Ублюдок из клана Зенин[Remake]

Приближался рассвет, а вместе с ним и отправка близнецов в магические колледжи. Всё «канонично»: Маки — в Токийский, Май — в Киотский. Им нужен простой социальный опыт. Здесь, в поместье, почти каждый — семья, но незнакомые студенты-маги и обычные люди — это совсем другое. Им нужно было развить в себе «обычность», пусть и крошечную. Перестать постоянно искать вызов, сражение или испытание. Пусть получают новый опыт и становятся еще лучше, чем прежде. В такие моменты тишины я нахожу какую-то приятную свежесть, чистоту и… облегчение? Дело не в атмосфере клана или свежем воздухе, а в том, что я наконец-то позволил им увидеть правду без масок и прикрас. Вся эта боль и страдания во имя силы и обретения выбора обрели смысл. Я всегда причинял им боль. Будь то физическая нагрузка на тренировках или жесткий спарринг. Я не унижал их, а скорее насмехался, иронично подчеркивая каждую незначительную мелочь. Мое высокомерие и невыносимый характер «ублюдка» — маска, которая давно приросла к лицу. Иногда мне самому сложно определить, где заканчивается роль и начинаюсь я. Единственное, что я знал наверняка: мой выбор и мои действия — правильные. Сталь невозможно превратить в клинок для меча без её закаления. Я спокойно потянул ладонью в сторону чтобы сместить в сторону дверь сёдзи — легкой перегородкой из дерева и бумаги — и пройти внутрь. Маки и Май проснулись и сейчас в полудреме лежат в одной кровати будучи заключенные в легкие объятья. Мне не нужно чтобы проходить дальше и заходить в комнату — не поймут. Мне просто нужно было терпеливо подождать пробуждения и подготовления к отправке. Делать всё равно было особо нечего. Наобито, мой отец, меня временно будет заменять, а все остальные будут исполнять стандартные процедуры тренировок и занятий в мое отсутствие. Учителей у меня достаточно на этот уже привычный график… — Приятно осознавать, что вы находите время на… развлечения. Почти прямо у порога, сбоку, стояло пианино. Моя «копия» небрежно наступала на клавиши ступнёй — ради доказательства своей силы и обесценивания любых достижений в искусстве, будь то достижения Маки или Май. Дорогое, громоздкое, оно не слишком выделялось в интерьере гостевой комнаты. Почти каждый день Мисаки ухаживала за этой «достопримечательностью», чтобы инструмент не покрылся слоем пыли. Черная краска, гладкая поверхность и характерный запах полироли. Первые лучи солнца коснулись клапа, и клавиатурная крышка отразила блеск прямо мне в лицо. Кончиками пальцев я провел по поверхности и поднял клап, обнажая клавиши. Мне запомнилась мелодия, звучавшая в том фильме. Она была слишком эмоциональной. Здесь было всё: одиночество, хрупкость, обреченность, печаль и в то же время… надежда. [Chainsaw Man: Reze Arc OST — in the pool (Piano) | Kensuke Ushio] — Хмпф! — я соединил ладони в замок и приятно хрустнул ими, выгнув руки на пару секунд перед собой, и предвкушающе зашевелил пальцами. Я бесшумно придвинул мягкую широкую табуретку и сел, выпрямив спину. Мои пальцы легли на клавиши — холодные и безупречно чистые. Первое нажатие было почти невесомым, едва уловимым. Звук поплыл по комнате, как тонкая нить дыма в безветренную погоду. Я не смотрел на ладони. Мои глаза были устремлены в сторону выхода, туда, где за порогом террасы солнце медленно, но неумолимо отвоевывало мир у ночи. Огненный луч рассвета заставил меня слегка прикрыть веки, превращая реальность в размытое марево золота и теней. Мелодия текла медленно, тягуче, словно я прощупывал саму пустоту внутри себя. Но внезапно спокойный ритм оборвался. Тишина прожила лишь мгновение, прежде чем я сорвался в яростный круговорот аккордов. Пальцы уверенно двигались по клавиатуре, создавая безумный вихрь звуков. Воображение рисовало, как лепестки сакуры кружатся в ритуале очищения или перерождения вокруг меня. Словно какой-то настоящий фейерверк. Взрыв эмоций. В каждом ударе по струнам билось отчаянное желание свободы. Желание коснуться той чистоты и невинности простой жизни, которой никогда не будет ни у меня, ни у них. В этом и заключалась наша трагедия, и в этой же боли крылась высшая красота. Оружие, еще сохранившее в себе свет, всегда будет мечтать о тепле человеческого сердца и тянуться к чистоте в надежде на очищение. Когда инстинктивно хочется верить, что всю эту боль, страдания и смерть можно забыть и начать всё заново. В попытке… измениться. Лишь монстр, окончательно лишенный света, не смог бы этого понять. Кто-то вроде Сукуны. Маки и Май создавали образ самого обычного утра в клане. Нашли себе простые футболки и шорты: Маки выбрала черный цвет, Май — белый. Одна ушла заваривать себе кофе, другая — чай. Маки добавляла в кофе молоко и сахар, а Май насыпала в свой напиток сразу четыре ложки сахара. Я в это время чисто ради забавы играл «Лунную сонату». Май или Маки периодически играли её в свободное время, но раньше я не особо интересовался их хобби. Всегда был слишком занят в кабинете за рабочим столом или патрулировал поместье, контролируя чересчур расслабленные «экземпляры». — Я не знала, что ты умеешь играть на пианино… — начала Май. Ирония сочилась из неё словно кровь из раны. Невозможно не заметить. — …Мне всегда казалось, что тебе интересно лишь смотреть, как кто-то играет для тебя, — почти сразу закончила за неё Маки. Что одна, что вторая тут же прильнули к своим чашкам. — Во-первых — никто и не спрашивал. Во-вторых — приятно играть лично для себя. Ну и похвастаться лишний раз никогда не помешает. Я подыграл им: прикрыл глаза на пару секунд, откинул челку ладонью и вздернул нос чуть ли не к потолку. — Ты здесь для того, чтобы передать нам что-то…? — Май чуть прищурилась, задавая вопрос. Как всегда проницательна. — Да. Я пришел, чтобы вручить вам студенческие карты. Официальные удостоверения. — Визитная карточка? — уточнила Маки. Она почти никогда не интересовалась подобными вещами. Официальная структура магов была для неё чем-то существующим лишь за пределами клана; она имела о ней лишь самое общее представление. — Да, что-то вроде того. Я встал в полный рост и достал из внутреннего кармана черной юкаты две матовые карточки. На черном пластике тускло поблескивало золотое тиснение — эмблемы Токийского и Киотского магических колледжей. Не просто ID, а новый статус, который барьер Тенгена распознает быстрее, чем они успеют сделать шаг за ворота. — Еще для распознавания в униформу добавят специальную пуговицу. Носить её — обязательное условие. Это будет показывать вашу принадлежность к клану. Они спокойно приняли карты, а я не удержался от насмешки: — Смотрите, не потеряйте пропуск… не хочу потом возиться из-за пустяков. Вы уже знаете, когда вам уезжать. Не обещаю плакать или грустить, но буду определенно скучать. Самую малость, — я показал пальцами размер этой «скуки». — Я провожу вас. Советую сказать сейчас всё, что вам хочется… или молчите. Мне все равно. На пару секунд я провокационно развел руки в стороны и усмехнулся. Хотел было уйти и уже развернулся к ним спиной, но меня остановил голос Маки: — К нам пришло… понимание. Но это все равно ничего не меняет. Я замер у самого входа в их обитель, анализируя эту простую истину. Снова усмехнулся и небрежно взмахнул ладонью. — Всё это лишь означает, что я идеально выполнил свою работу, и между нами более нет недопониманий. Я играю свою роль, а вам предстоит играть свою. Вот и всё. — Н-но…! — Маки. — Маки взволнованно хотела что-то добавить, но её остановила Май. Одним лишь обращением и взглядом она передала сестре нечто, не требующее слов. — Найдите что-то, что вы хотите получить и в случае если это «что-то» будет невозможно получить прилагая абсолютно все варианты, способы и решения, то лишь в этом случае вы всегда можете на меня положиться. Так было и так будет всегда. В конце-концов, этот старший братик не хочет чтобы вам было слишком невыносимо ощущать неполноценность и не завершенность от попыток достичь небес… Я не поворачивался и не оглядывался — не видел смысла продолжать этот диалог. Возможно, Маки найдет для себя вторую половинку. Юта Оккоцу должен в этом году поступить в колледж. Ну, а Май…? Без понятия что у неё в голове. За последние годы мне было ужасно сложно понять, что она хочет и что желает из-за контроля лица и взглядов. Моей изначальной задачей было именно помочь им вырасти и найти для себя цель или мечту своей жизни. Первый этап был пройден и осталось лишь обрести что-то личное для себя. Социализация в обществе поможет взглянуть на себя и на мир со стороны. Помочь услышать мнения которые могут быть как бесполезной, так и полезной вещью. Мудрость невозможно обрести лишь за счет книг или за счет меня. Ну-у-у~ если быть откровенным и совсем честным мне не особо хотелось чтобы они слишком сильно зависели от меня и научились принимать свои решения и свой выбор. Им уже по пятнадцать лет. Не самый взрослый, но и уже не юный возраст для души в нашем клане. Как и было обещано, в 13:00 я стоял у ворот поместья. Маки была одета в традиционное кимоно клана. За её спиной — массивная прямоугольная темно-синяя сумка с личными вещами и всем необходимым для учебы. Из оружия она взяла лишь обычную катану и особые белые бинты, сделанные в храме по моему спецзаказу. Они не дают терять кровь: она впитывается в ткань и возвращается обратно в тело прямо во время боя. Моя особая кровь упрощает этот процесс. Транспорт уже ждал. Водитель белой Toyota Prius доставит её до ближайшей станции, а там — пара-тройка часов на поезде до Токио. На выходе её встретят нужные агенты и сопроводят до территории колледжа. Но прежде чем отпустить её и пожелать удачи, я решил обеспечить маленькую страховку. — Прежде чем ты отправишься в путь, я должен передать тебе это. Я в очередной раз извлек из внутреннего кармана юкаты талисман — золотую монету с квадратным отверстием посередине, через которое была продета переплетенная красная веревка. Такую вещицу удобно носить на шее. Я не сомневался в инстинктах Маки, но этот артефакт поможет ей пережить удар исподтишка — будь то атака проклятия или человека. Монета защитит от духов, а красная веревочка-фамильяр мгновенно затянет фатальное ранение в секунду его получения. Более серьезная страховка будет чуточку позже… Моя черная кошка-фамильяр по имени Скарлет проскользнула через приоткрытую створку ворот и уселась рядом, чтобы тоже проводить Маки в путь. — Я очень редко прошу или требую чего-то от тебя, но это будет исключением. Надень это и держи под одеждой. Желательно — всегда. — Хорошо, я поняла. Маки была немногословна. Какая-то… тихая и почти грустная. Отпуская её в этот путь, я вдруг осознал: за эти годы наша тяжёлая, но сплоченная атмосфера стала для неё привычной и даже комфортной формой существования. Теперь ей придётся адаптироваться к новой среде. Впрочем, скорее всего, моя последняя «выходка» с воспоминаниями помогла ей легче воспринимать свою жизнь и понимать меня. — Не грусти. Я буду время от времени присылать тебе подарки через Скарлет. Мой номер для экстренных вызовов у тебя есть. К тому же в колледже бывают выходные. В случае чего я могу навестить тебя сам, или ты можешь возвращаться в поместье, чтобы отдохнуть и развлечься со мной. Кто знает? Быть может, я не буду слишком занят в это время. — Думаешь, мне нужна твоя похвала, чтобы быть сильной? Нужна твоя жалость? — она вскинула голову. — Ох, я лишь предложил. Твоё право — отказаться. — Ты не понимаешь. То, чего хочу я, почти невозможно получить. Мне нужна сила. Сила, сопоставимая с твоей. Взгляд Маки был пронзительным, глубоким и спокойным. На щеках проступил слабый и почти неуловимый румянец. Она не могла заставить себя разорвать этот зрительный контакт, раз за разом возобновляя его. Осознание того, что скрывается за этим взглядом, на пару секунд заставило меня растеряться и потерять привычную маску, но я мгновенно вернул её на место. Коварно и почти насмешливо я прижал руку к сердцу, отвесил ей изящный поклон и указал на неё свободной ладонью. — В этом мире не существует равенства. Всего лишь миф или глупая легенда. Мы те, кто мы есть. У каждого свои преимущества, которых лишены другие. Найди своё преимущество и свою уникальность. Вот и всё. Я не удержался и напоследок погладил её по макушке. Моя игрушка, питомец или кукла… верно? Удивительно, но она не сопротивлялась и не отступила, лишь спокойно приняла этот жест. На её лице промелькнули нежность и грусть — Маки уже понимала и меня, и себя, и то, кем мы были друг для друга всё это время. Но в следующую секунду её захлестнули злость, досада и обида; она до крови закусила нижнюю губу. Резким движением она сбросила мою ладонь, развернулась спиной и зашагала прочь. Это был не тот ответ, который она жаждала услышать. Ей хотелось слов: «Я помогу тебе стать равной мне». Но я не собирался кормить её ложной надеждой. Будет слишком жестоко обещать что-то подобное из-за понимания разницы между нами. — Забудь, что я сказала. Просто умри, — бросила она через плечо. Маки ускорила шаг, грубо швырнула сумку в багажник и села на переднее сиденье. Она смотрела куда угодно, лишь бы не на меня, насупившись, как злой хомячок. Я просто не мог не подразнить её напоследок. — Я тоже тебя люблю, Маки! — я весело помахал ей рукой, расплывшись в своей фирменной лисьей улыбке. Она мгновенно вспыхнула от смущения и показала мне средний палец. Следом её ладонь сжалась в кулак, и она провела большим пальцем по горлу, имитируя обезглавливание. Угрожает мне расправой за фальшивое признание. Что ж, вполне в её духе. Спустя два часа, в 15:00, я уже провожал Май у тех же ворот. На ней был идентичный дресс-код, но она, в отличие от сестры, честно призналась: ей понадобится помощь моих людей для транспортировки целого арсенала. Май намерена и в колледже продолжать совершенствоваться в области огнестрела. Я вручил ей такой же талисман, как и Маки. Непроницаемая меланхоличная маска на её лице создавала впечатление, что для неё отъезд на учебу и долгая разлука со мной — вещь простая и обыденная. — На удивление… ты относишься к этому куда спокойнее, — я подозрительно прищурился, пытаясь отыскать в её лице хоть какой-то намек на причину такой невозмутимости. Май ~почти~ удалось скрыть смущение и легкий румянец, но ответ выдал её с потрохами. — Я… я всего лишь нашла способ снимать стресс и напряжение через ритуальные обряды. — Ритуальные обряды? — повторил я. — Ты молишься Ками, и это помогает очистить разум от плохих мыслей? Я пару раз моргнул и в недоумении почесал затылок. Что-то я не припоминал за Май такой набожности. По крайней мере, «канон» ничего подобного не упоминал. Да и за последние семь лет я ни разу не видел, чтобы она занималась чем-то подобным публично. Раз даже Маки об этом не знала, значит, это было чем-то очень личным. Секретом, который она не доверила даже сестре. — Н-не совсем, но близко. Какая-то ужасная догадка пронзила мое сознание. Я уже инстинктивно хотел поймать её за лицо и заглянуть в разум, но в последний момент решил оставить любопытство при себе. Все имеют право на секреты. Не думаю, что там что-то совсем уж… нелегальное. По крайней мере, я на это надеялся. — Ладно, забудем. Скарлет будет исполнять роль курьера. Я и сам могу заглянуть в любой день — просто так или по делу. Мой номер для экстренных случаев у тебя есть. В выходные можешь возвращаться в поместье, когда захочешь. Не скучай. Я тоже погладил её по макушке, но, в отличие от Маки, Май, словно милая кошка, зажмурилась от наслаждения. Она не скрывала своих чувств и не видела смысла отказываться от бесплатной «награды». — Будь собой, но не пытайся навязывать свою нормальность другим. Ты легко сможешь заметить чужую реакцию и вовремя пресечь попытки соответствовать твоим «стандартам», но Маки будет полезнее усвоить это через практику. — Да, это предсказуемая ситуация… — Попытайся найти друзей и напарников. Твоя специализация требует наличия союзника на фронте. — Я постараюсь, но обещать не буду. Я не настолько беспомощна и беззащитна в ближнем бою. — Правда-правда, — я согласно покивал. — Но ты должна согласиться: это значительно повысит твою эффективность. — Если этот союзник будет крепким, сильным, быстрым и не слишком раздражающим… что ж, вполне возможно, я соглашусь на временную команду. Одна подходящая фигура ей определенно может подойти, но мне сложно понять, что именно вызывает у неё «раздражение». Не буду уточнять этот момент. Мне и особенно ей это не так уж и важно. Она может работать «соло», но напарник ей почти всегда жизненно необходим для закрытия её единственной слабости. Всё это время её слабость закрывала Маки, но в этот раз всё будет иначе. *** Маки уже какое-то время сидела в поезде. Ритмичная прекрасная мелодия Memory Reboot заполняло пространство между её висками, превращая шум поезда в глухой фоновый гул. Маки прислонилась лбом к прохладному стеклу вагона, чувствуя, как мелкая вибрация передается костям. В отражении она видела не «ошибку клана Зенин» и не удобный инструмент для тренировок Наои. Она видела девушку в наушниках, которая впервые за пятнадцать лет никуда не спешила и просто… сидела в поезде. На очередной станции двери с шипением разошлись. Маки заметила старушку, тяжело опирающуюся на зонт, и встала с места за секунду до того, как мозг успел обработать это вежливое действие. Тело, выдрессированное годами до автоматизма, действовало само. Она просто отошла к дверям, ухватившись за поручень, и вновь провалилась в музыку. Старушка лишь благодарна что-то проговорила и уселась рядом, на что она лишь молча ей кивнула в ответ. Она чувствовала себя клинком, который наконец-то вложили в ножны. Острота никуда не делась, но острота, напряжение и инстинкты, внезапно медленно утихают, уступив место странному и почти пугающему спокойствию. Потому что здесь не нужно было тренироваться, куда-то бежать или идти. Её пальцы непроизвольно коснулись через ткань одежды золотого талисмана на груди. Маки вспомнила тот вечер на вершине горы. Запах свежей травы, яркие мазки краски на метровом холсте и голос Наои, рассуждающий о «чистой доске». — «Мы создаем, может, и мимолетные, казалось бы, бесполезные воспоминания, но для нас данные мгновения будут представлять ценность. Потому что это не выживание, а… жизнь». Тогда она нарисовала его рогатым демоном. Она злилась, хмурилась, пыталась скрыть за коротким «хмыканьем» тот факт, что ей впервые в жизни позволили просто… быть. Выбирать. Рисовать каракули, есть мясо у костра и смотреть на звезды, не ожидая удара под дых или очередного урока выживания. Сейчас, когда между ней и поместьем пролетали километры рельсов, Маки осознавала: эти светлые моменты, редкие поглаживания по макушке и его провокационное «я тебя люблю» — это и были её новые точки опоры. Тот самый «переключатель», который не давал ей окончательно превратиться в монстра, жаждущего только силы и признания своей значимости. Она прикрыла глаза, позволяя свету станций мелькать на веках. Тёмные страницы прошлого не исчезли, но они больше не определяли её путь. Она сохранила в себе место для чего-то чистого, даже если это «добро» пахло сталью, потом и кровью. Мирный ритм поездки нарушило чужеродное присутствие. Двое парней. Судя по внешности — туристы: слишком кричащая, цветная одежда, непривычный разрез глаз и загар, который здесь был не в моде. Они начали что-то говорить ей, вступая в её личное пространство. Маки стойко и молча игнорировала это. Она смотрела сквозь них, как на пустое место, надеясь, что дуэт быстро потеряет интерес. Но эффект оказался обратным. Её холодное безразличие лишь подстегнуло их ярость. Один из них резко взмахнул рукой, сбивая наушник, а второй мертвой хваткой вцепился в её запястье. — Да ты хоть слышишь, что я тебе говорю, а?! Пойдем с нами, развлечешься, отдохнешь и…! Инстинктивная ответная реакция тела на пару секунд запоздала. Маки искренне не понимала, по какой причине кто-то посмел притронуться к ней. Притронуться к плееру — Его подарку на её семилетие — и чего-то требовать, когда она всем своим видом дала понять: ей это не интересно. В следующее мгновение её левая ладонь перехватила руку парня. Хватка была мертвой, ужасной и чудовищной для обычного человека. Маки жестко смяла его кисть и заломила её, заставляя чужое лицо исказиться от внезапной, острой боли. — Т-ты… отпусти… ч-черт! — Уилл? Что с тобой?! — О-она… ненормально сильная! Чего ты стоишь?! Сделай что-нибудь! Этого было достаточно, чтобы она начала действовать — быстро и без тени милосердия. Мгновенный хук в челюсть отправил первого в глубокий нокаут. Ну, а после — выпад прямой ладонью в кадык, заставивший второго рухнуть на колени, кашлять и жадно глотать воздух. Пользуясь его положением, Маки в легком прыжке прописала ему удар коленом в голову, ломая нос. Второй турист обмяк и рухнул рядом с товарищем. Всё произошло слишком стремительно. Окружающие даже не успели осознать, что случилось. В какой-то пугающе обыденной манере Маки приподняла одного обмякшего парня и усадила на сиденье, а затем проделала то же самое со вторым. Она спокойно надела наушник и приложила указательный палец к губам, призывая свидетелей к молчанию. После этого она медленно прошла вглубь вагона, скрываясь из виду до того, как появится кондуктор. Меньше всего ей хотелось тратить время на разбирательства из-за этого глупого инцидента. Маки вышла со станции, чувствуя, как мегаполис с его стеклом и бетоном постепенно уступает место густой зелени предгорья. Дорога к колледжу петляла вверх, заставляя мышцы привычно напрягаться. Она спокойно перехватила поудобнее лямку своей массивной прямоугольной сумки, ощущая её привычный вес за спиной. Токио определенно был значительно больше, чем Киото, но эта духота и шум скорее её раздражает, чем воодушевляет. В какой-то момент барьер пропустил её, и перед глазами развернулась панорама древних строений. А прямо на пути, опершись на одну из колонн входа, стоял Сатору Годжо. Его высокая фигура в темной форме резко выделялась на фоне. Единственный и неповторимый «сильнейший». Она почти иронично и саркастично усмехнулась. Она знала, что он не сильнейший. По крайне мере потому, что единственное что делало его проблемой, так это его «бесконечность». Наоя уже находил пути пройти через неё. Ничто и никто не вечный и не бессмертный. Белая повязка скрывала его глаза, но Маки кожей чувствовала его пристальный, сканирующий взгляд. На его губах играла та самая фирменная дежурная улыбка — легкая, самовлюбленная и беззаботная. Ей почему-то сразу не понравилась эта улыбка. Такая… фальшивая. Ещё хуже, чем у Наои. — А вот и наша запоздавшая звезда из клана Зенин! — Сатору приветственно вскинул руку, словно они были старыми друзьями. — Я уже начал думать, не заблудилась ли ты в большом городе, Маки-чан. Маки остановилась в нескольких шагах от него. Она не улыбнулась в ответ. Её взгляд был холодным и оценивающим. — Не заблудилась и не опаздывала, — коротко бросила она, поправляя очки. — И я не намерена тратить время на бесполезные споры или ваши игры. Показывайте, где я буду учиться. Сатору Годжо показался ей каким-то… слишком энергичным, веселым и экспрессивным в своей позитивной энергии. Он показал ей все ключевые здания: бани, туалеты, этажи для теоретических и практических занятий, а также столовую. Под конец он вручил ей ключи от личной комнаты и назначил общий сбор в кабинете №301 — для знакомства и оценки её способностей. — Сбор через… два часа. Да, как раз ближе к вечеру смогу провести оценку для будущих занятий и составить практику исключительно для тебя. Наоя очень ценит исключительность и индивидуальность. Скажу по секрету — я тоже, — Сатору произнес это вполголоса, прикрыв рот ладонью, словно действительно делился тайной. — За это время успеешь сделать всё необходимое. Прими душ — может, ты и недолго была на улице, но очевидно вспотела. А после переоденешься в нашу униформу. Ей стало не по себе от того, с какой спокойной отрешенностью он упомянул пот на её теле, но она быстро осознала, что это лишь одно из «преимуществ» Шести Глаз, скрытых за повязкой. — Принято. — Немногословная, спокойная и тихая. Ты такая… скучная, Маки. — Простите, что не соответствую вашим стандартам. — идеально выполняет глубокий поклон, но источает нескрываемый сарказм. Он на это лишь весело улыбнулся. — Вот! Вот это уже интереснее! Так держать, Маки. — Тч! — её щека дернулась в почти вызывающей злой усмешке очередной игры уже над ней другой «сильнейшей» души. Ключ поворачивает скважину, резко открывает дверь и не менее резко закрывает её перед его лицом. — Хмпф! — Импульсивная. Нужно запомнить, — донеслось из коридора. В комнате она наконец-то смогла спокойно вздохнуть. Это была простая двухкомнатная квартира. Туалет и ванная соединялись коридором. Основная комната была выполнена в минималистичном стиле, но наличие террасы стало приятным плюсом. Здесь было всё необходимое: стол для учебы, стул, пустая книжная полка, просторная кровать и шкаф с зеркалом. Вторая комната служила кухней — там тоже нашлось всё для готовки: плита, холодильник, круглый стол и пара стульев. На кровати уже лежала свежая форма колледжа, но прежде чем надеть её, Маки решила освежиться. Она с легкостью скинула официальную одежду клана и привычно-спокойно зашла в ванную. В душе она почти сакрально коснулась собственного тела. Обнаженная кожа была способна передать не просто силу, но и какую-то чужеродную красоту. С некоторых пор её грудь вызывала уже не гордость, а ощущение обреченности и сложности на тренировках: при резких поворотах или сложных финтах в воздухе тело ощутимо колыхалось в «этом» месте, нарушая идеальный баланс. Левая ладонь уперлась в кафельную стену. Тонкие струи воды приятно гладили и освежали кожу теплом. Правая ладонь по непонятной причине медленно опускалась вниз. Кончики пальцев провели по ложбинке между грудей, по жестким кубикам пресса и едва коснулись лобка волос у самого… — Ах… Что я пытаюсь сделать? Маки резко выпрямилась и подставила лицо под поток воды, зажмурив глаза. Она пыталась смыть это не совсем понятное, инстинктивное желание тела ощутить прикосновение. Она любила свое тело как совершенное оружие, но в этот миг любовь ощущалась как-то… неясно. Совсем ей непонятно. Ей пришлось перейти к крайним мерам. Прежде чем надеть униформу, Маки использовала те самые белые бинты, плотно обтянув ими грудь. Да, это было некомфортно и даже неприятно, но всяко лучше, чем в очередной раз ловить на себе чужие взгляды или попасть в ситуацию, подобную той, что случилась в поезде. — Ч-черт, всё равно в зеркале кажется, что она большая… Интересно, а Наое нравится… большая грудь? Она едва коснулась грудной клетки и тут же густо покраснела, бешено затряся головой, словно пытаясь выпустить невидимый пар из ушей. — Д-да что со мной не так, а?! Сосредоточься! Сфокусируйся! Вот так! — Маки смотрела на свое отражение и несильно ударила себя по груди, пытаясь сбросить это странное напряжение. Она еще не понимала — или не хотела принимать, — что вошла в возраст, когда гормоны диктуют свои правила. В клане мир требовал от неё выкладываться на полную, не оставляя ни секунды на пустоту, тишину или покой. Но здесь… здесь свобода и тишина позволяли ей на секунду терять контроль. Потому что здесь некому было следить за ней. Сестры нет рядом. Наоя больше не диктует свои глупые «приказы». Ладонь коснулась пуговицы. На ней — знак клана Зенин. Теперь он больше не казался чем-то ужасным или отвратительным. Маки сама закрепила её на воротнике: этот ритуал ученик должен был провести лично. Традиция, формирующая особую связь со своим наследием. Пуговица на месте, форма идеально сидит на теле. Маки на всякий случай осмотрела себя с разных ракурсов, и очередная шальная мысль промелькнула в голове: Какую оценку он даст её текущей форме? — Я действительно… люблю его, да? — слова сорвались с губ, обнажая правду. На этот раз это было не отрицание, а грустное признание самой себе перед зеркалом. Смущение и мягкое тепло в груди передавали то, что невозможно было выразить словами. — Мне нужно лишь достичь… Небес. Самое первое впечатление о классе было… специфическим. Оно определенно отложилось в её памяти — и, пожалуй, даже в хорошем смысле. В первую очередь она сразу обратила внимание на то, что за партой сидела самая настоящая… Панда. — Йоу! Панда поднял ладонь и вполне по-человечески озвучил свое модное приветствие. Маки характерно моргнула, сняла очки и потерла глаза, чтобы убедиться, что ей это не мерещится. Сатору Годжо стоял рядом, лишь улыбаясь и молча анализируя это знакомство. — Нет-нет-нет, тебе не кажется. С тобой действительно говорит настоящая панда. — Не совсем, — вмешался Сатору, не желая создавать недопонимания в этой маленькой команде. — Он — оживленный проклятый труп. Ну, знаешь, когда в куклу запихивают вату? Только у нашей панды внутри самая настоящая душа. Или души? Понятия не имею, — он пожал плечами и развел руки в стороны. — Важно лишь то, что он может самостоятельно вырабатывать проклятую энергию. — Морская капуста. — М-морская капуста? Что…? — Маки перевела взгляд на второго одноклассника. В классе сидел пепельноволосый мальчишка. Его высокий воротник не слишком удачно скрывал татуировки у рта. — А он? — Тогэ Инумаки. На его языке и по обе стороны рта — печать клана Инумаки «Змеиные клыки». Это позволяет Тогэ наполнять слова проклятой энергией, заставляя любого слушателя подчиняться приказам. Из-за этой способности Тогэ вынужден общаться ограниченным набором фраз — ингредиентами онигири. То, что ты слышала, — одна из них. Я заставил его сделать брошюру специально для тебя. Держи. Выражает обреченность и усталость, но принимает листовку со списком слов и переводов. — Могу я просто через Наою заказать и передать ему голосовой переводчик? — спросила она. — Мне кажется, так будет легче и ему, и всем нам. Инумаки удивленно приподнял бровь, а затем его глаза радостно заблестели, и он вскочил с места. Годжо коварно улыбнулся еще шире, чем обычно. — Ну, для начала нужно уточнить, хочет ли этого сам… — Лосось! Лосось! Лосось!!! Маки наполовину прикрыла веки и опустила взгляд на свою «детскую» брошюру. Куча смайликов, нарисованные мордашки Панды, Инумаки и сам Сатору, показывающий ей знак «мир». Она нашла самое первое слово и его перевод: «Лосось» — это «да», подтверждение или согласие. Техника Инумаки, по всей видимости, была полезной, но подобное ограничение речи вызывало дискомфорт. Если есть реальный шанс обмануть «плату» за использование сильной техники, то почему бы им не воспользоваться? — Вот и договорились. Правда, зная Наою, он наверняка выставит за это космический счет или потребует какую-нибудь выгодную сделку. — Никто не хочет работать бесплатно или быть благотворительной организацией, Сатору Годжо, — спокойно оправдала «брата» Маки. Сатору лишь усмехнулся: — Ты сейчас говоришь в точности как он. Могу понять. — Всё это просто логично и правильно. — Ты забыла представиться. Тебе помочь? Сейчас помогу! Ну-с! Разрешите представить вам…! — Сатору театрально указал на неё ладонью. Маки устало вздохнула, прикрыла глаза и выпрямилась. Она не собиралась играть по сценарию его личного театра. — Да, забыла. Потому что первое впечатление было… особенным. Меня зовут Маки Зенин. Моя специализация: фехтование. Моя роль: ближний бой. Надеюсь, мы не будем обременять друг друга. Приятно познакомиться, — она сдержанно поклонилась, сохраняя этикет своего аристократического происхождения. — Суховато и машинально, но сойдет! — Сатору показал ей большой палец, а после сложил в стопку документы на столе. — Теоретических занятий сегодня не будет, вместо этого проведем тест на проверку физических показателей нашей новой ученицы. — Погодите-ка! Наш «класс» — это всего три… эм… — она неуверенно замялась, не зная, как дать четкое определение Панде. — …человека? — Эй! Панды — тоже люди! — возмутилась озвученная аномалия в классе. — Именно так, Маки-чан, — согласно кивнул Сатору. — В этом классе собраны уникальные примеры. Каждый требует индивидуального подхода, а общая магическая система не слишком-то учитывает вашу «уникальность», понимаешь? — Понимаю. — Вот и хорошо. Не сочти это за оскорбление. — Я уже давно перестала злиться на очевидный факт. — Удивительное смирение. Честно говоря, я думал, ты снова начнешь злиться! — Вам часто говорят, что вы — невыносимый и ужасный клоун? — Почти каждый день. — И почему я не удивлена…? — Ладно-ладно, идемте. Мне еще нужно успеть на ужин! Не хочу пропустить свой особый домашний ужин. Мне редко удается вкусить еду, приготовленную с любовью. Хоть любовь — штука достаточно сложная… Могу с уверенностью говорить это, опираясь на собственный опыт, — Сатору поднял указательный палец и вышел из класса. Остальные последовали за ним. Маки устало вздохнула. Она до сих пор не могла привыкнуть к слишком шумной и шутливой натуре Сатору. Наоя тоже мог источать сарказм, шутить и иронизировать над всем вокруг, но он всегда серьезно относился как к тренировкам, так и к отдыху. Он умел молчать, умел слушать и предлагал ей то, что могло ей понравиться: аниме, мангу, еду. Ему действительно было интересно — а главное, важно — её мнение и её предпочтения. Она почти машинально взяла из специальной стойки тренировочный боккэн — деревянную катану. Маки лишь в последний момент осознала, что уже пришла на место, — мысли были целиком и полностью заняты им. Перед ней раскинулась площадка, больше напоминавшая стадион для забегов, чем тренировочный зал или место для спаррингов. — Хочу увидеть твой предел. Сила, скорость, реакция. Всё это — в одном-единственном атакующем выпаде. Задачей дуэта будет ударить тебя или остановить. Я просто хочу убедиться в кое-чем… Инумаки, — Сатору обратился к ученику, — используешь технику только по команде «начали». — Лосось. — Итак… начали! Всё произошло абсурдно быстро. Подготовка в клане Зенин выковала из Маки нечто, кардинально отличающее её от обычных студентов, и это отличие проявилось еще до того, как команда сорвалась с губ Годжо. Сатору видел это: идеально ровную, косую двуручную стойку и взгляд убийцы — сосредоточенный, чистый, пустой. Туннельное зрение, нацеленное на единственную мишень. Но главная проблема была в другом… Маки не умела сдерживаться. Она всегда сражалась на пределе и на грани своих текущих способностей. Потому что в клане нельзя и почти невозможно было сдерживаться против Наои. Её движение было скользящим и молниеносным. Воздух сжался, и в следующее мгновение прямо перед Пандой соткалась густая, искаженная и плотная тень. Маки рванула так резко, что на её лице, казалось, всё еще застыла мрачная маска, порожденная жаждой крови и лишь сохранились горящие и сияющие золотой краской радужка глаз. Не прошло и секунды, как она преодолела дистанцию в семь метров, вскинув боккэн еще в рывке. Деревянный меч обрушился на Панду сверху вниз с оглушительным треском. Панда лишь пораженно раскрыл зубастую пасть, не успев даже вскинуть лапы для блока. Удар был такой силы, что голова проклятого трупа смялась, как у тряпичной куклы, образовав глубокий, искаженный пролом в набивке. Не сбавляя темпа, Маки скользнула в сторону, пропуская над собой инстинктивный, неуклюжий взмах лапой Панды. На противоходе она впечатала горизонтальный удар боккэном ему в бок. Звук удара напоминал выстрел ядра из пушки — Панду буквально вышвырнуло с траектории, отправив в короткий полет. В это же мгновение Маки разжала ладони, отпуская рукоять: боккэн треснул, не выдержав запредельного напряжения и скорости, а времени на новый замах уже не оставалось. Инумаки был следующим. — «Останови.!» — Тогэ едва успел разомкнуть губы, но Маки не дала ему закончить. Левая ладонь Маки, словно когтистая лапа хищника, врезалась ему в лицо, накрывая рот и нос мертвой хваткой. Не просто какой-то простой захват, а настоящее подавление. Она вдавила голову Инумаки назад, лишая его всякой возможности издать хоть звук. В ту же секунду её правая рука, согнутая в локте, рванулась снизу вверх. Удар в живот был страшен: в момент контакта раздался тяжелый хлопок, словно лопнула автомобильная шина. Воздух вокруг кулака буквально сдетонировал от мощи импакта. Тело носителя Проклятой речи подбросило вверх. На долю секунды Тогэ «насадился» на её кулак, его глаза закатились, а из легких вырвался хриплый и рваный звук — всё, что осталось от его способности говорить. Маки разжала пальцы, и Инумаки мешком осел на землю, хватая ртом воздух. — Как я и думал, — спокойно произнес Сатору Годжо. В его голосе больше не было привычной шутливости, лишь холодный анализ. — Тебе нужно научиться сдерживать свой нрав. По крайней мере, в спаррингах. — Не согласна. Почему я должна опускаться до их уровня? — Маки стояла над поверженным одноклассником, её дыхание даже не сбилось, но в глазах всё еще горел холодный и почти безжизненный огонь «охотника». — Потому что издеваться над слабыми — это плохо. Здесь не только ты хочешь стать сильнее, быстрее и лучше. Твое… избиение лишь уничтожает их дух. Скажи мне честно, Маки. Наоя ведь тоже был способен за пару секунд преподать тебе подобный «полезный» урок. Но он этого не делал… верно? Маки замерла. Ответ застрял в горле. — В-верно… но другие? — почти пораженно осознает она этот факт. Наоя был быстрее, сильнее и лучше, но всегда позволял ей атаковать, защищаться от его ударов которые она видела и на пару секунд перевести дыхание. Он действительно учил её выживать против того, кто сильнее и играл с ней. — Другие члены клана Зенин не говорили тебе этого в лицо, — продолжил Сатору, подходя ближе. — Им важно было сохранить свою гордость и достоинство мужчины. Они использовали тебя как измерительный прибор, чтобы понять, как далеко им до твоего уровня. Твоя сегодняшняя победа — это не урок. Всего лишь просто фиксация пропасти между тобой и твоими оппонентами. — Я… я постараюсь. Не могу обещать. Я пришла сюда ради того, чтобы стать сильнее, а не для того, чтобы соответствовать вашим стандартам. — Мне этого достаточно, — кивнул Сатору. — Жизнь — это не только «Сила». У каждого своя роль или талант, который делает его лучше остальных. Магический мир всегда ценил лишь систему, где талант и количество проклятой энергии решают, будешь ты в «высшей» лиге или нет. Но мы оба знаем, что это уже не совсем так… Наоя изменил баланс сил. Он играет со мной, играет со всей этой структурой. Проклятые инструменты теперь не редкость, а доступная роскошь. Твое тело уже на пределе, Маки. Оно не способно перешагнуть через невидимую границу, которую установил этот… Мир. Я не могу сказать тебе, как её убрать, — это было бы слишком жестоко. Наоя знает об этой границе, но молчит. Это означает лишь одно: он не хочет обременять вас этой правдой. Здесь ты найдешь свой ответ на то, что ты ищешь и что хочешь обрести. — Я уже знаю, чего хочу, но без силы мне этого не получить. Я поняла… вы не можете мне помочь. — Здесь ты права. Я могу лишь направить, но не помочь. — Тогда мне остается лишь следовать туда, куда вы указываете, и надеяться, что это сработает, — почти обреченно вздохнула она. Маки никогда не верила в слепую надежду и уж тем более в его методы. — Именно так! Ну-с! Теперь, когда каждый из них составил о тебе «особое» впечатление, тебе, как победителю в этой неравной схватке, требуется поступить так, как поступил бы любой хороший одноклассник! — Нет… не говорите мне, что я должна тащить их в лазарет. — Динь-динь-динь! Верная догадка! Исполняй, Маки-чан. Тяжело вздохнув, Маки закинула Инумаки себе на плечо, а затем, не церемонясь, схватила Панду за лапу и потащила за собой по земле с характерным сухим шорохом. Остаток дня определенно закончился не так, как она себе представляла… *** Тишина поместья Зенин всегда была особенной — тяжелой, давящей, пропитанной запахом старого дерева и благовоний. Маки стояла у порога его комнаты, чувствуя, как сердце в груди совершает неритмичные и волнительные удары. Всё, что было до этого — поезд, Токио, шумный Годжо и странная панда — вдруг подернулось дымкой, стало неважным и далеким, словно затянувшийся морок. Реальность была здесь. Наоя сидел на краю постели. Его белый халат был небрежно распахнут и буквально свисал с плеч, обнажая сильное и мускулистое тело. В тусклом свете ламп его кожа казалась молочной, гладкой и нежной, а взгляд — непривычно мягким, лишенным привычного сарказма или насмешки. Он не произнес ни слова. Просто поманил её ладонью, и этот жест был весомее любого приказа. Маки сделала шаг, затем другой, ещё и ещё… Колени коснулись края футона, и она опустилась рядом с ним, чувствуя, как от него исходит почти осязаемое тепло и этот свежий яблочный запах. Мир сузился до размеров этой комнаты. Наоя протянул руку, кончиками пальцев коснулся её подбородка и медленно, давая ей время отстраниться, потянул на себя. Она не отстранилась. Поцелуй был медленным и нежным, совсем не похожим на те жесткие уроки, что он давал ей в тренировочном зале. Такая необычная романтика, которую она никогда не видела в живую, а лишь читала в манге, смотрела в фильме и изучала на форумах о взрослой жизни. Но с каждой секундой мягкость уступала место страсти. Когда их языки переплелись, Маки почувствовала, как по позвоночнику пробежал электрический разряд. Дыхание стало томным, тяжелым, его стало невозможно контролировать. Поцелуй стал мокрым, глубоким, отчаянным — в нем было всё то, что они не могли сказать друг другу в лицо. Дыхание перехватило. Маки оказалась перед ним на коленях, пятки плотно прижаты к бедрам, голова закинута назад. Наоя мягко, но уверенно перекинул её на спину, на вторую половину постели, и навис сверху, накрывая её своим весом. Кончик его языка коснулся её шеи, прочертив влажную, обжигающую линию вниз, к самому разрезу груди. Маки вцепилась пальцами в простыни, не в силах сдержать свой тихий и блаженный стон. — Я научу тебя… всему… — Д-да! — выдохнула она, закрывая глаза от невыносимого наслаждения. …И в это мгновение её мир рассыпался. Маки резко распахнула глаза. Над ней был не Наои, а потолок её новой комнаты в общежитии Токийского колледжа. В окно бился холодный свет луны, а простыни под ней были смяты и влажны от испарины. Сердце всё еще колотилось в бешеном ритме, а губы горели так, будто поцелуй был настоящим. Но прежде чем она успела прийти в себя, Маки почувствовала в районе промежности странную и очень нехарактерную «недетскую» влажность. Лицо мгновенно застыло. Стыд, жгучее смущение и неловкость переплелись в единый коктейль, заставляя дыхание снова перехватить. Ладонь медленно опустилась вниз, проникая под нижнее белье, чтобы подтвердить очевидный факт. Лунный свет, падающий из окна, помог отчетливо увидеть на кончиках пальцев тягучую, густую влагу, поблескивающую в серебристых лучах. — Я… схожу с ума, — сдавленным голосом прошептала она в пустоту. Маки резко поднялась с кровати и почти бегом направилась в ванную комнату. Единственное, на что она сейчас надеялась — это на то, что подобные инциденты не будут происходить слишком… часто.