Ублюдок из клана Зенин[Remake]

Мне был известен примерный «таймлайн» событий, которые «должны» произойти. Будущее исполняло предсказуемый сценарий рождения мага «особого» ранга по имени Юта Оккоцу. Маки и Май успешно учились с апреля, шел уже четвертый месяц, и в начале августа произошло то, что и должно было случиться. Трагедия преобразилась и трансформировалась в извращенную любовь проклятия по имени Рика Оримото и мага, который неосознанно, но проклял её своей особой силой через жажду сохранить и «спасти» её. Почему я не вмешался в этот сценарий? Всё достаточно просто, если смотреть на это с практичной и прагматичной стороны. Юта Оккоцу — это все еще перспективный, а в будущем очень сильный и полезный маг. Неограненный алмаз, которому требуются забота, крупица свободы и желание защитить свою «любовь» во имя силы добра, друзей и всего того, что правильно и хорошо в этом мире. Типичный протагонист сёнен-манги. Не стоит еще забывать, что сама Рика — это достаточно пугающий ребенок, потерявший сначала мать в «несчастном» случае. Ну а через некоторое время умер и её отец, когда она пошла с ним в горы. Поэтому спасать ментально нестабильное дитя, когда рядом с ней находится невинный, чистый и добрый мальчишка Юта Оккоцу, уже непрактично и даже опасно для его же безопасности. — До чего интересные факты… Вода, вода и еще раз вода. Никаких подробностей. Интервью её последнего опекуна в образе бабушки не является чем-то весомым в деле против ребенка. Она утверждала, что это Рика всё подстроила. В данный момент я сидел в кабинете, попивал кофе с молоком и закусывал овсяным печеньем, обмакивая его в горячую приятную жидкость. На столе лежали листы формата «А4», помогающие через разрозненные пазлы увидеть полную картину. Данное событие должно было произойти, и кульминация для перехода к следующей сцене была очевидна, но я не был уверен в Сугуру Гето. Истина и правда таковы, что я уже не мог предсказать его действия или надеяться на то, что он действительно будет поступать согласно канону. По одной простой причине — он поглощал проклятия, которые магический совет отправлял мне на уничтожение, но вместо ликвидации я перенаправлял их ему, взамен получая денежные средства, а также контакты магов-кузнецов и ремесленников. Он видел мою реформу — создание проклятых инструментов и оружия — как жалкий временный медицинский пластырь, который не помогает вылечить раковую опухоль, но не стал мне мешать. Напротив, он лишь помог найти нужных перспективных индивидов. Ему эти люди особо не были нужны: проклятия — это его величайшее, любимое оружие и главный ресурс. Сатору переслал мне новость, а точнее — принялся раздраженно жаловаться в своей шутливой манере на то, что больше не хочет терпеть и молча ждать подходящего момента для «удаления» совета магов. Повод для недовольства оказался довольно веским. Столкнувшись с рождением проклятия по имени Рика и его привязкой к Юте Оккоцу, верхушка в ужасе осознала две простые вещи, из-за которых сразу же пожелала решить проблему радикальным способом. Первый факт. Данное проклятие действует вне зависимости от воли носителя. Это неконтролируемое и опасное существо, руководствующееся лишь собственной логикой искаженной любви. Первый контакт магов из Токийской магической школы чуть было не закончился трагедией. Когда Рика блуждала рядом с мальчиком, один из магов любезно и благородно попытался «спасти» ребенка от монстра. Однако проклятие оказалось слишком сильным. Всего один взмах ладони — и рука незадачливого спасителя превратилась в изуродованную, сломанную культяпку куклы. Юта вовремя остановил её: обнял и, зажмурившись, попросил успокоиться. Это сработало. А после он объяснил пострадавшему «неудачнику», что спасать его от Рики не нужно. Она хорошая. Она не станет убивать или причинять вред людям — она лишь хочет защищать его. Разумеется, совет это не убедило, из-за чего Оккоцу и заперли в запечатанной комнате-коробке. Но жрицы из храмов в ужасе озвучили вторую причину, почему Юта и его ручное проклятие смертельно опасны. Рика обладала особым каналом — потоком, который позволял ей черпать проклятую энергию напрямую из завесы между мирами и беспрепятственно передавать её своему «защитнику». Что может быть хуже мага с огромным запасом проклятой энергии? Только тот факт, что благодаря Рике этот запас становится бесконечным и неиссякаемым. Экспертиза также подтвердила: Рика сохранила осознанный детский разум. На текущий момент она просто ждет, когда Юта выйдет к ней «поиграть» из своей «коробки», сплошь облепленной сдерживающими талисманами-печатями. По логике магического совета, если убить носителя проклятия, то сама эта связь «любви» оборвется, лишив монстра возможности поддерживать канал с бесконечной проклятой силой. Что, впрочем, являлось правдой лишь отчасти. Рика и сама по себе обладала колоссальным запасом энергии, и в случае потери своей «любви» она устроит самую настоящую кровавую бойню. Если бы во время худшего сценария Сатору оказался рядом, он бы с легкостью стер это проклятие с лица земли. Но зная его натуру и природу — он ни за что не позволит кому-то убить ребенка и лишить парня шанса стать… лучше. — Ах… хорошо, посещу школу в Токио. Да и Маки я не навещал уже слишком долго. Она теперь не так часто возвращается в поместье на выходные. Не хочет выглядеть отчаявшейся и вовсю демонстрирует свою гордость. Ну а для «награды» требуется весомое достижение. В спокойной атмосфере, пусть даже выполняя задания по уничтожению проклятий, получить что-то действительно «ценное» уже не выходит. Я встал из-за стола, озвучивая мысли вслух, и принялся переодеваться из официальных одежд клана в простые серые шорты и белую майку без рукавов, набросив кепку, чтобы защититься от солнца, а не ради конспирации. Не хотелось привлекать лишнее внимание — лучше выглядеть простым обывателем, далеким от мира магов. Студенты в колледже едва ли узнают меня в лицо. В один карман я убрал телефон, в другой — кошелек. В моем личном пространственном кармане как раз лежала одна интересная игрушка, которую мне не терпится испытать против Маки. Думаю, она уже соскучилась по сражениям на грани жизни и смерти. Могу откровенно признаться: ее зависимость от подобных смертельных схваток — отчасти моя вина. Но я не считаю эту черту ужасной. Полезно иметь обостренные чувства и автономные инстинкты — это помогает выживать там, где другие умирают. Выйдя из кабинета, я неспешно направился в сторону главных ворот поместья. Ах да, нужно оставить страховку. Не хочу, чтобы клан оставался без присмотра. В крайнем случае мне, конечно, позвонят, но только если на кону действительно окажется жизнь или смерть. — Наобито! Отец! Подменишь меня! Я в Токио, нужно отлучиться по делу! — выкрикнул я предупреждение и поправил козырек черной кепки. Солнце сегодня беспощадное, а на голубом небе ни облачка. — Да чтоб тебя черт взял, Наоя! Я только присел выпить…! Я успел лишь мельком увидеть его силуэт в обнимку с одной из служанок. Небрежные, полураспахнутые традиционные одежды недвусмысленно намекали на предстоящее приятное времяпрепровождение. В одной руке отец держал бутылку, а другой собственнически обнимал девушку за талию. Пил, расслаблялся и «отдыхал». Политика и законы в клане изменились, но это не означало, что прислуга откажется от дополнительной «работы» за внушительные чаевые. Тут виноват уже не клан, а сама человеческая природа: желание удовлетворить похоть, почувствовать себя нужным или просто получить прибыльную надбавку. Да и отец, хоть и был далеко не молод, оставался в тонусе и теперь хотя бы считался с желаниями прислуги, а не брал силой то, что вздумается. — Тебе все равно заняться нечем, кроме выпивки! Просто контролируй обстановку — в офисе ничего делать не нужно, вся работа на сегодня окончена! — я почти дошел до ворот, которые передо мной начали автоматически открываться, и вскинул ладонь в прощальном жесте. — А…! Ну, это я могу! — Не сомневаюсь, — тихо пробурчал я себе под нос. Меня слегка раздражали его расслабленный вид и веселый голос. Внутри даже зародилось мстительное желание устроить ему какую-нибудь пакость и заставить его старую задницу поработать, но врата за моей спиной закрывались, и тратить на это время не хотелось. Всего лишь мимолетный порыв вернуть эту ленивую душу в рабочее русло. Нужно будет лишь написать сообщение Маки. Сатору оповестил меня, что знакомство Оккоцу со школой пройдет в послеобеденное время и я как раз смогу прибыть в это время. В сообщении я укажу, что скоро буду, и отдам свой первый официальный приказ от главы клана Зенин: она обязана тренировать этого парня и просто терпеть его. Юта Оккоцу определенно вызовет у неё поначалу лишь раздражение, внутреннюю обреченность и почти отчаяние. Чисто из-за несправедливого благословения мира — обретения колоссальной силы, которую он не желал, но получил. И теперь этот слабохарактерный, жалкий и наивный мальчишка должен научиться быть сильнее, быстрее и лучше, чем сейчас. Для неё это станет серьезным испытанием на выдержку. Я лишь надеюсь, что она не станет использовать абсолютно все те методы тренировок, которые я в свое время применял на ней самой… *** Маки Зенин лениво листала ленту новостей в мире людей на телефоне, удерживая его в одной руке, а другой периодически подносила ко рту прохладное зеленое яблоко. Серая майка без рукавов не скрывала, а, напротив, подчеркивала её внушительный «титановый» пресс. Серые шорты, босые ступни, которые то и дело скрещивались, почесываясь друг о друга, или сгибались в коленях, создавая опору, чтобы поудобнее устроиться на подушках. Лицо её выражало абсолютное безразличие и покой, но в то же время взгляд источал тоскливую… скуку. Да, здесь было хорошо. Она не смела жаловаться. Но в глубине души всё же надеялась на какое-то серьезное испытание или сражение на грани жизни и смерти. Встреченное ранее проклятие первого класса в образе монаха оказалось лишь единичным сбоем в системе. Наоя заверил её, что информационных ошибок в расчете сил врагов больше не повторится. А если они и случатся, то станут огромной редкостью. Всё потому, что теперь у него появилась собственная система анализа проклятий, работающая еще до или во время принятия задания. Какой-то личный инструмент. Он как-то обмолвился о какой-то кукле или марионетке? Не суть важно. Маки не особо вдавалась в подробности и не интересовалась деталями. Это её не касалось, а раз так, то и искать ответы на очевидные вопросы не имело никакого смысла. — «Привет, Маки. Я скоро прибуду в твою школу, примерно к 16:00. Хочу посмотреть, не слишком ли ты расслабилась, и кое-что проверить… Ах да, мое появление также связано с тем, что в твой класс поступает новичок. Особый ранг. Не пытайся атаковать его или враждовать с ним. Ты поймешь почему во время знакомства. Не хочу портить сюрприз его главной особенности. Ну и как вишенка на торте — мой официальный приказ как главы клана Зенин: ты возьмешься за его тренировки и подготовку физической формы. За всё остальное возьмутся Сатору Годжо и другие эксперты, которые будут помогать мальчишке контролировать силу». Такое сообщение застало её врасплох. И если поначалу она ощутила радость и предвкушение, из-за чего на её лице непроизвольно появилась улыбка, то при чтении второй части текста Маки неприятно нахмурилась от недоумения. Наоя почти никогда не давал ей приказов, связанных с чем-то за пределами её собственного развития или отдыха. — «В случае если он добровольно откажется от обучения или тренировок, что тогда?..» — набрала она ответ. — «Лишь в случае, если он добровольно решит Сам отказаться от твоей помощи, а не если кто-то уничтожит его тело и душу. Тогда да, в этом случае ты Можешь не тренировать его. Маки, пожалуйста, прояви сдержанность и терпение (シ_ _)シ». Она сразу поняла акцент на выделенных словах «Сам» и «Можешь». Наоя буквально тыкал её носом в тот факт, что его собственные жесткие методы и её личные «нормы» могут напрочь лишить новичка мотивации и разрушить его боевой дух. Маки не сумела подавить легкий смешок: этот текстовый смайлик наглядно передавал его низкий поклон. Будто он действительно преклонялся перед ней и не приказывал, а именно просил. Она всегда любила в нем эту сторону… — «Хорошо, я постараюсь, но ничего обещать не могу». — «Мне этого достаточно. Он достаточно талантливый и перспективный студент, чтобы просто взять, сдаться и убежать. Сперва ты точно подумаешь, что он безнадежен, но первое впечатление не способно показать полную картину его положения в этом мире». Время на отдых и обед заканчивалось, а потому она надела свою привычную форму и направилась в назначенный класс. Инумаки и Панда уже были на месте. — Сегодня я представляю вашему вниманию… нашего нового… ученика! — как всегда чересчур эмоционально объявил Сатору. Ей все еще было непривычно кривляние и излишне энергичное поведение Сатору Годжо. Но сейчас её инстинкт буквально кричал, что прямо за дверью находится что-то опасное и жуткое. Проклятие… Юта Оккоцу вошел в класс. Форма белого цвета — это определенно нестандартный выбор. Невинность или мишень? Предположения замелькали в её голове. Мальчишка двигался медленно, робко, изо всех сил пытаясь сохранять спокойствие, но сама атмосфера вокруг резко изменилась, стоило ему сделать всего один-единственный шаг за порог аудитории. Аура и давление невидимой черной силы укутали его ужасной тенью. Свой первый инстинкт Маки мгновенно подавила еще в зародыше: достать из сумки нагинату, сделать рывок, обезглавить одержимую душу и уничтожить проклятие, что затаилось прямо за школьной доской. Она мысленно поблагодарила себя за то, что умеет безупречно контролировать порывы и за считанные секунды анализировать ситуацию, в которой оказалась. Да, это было испытание для неё и её друзей на проверку чтения контекста. Ей не нужно атаковать. По крайней мере, сейчас. Достаточно наблюдать и слушать, но все же необходимо озвучить возмущение, чтобы запустить объяснение ситуации. — Это какая-то шутка, Годжо-сенсей?! — недовольно высказала общее мнение Маки. — Нет! Что ты, Маки-чан! Он будет использовать свое проклятие, чтобы уничтожать другие проклятия! Вот так вот! Позвольте мне ввести вас в курс дела… Она все еще не убирала руку с сумки, чувствуя какой-то подвох. Сатору кратко объяснил, кем является новичок и почему монстр буквально следует за ним по пятам. — «Проклятье любви», — промелькнуло у неё в мыслях, и она наконец спокойно убрала ладонь с сумки. Концентрация проклятой силы у этого парня была выше, чем у того «монаха». В два, три или даже четыре раза? А сколько проклятой энергии скрывает в себе эта «Рика»? Теперь Маки примерно представляла уровень мощи, которую новичок даже не начинал развивать, и сразу поняла, по какой причине Сатору и Наоя кружатся вокруг него с такой «заботой». Неогранённый алмаз или еще не раскрытый потенциал абсолютного оружия против проклятий. Милосердие через использование «зла» ради уничтожения зла. «Сильнейший» озвучил новичку имена будущих одноклассников и вкратце описал особенности каждого, а после взглянул на часы. Словно подтверждая или ожидая чего-то… — Я планировал отправить вас на задание прямо сегодня, но планы изменились. Назначу на завтра. Теперь, когда вас четверо, можно разбиться по парам. Маки, с этого дня ты будешь помогать Юте адаптироваться, хорошо? — У меня есть выбор…? — Не-а! Как хорошо, что мы понимаем друг друга! — Сатору важно поднял указательный палец, а после с улыбкой хлопнул в ладоши, будто скрепляя договор. Маки устало вздохнула и прикрыла лицо ладонью. Юта от этого зрелища лишь неловко замялся и посмеялся про себя, но девушке было совсем не смешно. — ~Ю-Ю-Ют-а-а-а~… Тебя… не обижают? Из-за школьной доски медленно выползли длинные, мощные, когтистые и мертвенно-бледные гуманоидные руки. Они собственнически скрестились прямо на груди мальчика. Юта не испугался проявления монстра и даже не попытался вырваться — он прекрасно понимал, что это и есть его «любовь». — Нет, Рика. Я в порядке. Здесь все добрые и хорошие. — Постарайся держать её в узде во время тренировок, — мрачно бросила Маки. — Не хочу, чтобы она случайно захотела «защитить» тебя во время упражнений или спаррингов. — На этот счет можешь не волноваться! — вклинился Годжо. — В ней действительно заложена система распознавания «свой-чужой». Проклятие не атакует, если сам Юта верит, что происходящее — ради его блага! — А если он решит, что умирает по моей вине… То что тогда, а?! — Ну, тогда либо ты его убьешь, либо он тебя. Повисшая в классе тишина принесла с собой неприятное, удушливое напряжение, которое Сатору мгновенно поспешил развеять в своей привычной манере. — Да шучу я! Шучу! Тч, шуток совсем не понимаете… Веру в благое дело и решимость невозможно разрушить каким-то испытанием на выносливость или спаррингом. Не недооценивай мужской дух! Ты ведь мужчина, верно, Юта?! — Эм… н-наверное? — Аргх… — устало вздыхает Маки откидывая затылок назад и чуть ли не закатывая глаза. — Нужно говорить: «Да, еще как! Я стану самым сильным, превзойду любые страшные испытания!» — С-страшные испытания?! — Не волнуйся. В первый раз всегда страшно, но дальше уже будет проще и легче. В такие моменты Маки уже искренне жалела о том, что согласилась выполнить приказ главы клана и вообще пошла на этот компромисс. Юта Оккоцу еще даже не приступил к обучению, а она уже ощущала колоссальное раздражение и дикую усталость. Наоя прибыл внезапно и в абсурдно простой одежде. Словно он находился в отпуске или собирался отправиться отдыхать на пляж. — Й-оу! — поднял он ладонь в приветственном жесте, а на его лице заиграла добрая лисья улыбка. — А ты быстро, — с легкой усмешкой отозвался Сатору, а после обратился к классу, который до этого момента не был в курсе визита новой фигуры, так вальяжно, открыто и нагло вошедшей в аудиторию в «пляжном» наряде. — Что ж, разрешите представить вам: Наоя Зенин — глава клана Зенин и практикующий маг особого ранга. Второй по силе в стране после меня. Наоя, словно истинный аристократ, снял кепку, прижал другую руку к груди и, удерживая головной убор у плеча, отвесил всем присутствующим низкий поклон. Покрасил в очередной раз волосы — на этот раз в пепельный оттенок. Она про себя не могла не отметить, что ему это шло. Маки не скрывала улыбки и искреннего наслаждения во взгляде от его очередной «игры». Но уже в следующее мгновение этот шутливый поклон из-за опасного прищура глаз превратился в угрожающую, низкую стойку змеи, готовой к выпаду. Черно-зеленое пламя его проклятой энергии на пару секунд воплотилось в реальность, заполнив комнату. — Не провоцируй катаклизмы и разрушения, Сатору. Не люблю, когда кто-то пытается испортить мне настроение во время знакомства с молодежью… — …говоришь как старик, — бесцеремонно прервал его Годжо, будто продолжая фразу за него. Тяжелая аура мгновенно рассеялась. Наоя выпрямился и развел руки в стороны. На его лице отразились неподдельная усталость и обреченность от осознания этой правды. — Как-никак, я глава клана, — он указал ладонями на свою грудь. — Хочешь не хочешь, а рано или поздно начнешь ворчать на всё плохое и раздражающее. Это ты у нас исключение, чисто потому, что отвечаешь только за себя. Что ж, Юта Оккоцу, позволь мне хорошенько взглянуть на тебя и на твою… любовь… ~Хм-м-м~, как интересно… Я чувствую и понимаю, что она такое, но… Наоя принялся с любопытством рассматривать новичка. Он обходил его то с одной, то с другой стороны, заглядывал снизу вверх и ни на секунду не разрывал визуальный контакт. Почти никто в классе не заметил, что мощные гуманоидные руки проклятия по имени Рика Оримото внезапно затрепетали, охваченные необъяснимой дрожью, неуверенностью и опасением, а после медленно исчезли. Никто, кроме самой Рики, не был способен «видеть» то, что на самом деле скрывалось в глубине души этой улыбчивой личности. — Не говори. Еще не время. В нужный момент он сам всё поймет, — без привычных игр, смеха или масок, абсолютно спокойно произнес Сатору. — Даже в мыслях не было! Юта Оккоцу… Человек, проклятый «любовью». Ты ведь не удержался и выдал ему какую-нибудь банальную чепуху вроде: «Любовь — это самое извращенное проклятие из всех», да? Пф! — Наоя бросил короткую шпильку в адрес Сильнейшего, после чего резко перевел взгляд обратно на мальчишку. — Я… это не я. Она сама. Она просто не хотела умирать, и… — Меня это не интересует, — перебил его Наоя. — Каждый волен верить в то, во что хочет. Свобода выбора позволяет нам принимать ложь за истину. Да, ты не выглядишь как человек, способный намеренно проклинать людей. Но ты выглядишь как тот, кто до смерти боится потерять свою «любовь». Самое забавное, что эта игра слов полностью раскрывала секрет новичка, саму природу его связи с Рикой, но никто, кроме Сатору Годжо, конечно, этого не понял. Наоя тем временем продолжил: — Неважно, как она стала такой. Важно, что она здесь. И что ты не можешь её отпустить. — Я… я не могу её отпустить. Но я боюсь… Боюсь, что она причинит кому-то боль. Что я не смогу её контролировать. — Не можешь… или не хочешь? Наоя сделал короткую паузу. Юта опустил голову, его взгляд на мгновение стал пустым, «одержимым», но он быстро пришел в себя от увиденного. Зенин достал из кармана чупа-чупс и протянул Оккоцу. Тот уставился на леденец с полным недоумением. — Возьми. Мне не жалко. Мальчик неуверенно протянул руку, которую Наоя тут же перехватил, крепко зажав ладонь Юты в замок своими руками. — Ты хочешь её защитить, верно? И защитить других от неё? Единственный способ — стать сильнее. Не для того, чтобы подавить её, а чтобы вы стали единым целым. Потому что она — это ты, а ты — это она. Тогда и контроль придет сам собой. — Но как… как мне стать сильнее? Маки лишь злобно фыркнула и отвела взгляд в сторону. Ответ на этот невероятно глупый вопрос казался ей слишком очевидным, но она не собиралась озвучивать ответ или давать подсказки. Наоя пожал плечами, и на его лице снова появилась легкая, обманчиво добрая усмешка. — Тренируйся. Сражайся. Проигрывай. Вставай. Здесь, — он кивает в сторону окна на полигон, — есть те, кто тебе поможет. Моя, Маки, например… — на слове «моя» она ужасно покраснела и скрестила в защитной позе руки на груди. Всего лишь член клана, а не что-то более того… Да, именно так. — Маки? Она… сильная? Наоя с улыбкой достал ещё один чупа-чупс и раскрыл его и погрузил его себе в рот. — В этой школе она самая сильная студентка. Она — моя гордость. В ней удивительно сочетаются грани смертоносного оружия и прекрасного цветка под одной оберткой. Словно изысканная сладость: видишь внешнюю стойкость, а за ней… скрываются красота, сладость и нежность вкуса. Каждое последующее слово заставляло Маки все ниже опускать голову. Её уши пылали, а лицо так сильно залилось краской, словно готово было вот-вот исторгнуть видимый пар. — Не смущай моих студентов, Наоя! — весело вставил Сатору, широко улыбаясь. Не только Маки, но и местная звезда — Юта Оккоцу заметно смутился и старался не смотреть на неё, но периодично посматривал из-за пола. Такое странное сочетания напряжения, раздражения и смущения. Словно… коктейль. — Она тебе всё покажет, — Наоя снова повернулся к Юте. — Смотри внимательно. Слушай её, но также доверяй своему сердцу. Ну и, конечно, не бойся проигрывать. По крайней мере, здесь ты имеешь такую роскошь. Проигрыш — это тоже урок. В отличие от будущих заданий, где одна-единственная ошибка может стоить тебе жизни… Наоя как будто специально подошел к её парте и посмотрел на неё сверху вниз, наполовину прикрыв веки. Маки не понимала, что именно выражал этот янтарный взгляд: скучал ли он по ней, был ли чем-то удовлетворен, в чем-то заранее уверен… или всё сразу? Мужчина неторопливо облизнул леденец и протянул угощение девушке. Она на автомате приняла это подношение. — «Ненавижу… ч-черт… как же я ненавижу, когда он так делает… Я… просто не могу… Непрямой поцелуй…» — словно читая её мысли, Наоя в своей излюбленной игривой манере сделал щелчок пальцами у её носа. Будто без слов призывал держать свои пошлые мысли при себе. — Нет ничего страшнее, чем любовь, ради которой ты готов на всё… Адресует ей? Оккоцу? Очевидно, что ему, но почему складывалось впечатление, что он говорил о себе…? — Ладно, я посмотрел на наше чудо и теперь наступило время развлечь себя и Маки. Демонстрация её силы быстро развеют твои сомнения. Пошли, хочу как раз испытать свою последнюю разработку, что ещё находится в процессе формирования. Переключатель в голове Маки сработал мгновенно. Смущение и неловкость испарились, а хруст раздавленного на зубах леденца ознаменовал, что она больше не намерена тратить время на подобные глупости перед настоящей серьезной «игрой». — Не против? — обращается к Сатору. — Нет, я решил сместить крещение на завтра чисто из уважения к тебе. — Какая щедрость. — Я — самый щедрый человек на земле. — Почти поверил. На полигоне Наоя и Маки встали друг напротив друга. Зрителей собралось прилично: весь её класс во главе с куратором — Сатору Годжо. Наоя Зенин открыл рядом с собой небольшую двухмерную воронку, из которой достал самую обычную черную катану в ножнах, и бросил этот инструмент кузине. Маки на автомате перехватила оружие левой рукой за ножны и медленно опустила правую ладонь на рукоять. Тело едва заметно подрагивало от предвкушения и возбуждения перед грядущей схваткой. Янтарно-золотой взгляд девушки из-под очков сиял и полыхал жаждой битвы, а уголки губ подергивались в предвкушающей улыбке. — Деревянный меч сломается слишком быстро. Моя катана поможет выдержать тяжелые удары и выпады. Всё еще открытая воронка пространственного кармана явила миру длинный запечатанный шест… Посох? Нет. Копье. Длинное, не менее двух метров в длину. Ободоострое лезвие было плотно обернуто талисманами-бинтами, но ткань прилегала не везде: багровое древко и обнаженный алый кусочек клинка создавали впечатление, что это оружие выковано вовсе не из металла. — Ну и любишь же ты экзотическое оружие, которое к тому же кажется живым, Наоя, — усмехнулся стоящий в стороне Сатору. — Все проклятые инструменты в какой-то степени живые, Сатору. — Да, но это живее всех живых. Потому и скрыто печатями? — «Красная Клятва» — довольно своевольная особа. Стоило ему протянуть к ней вторую ладонь как эта «особа» показала им свой особый капризный характер. Взмывает в воздух и ровной вертикальной линией лезвием к верху встает рядом с ним. — Тч, словно ребенок, — устало вздохнул Наоя и почесал затылок. — Приготовься, Маки. — Я готова. Наоя лениво выставил указательный палец вперед. В то же мгновение двухметровое копье послушно наклонилось, застыв в идеальном горизонте, и со свистом сорвалось с места, целясь Маки прямо в лицо. Девушка даже не моргнула. С хирургической точностью она вскинула катану снизу вверх, отбивая наконечник плоскостью клинка. Можно было услышать характерный оглушительный звон металла. Использовав инерцию этого парирования, Маки рванула вперед, сокращая дистанцию, и занесла клинок для мощного вертикального удара. Снизу вверх переходящий сверху вниз. Однако «Красная Клятва» не собиралась уступать. Копье, отброшенное в сторону, мгновенно стабилизировалось в воздухе под управлением невидимых нитей воли Наои. Вращаясь с бешеной скоростью в образе смертоносного колеса или юлы, живое оружие ринулось на перехват, пытаясь перерубить Маки пополам. В любую секунду обычный человек превратился бы в фарш, но Зенин приняла этот вызов с абсолютной, почти сверхчеловеческой дисциплиной истинного самурая. На каждый каскад вращающихся ударов она отвечала филигранным блоком, плавно соскальзывала с линии атаки и круговым шагом заходила во фланг оппоненту. Наоя танцевал, а Маки поддерживала этот жуткий, выверенный танец смерти. Мужчина едва заметно шевелил пальцами, совершал обманные финты ладонью — и копье мгновенно повторяло эти жесты, разрезало воздух. Маки на ходу считывала траектории, но скорость оружия оставалась запредельной. Наблюдавший со стороны Юта Оккоцу видел лишь смазанные красные дуги, которыми «Красная Клятва» расчерчивала полигон, пытаясь пробить полупрозрачную полусферу, созданную безумной скоростью защиты катаны Маки. Выгадав долю секунды, девушка нашла уязвимую точку в этой идеальной защите. Она нырнула под горизонтальный замах шеста и нанесла сокрушительный подсекающий удар снизу вверх по древку. Копье отбросило высоко в небо. В следующее мгновение Маки замерла в низкой стойке хищника. Из-под челки и тени очков яростно полыхал янтарно-золотой взгляд. Перехватив ножны левой рукой, она прижала рукоять к бедру, готовясь к разрушительному приему мгновенного извлечения меча — иайдо. Наоя азартно оскалился. Он издал легкий свист воробья. Вылетевшая ввысь «Красная Клятва» обратилась багровым лазерным шлейфом и на сверхзвуковой скорости рухнула прямо в ладонь своего хозяина. Наоя перехватил древко обеими руками в самый последний момент, блокируя выпад своей Маки. Столкновение лезвия катаны и багрового шеста породило не просто скрежет, а мощную ударную волну. Плотный, спрессованный поток воздуха громким импактом рванул во все стороны, со свистом взметнув пыль вокруг бойцов и образовав на мгновение невидимую защитную полусферу. Земля под их ногами слегка просела, но ни один из них не сделал и шага назад. — Неплохо, но теперь будет ещё интереснее! Сила и скорость его ударов возросли. Каждое соприкосновение клинка и древка порождало не просто искры, а оглушительный, бьющий по ушам звон и видимые колебания воздуха. Мужчина двигался в двуручной стойке, словно в ритме безумного танца: раскручивал «Красную Клятву» вокруг шеи, перехватывал на лету и атаковал противоположным, острым концом древка, который ничуть не хуже лезвия крушил и пробивал оборону. Царапины и легкие режущие раны то и дело расчерчивали кожу Маки, но это было меньшим, что беспокоило её сейчас. Он играл с ней, и это было предельно очевидно. Но и она… она с упоением играла со смертью. Легкий дугообразный росчерк по земле поднимает и создает завесы из пыли и грязи. Маки не моргает, не смеет закрывать глаза, а лишь по колебаниям воздухе уже чувствует векторное направления взмаха. Игнорирует боль и крупицы песчинок пыли вгрызающийся в её глаза. Живот — горизонтальный ровный взмах. Прыжок, использует шест копья для трамплина. Для прыжка на свою цель. Обрушивает ударом в падении лезвие сверху вниз. На месте удара ничего нет кроме метровой ямки с трещинами и режущего следа от удара. Наоя разорвал дистанцию, совершив стремительный прыжок назад, чтобы снова запустить копье в полет. Маки рванулась следом, уклоняясь на ходу. Сталь просвистела в миллиметре от её лица, оставив на щеке тонкую царапину от одного лишь давления рассекаемого воздуха. Шанс для контратаки? Как бы не так… «Красная Клятва» возвращалась к хозяину так же идеально ровно, как и летела вперед. Маки просчитала эту траекторию. Вместо уклонения или блока она сделала непредсказуемый, резкий финт: закрутилась на месте вокруг своей оси, выпустила из левой руки ножны и обеими ладонями намертво перехватила летящее багровое древко. Используя инерцию чужого оружия, она совершила мощный выпад, направляя катану прямо Наое в лицо. Острое лезвие замерло в считанных сантиметрах от его носа. Наоя лишь нагловато ухмыльнулся: — Да, это было бы слишком… просто. Он пружинисто оттолкнулся от земли, заставляя девушку преследовать его. Взмыв ввысь на добрый десяток метров, Наоя мощным замахом бросил копье вниз. Маки реактивно дернулась в сторону. Земля на месте удара взорвалась, во все стороны брызнули осколки камней, образовав глубокий метровый кратер, покрытый сетью радиальных трещин. Наоя не останавливался. Находясь в воздухе, он извивался всем телом, закручивая корпус, чтобы непрерывно поддерживать кинетический вектор для бросков. Копье летело вниз и возвращалось, летело и возвращалось, превратившись в непрерывный багровый цикл. На четвертый бросок Маки всё же удалось прорваться сквозь этот шквал — она оказалась прямо под ним. Их разделяло расстояние в какие-то три метра. Маки приготовилась насадить его на катану прямо в момент его приземления. Но Наоя почти изящно вонзил острие копья в землю и, удерживая себя в воздухе на вытянутых руках, эффектно зафиксировал тело на одной правой ладони в идеальной вертикальной стойке. — Хмпф! — Маки дерзко усмехнулась, совершенно не впечатленная этим трюком. Мощным ударом ноги она нанесла хлесткий кик по шесту. Копье закрутилось, отбросилось в сторону, а инерция от удара заставила Наою сорваться со стойки и потерять равновесие. Падая лицом вперед, он летел прямо на выставленное острие её катаны. Но расчет мужчины оказался безупречен: он поймал лезвие голой ладонью, оперся на него всем весом и, крутанув сальто, разорвал дистанцию прыжком назад. Однако Маки не упустила свой момент. Стоило его ладони коснуться стали, она с характерным скрежетом резко дернула клинок в сторону. По коже Наои полоснула кровь — катана оставила неглубокий, но ощутимый режущий след. Он не был способен удержать лезвие или скорее сделал образ того, что не смог…? Неважно. Что-то пробуждалось. И дело было не в Наое — само оружие будто задымилось, источая густой, пугающе знакомый запах железа и крови. Зенин замер в низкой стойке бегуна: левая ладонь упиралась в землю полигона, а правая крепко удерживала древко. — Маки, последний шквал! Сможешь пережить это — получишь в поместье клана заслуженную награду! Инстинкт вопил, заранее предупреждая о смертельной опасности. Девушка начала отчетливо замечать, что это шестое чувство теперь физически ощущается как багровый след на её коже. Точка, росчерк или режущее пятно на полотне её тела — инстинкт говорил с ней без слов. Уклоняться бесполезно. Разрывать дистанцию бессмысленно. Нужно отражать каждый выпад, потому что это копье будто заранее игнорировало любую попытку избежать контакта из-за своей пугающей жажды пронзить плоть жертвы. Словно это была сама судьба или нерушимый обет… убить её. Лишь сейчас она до конца осознала, что на самом деле означало имя этого оружия. Из-за бешеной скорости выпадов одно лезвие визуально распалось на шквал из десятка клинков — багровые линии, превратившиеся в лучи уничтожения. Каждый выпад — это чистая перегрузка и безумное парирование. Из уст Маки со свистом вырывался горячий пар. Тело горело и кипело, а глаза, которые она не смела закрывать ни на миг, начали источать слабые, кровавые слезы от чудовищного перенапряжения лимитов восприятия. — К-ХА! — с последним боевым кличем Наоя рванул вперед, выполняя последний выпад. Его правая нога резко ступила на землю, а рука, обвившаяся змеей вокруг древка, совершила мощный, жестокий выпад, похожий на выстрел тяжелой баллисты. Вместо прямого попадания — глухой и чистый блок. Маки успела перехватить катану так, чтобы лезвие широкой стороной наполовину прикрыло её грудную клетку. Силой удара девушку отбросило назад: её ноги пропахали глубокие борозды в земле полигона, и она остановилась лишь через пять метров. На месте столкновения оружия, прямо на стали катаны, тлела оранжевая круглая точка, словно от экстремального закаления пламенем. Из-под кончика копья, сквозь разорванные и обгоревшие бинты-печати, отчетливо виднелась пылающая красно-белая сталь. И это был не металл, а что-то совсем… иное. — Ах, превосходно. Ты способна предсказывать и реагировать даже на подобные атаки, — в непринужденной манере, с довольной улыбкой сытого кота произнес Наоя. Он небрежно закинул шест на плечо, полностью игнорируя его опасную, раскаленную сущность. Да и само оружие внезапно утихло — её зловещее спокойствие сейчас больше всего напоминало немую сытость после роскошной трапезы. — Ладно, всё, что хотел, я сделал. Еще увидимся, Маки. Копье послушно скользнуло обратно в пространственный карман. Наоя достал оттуда кепку, привычным жестом поправил козырек и с усмешкой указал большим пальцем на новичка. Юта Оккоцу со стороны выглядел одновременно напуганным и в то же время восторженным подростком — чем, собственно, и являлся на самом деле. Царапины и порезы на теле Маки благодаря её уникальной физиологии затягивались в считанные минуты. Именно поэтому вместо беспокойных вопросов о ранениях на неё мгновенно обрушилась настоящая лавина расспросов от Юты о фехтовании и её невероятной силе. Инумаки и Панда, которые тоже никогда раньше не видели поединков такого уровня, ограничились искренними комплиментами и жестами уважения. Никто из них не догадывался и не мог до конца понять, что её недавний румянец и смущение были вызваны вовсе не их похвалой. Да, ей определенно было приятно тешить гордость плодами своей тяжелой работы длиной в жизнь. Но куда приятнее было осознавать другое: она оправдала Его ожидания. И теперь может рассчитывать на какую-нибудь особую награду. — Материал катаны действительно… очень прочный, — Маки крутанула рукоять в ладони, перевела оружие в обратный хват и медленно вогнала лезвие в ножны до характерного щелчка цубы. — Специально оставил её мне, чтобы я больше не ломала деревянные мечи? — Да, именно так! — важно, деловито, но с неизменной фальшиво-игривой ноткой подтвердил Годжо. — Знаешь ли, меня изрядно раздражает постоянно получать отчеты о расходах на тренировочный инвентарь! Дальнейшая учеба обещала быть сложной — в основном из-за неловкого Оккоцу. Но в то же время она определенно будет интересной — из-за перспективы новых посылок и долгожданной награды в поместье.