стойку прямо. Но это было невыносимо. Очередной взмах, но целится она уже не в корпус, а в запястье. Обезоруживает одним движением. Юта падает на колени, тяжело и хрипло дыша. Пот градом катился с мокрых волос на лицо, тело ныло и горело, а внутри просыпался яростный, почти жестокий крик души, который он больше не мог сдерживать. — Зенин Маки! Юта нашёл в себе силы подняться и в отчаянии ударил себя кулаком в грудь, прямо над сердцем. Она недоуменно и как-то… хищно, нагло усмехнулась на этот храбрый выпад. Небрежно закинула деревянную катану себе на плечо — точь-в-точь как какой-нибудь бандит или уличный задира. — Ха…? — Я не знаю, что помогало тебе выдерживать такой безумный ритм, но я… больше не могу! Не могу его поддерживать! Я признаю, что слаб, и просто умру раньше, чем стану сильнее и сравняюсь с тобой, Маки! Всё это время ты отпускала меня после занятий, а я… понятия не имел, что мне делать дальше! Ты просто бросала меня с мыслью, что моё измождённое, полностью истощённое тело само найдёт способ исцелиться. Но я не знаю, как! Да, твоя сила, скорость и реакция поражают, но больше всего меня пугает твоя скорость восстановления. Я… я не хочу больше с тобой тренироваться! Я обращусь к Годжо-сенсею и… — Ах, я такая… глупая, — на этот раз уже Маки поражённо слушала его тираду, после чего хлопнула себя ладонью по лицу. Словно она забыла о чём-то жизненно важном и вспомнила только сейчас. — Да… Да, ты прав. Здесь его методы не работают. В конце концов, чем скорее ты станешь сильнее, тем лучше. Я слепо и глупо считала, что ты будешь мне благодарен. Думала, боль и страдания в конце концов вознаграждаются. Сила даёт выбор, а выбор даёт возможность спасать не только себя, но и других. — Я действительно благодарен, Маки! Н-но мне нужно что-то ещё… В клане Зенин ты ведь получила какой-то «особый» секрет, который позволял тебе выдерживать этот… безумный темп тренировок? Маки на секунду задумалась, подперев подбородок ладонью. По какой-то необъяснимой причине её щёки чуть заметно порозовели, но она всё же ответила: — Н-нет, не думаю. Ещё раз прости, Юта. Спасибо, что высказал мне всё это. Ты заработал крупицу моего уважения. Уже начинаешь выглядеть как настоящий мужчина, а не слюнявая тряпка. Она бросила деревянную катану на землю и с мягкой улыбкой протянула ему руку. — Мир…? — Мир, — Юта принял её ладонь, сжимая в знаке заключения «перемирия». При этом он был совершенно не способен скрыть смущение и отчаянно пытался отвести взгляд. — Отлично. Думаю, теперь нам подойдёт система «наград и поощрений». В своё время она меня неплохо спасала. Какую музыку или фильмы ты любишь, м-м-м? На её лице появилась необычная, змеиная или скорее лисья улыбка. Такой нетипичный для неё игривый вопрос заставил Оккоцу судорожно опустить голову. Он пытался смотреть куда угодно, лишь бы не на её грудь или в её глаза. Ну, а раз смотреть на неё было почти невозможно, оставалось лишь изучать собственные ноги и землю под ними. — Ты заболел, что ли…? Моя вина, да? Прохладная ладонь коснулась его щеки. Лоб Маки мягко прижался к его лбу. Близко. Слишком близко. Юта мгновенно, почти инстинктивно отпрянул назад. — Я-я-я в порядке! Я могу отправить список того, что мне нравится слушать и смотреть! Потом! Да, потом! — он резко развернулся к ней спиной и буквально бросился бежать в сторону своей комнаты. Всё это тоже было для него слишком… невыносимо. Очередной день в колледже проходил как обычно: теория, практика, задания и редкие выходные. После уроков Маки отправилась в свою комнату, чтобы отдохнуть перед вечерней тренировкой — это уже стало её стандартным ритуалом. Но в жизни бывают моменты, которые никто не способен предсказать. Так уж сложилось, что Сатору Годжо был фигурой крайне занятой, из-за чего ему пришлось изменить расписание и заменить некоторые уроки на самостоятельные занятия. Он вручил Юте листок с будущим графиком, который требовалось передать Маки Зенин. Чисто потому, что она была достаточно ответственной для роли лидера класса и являлась лучшей кандидатурой на фоне Панды, Инумаки и… самого Оккоцу. — Не прими за оскорбление, Юта, и не бойся, — начал в своей привычной лёгкой и насмешливой манере Сатору. — Просто передай ей это и скажи, что от меня. Вот и всё. Ей придётся смириться и взять на себя парочку мелких, но важных обязанностей. — Хорошо. — Хм-м-м… — Годжо проанализировал что-то сквозь стены здания и озвучил очевидный факт: — Она как раз отдыхает. Будет в отличном настроении, чтобы принять такие неприятные новости! — Мне кажется, у вас крайне плохое представление о людях и о том, как с ними взаимодействовать, чтобы они не становились вашими врагами. — О, уже учишься сарказму! Уважаю! — с лёгкой усмешкой Сатору похлопал парня по плечу, открыл окно, уверенным шагом шагнул вперёд и буквально растворился в пространстве. Телепортационные скачки всё ещё выглядели одновременно круто, жутко и эффективно. — Это… был не сарказм, — уже про себя договорил Юта, устало опустив голову. С другой стороны, он готов был признать: раз она отдыхает, у него действительно не должно возникнуть проблем. Дверь в её комнату была приоткрыта, отчего он лишь пару раз постучал и позвал её по имени. Не получив ответа, Юта тихо, медленно и спокойно прошёл внутрь. Двери на террасу были распахнуты, вентилятор шумно гудел, проветривая помещение, но солнце всё равно оставалось беспощадным. На Маки были серые шорты и серая майка, а на её груди лежала чёрная кошка по имени Скарлет, которую он периодически видел в школе — она то приходила к ней с какой-то посылкой, то просто прогуливалась по территории. Длинные тёмно-зелёные волосы были распущены, разметавшись по подушке, словно небрежный каскадный веер. Такое умиротворённое, спокойное и нежное выражение лица. Маки всё ещё носила прямоугольные чёрные очки на переносице — отказывалась просто лежать, отдыхать и спать без них. Её тело чуть-чуть смещалось, из уст высвобождался слабый, сонный стон — не то от усталости, не то от блаженства ленивой повседневной жизни. В этот самый момент Юте в голову пришла глупая, дерзкая и почти пошлая мысль — занять место Скарлет. Уж очень комфортно и уютно расположилась эта кошка прямо в ложбинке между её грудями. Завидно. Ужасно завидно. — Юта…? Маки медленно приоткрыла правый глаз, а после так же медленно наполовину раскрыла оба, чтобы сфокусировать взгляд на госте. Взгляд невероятно мягкий, нежный и слабый, но её тело не способно было сохранять эту иллюзию долгое время. Она всё ещё оставалась «Маки Зенин». — Д-да, это я. Мне было предоставлено поручение. Лист расписания меняется. — Положи… на мой стол… Он сделал так, как она ему велела, но впервые за время обучения решился на своевольный и достаточно невинный поступок. Любопытный жест — всего лишь чуточку прикоснуться к чёлке её волос. Маки выглядела сейчас слишком… уязвимой. Слишком отличный шанс для безобидной шалости. Без интима или пошлости — он не был суицидником и не хотел писать заранее завещание. Правда, кончики его пальцев замерли всего в паре сантиметров от её лица из-за того, что сорвалось с её уст. — Наоя… Тон голоса, вздох и почти на грани возбуждения… трепет? Сновидение или случайная мысль о человеке, который значил для неё значительно больше, чем Юта мог себе представить. Ведь если в этой спокойной атмосфере после изнурительных тренировок её мысли блуждают вокруг этого мужчины, то какие у него вообще шансы? Скарлет медленно раскрыла веки. Багрово-кровавые глаза спокойно и как будто с сочувствием дали ему понять: он проиграл эту «войну» ещё до того, как она успела начаться. — Прости, я случайно… Не говори своей хозяйке, хорошо? — Юта в шутливой манере прижал указательный палец к губам, показывая жест «секрет». Он не ожидал ответа, но чёрная кошка очень заметно и спокойно кивнула на его просьбу. В конце концов, Скарлет не хотела создавать не нужную суету, сцены и конфликты. Парень этот был неплохой. Просто слишком наивный, чистый и невинный для её хозяйки. Маки уже давно сделала свой выбор. Юта осознал это лишь здесь и сейчас. Практика с Маки и тренировки с Годжо приносили свои ценные плоды. Сражения действительно давались куда проще, чем раньше, а проклятия уже не ощущались чем-то смертельно опасным. «Наставница» смотрела на этот прогресс со стороны со своим привычным пренебрежительным прищуром. Она не озвучивала очевидного: у парня всегда была страховка, будь то она сама или Рика. Он еще не познал настоящий ужас одиночества и страх схватки один на один с тем, кто определенно сильнее и быстрее тебя. Когда Юта робко уточнил у неё возможность выполнять задания в одиночку, Маки вдруг замерла, будто вспомнив что-то… не совсем хорошее. Какая-то мрачная тень пробежала по её лицу. Пустой взгляд и холодная, едва заметная улыбка не позволили Оккоцу понять, что всё это значило. В этот момент Сатору вальяжно и крайне лениво откинулся на скамье для отдыха. Оккоцу медленно и почти как старик устало рухнул на скамью рядом с ним. — Годжо-сенсей… можно? — обратилась к нему Маки. Новичок особого ранга шумно проглотил слюну, ожидая вердикта. — Да, думаю, он уже способен это пережить… Можешь взять подходящий инструмент из арсенала. — Что вы имеете в виду? — не понял Юта. Маки уже спокойно ушла в это время, не видя смысла в словах или объяснениях. — Понимаешь, Юта, для того чтобы принимать задания «соло», нужно уметь в считанные мгновения принимать решения, которые определят, умрешь ты или останешься жить. Твой запас проклятой энергии впечатляет. Как и адаптация к изнурительному темпу тренировок, учитывая, что ты поступил в школу совсем недавно. Но бывают обстоятельства и ситуации, когда одной лишь проклятой энергии и твоей «возлюбленной» может оказаться недостаточно. Что ты будешь делать если она будет занята убийством одного проклятия, а второе, не менее сильное, переключится прямо на тебя? Вероятность такого события мала, но она существует. Именно поэтому Наоя Зенин создал один очень эффективный метод… скажем так, «понимания» того, как должны реагировать разум и тело в подобном сценарии. — Наоя Зенин… — Юта вспомнил его и знакомое имя которое озвучила сама Маки. — А в чем заключается его особенность? В плане силы? Я впервые видел мага, у которого проклятая энергия имеет такой странный, уникальный и особый цвет. — Черно-зеленое пламя на «вкус» словно жгучий токсичный перец. Не рекомендую испытывать на себе. Она поглощает и разъедает плоть подобно кислоте. Ну, а когда он усиливает оружие с помощью этой энергии? Ты можешь представить, что происходит, если концентрированное, закаленное до предела лезвие встречает на своем пути препятствие. Моя особенность — это Шесть Глаз. Я могу почти не тратить свою проклятую силу на достаточно масштабные и разрушительные техники. Хоть мой запас и в два раза меньше твоего, Юта. Сатору показал ему на кончике указательного пальца маленький круглый шарик «синего», затем «красного», а после соединил их в гудящую миниатюрную сферу «фиолетового». С легкостью развеяв технику, Годжо прижал ладонь к подбородку и продолжил: — Самое странное явление, которое я когда-либо видел, заключается в том, что Наоя из года в год умудряется увеличивать свой запас проклятой энергии. При этом его контроль — это какая-то хаотичная и капризная измерительная линейка. Понимаешь, в нашем мире невероятно сложно развить свой наследственный источник проклятой энергии. Сама «судьба» определяет, какое количество силы ты получишь при рождении, и лишь затем пробуждает её. Но Наоя нашел какую-то лазейку или способ постепенно и эффективно увеличивать свой резерв. Предположения или, скорее, уже доказательства того, что именно он делает ради этого, у меня есть. Но я не стану требовать от него этот секрет ради усиления всего мира магов. Чисто из-за того, что цена явно того не стоит… — И дело лишь в запасе проклятой энергии и её цвете? — уточнил Юта. — Думаешь, это мало…? — с легкой усмешкой проговорил Сатору. — Нет. Самая опасная особенность, которой он обладает среди всех магов мира за последнюю тысячу лет — это регенерация. Будь то восстановление тела или самой проклятой энергии. В пассивной форме каждый из нас после высвобождения силы восстанавливает её в течение дня, нескольких часов или часа. Но здесь сама природа его души и тела позволяет силе регенерировать быстрее любого другого мага за счет внутреннего «мотора» — жажды сражения, уничтожения и решимости победить любой ценой, впитывая в себя окружающий хаос. Из-за этого он, может, и не понимает целый мир в целом, но чертовски хорошо понимает человеческий эгоизм и свою собственную истину. Он способен продолжать сражаться часами, а то и днями напролет — лишь бы победить, используя абсолютно всё, что у него есть. Не стоит еще забывать, что у него припрятан особый козырь, восполняющий истощенные запасы ПЭ всего за какую-то секунду после употребления одного «лакомства». — Ч-чупа-чупс или конфета? — Юта окончательно запутался и неловко почесал затылок. — Для него? Скорее всего, обычная сладость. Но для обычных людей — это чистый ужас. Я не стал лезть с расспросами и искать мотивы, так как видел сам процесс формирования и его логику. Не мне корчить из себя святого и праведного человека. — В вашем голосе столько уважения… и предвкушения. — Потому что я уже проигрывал ему, а это о чем-то да говорит, не так ли? Может, он и не самый сильный или самый быстрый в этом мире, Юта, но он… определенно... самый опасный. Чисто из-за того, что его невозможно остановить, если он твердо решил тебя убить. — В такие моменты я искренне рад, что он на нашей стороне. — В этом-то и проблема. В нашем мире никто до конца не осознает и не понимает одну простую вещь: он всегда исключительно на «своей» стороне. И этот факт пугает даже меня. Нам остается лишь надеяться, что его выбор и решения в итоге пойдут на благо не только ему, но и всем нам. Маки пришла, удерживая в каждой руке настоящие запечатанные катаны в ножнах. Юта Оккоцу сразу подумал о спарринге, но реальность оказалась куда ужаснее, чем он был способен себе представить. Правой рукой она спокойно бросила ему оружие — он инстинктивно его поймал, а после Маки вышла напротив него. — В первую очередь, — выставила перед собой указательный палец Маки. — Я хочу, чтобы ты прямо сейчас потребовал от Неё обещание: не вмешиваться, иначе за последствия я не ручаюсь. Сатору будет контролировать и следить за процессом. В случае если обещание будет нарушено, нам ничего не останется, кроме как «развеять» её, а это не очень приятно — не только для тебя, но и для неё. Никто из нас не знает, вернется ли она после своей «смерти». Он сделал то, что она потребовала. Кольцо на безымянный палец — и воплощенная на свет «Рика Оримото» склонила голову набок в немом вопросе. — Рика, ты можешь дать мне обещание, пожалуйста…? — Всё, что угодно, Юта! — Не нападай на Маки, на учителя и моих друзей. Следующая тренировка будет опасная, но я выживу. Я хочу стать ради тебя сильнее. Ты понимаешь…? — ~М-м-м~! Х-хорошо, если этого хочешь ты, Юта, то я не против, — милый, юный, но искаженный девичий голос резко преобразился в угрожающую и резонирующую безумную нотку чудовища: — Но если я увижу твою кровь, я убью их! Просто разорву на части!!! — Договорились, — за него ответила Маки, обнажая лезвие катаны. Юта до сих пор не был способен понять, что всё это значило. Было очевидно: раз оружие настоящее, то и ранений не избежать. Какой трюк, фокус или техника? Он понятия не имел. Рика исчезла, и каждый вышел на зеленую траву полигона напротив друг друга. Подошедшие Инумаки и Панда с одного лишь взгляда поняли, что сейчас произойдет. — О-оу, я не думал, что Юта будет проходить через «это» так быстро. Бедный парень. Хоть и полезная штука, но такая ужасная, — почесал затылок Панда. — «Ужасно. Противно. Мерзко», — Инумаки через компьютерный напульсник быстро набрал слова и вывел их через динамик. Подарок от Маки через заказ из клана, полученный за дружескую поддержку и честную денежную сделку. — Мы будем сражаться...? — обнажает свое лезвие катаны из ножен Юта и одновременно решает спросить у неё очевидное. — Сражаться? Нет, Юта. Я буду Убивать тебя. Мгновенное тяжелое, ужасное и чудовищное давление. Чистое и первобытное намерение — жажда убийства, крови и безумного желания уничтожить врага. И всё это было направлено через один лишь взгляд. Тьма закрыла верхнюю половину её лица, а атмосфера вокруг как будто исчезла вовсе, превращая полигон в черный безжизненный холст пространства. Красные кровавые глаза Маки не моргали, неотрывно наблюдая за целью. Вот она делает скользящий рывок вперед. Паралич сковывает Юту и не позволяет ему даже сдвинуться с места. Словно хищник парализует своей аурой беззащитное травоядное существо, и Оккоцу уже мысленно принимает свою судьбу. Маки не добралась до него — остановилась в двух метрах и выполнила резкий взмах катаной в воздухе. Но Юта уже ощутил, как холодная сталь коснулась его плоти. Шея получила глубокий рассеченный порез. Юта не может не вскрикнуть. Он разрывает свою двуручную стойку, выпуская рукоять, и панически прижимает ладонь к шее. Но ранения нет. Кровотечения тоже. Однако всего на мгновение он действительно абсолютно отчетливо ощущал жгучую режущую боль и свою горячую и сочащуюся густую кровь. — Ч-что это… было?! — Намерение, — холодно ответила Маки. — Всё это время я транслирую свою жажду крови через взмах. Твой мозг сам дорисовывает картину и искренне считает, что ты вот-вот умрешь или уже получил смертельное ранение. Продолжим. — С-стой, Маки! Ещё один легкий взмах оружия — и его вспоротый живот высвобождает внутренности. Юта чувствует, как хлещет кровь, и это заставляет его замертво упасть на колени. Он в панике пытается подхватить руками собственные органы, удержать содержимое… но ничего не было. Кожа была абсолютно целой. Оккоцу выворачивает наизнанку. Его бьет крупная дрожь, он не может подняться или хотя бы просто поднять взгляд на неё. Это невыносимо. Ужасно. Мерзко. Именно так, как и говорил Инумаки через динамик. Одно было хорошо — в его желудке с утра не было еды. Маки как будто заранее предсказала, что именно произойдет, когда Юта озвучил ей свое желание стать сильнее и работать в одиночку. — Вставай. Испытание ещё не окончено, — ее голос звучал безжалостно. — Ты все ещё боишься… смерти. — Все боятся смерти! Как это можно спокойно ощущать и принимать?! — Каждый из нас, включая меня, прошел через это. Вставай! Я не буду повторять ещё раз. Ты мужчина или нет?! Каждый человек, а особенно мужчина, желает, чтобы его жизнь не окончилась бесполезной и жалкой смертью! Воодушевляется и встает, но колено уже пронзает фантомный образ лезвия. Обратный хват и её новый удар. Сжимает зубы в яростный оскал и встает. Дрожит всем телом, но упрямо поднимается на ноги. Мелкие рассеченные порезы вспыхивают фантомной болью на руках, груди и бедре. Юта не выдерживает этой пытки и еще раз падает на одно колено, бессильно склоняя голову. Обезглавливание.  Его голова падает вниз, крутится и с мягким стуком ложится на землю. Тяжелый, хриплый вздох вырывается из его груди так, словно он на минуту лишился доступа к кислороду. Ладонь судорожно касается шеи. Нет. Она на месте. Он жив. — Тот, кто ищет смерти — живёт, а тот, кто цепляется за жизнь — умрёт. Именно такие слова Наоя говорил мне тогда, когда «убивал» меня и мою сестру, — Маки опустила катану, её взгляд на мгновение стал отрешенным. — Самое забавное, что он даже не двигался. Ему достаточно было лишь давить на нас своей жаждой крови через проклятую энергию. Этого хватало, чтобы в десять лет мы падали на колени или просто замертво рушились на землю. — Что… означают… эти слова? — тяжело выталкивая воздух из легких, спросил Юта. — Тот, кто «цепляется за жизнь» — это тот, кто панически боится умереть. Страх сковывает движения, заставляет совершать ошибки, медлить, трусить и прятаться. В реальном бою секундное промедление ведет к гибели. Тот же, кто принял неизбежность конца, полностью освобождается от страха. Его разум становится кристально чистым, а действия — максимально точными, решительными и быстрыми. Попытка выжить любой ценой сужает фокус внимания. Воин в панике видит только угрозу, а не возможности для контратаки. Да, в какие-то моменты ты можешь уклониться или убежать. Но самое главное — это найти «окно» для смертоносного удара по тому, кто может с особой легкостью тебя прикончить. Ты на Войне, Юта, и выживание на ней — это исключительно твоя обязанность и ответственность. Я не всегда смогу быть рядом. Как и Рика. Маки мрачно опустила взгляд и решила дать ему драгоценные секунды, чтобы восстановить дыхание и ментальное состояние. Воспоминания навязчиво рисовали перед глазами старый образ — её собственные слёзы, слёзы сестры, их отчаянную мольбу и просьбы прекратить эту мучительную пытку. Но Наоя тогда лишь продолжал бесстрастно чеканить те самые слова, которые она сейчас повторяла Юте. Дежавю от недавней просьбы Оккоцу отпускать его на задания в одиночку странно резонировало с их детскими мольбами — одинаковый посыл, но совершенно разный итог. В тот особый день она и её сестра «умерли» сто один раз, прежде чем их сознание, души и тела прекратили дрожать, бездумно двигаться и в панике атаковать. Если поначалу каждая из них верила, будто она защищена и не может погибнуть, ведь Наоя всегда останавливал клинок, то его леденящая аура утверждала обратное. Именно поэтому в какой-то момент они обе решительно бросились в настоящую атаку — а он лишь контратаковал, лениво парируя удары клинка и выстрелы с хищной улыбкой монстра, искренне довольный результатом своего жестокого испытания. Юта Оккоцу превзошел и победил свою «смерть» уже через пятьдесят шесть ложных казней. Впечатляющий показатель, учитывая, что Панда и Инумаки в свое время смогли перешагнуть этот барьер лишь за отметкой в сто с лишним смертей. Один раз Рика всё же попыталась вмешаться, пробудившись от всплеска его ужаса, но Юта резко и аномально грубо приказал ей оставаться на месте. В его глазах горел дикий, жесткий и решительный взгляд — взгляд мужчины. Да, Маки иногда забывала, что в этом мире мужская гордость и достоинство — это тоже весомое преимущество. Оккоцу хотел доказать не столько ей, Сатору или друзьям, сколько целому миру и самому себе, что он — мужчина. На этот раз он отчаянно пошел на сближение. Каждый его выпад дышал яростью — размашистый взмах слева направо, мгновенно переходящий в движение справа налево. Желтые искры с треском взрывались в точке соприкосновения стали. Он раз за разом поднимал катану, обрушивая её на блок Маки, пока на четвертый, самый мощный удар, намертво не скрестил с ней лезвия. С легкой насмешкой девушка сделала подножку — Юта потерял равновесие и тяжело упал на спину. Находясь в лежачем положении, он уже собирался из последних сил нанести режущий удар снизу по её корпусу или ноге, но лезвие катаны Маки резко остановилось у самой его шеи. Оккоцу мгновенно замер. — Ах… Ах… Неплохо. Достаточно, — ей потребовалось пара секунд, чтобы восстановить дыхание. Может, он и был всего лишь «новичком», но этот взрывной, жестокий минутный натиск — самый настоящий первобытный инстинкт, идеально синхронизированный с его проклятой силой. Каждый удар Юты был тяжелым и быстрым. Это слегка ранило её гордость: этот невероятный талант начинал слишком быстро настигать результаты её кропотливой, упорной работы над телом, на которую она потратила почти десять лет своей жизни. — Ты справился. Может, ты и не победил меня, но зато победил саму «смерть», а на это способны немногие. Ты молодец, Юта, — Маки слегка усмехнулась, ловким движением перехватила рукоять обратным хватом и с сухим щелчком вложила лезвие в ножны. — Ты теперь точно больше не безнадежен. По правилам фехтования и этикету Маки сделала искренний, уважительный и одобрительный поклон, прикрыв глаза. Юта, следуя тем же правилам и этикету, сразу же ответил ей взаимным уважительным поклоном, также закрыв глаза. После этого он быстро выпрямился. На его лице отразилась вся гамма переполнявших его чувств, сквозь которую Оккоцу так и не сумел скрыть выступивший румянец, неловкость и легкое возбуждение от пережитого жесткого боя. Маки устало вздохнула. Кто бы что ни говорил, но даже сквозь закрытые веки в этой школе можно было безошибочно разглядеть его чистую, но забавную душу. — Спасибо за вашу заботу, Маки-сан! — Можешь отдыхать. Прими душ и поешь. По своему опыту знаю, что после такого испытания ужасно потеешь. Да и сейчас уже время обеда, а ты так и не завтракал. Душераздирающий гул и громкое бульканье желудка с его стороны лишь подтвердили её слова. Подошедшие Панда и Инумаки тут же подхватили уставшего Юту под руки, пообещав Маки без проблем выполнить это не самое сложное «задание» по доставке новичка в столовую. Дальнейшая адаптация и развитие лишь сильнее раскрывали его невероятную, пугающую универсальность — способность копировать чужие проклятые техники. Маки до самого конца не хотела признавать очевидного, но этот парень слишком быстро доказывал, насколько сильно мир благоволит одаренным, в противовес тем, кто был рожден вовсе обделенным этой благосклонностью. Маки вернулась в свою комнату и уже собиралась переодеться в новую форму для игры в бейсбол, но планы пришлось резко изменить. Тяжелые пасмурные тучи заволокли небо, и хлынувший мощный ливень окончательно перечеркнул все планы на отдых. Ей не осталось ничего другого, кроме как в одних лишь серых шортах и домашней серой майке бессильно рухнуть спиной вперед на свою постель. Очередное чувство дежавю, подхваченное шумом капель за окном, навязчиво навевало… что-то… слишком знакомое. — «Маки, рано или поздно ты столкнешься с жестокой реальностью этого мира… Правда и истина таковы, что талант можно превзойти тяжелой работой лишь в одном случае — если этот талант никак не развивают. Но что произойдет, если ты встретишь того, кто не просто одарен, а вкалывает над собой, раскрывает свой потенциал, шлифует и оттачивает навыки до предела? Вот именно. Поэтому никогда не бойся спрашивать, говорить и открыто озвучивать свои мысли о том, как тебе превзойти то, что ты уже увидела и познала. Я уже говорил тебе это однажды, но повторю: ты умрешь лишь тогда, когда я сам этого пожелаю…» Воспоминания далекие, но оттого еще более дорогие и ценные. Тот летний день в поместье клана Зенин тоже был прерван внезапным проливным дождем. Наоя сидел на веранде, держа в одной руке чашку кофе, а во второй — какую-то книгу. Маки уже не помнила, о чем именно была та книга. В памяти отчетливо отпечатался лишь сам факт: он сказал ей эти слова, освободил от изнурительных тренировок из-за непогоды и позволил себе этот привычный, дерзкий и наглый жест. Тогда она решилась подсесть к нему ближе, пока он сидел, расслабленно опираясь спиной о конусообразную деревянную опору навеса крыши прямо перед цветущим садом. Наоя в своей излюбленной шутливой, но безапелляционной форме потребовал и буквально «приказал» ей просто… слушать. Слушать шум дождя, завывание ветра и саму атмосферу, замершую вокруг них. Он заставил её использовать эти редкие мгновения затишья, чтобы по-настоящему ощутить жизнь вокруг и навсегда сохранить этот покой в своей памяти. Запах озона, приятный теплый аромат кофе и медленный шелест страниц книги прерывались лишь стуком капель на бушующем ветру. Свежий и непривычно резкий запах озона защекотал её нос. Девочка почесала его, чтобы снять это слабое раздражение. Бамбуковое коромысло «сиси-одоси» наполнялось водой и с глухим стуком ударяло о камень совсем неподалеку от них. Маки пыталась считать секунды и подгадать точный момент следующего стука, но у неё ничего не выходило. Поэтому она довольно быстро смирилась, бросив эту бесполезную и глупую игру. — «Ты знаешь какую-нибудь сказку или легенду, Наоя?» Маки позволила себе вольность окончательно расслабиться, уютно уткнулась спиной в его грудь и закинула голову назад, чтобы встретиться с ним взглядом из-под прикрытых век. — «~Хм-м-м, знаю одну забавную легенду. Красный и Синий Демон. Драматичная история о настоящей дружбе…» — Наоя с негромким хлопком закрыл свою книгу, начал неторопливый рассказ и устремил взор куда-то вперед, сквозь пелену дождя. Она внимательно слушала его, тоже всматриваясь в цветущий сад, и втайне сильнее всего на свете хотела, чтобы это мимолетное мгновение длилось как можно дольше. Ей было лишь искренне жаль, что этот глупый «братик» всегда видел в ней исключительно ребенка или свою «младшую» сестру. Вне зависимости от того, через какие адские тренировки она прошла и сколько времени утекло в стенах этого поместья.Она решила заварить себе кофе. Как раз Скарлет помогает за счет лишь свой милой формы сбросить любой намек на стресс и переживания.