Ублюдок из клана Зенин[Remake]

Юки решила остаться ещё на какое-то время — специально, чтобы я подробно «разжевал» ей свой план. Я не особо скрывал, что между мной и Сатору скоро случится сражение, но мне хотелось устроить из этого полноценное… представление. — Ты… у тебя действительно есть способ победить? Нет, зная тебя, ты наверняка задумал какую-то подлость, — задумчиво протянула Юки, следуя за мной по коридору подземного комплекса поместья. Ладонь на подбородке, голова чуть наклонена набок. Милая и… крайне проницательная особа. Я на секунду удовлетворенно улыбнулся и снова отвернулся, глядя вперед. — ~Ну-у-у~, подлость не для Сатору, а скорее для Магического совета. Как думаешь, Юки, сколько сейчас денег в «казне» клана Зенин? — Пару миллиардов? Или пара сотен миллионов? — Минус десять миллионов йен. Я встретил своё совершеннолетие в долгах. А всё потому, что мои бизнес-партнеры «бесследно» и тихо умирают. Им на замену ставят кукол, которых дергают за ниточки, и эти игрушки говорят мне одно очень приятное слово: «Нет». Мой личный счет в полном порядке и хорошо защищен, но в финансовой сфере клан официально находится на пороге… скажем так… разложения. Я буквально вынужден вливать собственные средства, чтобы гасить долги и обеспечивать людям заработок. А ведь есть еще логистика, ресурсы первой необходимости: провизия, оружие, которое вечно ломают на тренировках, одежда… и так далее, и тому подобное. Я не благотворительная организация и терпеть не могу работать «бесплатно». — Да, могу представить. Для такого, как ты, это… — Может, хватит выставлять меня каким-то дьяволом или демоном во плоти?! Детей на завтрак не ем, кровью девственниц не обедаю и почти всегда соблюдаю гигиену! — Пф! — фыркнула она за моей спиной. — Но твоя улыбка и слова всё равно создают образ демона. — Я — Добрый Демон, — принимаю поражение и указываю ладонью на свою открытую грудь. Поправил рукав своего хаори, не замедляя шага. — Такие разве бывают…? — Ещё как! Слышала легенду о Синем и Красном Демонах? — Да, но здесь она не подойдет… так-то… Аргх! — я буквально кожей почувствовал, как она почесала затылок и устало вздохнула. — Ладно, забудь, — не нужно было даже оборачиваться, чтобы понять: она просто махнула рукой. Наш путь продолжился, но Юки не удержалась и решила задать уточнение. — А что мешало тебе просто выпытать ответы из этих марионеток? Представить перед судом всех этих мерзких типов, которые играют жизнями и деньгами… Я рассмеялся — почти по-детски и искренне. Словно она рассказала действительно удачную шутку. — Ох! Прости-прости, но здесь это так не работает. Магический совет слишком глубоко пророс в финансовую структуру страны. Мир магов зависит от людей так же сильно, как финансовый мир людей — от магов. Каждая сторона использует другую, создавая идеальные паразитические отношения. Если я вдруг перестану вписываться в их уютный круг «друзей», это будет означать только одно: я — «враг», который решил откусить больше, чем способен проглотить. Стоит мне начать действовать слишком радикально и прямо, как это сборище трусливых жирных свиней нацепит маски невинных жертв и спрячется за спину Сатору. Ну а… наш «сильнейший» — это «сильнейший». Он всё еще не готов принять мою сторону: слишком велик риск повторить старый цикл, а замену совету он пока не нашел. Единственное, о чем я предпочел умолчать, так это о настоящей причине, по которой Магический совет решил вывести меня из игры таким медленным, но эффективным способом. Сугуру Гето не мог помочь мне с этой проблемой — любое его вмешательство в дела магов тут же вызвало бы ответную реакцию нашего «сильнейшего». А Сугуру пока не был готов явить себя перед ним. Всё так или иначе крутилось вокруг Сатору, и именно это делало ситуацию чертовски сложной. Наконец я нашел нужную дверь. Прямоугольная карта-пропуск с цифрой «II» плавно скользнула в терминал, заставив стальную плиту с тяжелым вздохом отъехать в сторону. — Какой твой план? — Ты всё поймешь через пару минут. Просто наблюдай и слушай. Если снаружи царила эстетика традиционного поместья, то здесь начиналось царство «хай-тека» и чистого прагматизма. Комната Пророка напоминала штаб-квартиру из футуристических триллеров: десятки плазменных панелей на стенах транслировали бесконечные потоки данных, графики биржевых котировок, сетки камер видеонаблюдения и какие-то сложные логистические схемы. В центре этого цифрового хаоса, на массивном рабочем столе, стоял его личный черный ноутбук — единственный предмет, к которому здесь было запрещено прикасаться под страхом смерти. Сам Пророк, коротко стриженный блондин с чертами лица типичного янки, выглядел в этом интерьере максимально инородно. Он развалился в кожаном кресле, одетый в мешковатые зеленые карго и простую футболку без рукавов, обнажавшую татуировки на плечах. На ногах — легкие домашние слипоны. Весь его вид кричал о том, что он здесь хозяин и ему плевать на дресс-код. Когда мы вошли, он как раз увлеченно работал стальной ложкой, выскребая остатки пломбира из ведерка, и лениво крутился на колесиках кресла вокруг своей оси. Резко затормозив подошвой о пол прямо перед нами, он расплылся в легкой, почти заразительной улыбке и шутливо приложил два пальца к визиту, отдавая честь. — Настало время…? — спросил он, не выпуская ложку изо рта. — Да, — коротко кивнул я, проходя вглубь кабинета. — Можешь позвонить Ей прямо сейчас для начала переговоров. Пророк поставил мороженое на стол рядом с ноутбуком, с силой толкнулся ногами и, подкатившись к ноутбуку, вывел нужный файл. Короткий жест — и он нажал на символ зеленой трубки в окне программы. Мы молча подошли ближе. Пришло время заключать контракт с одной особой, которая была мне совершенно неинтересна как объект инвестиций, но крайне полезна как инструмент. Функционал, не более… Плазменные панели перед нами синхронизировались, выводя картинку с фронтальной камеры телефона. Офисный костюм, безупречно гладкая кожа, пепельные волосы зафиксированные в одну прямую косу и темно-фиолетовые глаза. На секунду она прищурилась, изучая «угрозу» перед собой, но, мгновенно узнав меня, нацепила дежурную лисью улыбку — точь-в-точь такую, какую я сам использую в нужные моменты. — Наоя, глава клана Зенин? Для меня честь принять ваш звонок. Какой бизнес привел вас ко мне? Мей Мей мастерски скрывала беспокойство. Этот номер предназначался только для её самого узкого круга «друзей», и тот факт, что я на него дозвонился, говорил о многом. Она быстро адаптировалась: порция лести и сразу к делу. Никаких игр, она понимала, что я здесь не ради светских бесед. — Оставим формальности и перейдем к твоей любимой части, Мей Мей. К деньгам. Мне нужна «реклама». Твоя репутация и ресурсы позволяют за двадцать четыре часа разнести по всей стране весть о моей «выходке». Я собираюсь провести дуэль с Сатору Годжо. Событие, согласись, редкое. Главы двух великих кланов лицом к лицу. Кто-то скажет — история повторяется, но на деле это лишь новый виток спирали… Ты, как никто другой, должна понимать: на этом необходимо заработать. Нужно открыть ставки. Она продолжала улыбаться, заинтриговано коснувшись подбородка большим и указательным пальцами, создавая «галочку». — Не думаю, что это будет выгодно, Наоя. Учитывая расклад сил, против тебя поставят девяносто пять процентов игроков, если не больше… — …и именно поэтому мой клан поставит на своего главу. Из принципа и защиты чести. Магический совет тоже не удержится и вбухает миллионы в мое поражение. Тебе нужно лишь обеспечить глобальный охват, сделать ставку доступной для каждого мага и установить три исхода: победа, поражение или… ничья. Вот и всё. За хлопоты я плачу авансом. — ~Ну-у-у~, я всё еще сомневаюсь… — протянула она. — Десять миллионов. — Ты совсем меня не уважаешь, Наоя? — Двадцать миллионов. — Холодно. — Пятьдесят миллионов. — Теплее… — она уже почти не скрывала довольную мину от перспективы легких денег. Я устало вздохнул, закатил глаза и пошел ва-банк. — Сто миллионов. Последнее предложение. В качестве страховки можешь использовать систему Пари-Мутюэль. Она обожала «безопасный риск» и перспективу сорвать огромный куш, поэтому сделка прошла без лишних нюансов. Мей Мей присела за стол и начала быстро что-то печатать, но внезапно замерла. Её палец завис над клавишей — она вспомнила моё «аномальное» условие. — Ничья? — она приподняла бровь. На лице всё ещё красовалась безупречная маска, но в голосе на мгновение прорезалось искреннее напряжение. Она попросту не хотела верить в такую абсурдную вероятность. Впрочем, пытать меня вопросами она не стала. Мей Мей слишком ценила этику больших денег, чтобы позволить себе любопытство сверх оплаченного тарифа. Но я кожей чувствовал, как в её голове щелкают шестеренки, пересчитывая риски. В мире, где Сатору Годжо считается абсолютом, само допущение «ничьей» пахло либо безумием, либо катастрофой для всех… за исключением меня. — Кто знает? — я холодно улыбнулся экрану. — Твоё дело — организовать процесс, а не задавать вопросы. Эта аномалия не должна тебя беспокоить. Остальные примут её за глупость или несбыточную мечту. На этом всё. Сражение пройдет завтра в 14:00 по адресу… — я коротко продиктовал координаты, которые Пророк уже вывел мне на вспомогательный монитор. В тот же миг, как я замолчал, её телефон на столе негромко вибрировал. Мей Мей скользнула взглядом по экрану, и я заметил, как у неё неприятно дернулась бровь. Уведомление о зачислении средств на её личную и глубоко засекреченную ячейку счета. Она была профи, но даже её выбило из колеи то, с какой легкостью «кто-то» в моем окружении не только взломал её личный контакт, но и получил доступ к банковским реквизитам по одному моему жесту. Это нервировало. Но именно такого эффекта я и добивался. Мне была нужна её полная отдача и отсутствие даже намеков на «мошенничество». Мей Мей должна была четко усвоить: меня лучше не пытаться переиграть на поле, где я уже расставил все фигуры и заранее подготовил условия. — Деньги получены, — её голос снова стал ровным, но лисья улыбка на мгновение утратила свою естественность. — Будет исполнено в лучшем виде, глава клана Зенин. Из «друзей» уже всего лишь бизнес партнер и глава клана, да? Хочешь скорее создать стену или барьер от меня. Я могу это понять, но в тоже время не могу удержаться не оставить за собой последнее слово. — Ах, просил без формальностей, Мей Мей. Можно просто… Наоя. Не сомневаюсь. Ты сделаешь всё в лучшем виде… лично… для меня, — ладонь медленно коснулась моей груди, а тело сгруппировалось на очень уважительный поклон уже указывая свободную левую ладонь на неё. Связь оборвалась. Экраны погасли. Передал своему Логисту последние необходимые данные через флешку и уже развернулся вместе с Юки обратно. Возвращался в сторону выхода из подземной части поместья. — Ты определенно получаешь удовольствия… нервируя и напрягая людей своей… игрой. — рядом отозвалась с легкой усмешкой Юки. Она положила ладони на бока и с явной ещё более провокационной усмешкой просто уточнила. — Сто миллионов? Ты серьезно?! — Всего лишь маленький вклад в это особенно редкое… представление. Мало кто желает опозориться перед лицом «бесконечности». — Но не ты. — Не я. Ага. Не волнуйся. Я не собираюсь проигрывать. У меня есть план… — У всех есть план пока его не ударят по голове. Я сразу узнал отсылку и почти не верил своим ушам. — Майк Тайсон?! — Он — живая легенда бокса. Среди людей по крайне мере. Когда я была маленькой у меня была как-то возможность в живую взглянуть на его «работу». — Останешься в поместье? — Не хочу злоупотреблять гостеприимством, — Юки качнула головой. — Нужно привести мысли в порядок. Я достаточно долго сдерживала свой… скажем так… аппетит. — «Ну, это многое объясняет…» — хмыкнул я про себя, вспоминая пару особенно пикантных моментов. В начале — иллюзия контроля, а потом — его полная и абсолютная потеря. — Да и то, что я смогла кому-то озвучить свои мысли… это тоже создает какой-то странный коктейль внутри. — Понимаю. Нужна тишина и время наедине с собой, — я спокойно кивнул и прикрыл глаза. Юки игриво положила ладонь мне на макушку, взъерошила волосы и на мгновение — почти незаметно — заробела. — «Без-пяти-минут-взрослый» не может не оставить за собой последнее слово, да? Ладно, можешь злорадствовать и насмехаться над этой бедной женщиной. Я лишь надеюсь… что это была не последняя наша игра? Она специально наклонилась ниже, дразняще выставив указательный палец над моим подбородком. — Конечно, нет. Однако будут условия. Есть моменты, когда я просто не имею права отвлекаться на внешние факторы. Дела клана требуют внимания. — Хмпф! Само собой. Ты действительно думаешь, что я — испорченная девчонка, у которой в голове только секс?! — Возможно…? — я открыл глаза и выразительно выгнул бровь. — Учитывая твою мольбу прошлой ночью и то, с каким выражением лица ты требовала продолжения… Мне сложно поверить в твой «абсолютный контроль» перед чем-то настолько… доступным. — Тч! У меня есть гордость, знаешь ли! — она вспыхнула, но взгляд остался теплым. — В этой сфере гордость — почти пустой звук. — Аргх! Ты просто невыносим! — Но заметь! Обаятельный, красивый, харизматичный и очень богатый невыносимый ублюдок. — Да-да-да, — Юки закатила глаза, не скрывая улыбки. — Я это уже слышала. Она устало вздохнула и прибавила шагу. Золотистые волосы послушной волной взметнулись за ее спиной. Для Юки нашлась пара стандартных джинсов, кеды ее размера и черный топ без рукавов — простой образ, который не мог скрыть ее опасной грации. Я решил проводить ее до самых ворот. Проходя мимо тренировочной площадки, я поймал на себе взгляды Маки и Май. Сестры замерли. Молча, хмуро, почти не скрывая немой ярости, они синхронно отвернулись. Я спокойно принял этот удар и перевел взгляд на спину Юки. — Тебе придет ссылка на трансляцию этого «представления». Можешь даже сделать ставку, если хочешь. Мне всё равно. — Тебе не надоедает постоянно выглядеть… — она обернулась и вскинула бровь, явно собираясь спросить что-то очевидное, но тут же осеклась и выдохнула. — Ах, ладно. Нет смысла спрашивать. Всё это и есть ты. Теперь я это вижу, понимаю и принимаю. Ты ведь получаешь от этого искреннее удовольствие, верно? Юки подошла ближе. Ее ладонь медленно, мягко коснулась моей правой щеки. Я не отстранился — накрыл ее руку своей. Со стороны это могло показаться прощанием влюбленных «голубков», но мы оба знали правду. Наши отношения — не романтика, а партнерство в мире, где каждый ежесекундно сражается за жизнь. Наша близость была лишь способом ощутить тепло, подтвердить лояльность и нажать на «паузу», отгородившись от всех раздражающих факторов, что нас окружали. — Верно. — Но ты, как и я, в те или иные моменты также любишь тишину и покой. — Помогает не сойти с ума. — Да… До следующей встречи, Наоя. — Ещё увидимся. Ладонь Юки медленно соскользнула с моей щеки как шелковый платок. Я тихо усмехнулся и развернулся к воротам. Не оглядывался и не смотрел через плечо — не хотел создавать впечатление, будто я уже скучаю или жажду ее возвращения. На данный момент каждый из нас уже был достаточный сытый, свежий и обновленный чтобы желать ещё что-то в этом мире. Маки и Май в это время отрабатывали спарринг, проверяя умение бить по очевидным слабостям друг друга. Маки пасовала перед врагом, который держал дистанцию, а Май не знала, что делать с тем, кто неистово навязывал ближний бой. Май использовала резиновые пули, пытаясь разорвать дистанцию, в то время как Маки, следуя принципу «маятника», упорно шла вперед. Она успешно уклонялась раз за разом, но Май была слишком умна, чтобы не прочитать этот ритм. Выстрел — и пуля жалит Маки в плечо, ешё один выстрел уже попадает в ладонь. Но Маки, движимая какой-то запредельной решимостью, не остановилась. Она сократила дистанцию, вынудив сестру выронить пистолет. Май перехватила бокэн, но под весом мощного удара рухнула на лопатки. Жесткий каменный пол площади для спаррингов встретил ее спину глухим ударом. Деревянное лезвие бокэна давило сверху, медленно, с дрожью опускаясь к самому горлу. Старшая продолжала давить всем телом, а младшая под ней злобно скалилась, упираясь из последних сил. В этой тренировке было слишком много чуждой и почти ядовитой решимости. Я прекрасно понимал, откуда растут корни этой злости, но всё же… — Вам помочь…? Я не успел закончить. Ответ прилетел мгновенно, и они даже не соизволили повернуться в мою сторону. — Исчезни, — выплюнула Май. — Умри, — отозвалась Маки. Май нашла в себе силы извернуться, мощно контратаковала локтем в челюсть сестры и рванулась в сторону пистолета. Маки выплевывает изо рта кляксу крови и медленно ступает вперед, а Май уже взяла пистолет, приняла сидячую стойку и прицелилась… Дуэль продолжалась уже без меня. В такие моменты я спокойно принимал тот факт, что им придется ненавидеть друг друга. Из-за своей зависимости, из-за проклятия близнецов… и из-за меня. Этот мир слишком жесток к тем, кто делит одну душу на двоих. С рождения они ограничивают способности друг друга, и единственный способ осознать это — пройти через вражду. Мне лишь нужно следить, чтобы это пламя не приняло форму «канона». Огонь — это хорошо, но неконтролируемый пожар испепеляет всё вокруг. — Не перестарайтесь, — бросил я напоследок. — Развлекайтесь, сколько душе угодно, но не забывайте об отдыхе и еде. Мне было несложно понять их перемену. Простите, Маки, Май, но это единственный способ показать вам на наглядном примере: я никогда не был и не буду «вашей» игрушкой. Жестоко? Возможно. Но кормить вас наивными мечтами о моей абсолютной свободе, доступности и верности — куда большее преступление. Вырастите, станьте сильнее и докажите, что вы лучше «её». Отец не соврал — гора коробок с кофе в моем кабинете выглядела как надгробие моей свободе. Я прошел мимо них, даже не взглянув, и сразу нажал кнопку внутренней связи на рабочем столе. — Общий сбор. Всех, кто сейчас в поместье, в Большой зал через десять минут. Мой голос прозвучал буднично, но я знал, что по коридорам уже пронеслась волна напряжения. Клан Зенин давно отвык от «просто разговоров». Когда я вошел в зал, там уже царила мертвая тишина. Маги, прислуга, охранники — сотни людей застыли рядами. В центре на стене уже было натянуто огромное белое полотно, а проекторы, подготовленные моим Логистом, негромко гудели в ожидании. Я не стал подниматься на постамент, просто встал перед ними, заложив руки за спину. — Завтра в 14:00 мир увидит то, что многие сочтут моим концом, — начал я, и по залу прошел едва слышный вздох. — Сражение с Сатору Годжо. Я сделал паузу, обводя взглядом лица. Страх, сомнение, любопытство. — Мей Мей уже открыла тотализатор. На данный момент ставки против меня зашкаливают. Весь мир магов ставит на «Бесконечность», — я мягко, почти ласково улыбнулся. — И я требую, чтобы мой клан исправил эту статистику. Каждый из вас должен поставить на мою победу. Люди переглянулись. Это было не просто распоряжение, это был приказ сжечь свои деньги ради призрачного шанса. — Для тех, кто не сможет присутствовать лично, здесь будет организована прямая трансляция. Как в кинотеатре, — я указал на белое полотно. — Смотрите внимательно. Каждую секунду. Моя улыбка стала еще шире, но глаза оставались холодными, как лед. Не сдержался и скрыл глаза за своей улыбкой лисы или змеи. Кому как удобнее представлять. — Разумеется, я не могу запретить вам распоряжаться вашими личными средствами. Если кто-то из вас решит, что Годжо — более надежная инвестиция, и поставит против своего главы… что ж, я не стану вас убивать — это было бы слишком просто. Я сделал шаг вперед, и ближайшие ко мне маги инстинктивно отпрянули. — Вместо этого я лично займусь вашей тренировкой. До тех пор, пока вы не научитесь «верить» в меня через пот, кровь и полное истощение организма. Я затренирую вас до такого состояния, что смерть покажется вам долгожданным отпуском. По залу пробежал холодок. Они знали, что я не шучу. — Мне нужно, чтобы у этой ставки была вероятность. Вера клана — это не вопрос эмоций, это вопрос рыночной ликвидности. Либо вы верите в меня, либо готовитесь к аду в тренировочном зале. Выбор за вами. А теперь — идите и делайте свои ставки. Я развернулся и вышел, чувствуя за спиной тяжелую, липкую тишину. Уже в коридоре я позволил себе едва заметную усмешку. Клан должен просто подчиняться, им не обязательно знать всю партию целиком. Магический совет наверняка уже в предвкушении этой «детской» игры. Старые стервятники свято верят, что всё закончится раньше, чем успеет начаться, и уже потирают руки в ожидании легких денег. Для них я всего лишь высокомерный, глупый и слишком самонадеянный выскочка, который фатально переоценил свои силы. Что ж, их жадность — мой лучший союзник. Экран телефона мигнул — сообщение от Мей Мей. Она подтвердила, что её камеры будут модифицированы: помимо фиксации проклятой энергии, они смогут замедлять кадры в десятки раз. Функционал, доступный каждому по общей ссылке. Мей Мей, как и все остальные, не верила в мой успех, но она верила в «зрелищное поражение», которое Сатору захочет показать в паре движений. Весь мир готовился смотреть мою публичное унижение или казнь в деталях. Я убрал телефон в карман. Пусть смотрят. Представление обещает быть куда интереснее, чем они могут себе представить. Уже в кабинете приказал прислуге убрать кучу кофейных коробок в подвал, но оставить одну пачку и зажечь благовонные палочки над бронзовой чашечкой. Нужно расслабиться перед завтрашней игрой и сделать полный анализ того, что может произойти завтра чтобы учесть любую мелочь… Телефон в кармане завибрировал. Я достал его, уже зная, кто это может быть. Видимо, уведомление о фото и видео пришло Сатору и он решил сразу расставить все точки над «и». Я нажал на «прием» и приложил трубку к уху, не дожидаясь приветствия уже сразу заранее создал радостный и веселый оттенок в голосе. — Ну как тебе ракурс, Сатору? Юки настояла на том, чтобы ты увидел всё в деталях. Сказала, что тебе полезно изучать не только теорию проклятой энергии. На том конце провода повисла тяжелая и почти осязаемая тишина. Я буквально кожей чувствовал, как Годжо там, на другом конце города, пытается подавить раздражение, которое едва не плавит его телефон. — Наоя, — голос Сатору звучал непривычно низко. В нем слышалась та самая «улыбка», за которой он всегда прятал желание кого-нибудь пришибить. — Ты тратишь моё время на какой-то пустяк. У меня куча заданий, миссий и заботы за учеников колледжа, а ты присылаешь мне… это. — Ой, да ладно тебе. Тебе ведь понравилось, как она перехватила меня в конце? Или твои Шесть Глаз в этот момент решили «ослепнуть» от перегрузки? Она передала тебе, что Бесконечность — это не только техника, но и твой личный диагноз в постели. — Моя личная жизнь — это моё личное дело, — отрезал Сатору, и я почти увидел, как он поправляет свою повязку, скрывая смущение. Его голос на мгновение дрогнул, выдав напряжение. — И то, что ты решил разделить свои… приземленные успехи с миром, лишь подтверждает твою ребяческую натуру. — Ребяческую? — я тихо рассмеялся. — Сатору, ты старше меня, ты «сильнейший», ты бог этого мира, — не скрывал сарказм на слове сильнейший и бог, так как не верил в такие определения — …но ты всё еще девственник, который боится коснуться женщины из-за… скажем… множества факторов. Да и это не я ребенок, это ты — заперт в золотой клетке своего величия. Ну, а я просто наслаждаюсь свободой. — Ты слишком много болтаешь, Наоя, — в голосе Годжо прорезался холод, сквозь который всё еще проглядывало задетое мужское эго. — Надеюсь, завтра на арене ты будешь так же хорош в движениях, как ты хорош в пустой болтовне. Иначе мне станет скучно уже на первой секунде. — О, не переживай. Завтра я покажу тебе, что такое настоящая скорость и адаптация. — Увидимся завтра, — Сатору сбросил вызов, не дожидаясь ответа. Я посмотрел на погасший экран и тихо рассмеялся. Его раздражение было почти физическим, осязаемым даже через километры. Идеально. Видео сработало именно так, как я планировал: наглый вызов от Юки, её прикушенная губа и это собственническое движение рукой — всё это ударило по Годжо сильнее, чем любая проклятая техника. Ну… наверное? Сложно представлять мир глазами пользователя «Шести Глаз». *** Заброшенная промзона на окраине Синдзюку напоминала кладбище или мертвую безжизненную зону. Участок полтора на полтора километра, выкупленный через подставные фирмы, превратился в идеальную арену. Здесь не было жизни, а лишь бетонные остовы заводов и пустые глазницы многоэтажек, лишенные окон, дверей и всякого намека на уют. Лишь голые «скелеты» зданий, которые завтра превратятся в строительный мусор под нашими ногами. Я стоял посреди растрескавшегося асфальта, и ветер лениво трепал воротник моей белой рубашки. На мне были идеально отглаженные деловые штаны, а на левом запястье холодным стальным блеском сияли Rolex — серебро на фоне черных перчаток с обрезанными пальцами выглядело вызывающе дорого. Взглянул на часы. Хм, осталось совсем чуть-чуть… Достав телефон, я бросил быстрый взгляд на экран. Лента новостей в закрытых каналах магов буквально разрывалась. «Смертник из Зенин», «Шоу на десять секунд», «Ставки: падет ли Наоя до того, как Сатору договорит фразу?». Магический совет и рядовые шаманы обсуждали мой проигрыш так громко, будто он уже случился. Пару секунд, пять, десять… Почти все верили, что это будут самые легкие деньги в их жизни, а высокомерный глава Зенин просто окончательно потерял связь с реальностью. Я затянулся сигаретой, удерживая её в правой руке. Мой любимый и в тоже время отвратительный горьковатый дым на мгновение заполнил легкие, прежде чем я лениво выпустил его в сторону, прямо под объектив одного из пролетающих черных ворон Мей Мей. — Десять секунд, значит… — пробормотал я, убирая телефон в карман. — Слишком оптимистично для них. Напротив, в тридцати метрах от меня, уже ждал он… Сатору Годжо. Его фигура в темно-синей форме резко выделялась на фоне серого бетона. После своего «вознесения» он сменил очки на черную повязку — Шесть Глаз теперь требовали слишком многого. Он стоял неподвижно, но проклятая энергия вокруг него вибрировала так сильно, что пространство казалось искаженным. Над нашими головами, словно стервятники, кружили черные вороны. Их черные зрачки ловили каждый блик, передавая картинку с замедлением в десятки раз, чтобы зрители могли рассмотреть мою «публичную казнь» в деталях. — Ого, Наоя, — Сатору первым нарушил тишину. Его голос, усиленный эхом, звучал насмешливо. — Выкупить целый квартал под снос? Ты всегда любил пускать пыль в глаза, но это масштабный жест даже для тебя. А твой прикид… Ты собрался на дуэль или на подписание контракта? Я спокойно сделал еще одну затяжку и стряхнул пепел на бетон. — По поместью Зенин слишком дорого бить твоим «Фиолетовым», Сатору. А здесь… — я обвел взглядом остовы многоэтажек и создал дугу своей ладонью с сигаретой. — Здесь ты можешь не сдерживаться. Я выкупил это место, чтобы нам не мешали свидетели. А мой вид? Считай, что я одет на твои похороны. Годжо медленно поднял руку. Кончиками пальцев он оттянул край черной повязки, приоткрывая один глаз. Небесно-голубой, сияющий бесконечной мощью зрачок сфокусировался на мне. Сатору мгновенно считал всё: мой пульс, поток энергии и, вероятно, стоимость моих часов. — Подготовился, значит… — он усмехнулся, глядя на черных воронов в небе. — Прямая трансляция, замедленная съемка… Ты действительно превратил наше свидание в шоу, Наоя. Надеюсь, ты понимаешь, что за такие кассовые сборы тебе придется расплачиваться собственной кровью. Я бросил окурок и раздавил его подошвой дорогой туфли. — Кровь — это Я. Поэтому да, знаю. Меньше слов, Сатору. Мир ждет нашего «представления». Не заставляй людей разочаровываться в их ставках. Дай мне пять секунд форы. Мне нужно подготовиться. Ты старше меня и не должен меня задирать того, кто тебя младше и слабее… — Пять, четыре… Ублюдок. Он специально при мне начал считать и открывать при мне правой ладонью каждый палец… Ну, ладно. Мне этого времени будет достаточно. Я не стал тратить ни секунды. В воздухе перед моим лицом вспыхнула багровая нить, расширяясь в идеально ровную сферу — мой личный «карман» в пространстве. Я опустил руку внутрь и вытянул Перевернутое Копье Небес. Холодный металл с зазубренным лезвием отозвался знакомым гулом. Сатору на мгновение замер. Его улыбка не исчезла, но пальцы на правой руке дрогнули. Он узнал это оружие. Но он и представить не мог, что я с ним сделаю. Я широко раскрыл рот и, не колеблясь, вогнал лезвие внутрь, проглатывая артефакт целиком. Это не было болью. Это было ощущение, будто я проглотил расплавленное солнце. В следующую секунду я рванул на себе рубашку, пуговицы разлетелись по асфальту серебряным дождем. Под моей кожей, от горла к самым кончикам пальцев, начали расползаться иссиня-черные вены, пульсирующие рунной сталью. Моя кровь менялась. Железо в гемоглобине перестраивалось, копируя структуру артефакта, превращая мою плоть в биологический антидот против любой магии. — Три… два… — голос Сатору стал тише. Он видел через повязку, как моя проклятая энергия начинает бунтовать внутри, превращаясь в нечто противоестественное. Я встал в стойку. Изо рта вырвался тяжелый и почти металлический пар. Каждое сокращение сердца теперь ощущалось как удар молота по наковальне — рунная кровь резала сосуды изнутри, медленно превращая мои внутренности в кашу. Но это не имело значения. Сегодня я не просто Наоя Зенин. Сегодня я — живое проклятие для «Сильнейшего». — Один. Последний палец Сатору разжался, и в тот же миг пространство между нами исказилось. Я не использовал «Проекцию» — сейчас мне была нужна не траектория, а чистая, концентрированная агрессия. Сатору не испугался и не отступил. Он ~очень~ хорошо знал этот металл. Он помнил холод Перевернутого Копья Небес еще с того дня, когда я едва чуть не отправил его в ад… или рай? Неважно. Но вместо того чтобы держать дистанцию, Годжо сделал шаг навстречу. Он выставил кулак, встречая мой удар своим — прямо, жестко, как бойцы приветствуют друг друга на ринге перед первым раундом. Вспышка, импульс и невидимый взрыв создает невидимую взрывную сферу. Воздушная волна от столкновения наших кулаков выбила остатки стекол в ближайшем «скелете» здания. Бесконечность Сатору в точке контакта затрещала и лопнула, пропуская мой кулак к его коже. Моя кровь, перенасыщенная рунной сталью, сработала как детонатор, разрушая магический барьер в зоне моей атаки. Мы замерли на долю секунды, глядя друг другу в глаза. Сатору хищно оскалился под повязкой, чувствуя физический контакт — редкость, которую он позволял немногим. Я ответил ему таким же безумным оскалом, хотя чувствовал, как рунная сталь в венах вгрызается в мои суставы. — Решил стать живым проклятым инструментом? — прошептал Сатору, и его голос дрожал от предвкушения. — Смело. Но ты ведь знаешь правила, Наоя? Твоя кровь ломает мою технику только там, где ты бьешь сам. Он был прав. Почти. Мой «взлом» работал через осознанное нападение. Мозг должен был зафиксировать цель и направить импульс разрушения. Если Сатору ударит в слепую зону или обрушит на меня здание — моя защита окажется бесполезной. Я был неуязвим лишь до тех пор, пока моя атака была быстрее и точнее его защиты. Ну и ещё для понимания. Я был способен создавать воображаемые кровавые лезвия или пруты прямо из тела во время своих атак. — Правила созданы для того, чтобы их нарушать, — выдохнул я, чувствуя, как первая капля металлической крови стекает из уголка рта. Сатору мгновенно разорвал контакт и, не давая мне опомниться, занес вторую руку для удара, в которой уже начал формироваться ослепительно синий вихрь притяжения. Но я не собирался играть по его правилам. Я резко наклонился вперед, выбрасывая руки в асфальт, и закрутился в неистовой «юле». Капоэйра — танец свободы и смерти — идеально легла на мою новую физиологию. Каждое вращение, каждый финт превращался в режущий удар. Я пронесся мимо Годжо, задевая его «Синий» импульс и развеивая его в пыль, заставив Сатору скрестить руки на груди, чтобы погасить инерцию моих атак. Я зашел на Meia Lua de Compasso — мощный круговой удар пяткой, но в момент вращения из моей голени вырвался длинный кровавый шип, закаленный рунной сталью. Сатору блокировал, но его «Бесконечность» предательски лопнула под натиском антимагического железа, и на его предплечье расцвела первая багровая полоса. Он отступил на шаг, его губы растянулись в предвкушающем оскале. Я не дал ему передышки. Опираясь на ладони, я пружиной выстрелил своим телом вверх, уходя в высокое сальто. В пиковой точке падения я обрушился вниз, вкладывая весь вес и инерцию в Martelo de Chão. Под нами мгновенно образовался пятидесятиметровый кратер. Асфальт и бетон испарились, превратившись в мелкую крошку. Пыль еще не успела осесть, а Сатору уже адаптировался. Он взмахнул ладонями, и «Синий» сработал как колоссальный магнит. Тонны строительного мусора, обломки арматуры и куски стен со всех сторон ринулись на меня, сжимаясь в смертельную сферу. Я снова закрутился на месте в безумном прыжке. Лезвия, вырывающиеся из моего тела во все стороны, превратили этот импровизированный обстрел в серый туман — я буквально аннулировал каждый камень, касающийся моего «атакующего» поля. Но Сатору предсказал и это. Как только последнее препятствие превратилось в пыль, и я на долю секунды застыл, завершая круговое движение, он оказался прямо передо мной. Мои лезвия еще не успели втянуться, создавая уязвимые зазоры в моей «броне». Сатору мгновенно переключился. На кончике его пальца, направленного мне в грудь, вспыхнула крохотная, невыносимо яркая алая точка. Я попытался встретить этот выпад ударом локтя, чтобы развеять технику в момент формирования, но опоздал на миг. Сатору был быстрее. — «Красный» — промелькнула мысль лишь в моей голове. Техника расцвела прямо в моем солнечном сплетении. Мощнейший импульс отталкивания не просто ударил — он взорвался внутри моего пространства. Поскольку я не успел «атаковать» саму сферу в момент выброса, антимагическая кровь не смогла нейтрализовать вектор расширения. Меня вышвырнуло назад с силой разорвавшегося снаряда. Звук ломающихся ребер утонул в грохоте. Я превратился в живую импровизированную пулю. Тело прошило стену заброшенного завода, затем вторую, третью. Я замер лишь в глубине здания, впечатавшись в несущую колонну. Стены дрожали, потолок стонал от напряжения, осыпая меня бетонной крошкой. Здание буквально умирало, готовое рухнуть и похоронить меня под своим весом. Я сплюнул вязкую, металлическую кровь, которая неприятно царапала горло, и медленно поднял голову. Через каскад проломов я видел, как Сатору Годжо неспешно идет по кратеру, лениво поправляя свою повязку. А уже в следующую секунду Сатору не шел, а сократил дистанцию мгновенным рывком, который больше напоминал телепортацию. Сжатие пространства выплюнуло его прямо передо мной в облаке пыли. Здесь Годжо показал, почему его считали гением не только в магии. Его боевые искусства были безупречны: серия молниеносных ударов посыпалась на меня градом. Я выбрасывал кровавые лезвия-шипы в ответ на каждый его выпад — из локтей, из предплечий, из коленей — пытаясь проткнуть его конечности в момент контакта. Но Сатору чувствовал каждое движение. Он убирал руку или ногу за миллиметр до того, как рунная сталь вскрывала его кожу. Те редкие царапины и глубокие порезы, что я всё же успевал нанести, затягивались на нем почти автономно — его Обратная Техника работала на пределе, стирая следы моего ранения. Я понял, что Капоэйра здесь больше не поможет. Слишком много лишних движений. В одно мгновение я сменил ритм, переходя на жесткий кикбоксинг. Уйдя в плотную закрытую стойку, я исполнил быстрый, сухой нырок под его занесенную руку. Да, это и не было попыткой уклониться — это был прямой вход в захват. Не давая ему разорвать дистанцию, я намертво вцепился в его корпус, заходя за спину. Рывок в сторону… Сатору не ожидал такой контратакующей наглости. С мощным выдохом я провел бросок через себя, впечатывая его спиной в бетонную перегородку. Стена лопнула, а я, не отпуская, всадил пару тяжелых ударов в район его ребер, заставляя «Бесконечность» искрить и схлопываться под моими кулаками. Каменный грохот и дрожание здания заставили Сатору окончательно сорвать повязку. Его глаза, сияющие ледяной бесконечностью, теперь смотрели на меня в упор, полные яростного восторга. Но я уже был в воздухе. В коротком, яростном прыжке я обрушился на него сверху всем весом. Правый кулак метил ему прямо в лицо, но он как всегда у последний момент ушел чуть назад, отчего кулак попал лишь в пол. Удар был настолько мощным, что перекрытия не выдержали. Мы оба рухнули вниз, пробивая пол первого этажа и уходя на «минус первый», в сырую тьму подвальных помещений. Облако густой пыли поглотило нас, когда мы с грохотом приземлились в самом низу, отрезанные от света. В нос мгновенно ударил густой запах сырости, плесени и потревоженной вековой пыли. Тьма подвала должна была стать моим союзником, но Сатору… он просто перестал сдерживаться. Он ускорился. Это было ужасно, болезненно и почти неосязаемо для чувств. Сатору возникал то с одной стороны, то с другой, превращая меня в живой мяч для пинг-понга. Удары сыпались градом, отправляя моё тело летать по подвалу; я менял траекторию в воздухе по десять раз в секунду, не успевая даже выставить блок, пока мощный, сокрушительный апперкот не вышвырнул меня обратно в свет. Я пробил три этажа вверх, прежде чем инерция иссякла. — Да… здесь ты мне без слов показал… — я тяжело выплюнул вязкую кровь, скопившуюся под подбородком, и медленно начал подниматься на ноги. Из круглого отверстия в полу, которое я проделал собственным телом, медленно и торжественно, словно на невидимом лифте, взмывал Сатору. Его глаза сияли первозданным холодом, а на лице не было ни капли пота. — …что мне требуется повысить свою планку силы, — я выпрямился, чувствуя, как рунная сталь в венах вскипает от ярости и азарта. — Что ж, я согласен. Мои руки раскрылись, ладони застыли в приглашающем жесте — жесте, сулящем либо величайшее страдание, либо высшее наслаждение моей истинной сущностью. — Расширение Территории: Красный Мир. / Ryōiki Tenkai: Sekisei Sekai. Мир вокруг мгновенно схлопнулся и переродился. Моя реальность залило тяжелым и пульсирующим красно-черным светом. Всё привычное зрение исчезло, оставив лишь два оттенка: бесконечную тьму и ядовито-красный контур. В двух метрах вокруг меня гравитация просто перестала существовать — камни и пыль замерли в невесомости. Помещение залило моей кровью, которая вела себя как живой океан. Взглянув вверх, я увидел, что неба больше нет. Над нами раскинулся багровый купол, сочащийся металлом и проклятой энергией. Мы оказались внутри моего собственного организма, внутри моей воли. Сатору замер, оглядывая изменения. Его «Бесконечность» столкнулась с правилами моей Территории, и воздух между нами начал искрить от напряжения двух несовместимых миров. — Акт III. Кровь у моих ног закипела. Она больше не текла — она подчинялась. Вязкие, тяжелые струи поднялись вверх, обволакивая моё тело, словно живой кокон. Костяной экзоскелет, до этого служивший лишь хрупкой опорой, начал стремительную мутацию: кость плавилась под воздействием рунного железа, перетекая в нечто более совершенное. Материя уплотнялась с оглушительным скрежетом. Секунда — и я уже был закован в каркас из живого «костяного» металла, идеально подогнанный под каждый изгиб моих мышц. Финальным штрихом стал шлем — абсолютно гладкий зеркальный овал без единой прорези для глаз. Черные вороны, транслирующих картинку в поместье Зенин, разница между нами и «обычными» магами стала пугающе очевидной. Мы больше не были людьми. Мы были двумя аномалиями, разрывающими ткань реальности. Зрители видели, как «Синий» Сатору с мясом вырывает куски несущих стен, превращая бетон в пыль, и как «Красный» испаряет целые этажи одним коротким импульсом. Но мой ответ был не менее чудовищным. Каждый мой удар, лишенный видимой магии, нёс в себе такую кинетическую массу, что здания содрогались до самого фундамента. Простой выброс физической силы от моего выпада дробил колонны и превращал кирпичную кладку в шрапнель. Кровь поднимает гейзеры от ударов в небеса и каждый раз позволяет мне делать искаженные формирования прямо из пола заполненный кровью для перемещения к противнику или наоборот для ухода в сторону. Огромный кусок стены, подброшенный взрывной волной, закружился в воздухе, на мгновение перекрыв Сатору обзор. Годжо даже не моргнул — коротким, ленивым жестом он стер это препятствие импульсом «Синего», аннигилируя бетон в крошку. Но за этой завесой уже был я. Использовал тоже самое, что и использовала Имитация Сукуны против Юки. Вынырнув из пыли, грязи и едкого дыма в максимально низкой стойке, я вложил весь импульс своего металлического тела в один чудовищный апперкот. Удар пришелся точно в челюсть, и Сатору, словно тряпичную куклу, швырнуло вверх. Его тело пробило семь этажей, устремляясь к самой крыше. Многоэтажка начала оседать, ломаясь и крошась, как карточный домик под весом собственной агонии. Давно я не использовал свою коронную визитную карточку отца. Проекция. Мир застыл, рассыпавшись на 24 кадра. Для всех остальных здание рушилось — для меня оно стало застывшей лестницей из обломков. Каждый фрейм — это мой прыжок. Каждая секунда — двадцать четыре шага по падающим плитам, кускам арматуры и облакам пыли. Я бежал вверх по разрушающемуся зданию, игнорируя гравитацию, сокращая дистанцию к своей цели. Сатору только успел выровняться в воздухе над рушащейся крышей и ещё не пришел в себя, как зеркальный овал моего шлема возник прямо под ним. Я мертвой хваткой вцепился в его ноги, и, используя инерцию полета, начал раскручивать нас обоих в безумном вертикальном пике. Мы напоминали сверло, ввинчивающееся в пространство, пока я с силой не запустил Годжо прямиком в груду оседающих обломков. Грохот падения многотонной туши здания слился с ударом тела Сильнейшего о бетон. Огромное облако серого дыма и строительной грязи скрыло место крушения, поглотив всё вокруг. Я приземлился легко, едва коснувшись земли кончиком правой ноги. Кровь в экзоскелете мгновенно перераспределилась, гася кинетический шок от падения, словно гидравлический демпфер. Я не замер на месте — я начал рваную, пружинистую распрыжку, перенося вес с ноги на ногу и разогревая мышцы для нового рывка. Я кружился, заставляя кровь циркулировать быстрее, подавая «огонь» в задыхающееся тело. Яд внутри становился невыносимым. Особая рунная сталь в венах уже не просто царапала сосуды — она превращала внутренности в выжженную пустыню под действием антимагического резонанса копья. Но я лишь сильнее оскалился под безликим шлемом. У меня еще было время, а пламя в сердце горело ярче любой звезды. Я не хотел останавливаться. Дым впереди разорвало импульсом проклятой энергии. Сатору вышел из руин, и его вид говорил о том, что он адаптировался. На его лице играла азартная и почти детская улыбка. — Забавно работаешь корпусом, Наоя. Дай-ка я попробую так же. Он рванул вперед, зеркально копируя мою манеру: те же нырки, те же резкие уклоны, но доведенные до абсолюта его Шестью Глазами. Начался яростный, равный обмен ударами, от которого содрогался сам фундамент реальности. Сатору бил сериями, вплетая магию в каждое мимолетное касание. Нырок — и в мой блок влетает кулак, усиленный «Синим», пытающийся всосать и раздробить мой металл. Уклон — и тут же встречный удар ладонью, заряженный «Красным», чей взрывной импульс отбрасывает меня назад, заставляя мою кровь шипеть, нейтрализуя вспышку. Я отвечал мгновенно: мои удары ломали его ритм, а кровавые шипы из локтей и коленей резали пространство там, где он пытался сократить дистанцию. Мы превратились в два багрово-синих вихря. На каждый его магический импульс я отвечал сокрушительной массой живого металла и яростью человека, поставившего на кон всё. Мой экзоскелет начал крошиться. Живой металл, не выдержав внутреннего резонанса и внешнего давления атак Сатору, осыпался острыми хлопьями. Кожа на лице лопнула, обнажая мышцы; тело буквально разрывалось изнутри, не в силах больше удерживать проклятую сталь Перевернутого Копья. Это зрелище… остановило его. Сатору сделал резкий рывок назад, разрывая дистанцию. Он замер, медленно, почти с жалостью обходя меня по кругу, словно разглядывал сломанную, но всё еще опасную игрушку. — Почему… ты всё еще сражаешься, Наоя? — в его голосе больше не было насмешки. Только искреннее, глубокое непонимание существа, которому сила дана по праву рождения. Я усмехнулся, чувствуя вкус собственной крови, и начал обходить его в ответ, сохраняя дистанцию. — Почему ты спрашиваешь что-то настолько очевидное, Сатору? — мой голос сорвался на хрип, но в нем не было слабости. — Неужели ты действительно не способен увидеть то, что горит в каждом человеческом сердце? Истинная сущность людей — это желание. Желание… быть лучше другого. Каждый в этом проклятом мире хочет ощутить свою важность. Побеждать «сильнейших». Кто ты? Добрый или злой? Какая разница?! Я просто хочу победить их! Всех вас! Даже если я не самый крутой, не самый сильный и не рожден под счастливой звездой, как ты. Инстинкт в моей душе требует сломать вас лишь для того, чтобы доказать: в этом мире не будет «сильнейших». Потому что я — тот, кто стоит ниже всех — доказал это делом! Я вцепился пальцами в остатки зеркального шлема и с мясом сорвал его с лица, отшвыривая в сторону. Мои глаза, налитые кровью и безумием, впились в его бесконечную космическую лазурную радужку. — Я хочу победить победителей, когда сам не должен побеждать по всем законам логики! Даже если меня будут ненавидеть и презирать… даже если я стану монстром… Я докажу всем, что я лучше главных героев и злодеев этого мира! Это было моё личное пламя. Моё откровение. — Вот оно как… — тихо произнес он, и в его руках снова начала пульсировать энергия. Но теперь это был не просто спарринг. — Тогда я обязан ответить тебе тем же уважением, Наоя. Сатору не стал отвечать словами. Его пальцы сплелись в знакомый, и до ужаса узнаваемый мною жест. — Расширение Территории: Необъятная Пустота. / Ryōiki Tenkai: Muryōkūsho. Мир «Красного Мира» не просто треснул — он был мгновенно поглощен ослепительно белым безмолвием. На две секунды реальность перестала существовать. Сатору установил время с хирургической точностью: две секунды информационного шторма, чтобы парализовать меня, но не превратить мой мозг в выжженную пустыню. Но я ждал этого. Бесконечность хлынула в мой разум, готовая разорвать личность на атомы, но в это мгновение я сделал то, к чему готовился. Я не пытался сопротивляться. Вместо этого я «разомкнул» барьеры собственного подсознания, перенаправляя этот чудовищный поток данных прямиком в свой «Красный Мир» или скорее мой красный океан подсознания. Багровый океан внутри моей души забурлил, принимая в себя то, что не предназначалось для смертных. То, что скрыто в глубине окена было ужасной тайной которую я на вряд ли кому-то смогу рассказать или показать. Да, это спасло мой мозг, но цена была ужасающей. Информация, которую я не мог переварить, физически разрывала связь между разумом и телом. Из моих глаз, ноздрей и рта брызнула густая кровь; сознание оглушило, а Территория содрогнулась от информационного взрыва. Сатору не дал мне и доли секунды на восстановление. В рывке, который я даже не успел зафиксировать, он впечатал кулак мне в живот. Удар был такой силы, что меня буквально вышвырнуло из схлопывающейся белизны. Я летел назад, превратившись в живое ядро. Мое тело сносило всё на своем пути: ржавые остовы станков, обломки кирпичных перегородок, груды старого мусора. Я пробивал препятствие за препятствием, пока не замер в центре глубокого кратера. Сатору медленно шел ко мне. В его глазах читался шок, граничащий с чистым и первобытным отрицанием. Он видел через свои Шесть Глаз, как я, шатаясь и выплевывая металлическую крошку, снова заставляю свои сломанные ноги выпрямиться. Я принял его «Пустоту» и остался в сознании. Я вставал. Медленно. Упрямо. Наперекор всякой логике и физике. В этот момент в Годжо что-то окончательно надломилось. Его идеальное лицо исказилось. Он, рожденный Сильнейшим, не мог принять это — поражение своей неоспоримой мощи перед чьей-то чистой решимостью. Сатору был слишком горд, слишком высокомерен и, в конечном счете, слишком беспощаден, чтобы делиться своим титулом с кем-то вроде меня. В конце-концов, я его «друг» и как любой друг должен был принять его «любовь». Хах… в такие моменты я напоминал какую-то бюджетную версию Сукуны для него. Он ни за что не проиграет. Никогда. Даже если ради доказательства своего абсолютного превосходства ему придется меня убить. Сатору остановился в десяти шагах. Его правая и левая руки начали медленно сближаться, создавая между ладонями точку, от которой само пространство начало стонать и рваться. Синий и Красный начали сливаться в нечто невозможное. — Ты сам этого захотел, Наоя, — прошептал он, и в этом шепоте не было жалости. Простой приговор. — Девять основ. Поляризация. Ворона и Сёме. Промежуток между бытием и небытием. Техника Пустоты: Фиолетовый. / Kyū kō. Henkō. Karasu to shōmyō. Hyōri no hazama. Kyoshiki: Murasaki Я выплевываю — скорее, выблевываю вместе с вязким сгустком крови — Перевернутое Копье Небес. Холодная сталь со звоном падает в ладонь, и я мгновенно перехватываю её обратным хватом. Моя низкая стойка хищника заставляет Сатору на секунду сузить зрачки. Он видит добычу, которая отказывается умирать. — Кровь как горнило. Пронзая миг. Двадцать четвёртый кадр. Конец. Техника Проекции: Обезглавливание. / Yaki-ire. Shinsoku. Zetsumei. Shuen. Tōsha Juhō: Zanshu 0:00 — 0:00.2 миллисекунды Сатору смыкает пальцы. Между ними закипает энергия, от которой пространство вокруг него начинает стонать. В этот микро-момент я произношу: «Закалка». Моя кровь под кожей мгновенно твердеет, превращаясь в раскаленную сталь. Я становлюсь живым монолитом, кузнечным прессом, готовым выдержать столкновение с бесконечностью. 0:00.2 — 0:00.4 миллисекунды Сатору выбрасывает ладони вперед. В ту же миллисекунду я активирую «Скорость». Я не бегу — я вскрываю саму ткань реальности. Мой силуэт остается на месте обманчивой проекцией, но физически я уже преодолел дистанцию, «впаиваясь» в личное пространство Сатору. 0:00.4 — 0:00.5 миллисекунды Сатору спускает курок. «Фиолетовый» начинает расширяться. Для воронов Мей Мей и всего мира — это лишь ослепительная вспышка, но для меня это 24-й кадр. Я вхожу прямо в эпицентр формирования техники. Моя «Закалка» вступает в конфликт с энергией Сатору, высекая сноп багровых искр. Мой рывок — в его слепую зону, туда, где техника еще не успела набрать свою абсолютную массу. 0:00.6 миллисекунда Ревущий поток «Фиолетового» уже касается моей груди, мгновенно прожигая одежду и кожу, но моё движение «Конец» уже достигло цели. Мы замерли. Мир вокруг нас перестал существовать, превратившись в застывшую картину из пыли и света. Перевернутое Копье Небес прижато к шее Сатору. Острие клинка слегка вдавилось в его кожу, оставив ощутимую царапину, из которой медленно, вопреки всему, выкатилась маленькая алая капля. Мы замерли в миллиметре от взаимного уничтожения. Если Сатору продолжит выброс силы — я исчезну, но его голова будет отделена от тела моим копьем в ту же наносекунду. Его «Бесконечность» бессильна — металл уже коснулся плоти. История была готова повториться, но каждый из нас в глубине души знал: мы не хотели убивать друг друга. Мы хотели испытать наши пределы и лимиты. Сатору медленно опустил взгляд на лезвие у своего горла. В его глазах, всё еще сияющих небесной лазурью, не было страха. Только чистое и почти детское восхищение. — Ты вошел в самый центр моей техники… — прошептал он, и его голос дрогнул от восторга. — Какая дикая ставка, Наоя. Прошла всего секунда, и мы одновременно разорвали дистанцию, отскочив друг от друга. Я опустил лезвие, чувствуя, как оно вибрирует от остаточного напряжения, а Сатору одним волевым усилием развеял «Фиолетовый». Плотная и чудовищная энергия схлопнулась, оставив после себя лишь озоновый запах и выжженный воздух. В тот же миг моя «Закалка» развеялась. Последствия не заставили себя ждать: моё оголенное по пояс тело мгновенно покрылось ужасающей багровой коркой — обожженное мясо дымилось, выпуская в холодный воздух Синдзюку густые белые струи пара. Боль была ослепляющей, и мне ужасно хотелось почесать кожу, но я не позволил себе даже вздрогнуть. Под прицелом черных воронов Мей Мей я мгновенно активировал Обратную Проклятую Технику. Клетки начали восстанавливаться с бешеной скоростью, скрывая повреждения под новой кожей — я не собирался давать Магическому Совету и остальным стервятникам повода увидеть мою слабость. Для них я должен был остаться неуязвимым монстром. Сатору стоял напротив, тяжело дыша. Его форма была изорвана, а на шее всё еще алела та самая тонкая, аккуратная полоска крови. Он медленно протянул мне ладонь — открыто, без тени привычного сарказма. — Ничья…? — протянул он, и в этом вопросе было признание. Мы оба знали правду. Будь я на наносекунду быстрее — и его голова сейчас катилась бы по бетонной крошке. Будь он чуть стремительнее в выбросе силы — и от меня не осталось бы даже пепла. Наш тайминг сошелся в одной-единственной точке, где смерть обоих была единственным закономерным исходом. — Ничья, — с легкой, истинно победной усмешкой я вложил свою ладонь в его. Где-то там, за пределами нашего кратера, замерли у экранов старейшины Магического совета. Где-то в офисе Мей Мей с очень довольной улыбкой лисы подсчитывала свой жирный процент от общей суммы. Я лишь надеюсь, что магический совет не будет пытаться её за это убить или угрожать. Не люблю я когда кто-то пытается наказать людей которые просто делают свою работу. Ну, а здесь, посреди руин Синдзюку, я чувствовал только одно — вкус железа на губах и осознание того, что с этого дня мир магов уже никогда не будет прежним. Потому что «Сильнейших» теперь было двое. *** Спустя несколько часов в одном из подземных хранилищ поместья Зенин стоял шум, который не имел ничего общего с магией. Очень редкий хруст новеньких купюр. Моя личная ставка в 0,01% на «ничью» при коэффициенте, стремящемся в космос, превратила тотализатор Мей-Мей в мою личную кормушку. Передо мной возвышалась прямоугольная гора наличных — ровные кирпичи иен, сложенные в аккуратный курган. Я не выдержал. С диким воплем я прыгнул в эту гору грудью вперед, зарываясь лицом в запах типографской краски. — А-ха-ха-ха-ха! Жрите дешевый хлеб, неудачники! — мой хохот эхом разносился по подвалу. Я буквально «плавал» в деньгах, разбрасывая пачки во все стороны. На моем лице застыла та самая мерзкая и искренняя ухмылка злодея. Я не просто победил — я переиграл их всех на их же поле. Я, «высокомерный ублюдок», теперь владел их сбережениями, их годовыми бюджетами, их надеждами. Я высунул язык в порыве чистого и животного кайфа и покачал головой из стороны в сторону от «передозировки» чувств и ощущений триумфа. Стоять на вершине было чертовски приятно. — Ты… действительно… самый ужасный парень на этой земле… Я замер и повернул голову. У входа в подвал стояла Юки Цукумо. Она нравоучительно уперла руки в бока, глядя на меня сверху вниз — точь-в-точь как покойная мать или строгий учитель, поймавший ученика за поеданием клея. В её взгляде читалась смесь искреннего осуждения и подавленного смеха. — Хватит занудствовать! — я швырнул в её сторону пару толстых пачек банкнот прям в лицо. — Лучше иди сюда! Поплавай и полежи на этой горе! Юки прикрыла глаза, приложила ладонь к лицу и тяжело, театрально вздохнула. Но затем… она просто пожала плечами. В один грациозный прыжок она оказалась рядом, перевернулась на спину прямо посреди этого денежного океана и умиротворенно уставилась в пустой белый потолок. — Ты не просто грязно богат, Наоя… — она лениво провела рукой по купюрам. — Как это вообще теперь можно назвать? — Понятия не имею, — улыбка не сходила с моего лица, пока я размахивал руками и ногами, создавая «снежного ангела» из хрустящих денег. — Но мне, черт возьми, нравится! Я знал, что Магический совет еще очень долго не рискнет вставлять мне палки в колеса. Сегодня я лишил их не только колоссальных ресурсов, но и самого главного — их «стопроцентной гарантии» по имени Сатору Годжо. Если раньше он был их верным цепным псом, непобедимым божеством, на которое они всегда могли положиться в усмирении «неудобных» фигур или личностей. Но после сегодняшнего дня в их картине мира зияла огромная дыра. Если Сатору Годжо — это бесконечность, то сегодня я доказал, что у этой бесконечности есть предел. И этот предел — Я.