Ублюдок из клана Зенин[Remake]

Май Зенин не особо сильно беспокоилась по поводу своей будущей учебы. На это влияло множество факторов, но самым основным было её четкое понимание того, кто она и для чего делает то, что делает. Она знала причины и следствия. Почти абсолютный самоконтроль ко всему, что её окружает. В отличие от Маки, у неё не было каких-то противоречий или сложностей в адаптации среди людей, которые могли её окружать. Просто потому, что она всегда знала, как себя вести и о чем необходимо говорить в обществе. В Киотской школе все было почти буднично и спокойно. Охрана у ворот уже заранее была предупреждена, и она была благодарна тому, что до неё никто особо сильно не докапывался и не раздражал ещё до прибытия в колледж. У ворот её встречал лично сам директор по имени Ёсинобу Гакугандзи. Он выглядел как человек, чье тело давно проиграло битву со временем. Он экстремально худ и почти бесплотен. Под традиционным японским одеянием угадываются острые углы лопаток и ключиц, напоминающие сухие ветви старого дерева. Его кожа — это пергамент, испещрённый глубокими бороздами морщин, которые кажутся трещинами в камне. Длинная белая борода, заплетённая в тонкие косицы, и абсолютно лысая голова лишь усиливают образ аскетичного старца, чей голос должен звучать как шелест сухой листвы. Но этот облик… иллюзия. Инстинкт Май мгновенно предупреждал её о том, что он — опасная фигура. Может, тело, одежда и сама стойка не показывают его силу, но его особый взгляд от неё не ушел. Май инстинктивно выпрямилась и поправила свою личную ленту, перекинутую за плечо её прямоугольной сумки с вещами. Сейчас на ней была лишь строгая одежда клана, подчеркивающая её происхождение еще до того, как она наденет школьную форму. — Ах… Ты — Май Зенин, верно? — опираясь на свою трость, сгорбленно уточняет у неё имя. — Да. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне, — в ответ выражая минимальное уважение, на пару секунд прикрывая глаза, опускает голову Май. Все как по нотам… — Я ожидал простое приветствие, а не… это, — он демонстративно посмотрел за её спину, на что она лишь флегматично и очень просто вздохнула. То, о чем говорил директор заведения, было прямо за ней — грузовик и черный прямоугольный контейнер, прикрепленный к нему сзади. Май отказывалась приезжать, не забрав с собой почти всё свое «добро» в это учебное заведение для магов. Данный контейнер выглядел довольно обычно и просто. Крупные грузовые судна обычно перевозят такие тысячами, а то и десятками тысяч. Май Зенин крайне озабоченно и уже более усердно и низко поклонилась — чуть ли не на девяносто градусов перед ним. — Приношу извинения, но я уже заранее предупредила личный персонал школы о транспорте и грузе. Связалась, договорилась и уже заплатила аренду за первый месяц хранения контейнера. В случае если вас не уведомили и… — Забудь. Здесь нет твоей вины. Скорее, это я не удосужился уточнить все будущие нюансы. Да и у нас действительно есть черный ход для хранения транспорта как местного персонала, так и учеников. Можешь расположить свой контейнер в назначенное менеджером место. Я не буду этому препятствовать. — Приемного благодарна. Май лишь удосужилась чуть повернуть голову и подать ладонью знак в сторону, чтобы указать водителю нужное направление. В GPS-навигаторе транспорта координаты сразу обновились; сигнал от Май дал ему понять, что было получено официальное разрешение, а потому он не стал ждать и сразу начал заворачивать свой грузовик, обходя территориальный участок. — Позволь мне показать тебе здесь все необходимые места. Всё прошло именно так, как она и предсказывала. Тренировочный полигон, поделенный на секторы: будь то в помещении или снаружи. Кто-то может отрабатывать приемы своей техники, кто-то — боевые искусства, а кто-то просто стреляет по мишеням из лука. Она уже узнала одного из членов клана Камо по имени Норитоши. Перспективный наследник из-за наследственной техники манипулирования кровью, но он — «бастард» и не имеет достаточно силы и влияния, чтобы менять правила, устои и законы в Камо так, как это когда-то в прошлом сделал сам новый глава клана Наоя Зенин. Май почти саркастично усмехнулась про себя, провожая напоследок взглядом фигуру, тренирующуюся с луком на полигоне. Она видела всё без слов или объяснений: Норитоши стремился стать достойным главой клана не ради власти, а чтобы создать место, где его изгнанная мать могла бы жить счастливо. Он не осознавал, что желание силы должно быть эквивалентно обретению власти, как и необходимости насилия, жестокости и убийства для доказательства своей «правильной» точки зрения. Именно так в кратчайшие сроки решил проблему Наоя. Да, радикально и опасно, но, по крайней мере, «честно» и открыто. Принимая чужие правила игры, ты лишь надеешься на благополучный исход от тех, кто изначально загнал тебя в это положение… Норитоши Камо в последний момент ощутил на себе её острый взгляд. Единственное, что он успел увидеть — это хитрый и почти пугающий прищур довольной «лисы», которая будто одновременно насмехалась над его попытками изменить судьбу и предвкушала их провал. Этот взгляд можно было бы счесть за провокационный выпад, если бы Май тут же не скрылась за углом коридора, следуя за директором. Под конец экскурсии ей была представлена сопровождающая — её будущая одноклассница. — Хай! — Мива почти по-солдатски отдала честь и спокойным жестом предложила следовать за ней. Мива выглядит как олицетворение слова «обычность», которое могут возводить в абсолют. У неё были прямые, послушные волосы цвета бледного неба и заметная косая челка. На ней не было дорогих украшений или фамильных печатей. Даже стандартная форма магического колледжа сидела на ней так, будто это обычная офисная одежда, а не униформа мага. В её взгляде не было ни «искры» безумия, ни жажды силы — только спокойная и почти детская готовность слушать. Мива указала ладонью на дверь комнаты Май, но прежде чем открыть её, едва заметно коснулась ручки, собираясь задать любопытный вопрос. Потому что на её памяти она впервые видела такого человека вживую… — Прости за возможную грубость, но зачем ты поступила в колледж? — спросила Май. — О, ну… мне сказали, что здесь хорошо платят, и я смогу помогать братьям, — ответила Мива, неловко почесав затылок с легкой и простой улыбкой. В этот момент Май прошибло почти удивленное осознание: перед ней человек, у которого нет амбиций. Мива не пыталась плыть против течения, не пыталась что-то доказать миру. Она просто вошла в этот новый мир, в его поток, и позволила ему нести себя туда, куда нужно системе. Для Май, которая всю жизнь сражалась, добиваясь каждой крупицы комфорта и уюта за счет обретения силы и права выбора, эта «ужасающая простота» была почти оскорбительной — и одновременно обезоруживающей. Почти… В конце концов, её невинность — это не преступление, а форма жизни, которую выбирают люди. Мива была живым воплощением фразы «просто быть», что в мире магов казалось самой большой аномалией. Правда или, скорее, истина заключалась в том, что эта аномалия будет уничтожена кем-то более сильным и влиятельным. Будь то опасный преступник, использующий проклятую технику лишь себе во благо, или какое-то ужасное и сильное проклятие. — Ясно. Такие люди… тоже бывают. — Э-эй! Это достаточно грубо, знаешь ли…! А! Какая у тебя техника?! Можешь показать?! — «Ну, точно наивный ребенок…» — Май развернулась к двери, на пару секунд закатила глаза от этой детской непосредственности и вставила ключ в замок. — Не сейчас. Мне нужно обустроиться в своей комнате и переодеться в местную униформу. — А… точно, прости! Все в этом колледже такие мрачные, а девочек, которые сюда поступают, и вовсе можно пересчитать по пальцам! Вот мне и стало любопытно. — Терпение. Всему свое время. Мы ещё часто будет видеть друг друга. — А-ага! Отдыхай! Май тяжело вздохнула и прислонилась спиной к закрытой двери своей комнаты, словно воздвигая стену между собой и атмосферой этого места. Ей было сложно удерживать вежливую и цивилизованную маску перед такой «чистой» душой. Истинные чувства и эмоции, что обычно источали откровенную пустоту и безразличие, едва не просочились наружу. Внутри разгорался безжизненный огонь — решимость доказать, что эта девчонка ничто перед ней. Перед её тактикой, силой и способностью адаптироваться под любую жалкую технику боя. Май уже прокручивала в голове сценарий того, как она играючи победит любого, кто полагается лишь на катану. — Ах… чуточку… нервы шалят… Нужно всё распаковать и установить свой «Алтарь». В её комнате всё было в точности так же, как у сестры: минимализм и прагматизм. Ей не требовалось много вещей для комфорта. Комфорт питает слабость, но он был жизненно необходим для восстановления равновесия в душе. На постели уже ждала аккуратно сложенная униформа. Темно-синий жакет с высоким воротником-стойкой. Асимметричная застежка: левая сторона накрывает правую и фиксируется крупными золотистыми пуговицами с эмблемой школы. Колготки в тон и юбка, которая оборачивалась вокруг талии и была чуть короче, чем положено по уставу. Май затянула воротник, чувствуя, как золотая пуговица — её личное клеймо клана Зенин — холодит кожу. Она выглядела безупречно: приталенный китель, острые линии, тяжелый синий цвет. Каждая деталь её формы кричала о статусе, о крови, о долге. Но оставался один маленький, но очень важный штрих… Из сумки она достала квадратную коробочку, в которой под мягкой тканью лежал черный чокер. Неизвестно действительно ли это была чистая случайность или судьба, но этот атрибут для её тела уже показывал, кому она принадлежала. Май сама попросила этот подарок у Него на свой день рождения, обосновав запрос любовью к готическому стилю. Вчерашний просмотр фильма стал идеальным алиби для ношения «ошейника». Ей действительно понравилась Резе своей легкой и непосредственной маской. Пародировать или подражать её образу было невероятно легко из-за того, что её улыбка и вежливость — это тоже маска. Глядя в зеркало на дверце шкафа, она чуть поправила свои послушные темно-зеленые волосы, создавая «ту самую» челку. Вуаля. Милый косплей готов. Не хватало лишь чеки от гранаты на чокере, чтобы Май окончательно превратилась в неё. Последний штрих успешно зафиксировался на её шее, и это позволило ей испустить легкий вздох облегчения. Не слишком туго, не слишком свободно. Спокойное и ровное дыхание позволяло отчетливо ощущать это приятное напоминание. Директор прямо сказал ей, что сегодня занятий не будет из-за её поступления и необходимости подготовки ещё одного ученика — Кокити Муты. Гакугандзи лишь как-то отстранено озвучил, что его техника крайне уникальна и полезна для мира магов. Ей не назвали причину его ограничений, но она ей была и не нужна. Познакомиться с ним сегодня или завтра? Для неё не было разницы… Из-под сумки она достала настоящий прямоугольный бронированный кейс черного цвета. Подойдя с ним к шкафу общего назначения с двойными дверцами, в который можно было бы легко установить массивный ящик или рабочие инструменты, Май опустила кейс на пол. Присев на колени, она ввела код — цифры дня и года рождения Наои. Внутри скрывалось её личное «сокровище», разделенное на три секции. В самом центре — белое нижнее белье. С правой стороны — аккуратно сложенное прямоугольником полотенце. Обе вещи были очевидно ношенными; об этом говорила сама фактура ткани и едва уловимый… мужской запах. С левой стороны лежали многочисленные фотографии и постеры, на которых был запечатлен Наоя. Самые разные позы и ракурсы, но взгляд всегда оставался одним и тем же: сильным, доминантным и провокационным. Образ «плохого» парня — любимый типаж девушек. Когда-то Наоя ради скуки или денег согласился на месячный контракт с будуарной фотостудией, и фотографии не лгали: этот почти обнаженный образ был его реальностью. Май было всё равно на причины его поступка, для неё имела значение только возможность обладать этим образом. — Сейчас… Я еще не чувствую сильной жажды, но один вздох поможет очистить разум от всей этой суеты, — прошептала она в пустоту. Её ладонь в почти дрожащей манере коснулась центральной секции. Белье — несвежее, грязное, но для неё — бесценное. Вдох. Глаза Май зажмурились, а из груди вырвался рваный, дрожащий выдох. Тело пробила крупная дрожь, на лице застыла маска откровенного смущения, а эта «грязь» странным образом помогала ей вернуть внутреннюю чистоту и полный контроль. После «предательства» Наои Май быстро прошла этап взросления, но, в отличие от Маки, она была ужасно тихой. Она научилась контролировать свои инстинкты и гормоны за счет боготворения «братика». Ей не нужны были причины для ненависти; с раннего детства она понимала мотивы его поступков. Боль, которую он причинял, была для неё формой любви. Май никогда не пыталась объяснить это сестре, чтобы не провоцировать конфликт — ей было проще играть отведенную роль. Ощущая его запах, его прикосновение и «любовь» тогда, когда это было ей необходимо, она доводила себя до пика. Именно поэтому её самообладание было почти идеальным — настолько, что даже Наоя не был способен её прочитать. Она всегда выходила из этого состояния «опустошенной». Достаточно было уйти в туалет или ванную на пять-десять минут дольше обычного, и… готово. Она «вернулась». В боевое время Май — стратегический и опытный стрелок, в свободное — девушка, поклоняющаяся «алтарю» и своему «идолу», ощущая приятную пустоту, свежесть и легкость. Ей лишь нужно было сохранять эту маленькую личную тайну, чтобы поддерживать в себе идеальный контроль. — «Мой ответ — это возвращение субъективности. Признать, что удовольствие от общения или хобби ценно само по себе, даже если оно не помогает платить по счетам или побеждать в конкуренции в системе магов.» Эти его слова стали её спасением. Она запомнила их на всю жизнь и использовала как якорь, как цепь, удерживающую её личность от разложения. Потому что все эти «награды» — будь то рисунок на вершине горы, его руки, сильные и одновременно мягкие, когда он нес её к матери, мороженое и прочие мелочи — всё это и было его «любовью», сохранявшей в ней человечность. Любая боль, страдания и попытки сломить её, больше не работали. Она субъективно решила, что эти мгновения важнее боли. Май знала: в конце пути её ждут не новые муки и смерть, а награда и… сила. Она приняла его философию внедрения «себя» в их разум буквально. Май запомнила каждое слово и сделала его центром своей жизни. Май тихо и облегченно вздохнула. Она уложила свое «сокровище» обратно, закрыла кейс и заперла двойные дверцы шкафчика, возвращая на лицо привычную маску с легкой, едва заметной улыбкой. Достать такие трофеи было непросто, но и не невозможно. Нужно было лишь спокойно наблюдать, тихо слушать и в самый последний момент действовать — быстро и точно. Прислуга в клане не особо интересовалась пропажей нижнего белья; обнаружив нехватку, они просто-напросто брали новое, не задавая лишних вопросов. В сумке почти не осталось вещей. Учебные принадлежности: стопка тетрадей, ручки, карандаши. И плотно обернутый в серебряную фольгу сушеный бекон — её любимая закуска. Полезно, питательно и помогает утолить голод в считанные секунды. Достав один ломтик, Май убрала остатки в холодильник, рядом с целым мультипаком из шести энергетиков. Следом она извлекла коричневый пояс с множеством кармашков и кобурой, приспособленной как под гранаты, так и под пистолет. Подняла свой револьвер — Smith & Wesson Model 3 «Schofield». На данный момент выбор пал именно на эту модель из-за её удобства и привычки. Май нравился стильный и эффективный метод перезарядки: при переломе ствола гильзы выбрасывались автоматически. Застегнув пояс на талии, она решила провести быструю проверку. Легкое, но уверенное нажатие на защелку — и ствол револьвера буквально упал вниз, раскрывая барабан. — Всё в норме. Проверяла еще вчера, но лучше иметь привычку перепроверять всё из раза в раз, чтобы не допускать осечек. Форумы могут сколько угодно утверждать, что револьверы — самые надежные инструменты войны, но практика доказывает обратное… Легкое движение кистью снизу вверх и ствол в щелчке резко возвращается обратно в свое боевое состояние. Легкая прокрутка у скобы револьвера и в последний момент резко возвращает оружие в кобуру. Словно закон природы или боевой инстинкт рожденный в её теле, но на деле это была очень долгая и изнурительная тренировка и практика обращения с такой иконой во времена ковбоев. Май сцепила ладони в замок и лениво потянулась вперед руки, создавая из ладоней «мостик», заставив суставы пальцев хрустнуть. — М-м-м… Пойти, что ли, попрактиковаться? До ужина еще около часа. Она подхватила со дна сумки пару заполненных спидлоадеров. Май не хотела тратить проклятую энергию на создание патронов без нужды; сейчас ей важнее было отработать механику перезарядки до автоматизма. На выходе из комнаты она вовсе не ожидала увидеть то, что увидела перед собой. Какой-то деревянный… робот? Какая-то массивная, грубо сколоченная из дерева и металла кукла, чьи суставы держались на видимых болтах и шарнирах. Его лицо — неподвижная маска с прорезями, за которыми мерцал неестественный свет проклятой энергии. Но самым странным, почти комичным, было то, что на это нагромождение механизмов была натянута стандартная форма Киотского колледжа. Пиджак топорщился на острых деревянных плечах, а пуговицы, казалось, едва сдерживали напор металлического каркаса. Эта попытка придать «инструменту» цивилизованный вид студента выглядела нелепо, но в то же время вызывала странное уважение. — Хай! — раздался из недр марионетки металлический, лишенный эмоций голос. — Я — Кокити Мута, но можешь просто называть меня «Мехамару». Пришел познакомиться, раз уж нам предстоит делить этот корпус. Не надейся на теплую дружбу, Зенин. Твоя фамилия здесь ничего не значит, а твое присутствие — лишняя переменная. Я здесь не ради общения, а ради эффективности. Май лишь чуть склонила голову набок, и её лицо медленно озарила та самая мягкая, отработанная улыбка. Ладони зашли за спину и сцепились в замок. Именно в этот момент, слушая его резкий, «неудобный» тон, она начала понимать: в отличие от пустой и слишком простой Мивы, этот экземпляр вызывал у неё искреннее любопытство. Она прощупывала его реакцию взглядом и видела: за этими деревянными панелями и напускной грубостью скрывается не просто техника, а чья-то импровизация, боль и — что самое ценное — готовность говорить правду в лицо. — Как прямолинейно, — спокойно ответила она, поправляя кобуру на поясе. — Знаешь, «Мехамару»… мне нравятся люди, которые не тратят время на любезности. Мы с тобой отлично сработаемся, если твоя «эффективность» будет соответствовать твоему бахвальству. — Тч…! Ещё одна бесполезная… Он не успел договорить. Быстрый рывок — и менее чем за секунду дуло револьвера замерло прямо под «челюстью» робота. Это был блеф: оружие не заряжено, но Май не требовалась практическая демонстрация. Ей нужен был сам факт: она не станет терпеть оскорблений. — Будешь оскорблять девушек — навсегда останешься девственником. Если у тебя есть проблемы или ты не умеешь держать язык за зубами, управляя этим роботом, я всегда могу показать, что способна сделать с твоей «игрушкой». Мы понимаем друг друга? Её взгляд, острый и сощуренный, буквально оценивал способы уничтожения врага в этой «войне». В это же время револьвер уже покрылся заметной пленкой черно-синего пламени проклятой энергии. — Да. — Хороший мальчик, — почти мгновенно, с мягкой улыбкой, Май сделала шаг назад и вложила оружие в кобуру. — Я практиковаться. Пойдешь? — Почему бы и нет? Сегодня занятий не будет. Директор всегда перекраивает учебный план из-за новичков. За последнее время магов всё меньше и меньше. В классе нас всего трое: я, Мива и ты. — Любишь выделять себя как лидера…? Такое невыносимое высокомерие и гордость за маской куклы, — Май почти убедительно и устало вздохнула. — Стараюсь, — в его механическом голосе отчетливо слышались яд и злость. Май усмехнулась, сохраняя на лице легкую улыбку. В такие моменты ей было чертовски приятно издеваться и выводить из себя очередного выскочку, который посмел навесить на неё ярлык или навязать собственное видение того, что он видел перед собой. На полигоне для стрельбы из лука не было особых различий между местами для лучников или позициями для таких, как Май или Мехамару. Каждая стрелковая точка была отделена от соседней лишь массивным листом металла. Одноклассник и самопровозглашенный «сильнейший» в её личной группе, замер за её спиной, скрестив руки на груди. Зеленые линзы робота то расширялись, то сужались — объективы анализировали её чуть сгорбленную, широкую и устойчивую стойку. Май не заставила его ждать. Левая ладонь легла на курок, а правая замерла на рукояти. В следующее мгновение воздух разорвала серия громоподобных хлопков. Техника «фэннинг» превратила револьвер в автоматическое оружие: Май стремительно била ладонью по курку, выпуская пулю за пулей. Шесть выстрелов слились в один непрерывный рокот. Когда дым рассеялся, мишень на дальнем конце полигона была изрешечена. Три пули вошли точно в красный круг, остальные три легли вплотную к нему, образовав плотную группу попаданий. — Я не впечатлен, — сухо раздалось из динамиков Мехамару. — ~Ну-у-у…~ — Май лениво крутанула пустой револьвер на пальце и щелчком выбила стреляные гильзы. — Это потому, что моя цель — не уничтожение мишеней, а точность, тайминг и тактика. Да и патроны я не усиливала проклятой энергией, смекаешь? Я могу буквально взорвать эти мишени за секунду, но какая мне от этого выгода? Она обернулась к нему, в её глазах не было и тени желания оправдаться. — Я пришла сюда не для того, чтобы тешить свою гордость или что-то тебе доказывать. Не прими это за оскорбление, а как за факт. Произошло именно то, чего она не планировала, но почти предсказывала: кто-то должен был сделать первый ход. Аой Тодо. Почти двухметровая гора мышц, которая не вызывала у неё ничего, кроме безразличия. Для неё он был просто… скучным. Но Май знала, кто он и какая у него статистика — она приехала сюда, уже имея от информатора клана все необходимые данные. Информация — один из важнейших ключей к её победе. На текущий момент Тодо занимал второй ранг, но имел потенциал быстро получить первый за счет феноменальной адаптивности в бою. — Эй, новенькая! Не хочешь пройти испытание от ветерана?! — пробасил он ей очевидно выражая враждебность и искру возбуждения. — Какую выгоду я от этого получу, мистер Горилла? — Г-горилла?! — Аой на секунду запнулся от такой наглости. — Быстрее. Я всё больше теряю интерес к этому разговору. По какой-то причине Аою начало казаться, что эта девушка физически возвышается над ним, глядя как на пустое место или назойливое насекомое. — Для сражения не нужны причины! Мы — это Пламя, а Пламя — это Мы! — Тодо мгновенно вернул себе уверенность. — Если хочешь, можем заключить пари: проигравший исполняет одно желание победителя. — Интригует, — задумчиво протянула Май. Ей определенно пригодилась бы эта «мясная стена» или ручная горилла на передовой во время заданий. — Чуть не забыл! — Аой принял свою привычную позу, указывая на неё ладонью. — Какой тип парней тебе нравится?! — Не ты. Моя личная жизнь — это моё дело, и я ни за что не впущу в неё такую гориллу. — Ну всё! Надоела! Приготовься! В одно мгновение Тодо стоял неподвижно, а в следующее — расстояние между ними просто перестало существовать. Деревянный настил под его подошвами жалобно хрустнул, а на месте, где он только что был, остался глубокий след. Его правая рука, тяжелая и литая, словно выкованная из железа, описала широкую дугу. Он не пытался ударить — он хотел захватить её тело и отправить в полет. — «Быстрый… но не быстрее… Маки…» — мелькнуло в голове у Май. Она видела его движение и заранее сделала встречный рывок, смещаясь назад и уходя в полуприсед, чтобы проскользнуть прямо под его рукой. Во время скольжения она уже навела на него дуло револьвера. Тодо успел это заметить, и его атака мгновенно перешла в крестообразный блок. Оружие покрылось проклятой энергией: Май созидала пулю из пустоты своей проклятой техникой и в момент нажатия на курок выпустила снаряд точно в цель. Свинец ударил в защитную стойку, но не пробил её, оставив лишь круглое кровавое пятно на внешней стороне ладони — Тодо в последний момент на инстинктах напитал тело энергией для укрепления. — Неплохо! Предсказала мою атаку и сразу контратаковала! Молодец! — Мне не нужны комплименты от… — Хватит уже называть меня гориллой! У меня имя есть! Тодо я! Тодо! Тебе будет приятно, если я начну называть тебя змеёй или стервой, а?! — Мне плевать, как ты будешь ко мне обращаться. В конце концов, ты и сам не считаешь людей за людей, если в их душах нет огня, верно? Скучные, серые и бесполезные. Такие умирают первыми… — Ты очень хорошо меня понимаешь, сестренка! Тень накрыла её лицо, янтарные глаза словно засияли, охваченные внутренним пожаром. Война в сердце. Война в душе. Словно свеча, которую зажгли в темной комнате и которую больше невозможно погасить. Барабан револьвера был полностью заполнен с помощью её проклятой техники. На этот раз каждый выстрел принесёт разрушительные последствия. — Никогда не называй меня так. Это первое и последнее предупреждение. Лишь один человек в этом мире имеет право так ко мне обращаться… — Интригует, — задумчиво протянул Тодо, пародируя манеру Май. — Но, к сожалению, не хочу сражаться сейчас, когда ты только-только поступила. Это не слишком красиво и цивилизованно. Не хочу ощущать приторный и неправильный вкус на языке. Каждый из нас — человек, а не животное или проклятие. Мой выбор — тому доказательство. Подготовься. Морально и духовно. Подготовь своё оружие и инструменты. Хочу испытать на себе всё, что у тебя есть! — с довольной улыбкой он ударил себя кулаком в грудь, полностью игнорируя кровоточащую рану. Она облегченно и почти искренне вздохнула. Медленно вложила револьвер в кобуру, на этот раз не тратя времени на эффектные прокрутки. Тодо ушел и оставил её одну наедине со своими мыслями. Ну и её одноклассником. — Отличный первый день, не так ли? — саркастично поинтересовался Мехамару. — Не то слово. Знаешь, а ты умеешь шутить и вставлять свой сарказм в правильное время. Быть может, ты и не такой безнадежный, как я изначально думала… — Спасибо за комплимент, — отозвалась марионетка. — На этот раз сарказм был не нужен, — Май бросила на робота короткий взгляд. — Пусть кукла и искажает твой голос, она не может скрыть твою натуру. Я — отдыхать и готовиться к битве. Май Зенин уходила медленно, сохраняя спокойствие и легкость в каждом шаге. — Удачи, — донеслось ей в спину. На пару секунд она остановилась, но не стала оборачиваться — в этом не было смысла. Его пожелание было искренним. Видимо, кто-то здесь просто не умел выражать свою светлую сторону иначе, как через соперничество. Каждый в этом месте должен был сохранять в себе эгоистичную или жестокую форму души, чтобы находить силы двигаться дальше. Основа мира, которую почти с самого начала преподавал ей Наоя. На следующее утро на полигоне для боевой подготовки, среди сочной зелени травы и густых деревьев, Май и Тодо встали друг напротив друга. — Несмотря на то, что ты ученица нашей школы, я не любитель издеваться над слабыми и избивать девушек. Поэтому вот моё условие: если тебе удастся продержаться против меня пять минут — победа за тобой. Камеры направлены на песочные часы, и громкоговоритель даст сигнал, когда время выйдет. Если ты, конечно, действительно веришь, что сможешь продержаться такое время против меня… — Невероятный глупец, но дело твоё, — Май демонстративно расстегнула верхнюю пуговицу формы, чуть освобождая ворот и открывая свою кожу у разреза груди. Тодо перевернул песочные часы и поднял с земли небольшой камень. — Покажи, чего ты стоишь, Май! Он рванул на неё на предельной скорости, на ходу метнув камень. Май вскинула револьвер: три выстрела прогремели почти мгновенно. Тодо хлопнул в ладоши, одновременно уклоняясь и сокращая дистанцию. Ещё три выстрела — и на этот раз Аой не смог скрыть удивления. Пули были не настоящими, а резиновыми. Она тоже проявила своего рода «милосердие», но, в отличие от него, не стала об этом предупреждать. Кулак, плечо, живот — каждое попадание оставляло ощутимый синяк от резиновой пули подпитанные проклятой энергией. Но для Тодо эти пули были не опаснее комариных укусов, а синяки — лишь досадной мелочью. Май чувствовала, как над ней нависает его тяжелая и подавляющая двухметровая тень. Массивный кулак замахнулся и обрушился вниз. Май выпустила револьвер из рук, но вместо того чтобы уклоняться или отступать, предпочла расчетливую контратаку. Выхватив из-за пояса серебряный армейский нож, она перехватила его обратным хватом, прижимая вторую ладонь к тупой стороне лезвия для усиления блока. Превосходный и почти идеальный расчет. Удар обрушился на блок, и физика атаки обратилась против самого Тодо. Земля под ногами Май просела, лезвие ножа глубоко впилось в плоть противника, прорубая до кости. Сила столкновения едва не сломила её: чтобы не потерять равновесие, Май пришлось чуть сместить удар в сторону и отступить. Пружинисто использовав инерцию маятника, она замахнулась для косого рассекающего удара, но пораженный и одновременно возбужденный Тодо успел хлопнуть в ладоши, меняясь с ней местами. Май спокойно посмотрела на него через плечо и медленно развернулась, продолжая размеренно отходить назад. Она пользовалась тем, что Аой увлекся изучением своей раны. — Ты действительно быстро контратакуешь и предсказываешь мои намерения, да? — Специфический опыт сражений в клане Зенин, — Май сделала легкий жест правой рукой и потянула за невидимую леску, возвращая револьвер прямо в ладонь. На рукояти «Скофилда» блеснуло миниатюрное кольцо, которое высвобождалось нажатием скрытой кнопки. — Что для тебя сражения, Май?! — выкрикнул Тодо. — Моя работа. Моя жизнь. Цель и её достижение. Сценарий, который должен быть исполнен. Она рванула защелку, и «Скофилд» переломился пополам. Пружина экстрактора сработала мгновенно: шесть пустых гильз веером вылетели из барабана и со звонким «дзинь», похожим на рассыпавшиеся монеты, запрыгали по земле. Из открытых камор пахнуло не благородной старой серой, а едким, кислым запахом современного пороха и паленой резины. Гильзы были короткими, и внутри них вместо тусклого свинца чернели каучуковые шарики. Не давая стволу остыть, Май вогнала в него тяжелую шайбу спидлоадера. Короткий поворот, сухой щелчок — и свежий свинец занял свои места. Резкий взмах кистью, и револьвер захлопнулся с хищным металлическим лязгом. Оружие замерло, вытянутое изящной прямой линией точно в цель. Время было не на её стороне. Само ранение и это неукротимое пламя внутри Тодо говорили ей об одном: он скорее умрёт, чем даст ей выиграть. Выстрел. Смещение. Ещё выстрел. Смещение в другую сторону. Этот принцип — «маятник» — использовала и Маки. Стоит поймать ритм или просчитать шаг врага, и он труп. Тодо тоже это знал. Расстояние сократилось до трёх метров. Дуло револьвера поймало его прямо в точке смещения, но Аой лишь оскалился в момент выстрела. Пуля, густо подпитанная проклятой энергией, медленно рассекала воздух — энергией, с которой он мог взаимодействовать. Хлопок. Он заменил себя пулей и в мгновение ока оказался прямо перед ней. Но Май рассчитала и это. Она знала, что рано или поздно он пойдет на такой ход. Тяжелый кулак Тодо летел по косой траектории прямо в её грудную клетку. Май дернулась в сторону, насколько позволяли рефлексы. Удар пришёлся в плечо; чудовищная сила закрутила её, подбрасывая в воздух. Но в момент атаки Тодо был открыт — он не мог уклоняться или использовать технику. Именно поэтому, поддавшись инерции вращения, Май левой рукой вскрыла его сухожилия в районе живота лезвием ножа. Всё ещё крутясь в воздухе, она завершила пируэт точным броском клинка. Тодо был вынужден отшатнуться. Инстинкт заставил его на секунду потерять бдительность, проследив за лезвием. Военный нож с сухим стуком вонзился в деревянный ствол почти по самую рукоять. — Май, ты… потрясающая! Он хотел продолжить комплимент, но стоило Май упасть на землю, как она выхватила из-за пояса светошумовую гранату. Сорвав чеку, она подбросила её в воздух, прямо из лежачего положения закрывая уши и зажмуривая глаза. Аои Тодо думал, что она сразу начнет перезарядку и кинется в атаку, но на деле она просто… исчезла. Он встряхнул головой, прочищая уши после звона гранаты, и медленно огляделся. Она не могла уйти далеко. Вскоре он нашел её — Май как раз завершала вручную перезарядку «Скофилда». — Ты могла спрятаться, но решила встретить меня лицом к лицу. Смело, но не в твоем стиле. Что-то задумала?! — У тебя почти не осталось времени, Тодо. Повысим ставки? Из внутреннего кармана формы она достала второй револьвер — «Кольт Уокер». Огромный ствол и сам размер оружия создавали угрожающий образ для этой хрупкой, но опасной особы. На каждый её выстрел следовала успешная замена. Но теперь Май удавалось с ужасающей точностью ловить его на выходе из «Буги-вуги» именно благодаря двум стволам. Выстрел — он вынужден либо уклониться, либо сменить позицию. Стоило ему выбрать замену, как второй выстрел гремел следом, точно в точку его появления. Май вошла в азарт: на её губах расплылась хищная улыбка. Она не стояла на месте, постоянно смещаясь и разрывая дистанцию, не давая Тодо навязать ближний бой. Он меняется с ней местами — она стреляет через плечо, в спину. Очередной хлопок, и Аои уже перед ней. Он подбирает два камня и швыряет их в разные стороны, готовя пространство для маневров. Май лишь мягко улыбнулась. Сделав мощный рывок спиной вперед, она замерла, удерживая револьверы на уровне его лица. В это мгновение Тодо почувствовал, как прямо там, где он только что пробежал, что-то натянулось… Взрыв. Деревья вспыхнули, трава мгновенно обуглилась, а земля превратилась в рыхлое месиво. Пока он искал её после светошумовой гранаты, Май успела установить растяжку. Аои в последний момент успел укрепить тело. Плотное «покрытие» из проклятой энергии сработало как бронежилет высшего класса, но даже оно не было идеальным. Маленький осколок задел его бровь, и по лицу медленно потекла густая кровь. Он больше не церемонился и за пару секунд сократил дистанцию. Ужасающий удар сложенных в замок ладоней должен был впечатать её в землю. В прошлый раз ей чудом удалось заблокировать атаку, но теперь это означало бы уничтожение. Однако Май не уходила. В этом не было смысла: он просто использовал бы замену, запутав её восприятие. Ей нужен был голый расчет и предсказание. И это она тоже… предвидела. Тодо торопился победить до того, как истечет время, и эта спешка стала его слабостью. Май приняла удар, выставив руки с оружием крест-накрест. От колоссального давления она осела на колени, опустив голову. В облаке поднявшейся пыли она медленно подняла на него взгляд. Янтарная, золотая радужка глаз покрылась кровавой сеткой лопнувших сосудов. Словно монстр радовался добыче, заманенной в ловушку. Незаметный щелчок переключателя. Подствольный прилив «Скофилда», обычно служащий для компенсации отдачи, обнажил два коротких лезвия. Она не пыталась встать или доказать свою физическую мощь — она вновь обратила инерцию Тодо против него самого. Май намеренно «сломала» свою блокирующую стойку, пропуская удар мимо, чтобы в падении рассечь ему замок крест-накрест. Инерция всё же сокрушила её, припечатав лопатками к земле, но она мгновенно вскинула стволы. Тодо уже заносил кулак для финального удара. Как гений боя, он вел точный подсчет: один револьвер заряжен последней резиновой пулей, второй — пуст. Это означало, что оба выстрела будут созданы из чистой проклятой энергии, а значит — с ними можно поменяться местами. Но произошло то, чего он не смог предсказать. Вместе с резиновой пулей из ствола вылетела… настоящая… Пуля. Аой мгновенно раскрыл ладони для хлопка, чтобы сменить позицию, но… ничего не произошло. До этого он инстинктивно укреплял тело лишь для защиты от резины, а пуля была настоящей. Его разум не успел обработать изменившийся запрос за миллисекунды. Свинец насквозь прошил плечо, заставив гиганта припасть на одно колено. — Когда ты…? Когда ты успела?! В то же мгновение разум Тодо сам ответил на этот вопрос. Перед глазами всплыла сцена: её вторая перезарядка. В первый раз она использовала спидлоадер, но во второй — демонстративно и быстро заполняла барабан вручную. Тогда он не придал этому значения, списав на усталость или браваду, но теперь всё встало на свои места. Она сознательно подложила «пустышку» без энергии среди прочих патронов. — Да, моя последняя пуля — настоящая, и в ней не было ни капли проклятой энергии. Чтобы поменяться с объектом, ты должен точно чувствовать его энергию, Тодо. Ты не собирался уклоняться от «резины», планируя принять её на корпус, и укрепил тело лишь до нужного уровня. Но против настоящего снаряда этого не хватило. Ты проиграл… Раздался сигнал громкоговорителя, который был уже не нужен для осознания поражения. Тодо всё ещё мог двигаться и продолжать бой, но его разум полностью принял очевидный факт. Она победила его не грубой силой, а через непрерывный расчет и предсказание каждого его шага. Это впечатляло Аои куда больше, чем любая физическая мощь. Потому что очевидно, что она не способна быть с ним на равных в этом поле. — Ха-ха-ха! А-ха-ха-ха! Прекрасное сражение, Май! — он заставил себя подняться. Тодо полностью игнорировал потерю крови. Он инстинктивно пережал поврежденные сосуды проклятой энергией, создав внутри плеча невидимый барьер, удерживающий жизнь внутри. Аой протянул ей руку, чтобы помочь встать, и Май спокойно приняла этот жест. Поднявшись, она привычным движением крутанула револьверы: один скользнул в кобуру на поясе, второй скрылся во внутреннем кармане формы. — Ты тоже ничего, Тодо. По крайней мере, теперь можешь быть спокоен — я больше не буду называть тебя гориллой. Отныне ты мой личный питомец. Сочетание моей тактики и твоей замены позволит нам выполнять работу максимально эффективно. Никаких уязвимостей или минусов, а лишь идеальный результат. Правда, нужно, чтобы школа дала на это разрешение… *** Дальнейшие будни в школе текли на удивление спокойно, тихо и непринужденно. Прошло всего три дня, но Май до сих пор оставалась главной темой для обсуждения. Кто-то списывал её успех на чистое везение, кто-то указывал на слабость из-за того, что она полагалась на огнестрельное оружие и гаджеты. Однако опытные аналитики колледжа понимали: её талант — это исключительный дар. Мало кто способен в считанные секунды просчитать исход боя и нанести единственный победный удар. Каждый день казался повторением предыдущего. По замыслу нападавших, этот мнимый комфорт и безопасная атмосфера заведения должны были усыпить её бдительность, но они просчитались. Улыбка, расслабленная поза и легкая походка оставались лишь маской. Одной из многих. Изучая природу людей, Май лучше кого бы то ни было поняла мир за пределами поместья Зенин: система создает правила, но всегда есть верхушка, которая использует эти правила для манипуляции чужими жизнями. После очередной тренировки по стрельбе она возвращалась в свою комнату. Май почти незаметно поправила серебряную печатку на указательном пальце. Она ждала нападения. Простой уборщик, чья смена должна была закончить еще час назад, медленно вез тележку с ветошью, моющими средствами и швабрами. Кепка полностью скрывала лицо, серая дешевая одежда висела мешком, но его руки были слишком грубыми и покрытыми шрамами от старых порезов. Стоило Май завернуть за угол, как они «совершенно случайно» столкнулись. Мужчина резко присел к ведру, выхватил оттуда нож и пошел на сближение. Быстрый рывок — и он зашел ей за спину, прижав лезвие к горлу. Не слишком плотно, не слишком уверенно. Он явно нервничал: вжавшись спиной в стену, нападавший оглядывался по сторонам в поисках свидетелей. — Подними руки. Ни слова. Ни звука, — прошипел он на ухо. — Закричишь — истечешь кровью. Кивни, если поняла. Она медленно подняла руки и спокойно кивнула. Мужчина не видел и не мог видеть её лица. Оно было бесчувственным, холодным и пустым. Её стеклянные глаза не замечали угрозы — они видели лишь жалкое препятствие, назойливое насекомое, врага, который должен быть уничтожен. Огонь в янтарно-золотом взгляде погас, оставив лишь мертвую и угасающую пустоту. — Ответишь на три вопроса и будешь свободна. На все три ты должна ответить либо «да», либо «нет». Ты поняла? — Да. — Отлично. Наоя Зенин передал тебе препарат «Красный Свет»? — Да. — Он отдал тебе приказ на передачу препарата другим членам великих кланов, вроде Камо? — Нет. — Ты готова умереть сегодня…? Она не ответила. Май с самого начала понимала, что этот наемник не планирует оставлять её в живых. Почти безразлично она нажала на крошечную кнопку на серебряной печатке. Резкий взмах ладонью — и скрытое лезвие полоснуло убийцу по щеке, а следом Май жестко вбила собственный затылок в его переносицу. Нападавший успел дернуться, лезвие его ножа оставило тонкий порез на её коже, но это было пустяком: её особая кровь не дала бы ей умереть от такой царапины. «Уборщик» рухнул на бок. Не столько от сломанного носа, сколько от яда на скрытом клинке кольца — лезвие лишь слегка задело плоть, но этого уже хватило. — Нейротоксин, — пояснила Май ровным, почти будничным тоном, глядя на бьющегося в судорогах мужчину. — Концентрация летальная. Но я не могу оставить тебе «шанс» на выживание. Коридор общежития затопило бледным, мертвенно-белым лунным светом, струящимся из высокого окна. В этих холодных лучах Май скользнула рукой во внутренний карман формы и достала М1911 вместе с массивным глушителем. Она начала медленно, с легким металлическим шорохом накручивать его на ствол. — Я знала, что кто-то из Совета попытается убить «слабачку» из клана Зенин, просто чтобы причинить Ему боль, и я знаю, что через наушник в твоем ухе нас сейчас внимательно слушают. Ты бы не стал тратить время на допрос, а сразу перерезал бы мне горло, если бы тебе не приказали сверху. Так вот, передайте там, в Совете… Присылайте кого угодно и сколько угодно. Все они вернутся к вам в одном и том же виде — в мешках для трупов. Она закончила закручивать глушитель. Коридор озарили две короткие, глухие вспышки. Два тихих хлопка оборвали чужую жизнь, оставив после себя лишь легкий запах пороха, смешавшийся со свежим ночным воздухом. Май спокойно спрятала пистолет во внутренний карман и, не оборачиваясь, направилась к своей комнате, оставляя позади залитый луной коридор и мертвую марионетку старейшин под телом. Кровь медленно высвобождалась из-под его головы образуя неровную маленькую лужу. Она вернулась в свою комнату так же тихо, как и ушла. Заперев дверь на замок, Май замерла посреди темноты, слушая собственное ровное дыхание и стук сердца. Медленно, пуговица за пуговицей, она сняла свою форму колледжа. Аккуратно повесила её на стул вместе с тяжелым кожаным поясом, на котором всё еще покоились кобура и пустые ножны. Первым делом Май зашла в ванную. Включив ледяную воду, она долго стояла под струями, пытаясь смыть с себя невидимую грязь, которую не видела и не ощущала физически, но отчетливо чувствовала где-то глубоко под кожей после первой отнятой жизни. Не совесть и не раскаяние за убийство, а отвращение к этому человеку, что посмел к ней притронуться и что он действительно считал, что он может её убить. Не после всего того, что она прошла и пережила… Выйдя из душа абсолютно сухой, она заперла дверь комнаты на замок и замерла посреди темноты, слушая собственное ровное дыхание и не менее спокойное сердцебиение. Полностью обнаженная, Май спокойно рухнула лицом вперед на постель, лишь наполовину прикрыв чистое тело прохладной простыней. Напряжение от убийства, раздражение и отвращение уходило, оставляя после себя странную, звенящую пустоту. — «Как интересно… Я впервые убила человека, но не чувствую ничего, кроме желания получить его одобрение. Я победила… похвали меня… погладь меня…» Ладонь сама собой опустилась вниз, скользнула по плоскому животу к сокровенному месту. Пальцы задвигались — по-животному, жадно, повинуясь первобытному импульсу, который всегда пробуждается в живом существе сразу после чужой смерти. Май прекрасно осознавала, что это безумие. Что это чистой воды аморально. Но ей было плевать. Ей было приятно побеждать. Приятно ощущать, как разливается тепло в сердце и как сладко кружится голова от возбуждения. Вязкая слюна скользнула по подбородку от накатившего жара. Сквозь полуприкрытые нежные веки Май смотрела куда-то в пустоту, мысленно рисуя картины, предназначенные только для неё одной. Нижнюю губу она закусила почти до крови, сдерживая рвущиеся наружу звуки. Левая рука мертвой хваткой обхватила подушку, когда тело пробила крупная дрожь. Подсознание попыталось вернуть контроль, но Май вовремя одернула себя. Она не могла. Точнее — не хотела останавливаться. Финальная судорога накрыла её с головой, поглощая тело приятной, изнуряющей волной опустошения и удовлетворения. Май давно научилась идеально сдерживать стоны, дав себе безмолвное обещание: она не будет себя сдерживать только тогда, когда её воображаемое будущее станет реальностью. Ну а пока — она предпочитала просто мечтать, засыпая и видя прекрасные, запретные сновидения. *** В это же время ситуация в Токио развивалась по почти аналогичному сценарию. Очередной «уборщик», который на самом деле им не являлся. Именно в этот вечер на крыше соседнего с общежитием здания он уже заканчивал собирать свою снайперскую винтовку. Задание казалось до смешного простым для его богатого опыта: всё было просчитано заранее. Время отдыха будущей цели в комнате и тот факт, что жертва физически не способна ощутить выстрел с дистанции в триста метров. Каждый в Совете считал, что Май слаба в ближнем бою — и ей достаточно перерезать горло, а Маки ничего не сможет противопоставить дистанционной атаке. Старейшины прагматично эксплуатировали очевидные, как им казалось, слабости близнецов, чтобы нанести удар тогда, когда его меньше всего ждут. Но если Май ждала нападения благодаря холодному расчету и пониманию реальности, то с Маки история была кардинально иной. Каждая из сестер обладала уникальной природой, но Маки являлась чистокровным монстром инстинктов. Все её чувства были обострены до предела, позволяя не просто идеально атаковать и защищаться в ближнем бою, но и осязать направленное на неё намерение убийства еще до того, как палец стрелка коснется спускового крючка. Маки сидела на кровати, медленно снимая верхнюю одежду, но внутри уже ощущала тяжелое, давящее чувство опасности. Она еще не понимала, откуда именно исходит угроза, но её тело уже было готово уклониться от «невидимого» удара. Наемник на крыше занял позицию, зафиксировал сошки винтовки и прильнул к оптическому прицелу… Однако в этот раз сценарий Совета был сорван. Из полуоткрытой двери, ведущей на крышу, бесшумно прошла на крышу маленькая черная кошка. — ~Мяу… Киллер не придал этому значения, лишь на секунду обернувшись через плечо. Обычная бродячая кошка. Вот только её глаза сияют жутким, кроваво-красным светом. Наемник уже хотел убрать сигарету и вернуться к прицелу, когда до его разума слишком поздно дошла очевидная деталь. У обычных кошек не бывает красных глаз… В следующее мгновение тень кошки неестественно разрослась. Мощный удар, сопоставимый с броском тигра, буквально размозжил и переломал череп мужчины. Острые как бритва когти вошли в плоть вплоть до нижней челюсти. Вонзив когти в спину трупа, существо резко уволокло его подальше от края крыши. Нападавший был не просто убит — его тело начали стремительно и безжалостно поглощать. Нет трупа — нет улик. А значит, не будет лишней суеты и следствия вокруг Маки. Скарлет считала её своей семьей и решила лично присмотреть за ней этой ночью. Вскоре тень на крыше вновь сжалась, трансформируя гигантского зверя обратно в маленькую кошку. Сделав пару мягких шагов, она бесшумно растворилась в ночной темноте здания. — Показалось…? — Маки в своей комнате недоверчиво взглянула в окно, за которым чернела крыша соседнего дома. Она озадаченно почесала затылок, который еще пару секунд назад невыносимо зудел от чужого липкого взгляда. Но сейчас это ощущение опасности мгновенно и бесследно пропало.