Ублюдок из клана Зенин[Remake]

В первую очередь я решил выдать Юу одежду и объяснить особенности его текущего тела. Из вещей выбрал белую толстовку с капюшоном и джинсы в тон. Первым делом я пояснил, что бинты — это мой личный заказ в храме, где создают печати и барьеры. Они нужны не только для вида. Бинты помогают скрыть «грязную» структуру проклятой энергии, а при необходимости могут «оживать», словно текучие змеи: оплетать и закрывать ранения или связывать цель, удерживая её какое-то время. Также они способны самовосстанавливаться, если подпитывать их своей проклятой энергией. — Бинты помогут скрыть внешность и будут впитывать кровь в одну точку — ленту в районе ладони, — инструктировал я его. — Вся твоя физиология изменилась. Теперь твоя кровь смешана с проклятой энергией, что делает тебя наполовину проклятием. Чтобы возвращать себе человеческий облик, тебе нужно «насыщение». Кровь можно инстинктивно преобразовывать в то, что ты пожелаешь. Изменить цвет кожи? Вернуть прошлый оттенок глаз? Всё это возможно. Но не забывай, что ты не ограничиваешься одной лишь «косметикой». Усиление, укрепление и ускорение тела — это основа. В ближайшие десять лет тебе нужно развить эти навыки до уровня инстинктов. Теперь ты и «Хищник», и «Охотник» в одном лице. Юу спокойно надел нижнее белье, толстовку и джинсы. Судя по его движениям и мимике, бинты ему особо не мешали. Я коснулся подбородка, удовлетворенно кивнул самому себе и передал ему две карты и старый кнопочный телефон для связи. Коммуникация должна быть постоянной. О том, что в «тапик» встроен трекер слежения, ему знать не обязательно. Одна карта была анонимной дебетовой, а вторая — пропуском в его комнату. — Первое время будешь тренироваться, есть и отдыхать здесь. На карте баланс сто тысяч иен. На месяц должно хватить. Твоя комната под номером 301. Там всё обставлено максимально практично, но если что-то понадобится — звони. Думаю, мне не нужно напоминать, что звонить ты можешь только мне? Каждый вызов контролируется и фиксируется. — Хех, доверяй, но проверяй. — Именно. Сейчас вечер, так что заданий пока не будет. Сначала привыкни к телу и научись контролировать силу. Поймешь, о чем я, когда попытаешься просто открыть деревянную дверь… Карта комплекса висит у выхода. А мне пора — нужно подготовить тебя к будущей работе и составить график. В твоей комнате есть холодильник заполненный едой, телевизор, журналы и приставка. — Настоящий рай для подростка, — усмехнулся он и инстинктивно ударил правым кулаком в раскрытую левую ладонь. В момент удара раздался мощный хлопок, по залу разошлась невидимая кинетическая «вспышка». Хайбара удивленно приподнял брови — такая отдача была для него в новинку. — Просто решил учесть все мелочи, — бросил я напоследок. Я спокойно развернулся к нему спиной и направился к себе. Нужно было наконец передохнуть. На часах шел уже четвертый час ночи. Мне жизненно необходимо получить хотя бы четыре часа сна, иначе я начну убивать всё, что меня раздражает в этой жизни. А раздражающих аспектов в ней было предостаточно. Основная причина, по которой Юу Хайбара был для меня таким интересным экземпляром, заключалась в его технике — «Пожирание». Он мог откусить кусок плоти или сущности проклятия и забрать его основную способность себе на пять минут. Интересно было то, что «вкус» проклятья был всегда вкусный и приятный. Сладкий десерт или соленое мясо. Именно поэтому он всегда находил время улыбаться в повседневное время или во время сражения. Так как это был его личный огонь или азарт попробовать на вкус и получить то, что умеет проклятье. Именно и по этой причине, когда Нанами был под угрозой — он сразу понял, что за атаку применяет проклятье и что ему её не избежать и что он должен сделать чтобы спасти его. По этой же причине Юу так уважал Сугуру. Ведь Гето тоже становился сильнее, поглощая проклятия, но он честно признавался: он никогда бы не смог работать в этой сфере, если бы его сила не позволяла «фильтровать» тот жуткий вкус, который проклятия имеют на самом деле. Моей задачей оставалось лишь держаться на плаву и поддерживать порядок в клане Зенин. Контролировать человеческое высокомерие — из тех задач, где проще сдохнуть, чем довести дело до конца, а если и сделаешь, то всё равно сдохнешь в процессе. Неблагодарное это занятие и очень грязное… Вот стараешься ты во благо человека, а он за это пытается тебя прикончить. Они искренне верят, что в этом мире можно добиться всего, просто следуя зову сердца. Доблестно, праведно и честно совершать ради «святой цели» самые чудовищные поступки. Стоит им заметить чужую манипуляцию, как тебя тут же клеймят тираном. Однако стоит им самим получить силу и власть, как они неизбежно превращаются в тех же деспотов. Именно на эту тему я и решил немного подискутировать с Юки Цукумо во время заключения контракта. Как и полагается особе столь важного ранга, она раздумывала над моим предложением… не больше суток. Что ж, вполне предсказуемо. У этой странствующей по заграницам путешественницы не было обязанностей, требующих её постоянного внимания. Она не учёный, она — инноватор. Юки лишь создала в голове концепцию «затычки» для утечки проклятой энергии, пока исследователи по всему миру пытаются найти решение, опираясь на её теорию. Беда в том, что теория без практики почти бесполезна. Её радикальная идея об истреблении всех не-магов родилась не на пустом месте: скорее всего, кто-то подкинул ей этот тезис в «конспекте», намеренно опустив реальный контекст. Теоретически это решает проблему, но на деле вылезает слишком много нюансов. Тотальный контроль над массами, абсолютный надзор за магами… Убить всех людей — значит лишиться специалистов, которые разбираются в технологиях и поддерживают повседневную жизнь общества. Идея есть, а шансов на успех с учётом всех переменных — почти ноль. Принудительное пробуждение в людях магов — это и вовсе сюжет из жанра «дарк хоррор фэнтези», влекущий за собой как невероятные, так и чудовищные последствия для мира… — Мне знакомо твое состояние, Юки, — произнес я, наблюдая за ней. — Чувство, будто ты запуталась в паутине или оказалась в удушающих объятиях змеи. Я устроился поудобнее, глубже зарывшись ногами в обволакивающее тепло котацу. Деревянная гладкая столешница была приятно прохладной на ощупь, контрастируя с жаром внизу. Лениво опустив локоть на край стола, я подпёр скулу ладонью. Перед нами застыла шахматная доска. Лаконичные фигуры замерли на своих клетках в ожидании хода. Я то и дело переводил взгляд: то на черно-белое поле, пытаясь сосредоточиться на позиции коня, то на партнершу, сидевшую совсем рядом. Был приятно удивлен тем, что Юки Цукумо умеет играть в шахматы — здесь куда популярнее шоги. По всей видимости, за границей она искала не только решение нашей «проблемы», но и способы убить время. В моей личной комнате для принятия гостей было тихо, пахло деревом и нагретой тканью. Вся эта домашняя обстановка делала партию бесконечно долгой и спокойной. Не стану лгать самому себе — взгляд пару раз невольно соскальзывал на её грудь. Обычная подростковая шалость, гормоны… Ничего не мог с собой поделать. — Ты сейчас уже делаешь намёк, что ты уже не лиса, а полноценный паук или змея что ли?! — Я констатировал факт положения, а не превращал себя в новую подходящую форму. В конце-концов, я не загоняю тебя в ловушку и не шантажирую. Ты пришла сюда добровольно в поиске… развлечения. Ну или решения нашей проблемы? Так или иначе, но это делает нашу игру или скорее уже нашу жизнь более… увлекательной. Я сделал медленный ход пешкой и стрельнул в её сторону взглядом снизу вверх. Словно и впрямь наблюдал за ней из засады или из своего скрученного «змеиного» положения. Юки хмыкнула и смело ответила своим ходом. Мой очередной офицер был поглощен её конем. — «Не загоняет в ловушку» он, как же! Ты постоянно наседаешь и совсем не жалеешь свои фигуры! — Всего лишь стратегия, — я снова передвинул фигуру. Юки заметно задумалась. Она прижала ладонь к подбородку и озадаченно протянула: — Хм-м-м-м… Она явно пыталась понять, почему я так спокоен. Моя тактика выглядела самоубийственной — у меня уже было заметно меньше фигур, чем у неё. — Признаюсь честно: я не могу решить проблему нашей страны… в одиночку. Мне нужно, чтобы фигуры одна за другой следовали туда, куда мне удобно. Будут они жить, умирать или вовсе предпочтут нечто… иное? Кто знает. В этом кроется истина, которую многие не в силах осознать. Мы все чего-то желаем. Зависим от чувства долга, удовольствия или любви. Каждый хочет иметь нечто личное. Предназначение, которое будет сильнее его самого. Я замолчал на мгновение, обдумывая ход. — Именно поэтому Сугуру Гето сделал то, что сделал. Не потому, что это было логично, а потому, что это казалось ему справедливым и честным. Он искренне верил, что это единственный способ решить нашу проблему. Моя же идея — это «Вера». Вера в то, что стоит мне потянуть за нужные струны, нажать на педаль, сохранить чью-то жизнь или, наоборот, оборвать её — и всё пойдет так, как необходимо не только мне… но и Нам. Я поднял глаза на Юки. Она слушала затаив дыхание. — Но ты понимаешь, что это испытание для твоей морали, твоего стержня. Инстинктивно ты хочешь верить мне, хочешь помочь, но внутреннее чутье кричит, требуя держаться от меня подальше. Тебе не хватает опыта наблюдений, примеров того, что мне действительно… не всё равно. Что-то внутри тебя твердит: Юу Хайбара для меня лишь инструмент, а не личность. Всего лишь способ доказать, что я — «хороший» некромант. Я усмехнулся собственным мыслям и передвинул очередную фигуру. — Даже если я скажу, что он для меня больше, чем инструмент — ты не поверишь. Ты знаешь: действия говорят громче слов. Тебе хочется проверить меня. Наблюдать за мной. И в глубине души надеяться, что всё это — не мой сложный бесполезный спектакль ради моей личной выгоды, а надежда на спасение. Я подавил в себе ещё один ироничный смешок и сделал ещё один ход. Потому что не особо верил, что это «спасение», а скорее изменения масштаба и правил «Игры». — Правду говорят, — тихо ответила Юки, глядя на мой не совсем практичный ход. — Ад не может существовать без Надежды. Я пытаюсь переключить твое внимание на важные фигуры, в то время как ты отдаешь последние ресурсы на растерзание моим офицерам, — Юки нахмурилась. — Я всё еще не понимаю… — В этом и была твоя ошибка. Ты не видишь того, что вижу я, и именно поэтому не замечаешь собственного поражения. Взгляни на доску внимательнее… Очередной ход. Юки выждала минутную паузу, подперев подбородок ладонью и сосредоточив взгляд на одной-единственной пешке. Прошло еще несколько секунд, прежде чем на ее лице отразилось искреннее изумление. — Ах… теперь я понимаю. Ты специально атаковал меня и игнорировал угрозы собственному Королю лишь ради того, чтобы защитить эту пешку. Ту, что в итоге может стать любой фигурой. Тебя отделяет всего один ход от победы, и что бы я ни сделала, итог уже не изменить. Невероятно. Ты будто за пять шагов предсказал этот финал. Неужели я настолько предсказуема…? — Ты защищала Короля и Королеву, пыталась отвлечь меня выпадами, — спокойно ответил я. — Но даже самая слабая пешка способна перевернуть исход игры. Если ей удается пройти свой путь до конца, она становится кем угодно и завершает то, что было начато. Юки, уже не глядя на доску, сделала машинальный ход. Я ответил своим: передвинул пешку на последнюю горизонталь и заменил её на поверженного Ферзя. Прямая линия атаки. Шах и мат. У Короля не осталось лазеек: единственную свободную клетку перекрывала моя ладья, заранее занявшая линию отступления. — Я не люблю проигрывать, — Юки поднялась, в её глазах вспыхнул азарт. — Хочу взять реванш. Не могу победить тебя здесь? Что ж, моя сила может сказать за меня. — Как тебе угодно, — я ответил привычной лисьей улыбкой, разведя руки в стороны и раскрыв ладони в примирительном жесте. Мы поднялись. Я отодвинул в сторону сёдзи — легкую деревянную дверь с бумажной отделкой — и с невольной усмешкой замер на пороге. Картина во дворе стоила того. Её шикигами вовсю забавлялся с моей кошкой Скарлет. Летающая костяная змея медленно дрейфовала в воздухе, а черная кошка, вытянувшись длинной «колбасой», упрямо на ней восседала. Скарлет «каталась» на левитирующем духе, мертвой хваткой вцепившись в него своими коготками. — В этот раз без Гаруды. Всего лишь развлечение, а не казнь. — Скарлет здесь будет бесполезна, — спокойно согласился я на это условие. — Она скорее хороша в атаках исподтишка и шпионаже, а не в прямом столкновении. Моя черная кошка мгновенно спрыгнула на землю и ушла в сторону, а за ней молчаливо по воздуху последовала и Гаруда. Наши питомцы уже достаточно взрослые, чтобы понимать мысленные команды своих хозяев. Сражение длилось всего три минуты, но для меня это было настоящее испытание или азартная игра в казино. Юки Цукумо обладает одной-единственной техникой, но именно она превратила её в «особый класс». «Звёздный гнев» — это техника, позволяющая ей придавать воображаемую массу своим ударам. Какая масса была её пределом? Сложно сказать. В нашем последнем задании «мячик» Гаруда сломал руки «Имитации» Сукуны, а это уже говорило о многом. Десять или двадцать тонн? Пока Юки просто стоит или двигается, её масса для мира остается реальной — около 50-60 кг. Пространство «видит» обычную девушку. Но в долю секунды, когда кулак соприкасается с целью, она накладывает на этот вектор движения воображаемую массу. Она специально назвала это «тестом», потому что проверяла мою волю и отсутствие страха. Моя разрушительница концепций знала: я понимаю, что каждый её удар может меня покалечить или убить. Действительно ли я просто хитрый и коварный змей, нападающий из тени, или во мне есть мужская гордость и непоколебимый стержень? В одном я был уверен — она не особо быстрая и её реакция уступает моей. Поэтому я решил сыграть в её игру. Для нас выделил специальное двухсотметровое зеленое поле для тестирования техник клана Зенин. — Ну же, не стесняйся и иди ко мне, «Boy»! — она вызывающе выставила ладонь и поманила меня к себе. Последнее слово Юки произнесла по-английски с характерным акцентом. Я не смог сдержать усмешки, но послушно встал в низкую стойку бегуна. — Подбрось монетку на удачу, Юки! Давно я не практиковался и не использовал свое главное преимущество — скорость. Здесь тоже будет тест, но уже для неё: на развитие реакции и сообразительность. Двадцать четыре кадра в секунду запустили знакомую кинопленку из двадцати четырех «стеклянных» окон в пространстве. Я накладывал эти барьеры друг на друга, ломал их и на огромной скорости кружил вокруг неё. С каждой секундой Юки всё более удивленно наблюдала, как я наматываю круги, пока сама она в полуприседе ожидала моего первого хода. Смертоносные шахматы… да? Не дожидаясь окончания выхода из фрейма, я возник сбоку от неё и из низкой стойки, словно пружина, нанес мощный апперкот в челюсть. Юки подалась назад по инерции удара, чтобы снизить урон, но быстро пришла в себя и посмотрела прямо на меня. Её кулак метил мне в лицо, но я вовремя сделал скользящее движение ступней, уходя в сторону. В точке, где только что была моя голова, воздух взорвался, создав невидимую кинетическую волну. Я достал из-за пояса свой кинжал «Красный Клык». Бинты инстинктивно спали с него, а лезвие сделало быстрый надрез в области её запястья… — Смерть от тысячи порезов. Как тебе такое?! Спина, левое плечо, подколенная впадина… В момент, когда ей показалось, что она предсказала очередной удар в спину, я просто метнул в неё кинжал. Юки обычным щелчком среднего пальца создала волну воздуха, от которой мой кинжал улетел куда-то назад. Юки выпрямилась, и на её лице расцвела та самая хищная улыбка, которую я видел на задании. — Быстро. Очень быстро, Наоя. Но знаешь, в чем проблема скорости? Тебе всегда нужно обо что-то опираться. Она не стала бить в меня. Вместо этого её кулак с грохотом обрушился в землю у её ног. Техника «Звёздного гнева» на мгновение превратила её руку в многотонный молот. Поле под нами пошло ходуном, вздымаясь пластами дерна и камней, превращаясь в зону бедствия. Мой ритм в двадцать четыре кадра сбился — я потерял устойчивую опору, но лишь на секунду. Юки рванула ко мне. Она ожидала, что я дезориентирован из-за нарушения траекторий, но я и не думал останавливаться. Идея с разрушением ландшафта была хорошей, но предсказуемой. Пока блоки земли и камни еще дрожали в воздухе после удара, я использовал их как новые точки опоры. В момент, когда она уже была готова нанести прямой удар, я решился на дикую шалость. Прыжок прямой линией, ноги вперед — и я обхватил её шею и резко откинувшись назад и используя инерцию фреймов, я закрутил нас в безумном вихре, после чего отпустил Юки в полет. Идеальный «Хедсиссорс». Прием скорее унизительный, чем эффективный. Юки приземлилась, мгновенно пришла в себя и, замахиваясь, рявкнула: — Ты…! А ну вернись! Рывок, сокрушительный удар туда, где я стоял мгновение назад — и снова лишь фонтан земли. Меня там уже не было. — Поймай меня, если сможешь! Я наращивал темп. Двигался хаотично, быстрее, еще быстрее, превращаясь для стороннего наблюдателя в размытое пятно. Но с каждой секундой я чувствовал, как Юки адаптируется. Восприятие становилось острее, она буквально кожей считывала колебания воздуха. Теперь она не атаковала. Юки просто замерла, приняв неподвижную стойку живой статуи. Каждый раз, когда мой кулак достигал цели, эта «статуя» становилась монолитом. Она использовала воображаемую массу, чтобы свести кинетический импакт моих ударов к нулю. Для неё мои выпады были не опаснее ударов плюшевой игрушки. На мгновение я ощутил неприятное дежавю. Когда прочность тела врага сопоставима с Небесным Ограничением, обычные удары без проклятых инструментов превращаются в пустую трату сил. Мы оба понимали: это сражение закончится одним-единственным ударом, в который каждый вложит всё, что у него есть. В её глазах вспыхнул знакомый огонь — решимость и абсолютная уверенность. Она предсказала мою траекторию, увидела следующую точку атаки и приготовилась. Её правый хук пошел на вылет. Я видел, что она планирует остановиться в паре сантиметров от моей головы, чтобы просто снести меня ударной волной массы, а не убить. И тогда я сделал нечто непредсказуемое, безумное и откровенно глупое. По крайней мере, именно так ей показалось… Я поймал её ладонь. Мои пальцы сжали «дуло» воображаемой пушки, и в момент, когда фреймы ускорения завершились, а её выпад достиг пика, произошел… Выброс. Через мою руку и всё тело прошел невидимый разрушительный импульс. Казалось, нутро разлетается в щепки, кости перемалываются в труху, а всё существо сотрясает дикая вибрация. С губ сорвался хрип, и я почувствовал знакомый железный привкус крови. Левая нога подкосилась, готовая припасть на колено к земле, но я вовремя уперся ступней назад. На моем лице застыла безумная радость, а во взгляде читалось торжество. Я не боялся испытания. Не боялся смерти. В этом молчаливом противостоянии она видела главное: я никогда не признаю поражения. — Карма, — я прижал средний и указательный пальцы свободной руки к своей груди, пользуясь её секундным замешательством и трепетом. Юки узнала эти слова, но вырваться из захвата уже не успевала. — Вуду. Я резко перевел пальцы на неё. Техника перенаправления «Зла» сработала мгновенно: Юки получила идентичные ранения. Она на собственном опыте ощутила вкус своей же мощи и буквально выплеснула кровь на траву. — Теперь… мы квиты. Я не спешил разрывать захват. Моя свободная правая рука сложилась в жест «мир», а левая ладонь, всё еще сжимавшая её запястье, извернулась так, чтобы вместе с рукой Юки сформировать половинку сердца. Наш общий «знак любви» выглядел иронично и почти комично на фоне развороченного поля и стекающей по подбородкам крови. Мы замерли, словно два глупых друга, которые разделяют одну боль на двоих и искренне этому радуются. Глядя ей прямо в глаза, я вызывающе подмигнул. Мой ненормальный и пугающий флирт на грани безумия, но в тот момент я действительно упивался этим исходом. Мне было плевать на переломанные кости — триумф и азарт пьянили куда сильнее боли. — Ты… безумный и ненормальный… псих, — тяжело выдохнула Юки. Хлопком ладоней она разорвала нашу «связь». Меня ощутимо качнуло. Едва не завалившись на землю, я вовремя выпрямился и ответил ей искренним, уважительным поклоном. Я действительно был благодарен за этот опыт. Да, технически это ничья, но каждый из нас извлек из этого боя что-то свое. — Да, но при этом красивый, обаятельный, сильный, богатый и… — Да заткнись ты… уже… — перебила она, тяжело дыша, но в её голосе уже не было злости. Я использовал Карму и Вуду, но уже в положительном ключе, чтобы вылечить наши ранения. Во время процесса лечения объяснил ей, что обратную проклятую технику можно воссоздать через создание в голове двух негативных потоков и обрушивания их друг на друга в точке ранений для создания положительной энергии. Легче сказать, чем сделать. На её вопрос, почему я не использовал эту методику раньше, ответил, что моя основная техника и менталитет слишком привязаны к личной системе лечения и мне было сложно отказаться от того, что уже помогает мне. Данное сражение показало ей, что она еще не самая быстрая и ей нужно тренировать реакцию, иначе быстрый противник может нанести фатальный удар, который будет невозможно вылечить. Масштабная атака по радиусу не сработает против того, кто быстрее, опытнее и лучше адаптируется. — То есть… против кого-то вроде тебя, да? — подвела она итог, на что я усмехнулся и развел руки в разные стороны. — Ты уже взломала главную слабость моей техники — предсказуемый маршрут. Дважды такой трюк мне уже не повторить. Я лишь научил тебя видеть свои недостатки. Не более и не менее. Прошел еще один месяц. Время пролетело довольно… приятно и продуктивно. Юу Хайбара вовсю выполнял задания по чистке проклятий. Официально миссии принимал я, как глава клана Зенин, но на деле их выполнял сам Юу. Почему я не особо волновался, отправляя его на сложные и опасные объекты? На то были две причины. Во-первых, я не собирался сдувать пылинки с каждой души, выбравшей путь воина. Во-вторых, Юки Цукумо сама со стороны наблюдала за ним, чтобы убедиться: перед ней действительно «человек», а не «проклятие». Проклятья коварны по своей природе и одна лишь беседа не была способна её убедить в преданности или искренности его человечности. Места, которые требовали очистки, нередко были полны людей. Они не понимали масштаба угрозы и того, как легко обычный человек может погибнуть. Но Юу молча, в первую очередь, спасал гражданских и выводил их из зданий, а уже после бесстрашно входил внутрь. Его новое тело получало ранения, но регенерация, подстегнутая моей кровью, помогала игнорировать эти «дефекты». Если же повреждений становилось слишком много, он всегда мог использовать мой препарат «Красный Свет» для усиления способностей. Всегда было любопытно наблюдать, как Юу кусает проклятие, а после превращается в неосязаемый «спектр». Выходя из призрачной формы, он разрубал, потрошил и убивал врагов одним взмахом ладони в форме когтей или дробящим ударом кулака. А когда проклятие умирало, оно нередко создавало целый фонтан крови. Для Юу кровь — это топливо, позволяющее почти постоянно поддерживать ритм сражения. Вот и получается, что я создал идеальный инструмент или неудержимую силу для подавления проклятий. Лишь живые катаклизмы вроде Махито или Джого могли бы стать для него проблемой, но у него еще есть время, чтобы стать сильнее, быстрее и лучше. Я решил вместе с Юки принять новое задание. Ранг задания — Особый. Штука опасная и редкая, но присутствие сразу двух магов особого класса должно было превратить эту миссию в обычную прогулку по парку. Если, конечно, мы не станем мешать друг другу в процессе. Объект представлял собой обычное пятиэтажное здание, которое теперь выглядело как настоящий кошмар для любого арахнофоба. Весь бетон и окна были плотно переплетены густой паутиной, словно дом упаковали в гигантский кокон. Вокруг здания уже выставили оцепление. Причина была проста: каждый, кто проходил мимо, «мистически» исчезал. Что именно ждет нас внутри, гадать не приходилось. Что-то подсказывало мне, что в центре этого гнезда сидит какой-то гигантский паук. Как по мне — это было слишком очевидно. Мы остановились у границы круговой линии, рассматривая это затянутое белой марлей строение. — Ну что, готова к прогулке? — бросил я, не оборачиваясь к Юки. — Ургх! Ненавижу пауков. Наверняка нас будет ожидать какая-то Дзёрогумо. Я удивленно приподнял брови: её знание мифологии стало для меня сюрпризом. — Я и не знал, что ты увлекаешься японскими легендами… — Самую малость. Читала в свободное время до поездок за границу, — она неопределенно махнула ладонью и двинулась вперед, а рядом с ней в воздухе плавно скользила Гаруда. С левой стороны у меня на поясе висела запечатанная катана в ножнах, а с правой — на крючке покоился перебинтованный кинжал «Красный Клык». Мой внутренний сценарий уже подсказывал: скоро придется пролить немного крови, чтобы сменить структуру проклятой энергии на пламя. Просто глядя на это окутанное паутиной «чудо», я чувствовал инстинктивное желание сжечь всё здесь к чертям собачим. В этом мы с Юки были абсолютно солидарны. Мы пересекли невидимую черту «Завесы». Воздух внутри оцепления мгновенно стал тяжелым и липким, пропитанным запахом гнили и старой пыли. Как только наши ботинки коснулись первого слоя паутины, устилавшей асфальт, здание перед нами будто «вздохнуло». Нити на стенах за вибрировали, передавая сигнал хозяину о незваных гостях. — Слышишь? — тихо спросила Юки, сжимая кулаки. — Оповещение о доставке еды сработало, — хмыкнул я, ладонью проверяя, легко ли выходит кинжал из крепления. — Иди по центру, я прикрою фланги. Не хочу, чтобы какая-нибудь тварь свалилась мне на загривок с пятого этажа. Стоило нам подойти к главному входу, как из разбитых окон первого этажа начали медленно выбираться «куклы». Обычные люди, полностью замотанные в коконы, из которых торчали лишь судорожно дергающиеся конечности. Их движения были ломаными, неестественными — ими управляли тонкие, едва заметные в полумраке нити. — Марионетки, — констатировал я, делая шаг вперед. — Юки, не трать на них массу. Иди вперед, я рядом и за тобой. Юки коротко кивнула, и Гаруда, сорвавшись с места, описала в воздухе стремительную дугу, разрубая противников на части и высвобождая из их тел «облачко» пауков, что панично убегало по полу и скрывались в щели здания или погружаясь в паутину. Я же прикрыл глаза на секунду, активируя восприятие. Мне нужно было увидеть не кукол, а того, кто дергает за нити. Где-то в глубине здания, на уровне третьего этажа, пульсировал мощный сгусток проклятой энергии. Я выхватил «Красный Клык» и быстрым движением полоснул себя по ладони. Кровь погружает лезвие ножа в раскаленное пламя, а это пламя уже перетекает в клинок катаны. Пора устроить здесь небольшую термическую дезинсекцию. Если бы кто-то наблюдал за нами со стороны, он бы увидел не работу магов, а слаженное движение танка и бульдозера. Юки шла напролом, превращаясь в неудержимый «бур». Каждый её выпад, усиленный виртуальной массой, выносил стены и перекрытия, словно те были сделаны из картона. Гаруда, кружась вокруг неё смертоносным вихрем, довершала разрушение. Я же выступал в роли «поддержки», хотя это слово слабо описывало моё участие. Я устранял последствия этого прорыва: вспышками огненной катаны сжигал остатки паутины, которые пытались затянуть проход за нашими спинами, и добивал тех немногих тварей, что умудрялись пережить гнев Цукумо. Внутри здание оказалось куда просторнее, чем снаружи — искажение пространства было классическим признаком влияния проклятия особого ранга. Стены пульсировали, покрытые слоями живой, влажной ткани. На третьем этаже нас ждал «центр управления». Огромный зал был буквально забит тысячами полупрозрачных яиц, внутри которых угадывались шевелящиеся тени. А в самом сердце этого кокона восседала Матриарх. Её тело было гротескным сочетанием ужаса и красоты: из массивного, покрытого хитиновыми шипами паучьего брюха рос торс женщины с неестественно бледной кожей. Но больше всего поражало лицо. Утонченное, тонкое и нежное. Зеленая токсичная радужка глаз и абсолютно черные длинные волосы спадающие на её оголенную грудь. На ней сформировалась хмурая, злая и почти обиженная рожица красивой женщины. Она смотрела на нас так, будто это мы были монстрами, разрушившими её идиллию. — Да… что вы себе позволяете?! — голос её дрожал от искреннего негодования. — Врываетесь в мой дом без приглашения, рушите всё вокруг и убиваете моих детей! И тут произошло то, чего никто из нас не предсказал. На секунду мы с Юки замерли, пораженные. По щекам Матриарха покатились слёзы. Самые обычные, горькие человеческие слёзы. Зло эволюционирует. Имитирует жизнь так искусно, что само начинает верить в свою святость. Она искренне считала, что не совершает ничего дурного, а просто «заботится о потомстве», используя тела людей как питательный субстрат и инкубаторы. — Смотри-ка, она еще и плачет, — я первым нарушил тишину, покрепче перехватывая горящую рукоять катаны. — Почти заставила меня почувствовать себя злодеем в этой истории. ~Почти~. Бесполезно искать причины для перемирия — жертвы создания её потомства не оценят нашу доброту. Горе, грусть и тоска по утерянным детям в одно мгновение сменились абсолютной, ледяной ненавистью. Слезы застыли двумя тонкими дорожками на щеках Матриарха, а её пальцы сложились в причудливую печать, соприкасаясь кончиками. Четыре пальца с четырьмя пальцами. — Расширение территории: Кокон Мнимой Смерти. / Ryōiki Tenkai: Gishi no Mayu. Пространство вокруг нас вывернулось наизнанку. Наш реальный мир исчез, поглощенный бесконечными слоями серой, липкой массы. Мы оказались внутри гигантской Призрачной Гробницы. Здесь не нужно было плести паутину — само пространство стало коконом. Воздух стал «липкий», превращаясь в кисель, а пол и стены обросли слоями ворсистой нити, намертво схватывающей подошвы ботинок. Мобильность упала до нуля. Матриарх, напротив, преобразилась. Из её спины выросли тонкие, полупрозрачные «ветви» паутины, цепляющиеся за пустоту. Она больше не подчинялась гравитации — она скользила, прыгала и буквально летала по залу, двигаясь хаотично и безумно. В её правой руке из сгустка проклятой энергии сформировался тонкий обоюдоострый прут, напоминающий длинное жало или копье. — Юки, шевелись! Лезвие раскаленной катаны полоснуло по полу, сжигая паутину, но она росла как на дрожжах, восстанавливаясь быстрее, чем пламя успевало их пожрать. Тварь спикировала на меня сверху, опираясь всеми восемью лапами на невидимые струны. Её копье мелькало перед глазами стальной молнией. Мне приходилось выжимать из себя все двадцать четыре кадра, чтобы парировать эти выпады, чувствуя, как от каждого столкновения по рукам проходит неприятная вибрация. Умная. Сразу взяла меня в приоритет из-за того, что мое пламя способно сжечь её паутину. Мне было достаточно сложно на месте отражать удары которые буквально льются на меня сверху. Юки завязла. Паутина оплела её ноги, лишая возможности для маневра. Матриарх, заметив это, резко выгнулась и выплюнула в лицо Цукумо плотный сгусток клейкого вещества. В последний момент Юки, проявив чудеса реакции, дернула головой в сторону. Белая дрянь пролетела в миллиметре от её виска, с шипением впечатавшись в стену кокона. Шикигами, словно живой бур, закрутилась вокруг своей хозяйки, перемалывая паутину на полу и расчищая пространство для рывка. Путь был открыт. Паучиха, почуяв угрозу, прыгнула, закручиваясь в воздухе в бронированный хитиновый шар. Юки, используя освободившееся пространство, сжалась как пружина и выдала свой самый мощный удар, вложив в кулак всю воображаемую массу, на которую была способна. Удар должен был разнести тварь в труху, но… мимо. Шар неестественно дернулся в сторону, удерживаемый невидимой нитью, и кулак Цукумо лишь рассек воздух, создав мощную кинетическую волну, которая ушла в пустоту территории. — Нет. Наступило время изменить правила. Расширение Территории: Красный Мир. / Ryōiki Tenkai: Sekisei Sekai. Мир залило тяжелым, пульсирующим красно-черным светом. Фоновое зрение мира поделилось лишь на красный и черный оттенок. В двух метрах вокруг меня гравитация перестала существовать. Моя кровь больше не покидала эту границу — она взмыла вверх, рассыпаясь на тысячи крупиц. Мой кровавый песок завис в воздухе неподвижной пылью, формируя вокруг меня абсолютное защитное поле. Вместо привычного купола под моими ногами родилась пульсирующая волна. Словно капля упала в самый центр пруда и разошлась по поверхности идеально ровными кругами. Моя сфера влияния резко расширилась, и пол помещения по щиколотку погрузился в вязкую, алую «воду». Я не пытался полностью уничтожить её пространство, я лишь переписал несколько правил внутри него. Теперь пол больше не мог нас сковывать. Юки снова получила возможность бежать и атаковать, а я — скользить по этой кровавой глади, выискивая уязвимости в её искаженном мире. Теперь преимущество территории начало стремительно утекать из рук Королевы Пауков. Я решил довести иронию до предела, пародируя её же методы: моя кровь в воздухе застывала тонкими, прочными нитями, создавая точки опоры в самом пространстве. Я взлетал ввысь, замирал на горизонтальных красных линиях или зависал вверх тормашками, полностью игнорируя гравитацию. В моих руках из крови воплотился гигантский боевой лук. Я не целился в саму Матриарха — я выпускал огненные снаряды-стрелы по её «ветвям». Каждое попадание лишало её опоры, заставляя метаться в воздухе в поисках нового зацепа. Юки тем временем превратила Гаруду в гибкий смертоносный хлыст. Она размашистыми ударами разрубала всё, до чего могла дотянуться, пытаясь достать паучиху. Тварь огрызалась: она ловко уходила в сторону, плевалась липкой дрянью и, наконец, метнула в Юки крупное, оплетенное густой паутиной яйцо. При контакте кокон лопнул, высвободив сотню голодных паучков. Они мгновенно облепили тело Цукумо, готовые сожрать её за считанные секунды. Но Юки лишь хищно оскалилась. Она с силой ударила кулаком по собственной грудной клетки — жест, который ранил её саму, но вызвал чудовищный импульс кинетической силы. Невидимая волна колоссальной массы разошлась от неё во все стороны, буквально стирая пауков в зеленую густую жидкость и впечатывая остатки их тел в стены кокона. Она не заметила, как её собственная паутина в воздухе постепенно покрывается моей кровью и начинает подчиняться уже мне. Секунда паралича — и моя стрела пробивает ей грудную клетку, а обращенная в «мячик» Гаруда в чудовищном вращении буквально проходит насквозь в районе попадания стрелы. Матриарх медленно падает, на её лице застыли смешанные чувства обиды, грусти и сожаления. Наконец, она с грохотом рухнула прямо перед Юки. — Будь… ты… проклята. Вся моя ненависть к тем, кто меня создал… Зачем вы породили меня? Копье Пробивающее Душу. Моя территория подала сигнал тревоги. Одно я знал точно и наверняка… То, что собирается использовать это проклятие будет слишком опасно для Юки. — Юки! Кровь или, скорее, яд от уничтоженных пауков всё же подействовал: он затуманил её разум и ослабил тело. Скорость и реакция упали в несколько раз. Мутный взгляд и пот на лице лишь подтверждали это. Последняя воля проклятия сформировалась в черном обоюдоостром пруте. Миазмы, черные как смоль, ясно давали понять — эту атаку она может не пережить даже с моей помощью. Но я… я могу. Я не могу поменять её местами с собой, в её жилах нет моей крови. Но я могу использовать свою проекцию. Проблема в том, что я уже начал движение и видел сценарий: я успею толкнуть её с пути выпада, но копье гарантированно пробьет мне голову в районе виска или глаза. Секунды растянулись в бесконечную кинопленку. Один кадр — я отталкиваю её, другой — черное острие входит в правый глаз и выходит из-под затылка. Выбора нет. Я не для того выстраивал эту партию и приручал «Звёздный гнев», чтобы потерять такую фигуру из-за предсмертной агонии проклятия. В последний момент я не просто прыгнул, а буквально ввинтился в пространство на максимальном ускорении. Моя ладонь врезалась в плечо Юки, сбивая её с линии атаки. Она что-то выкрикнула, но звук утонул в низком, вибрирующем гуле и звоне. Холод — это было первое, что я почувствовал. Копье не просто пробило плоть, оно вгрызлось в саму мою суть. Ощущение такое, будто в мозг вбили ледяной штырь. Зрение справа мгновенно погасло, сменившись вспышкой белой боли, а затем — абсолютной пустотой. Моя территория «Красный Мир» дрогнула и начала осыпаться кровавыми хлопьями, возвращая нас в обломки пятиэтажки. Я рухнул на колени, прижимая ладонь к лицу. Сквозь пальцы толчками потекла горячая, густая кровь. Матриарх издала последний судорожный вздох и начала рассыпаться в пепел, оставляя после себя лишь едкий запах гнили. Сознание угасает. Мой разум ломается, искажается и куда-то утекает, словно через крохотную трещину на лобовом стекле. Мой черно-красный океан подсознания образует в центре воронку — неприятную и очень жадную утечку. Я пытаюсь восстановить контроль, вернуть всё как было, но душа не слушается. Она… утекает. В трещину, в пустоту, в небытие. Такое ранение не способно убить или окончательно остановить меня, но покалечить? Да, вполне. Моя цена за секундную жертвенность. Мне придется запустить протокол «замены» на время моего «отсутствия». Моя душа дрейфует в глубине океана любопытства, требуя что-то… увидеть и почувствовать. Тело рухнуло на пол. Левый глаз остался открыт, но смотрел в пустую и безжизненную точку. Физическая оболочка отключила контроль, а душа отправилась в путь… Куда? Неизвестно. Но именно это и вызывало у меня нездоровое, почти азартное любопытство. Кто? Зачем? Почему? Слова застряли в горле. Моё «автономное» тело, выдав порцию пугающих истин, окончательно исчерпало лимит энергии. Контроль не вернулся — он просто растворился вместе с остатками моей территории. Здание вокруг нас, лишившись опоры проклятой энергии Матриарха, начало самоуничтожаться: бетонные перекрытия лопались с оглушительным треском, а пыль забивала легкие, мешая дышать. Зрение подвело окончательно. Левый глаз застилала мутная пелена, а правый… правого больше не было в этой реальности. Последнее, что я зафиксировал — это резкое движение рядом. Юки. Она не стала церемониться. Несмотря на шок от моих слов, инстинкт мага в ней победил недоумение. Я почувствовал сильный рывок и то, как земля уходит из-под ног. Юки подхватила меня на руки, как какую-то невесту, — унизительно-бережно, «в свадебном стиле», — и рванула к выходу. Её бег был стремительный и тихий. Ветер свистел в ушах, смешиваясь с грохотом обрушивающихся за спиной стен. Моя голова безвольно откинулась ей на плечо, и я успел заметить лишь капли крови на её щеке — моей или её? Я уже не понимал. Мир вокруг окончательно рассыпался на серые и красные фрагменты. Стены пятиэтажки сложились, словно карточный домик, прямо в тот момент, когда мы вылетели сквозь панорамное окно первого этажа. Свет вечернего неба больно ударил по зрачку, и это была последняя вспышка сознания. Я провалился в темноту, унося с собой ощущение её сильных рук и странную, почти бредовую мысль: — «Надеюсь, нас никто не видел в таком виде…» Автономный режим: активирован. *** Маки и Май отдыхали после тяжелых тренировок, с удовольствием предаваясь маленькой шалости — пломбиру в стаканчике из автомата. Наоя установил его в буфете совсем недавно, и это стало одним из тех простых, но очень приятных удовольствий позднего вечера. Май слегка покраснела, вспоминая, как в такие же короткие и редкие мгновения спокойствия она оказывалась рядом с ним. Наоя тогда листал какую-то старую книгу, и она набралась смелости спросить, что он читает. — «Наедине с собой» Марка Аврелия, — ответил он, даже не подняв взгляда. — Долг, самодисциплина, принятие неизбежности… Моральная стойкость перед лицом смерти и мудрость управления собой, а не внешними событиями. Мне было любопытно взглянуть на это со стороны. Всем ведь известно, что смерть — единственная неоспоримая истина в этом мире. Но если честно и по секрету… Май? Он с ироничной усмешкой прикрыл рот ладонью, будто собирался доверить ей величайшую тайну. — Я в это не верю. Можешь называть меня глупым мальчишкой, но я не собираюсь умирать или принимать смерть. Никогда. Смерть — это моя личная сучка. Она отчетливо помнила ту улыбку — наглую, дерзкую насмешку над самой природой бытия. Он казался таким харизматичным, красивым и пугающе сильным. Словно он действительно был выше законов жизни и смерти. Пусть он бывал жестоким и невыносимым в своем сарказме, но именно он создавал для них те светлые фрагменты жизни, которые перекрывали все черные пятна клана Зенин. Май верила этой лжи. Хотела верить. Грохот открывающихся ворот вырвал её из воспоминаний. Во двор влетела Юки Цукумо. Вид у неё был пугающий: одежда в пыли и крови, лицо — застывшая маска напряжения, а рядом с ней быстрым шагом шла Сёко Иэйри, на ходу глубоко затягиваясь сигаретой. Парализующее осознание ударило Май в тот момент, когда она разглядела ношу на руках Юки. Наоя не двигался. Его голова безвольно откинулась назад, а лицо заливала густая кровь, толчками вытекающая из того места, где раньше был правый глаз. В ту же секунду поместье будто взорвалось. Поднялся хаотичный, безумный гул, слуги и маги носились в панике. Иллюзия рассыпалась в прах. Оказалось, Наоя всё-таки не был способен отрицать правду, которую знал каждый. — Наоя…? — прошептала Маки. Можно было с легкость заметить, что её голос дрожал. Она замерла на месте, не в силах сделать и шага к этому окровавленному телу, которое еще утром казалось несокрушимой скалой. — Пошли, — Май первой сорвалась с места, отбросив недоеденное мороженое. — Но мы… мы не можем… ничем помочь или что-то сделать… — Маки всё еще колебалась. — Он обещал нам, что мы умрем лишь тогда, когда он сам того пожелает, — отрезала Май, и в её глазах не было слез, только холодная решимость. — Он не имеет права нарушать слово. Он не имеет права умирать. Мы должны знать, что произошло. В этот момент роли поменялись. Май, всегда искавшая защиты, оказалась смелее своей сестры. Май протянула сестре руку. Очень знакомый и почти инстинктивный жест поддержки — простое соединение ладоней. Считалось, что близнецы становятся сильнее только вместе, но в мире магов это было жестокой иронией: именно их неразрывная связь делала их развитие мучительно медленным, деля силы одной души на двоих. Так было до тех пор, пока в эту систему не вмешался сам Наоя. Проклятые по праву рождения, они были благословлены своим личным «богом», который однажды просто приказал им жить. И теперь, когда этот бог истекал кровью, они не могли остаться в стороне. Маки на мгновение замерла, а затем уверенно сжала ладонь сестры. Больше не оглядываясь на растаявшее мороженое и спокойное прошлое, близнецы вместе направились туда, где за закрытыми дверями решалась судьба того, кто подарил им будущее.