Ублюдок из клана Зенин[Remake]

Новости из мира магов и сводки с биржевых полей смешались в какой-то отвратительный коктейль. Сугуру Гето уже стоял на пороге своего безумия, готовый залить кровью безымянную деревню и провести черту, которую не стереть. А мои «дойные коровы» — две крупнейшие компании — решили устроить «маленький», но очень эффективный парад смертей. Один директор сожран проклятием. Сатору Годжо как раз убил это самое проклятье и поэтому я сразу узнал об этом. Второго настиг «несчастный случай», а в кресло сел амбициозный идиот наследник, что начал увольнять кучу сотрудников во благо своему личному кошельку. Именно поэтому уже мой кошелек «протекал». Стабильный доход сменился судорожными попытками заткнуть пробоины в тонущем корабле. Всё это было ужасно и почти физически неприятно. Настолько, что я временно ушел из клана в Киото, чтобы случайно не сорваться и не прикончить какого-нибудь заносчивого кузена. Я нашел место в районе Хигасияма, неподалеку от возвышающегося лика Рёдзэн Каннон. Огромная белая статуя богини милосердия бесстрастно взирала на город, который я пытался подмять под себя золотом и влиянием. Несмотря на статус, я не стал искушать судьбу и нарушать местные строгие правила. «Наоя Зенин» не опустится до того, чтобы платить штраф или тратить время на препирательства с охраной из-за своей вседозволенности. Сейчас, когда деньги утекали сквозь пальцы, каждый иен должен был работать на «рычаги», а не на мои капризы. Я сел на специально отведенную скамью для курения. Черный пиджак чуть натянулся в плечах, белая рубашка контрастировала с мрачными мыслями, а лакированные туфли отражали тусклый свет заката. Достав сигарету, я медленно затянулся. Дым наполнил легкие, принося иллюзию спокойствия. Нужно было нажать на нужные педали и заставить струны чужих желаний снова играть мою мелодию. Люди падки на наживу, но они трусливы — им нужна стабильность. И я им её дам, как только вышвырну этого неопытного наследника с его поста. Я поднял взгляд на статую Каннон. В этом безмолвном камне было нечто раздражающе вечное. — Ты испытываешь мое терпение, да…? — сорвалось с моих губ едва слышно. Я сделал еще одну затяжку, глядя в каменные глаза божества. — Ладно-ладно, шучу. Без неудачных и неприятных моментов жизнь была бы совсем скучной штукой… Я блаженно выдохнул легкий сигаретный дым. Взгляд медленно потянулся ввысь, к темнеющему небу, а после я резко опустил голову, пряча в уголках губ насмешку над собственной попыткой найти виноватых. Я действительно ищу причину своей неудачи в форме Каннон или Богов? Смешно. Божественная система мира «Кайсен» — это пассивный инструмент. Он лишен морали. Он лишь «балансирует» весы. Он уже ответил на мою «сделку», забрав плату. Теперь мой ход. И на этот раз я надавлю на педаль до упора. Потушил недокуренную сигарету о свою собственную ладонь, чтобы напомнить себе этой болью: я ещё жив, и неприятные ощущения — это часть нашей жизни. Без боли и испытаний жизнь была бы совсем скучной. Достал из-под пиджака телефон, встал с места и начал медленно уходить в сторону выхода. — Ты уже слышал новости, да…? — пауза и не совсем уверенный лепет на другой стороне вызвали крупицу раздражения. Я «улыбнулся», но мой игривый тон определенно намекал на что-то ~очень~ нехорошее. — Да-да-да, собери мне всё по нему. Создай список сотрудников, работавших в совете. Да, я знаю, что совет был распущен. Да, уволены, но нам необходимо сделать рискованный ход, чтобы не дать этому… — моя ладонь с хрустом сжала телефон сильнее обычного, отчего я чуть его не сломал. — …болвану всё испортить. Анонимно напиши на почту каждому члену и собери данные. Можешь ради привлечения внимания и мотивации скинуть им «премиальные» — для повышения интереса и желания сохранить свое прежнее место. Найдём подходящую замену для спасения бизнеса. Никаких «но». Исполняй, а иначе я лично приду в твой офис, буду стоять над твоей душой и «помогать» делать твою работу лучше. Ты этого хочешь?! С другой стороны послышался писк согласия. Я устало вздохнул и закрыл ладонью лицо. — Молча сделай то, что я тебе сказал, если не хочешь потерять свою работу. Да, это рискованно, но выхода просто нет. Звони или пиши лишь в экстренных случаях. Я буду занят. Список отправь сегодня до полуночи. Мне плевать, что у тебя смена заканчивается в десять часов. Каждая минута на счету. Всё, приступай. Не разочаровывай меня. Достаточно суеты. Мне нужно нечто большее, а именно ощущение контроля над судьбой мира. А лучший метод для этого, по крайней мере для меня, — манипуляция жизнями. Я никогда не считал себя «хорошим человеком», но мне всегда импонировала система вознаграждения за достижения. Будь то за благие дела или ужасные. Карма. На вершине одиноко, но нам необязательно быть там в одиночку. Достаточно протянуть руку, взять и сохранить для себя то, что считаешь важным. Мне нужно было посетить… — О-о-и! «Сарариман-сан»*, а не слишком ли поздно вы ищете утешение у Каннон? Не хотите ли сделать нам подношение во благо спасения своей души? Три парня. Слишком непримечательные, чтобы я запомнил их имена или лица. Я даже огляделся в поисках камер — думал, это какая-то шутка или проверка от опытных ассасинов. Но нет. Всего лишь сброд, что действительно решил нажиться на мне в такой обычный для них, и крайне неприятный для меня, вечер. — Из всех людей в этом городе вы решили докопаться именно до меня… Я тяжело вздохнул, заправляя волосы назад. Глаза на пару секунд закрылись — я просто не верил в абсурдность этого спектакля. — Ладно. Возможно, это действительно знак свыше, и сама Каннон предоставляет мне шанс сбросить стресс. Избиение во благо и спасение моей души, да…? — Избиение? — один из них достал… маленький… нож-бабочку. Я посмотрел на это «чудо» с нескрываемой жалостью. — Не слишком ли самонадеянно?.. Он не договорил. Мой рывок на полной скорости создал иллюзию скачка в пространстве. Мощный удар в челюсть заставил его тело выполнить в воздухе крученый кульбит. Легкий шаг в сторону. Для меня он застыл в этом медленном вращении. Схватив недоразумение за ступню, я использовал его как «импровизированное» оружие, обрушив это тело сначала на одну, а после и на вторую фигуру. Я небрежно отшвырнул стонущий снаряд и принялся методично пинать его в живот, наступать на лицо и буквально раздавливая ладонь. Я игнорировал брызги крови, хруст костей и бесполезные мольбы о пощаде, смешанные со слезами и хрипом. Двое его «друзей» испарились мгновенно, стоило им увидеть настоящую кровь. — У-м-х… П-пожалуйста… я больше… больше так… — В случае если ты уже кого-то убивал ради наживы, твоя жизнь закончится прямо здесь и сейчас. Я сплюнул в его обезображенное, опухшее лицо, на котором уже не осталось живого места — сплошные ссадины и гематомы. Лицо скорее уже больше походило на голову мутанта, чем человека. В моей слюне была крошечная капля крови, которая незамедлительно проникла в его тело — моя гемомансия начала проверку всего, что мне необходимо было знать. Я еще не опустился до уровня монстра, чтобы убивать того, кто всего лишь «играл» в эти взрослые игры. — Я!.. Я не!.. Я всего лишь… играл… и еще никогда! У-у… Мама!.. Пожалуйста!!! Последнее слово он буквально взвизгнул, когда я схватил его за куртку, как котенка, и подтащил к ближайшей ступени лестницы. Насильно заставил открыть рот и прижать верхнюю челюсть к бетону. Достав из внутреннего кармана пиджака свой «Глок» с расширенным магазином, я присел перед ним на корточки и приставил дуло к его лбу. — Ты дашь мне обещание. Больше никогда не играть в такие «игры». И если я узнаю, что ты нарушил свое слово… Я показательно сделал шаг назад, вскинул ногу почти на девяносто градусов и резко обрушил пятку на лестницу рядом с его головой. Бетон пошел внушительной сетью трещин, превратившись в крошку. Моя демонстрация заставила парня буквально обмочиться и вырубиться. Переволновался, так сказать. Устало вздохнув, я набрал номер скорой и коротко назвал адрес. В его разум я установил «закладку», чтобы он и его друзья помалкивали ради сохранения своих никчемных жизней. Не хочу тратить ещё время на глупые последствия. Возвращаясь к моей системе «награждения». Мой визит к родителям Сугуру Гето прошел крайне… удачно. Мать и отец жили в достатке, в типичном двухэтажном доме на окраине Токио. Сын семейства уже какое-то время не посещает родителей из-за своей работы. Они не были злыми или чересчур добрыми — они были совершенно и до ужаса «обычными». Единственное качество, которое их выделяло, — это безграничная, почти слепая гордость за сына. Мне пришлось разъяснить им положение дел и варианты, которые остались у Сугуру, а под конец я предложил им импровизированную сферу. Внешне она напоминала шарик мороженого, но внутри… Я специально как-то раз поинтересовался у Гето, что он чувствует при поглощении проклятий. Настоящий, отвратительный спектр: тошнота, вкус прелого мха и едкое послевкусие ржавчины. Стоило родителям лишь попробовать это на язык, как обоих стошнило прямо на пол. С улыбкой на лице я пояснил, что их сын вынужден поглощать подобное почти ежедневно во время своих заданий. Создать такое чудо было не особо сложно — изменил структуры крови и добавил ей необходимые представленные мною свойства. — Н-но он говорил… он улыбался нам и… утверждал, что он в порядке! И!.. Ох! Ками! Бедный Сугуру!.. Мать плакала, рухнув на коленях, а отец семейства сурово смотрел в пустоту, обнимая её за плечи. В конце концов и он не выдержал — закрыл лицо ладонью, словно не в силах признать собственную слепоту и глупость. — Именно поэтому я даю вам шанс, — подытожил я. — Он уже на пороге или на пределе. Называйте это как хотите, но вскоре он просто не сможет видеть в вас своих родителей. Примите правильное решение. Сделайте это не для того, чтобы трусливо сбежать, а чтобы пережить этот кризис. Дайте не столько ему, сколько всем нам, магам, возможность решить эту проблему. Вы должны понимать, что вы не способны что-то сделать или изменить. Уже слишком… поздно… Пришлось объяснить последние события которые стали последним ударом молотка в шляпку гвоздя для завершения формирования стены или барьера которые разделяют магов и людей. Именно поиск смысл предназначения боли может с особой легкостью отправить личность в бездну безумия и каждый родитель это наконец-то понял и осознал. — Вы… можете обещать мне… что Сугуру… — Он предпочтет жить и умереть за свою мечту. Вы знаете это. Всё то, что произойдет и что будет в конце — это лишь последствия его собственного выбора. Вы — это его награда за достижения. Какие бы они не были — прекрасные или ужасные. Возможно, никто из вас не будет способен уважать или поддерживать его выбор, но вы должны увидеть «конец». Какой бы он не был… Потому что… Я… этого хочу. — указал ладонью на свою грудь и не был способен сдержать свою лисью улыбку. Телефон в кармане пиджака завибрировал, прерывая мои размышления о «вкусе» проклятий. На экране высветилось имя, которое заставило мои брови слегка поползти вверх. Юки Цукумо. Единственный маг особого ранга, который гуляет сам по себе и клал на отчеты высшего совета почти столько же, сколько я использовал совет и систему себе во благо. — Слушаю, Цукумо-сан, — произнес я, возвращая лисью улыбку на лицо. — Неужели решили обсудить инвестиции в души? Или вам просто стало скучно в своей вечной заграничной поездке? — Наоя, оставь этот тон для своих кузенов и зови меня просто Юки, — её голос в трубке звучал непривычно собранно, без тени обычной ироничной легкости. — У нас «инцидент». Один из моих подопечных, маг первого ранга, сейчас в реанимации. Он жив, и это — самое странное. Я прищурился, выходя из дома родителей Сугуру на прохладный вечерний воздух. — Жив? Какая поразительная гуманность для проклятия. — Он не просто его оставил. Он отпустил его с посланием, — Юки сделала паузу, и я почти услышал, как она поправляет волосы. — Данное существо сидит в центре заброшенного торгового молла в Тибе. Он сказал магу: «Пришлите кого-то, кто не заставит меня зевать или я выйду сам и превращу этот город в разрезанные на части руины. Он терпеливо ждет, Наоя. И он… или это проклятье требует достойного поединка. Я замер. Данное требование… не пахло сырой злобой обычного проклятия. В нем чувствовалась структура. — Погоди… погоди-ка, а почему ты утверждаешь, что это «он»? — Камеры видеонаблюдения. Держи, я прислала фото. Может картинка не совсем качественная, но ты сразу всё поймешь… Я не сбросил диалог, а свернул его в маленькое окно чтобы увидеть то, что я вовсе не ожидал увидеть. Сукуна?! На снимке, прямо посреди сияющих витрин и снующей толпы, застыла фигура. Одна пара глаз, но под ними — глубокие, кровоточащие шрамы-щели, которые так и не открылись. Символ «неполного зрения» и нехватки истинного понимания проклятой энергии. Татуировки на теле не угольно-черные, а блеклые, словно старые чернила под кожей. Нет. Не он. Какая-то имитация или фальшивка. Но этот подражатель говорит, мыслит и действует как личность. Неужели кто-то уже проглотил палец и пробудился в дефектном сосуде? Маловероятно, но вполне возможно в этом безумном мире. — И почему я? — мягко спросил я, хотя уже знал ответ. — Дай угадаю. Сатору занят чисткой своих «глаз» и «отдыхает», Сугуру в депрессии… А ты, Юки, просто хочешь не просто помочь, а именно оценить меня во время сражения с этой хренью? Один особый класс — это хорошо, но два особых класса — это чрезмерное использование силы. — Ты всегда был догадливым, «Зенин», — чуть насмешливо проговорила и хмыкнула она. — Мне интересно, что ты такое на самом деле. Как видишь он — проклятие, но он он выглядит как человек. Мои пальцы сжались на трубке. Кендзяку. Старый или лучше сказать древний тысячелетний лис решил создать какой-то очередной эксперимент. Не могу точно сказать что это лишь по фотографии, но могу с полной уверенностью предположить, что это точно не пробужденная душа Сукуны. Он не стал бы требовать, терпеть или ждать свою пищу, а устроил полноценный «мейхем» в городе. — Что ж, — я поправил воротник рубашки, чувствуя, как внутри просыпается холодный врачебный интерес. — Если Каннон посылает мне имитацию бога, чтобы я сбросил стресс — было бы грубо отказаться. Жди меня, Юки. Я пришлю тебе координаты нашей встречи. Через час я уже стоял у входа в молл. Площадь вокруг торгового центра оцепили, но внимания со стороны людей все равно было невозможно избежать. Столпилась волна из сотен людей, а все из-за отсутствия новостей о судьбе родителей, друзей или детей которые оказались внутри во время рождения и пробуждения проклятья. Само рождение, формирование и пробуждения проклятье напоминало взрыв. Все мертвы и разрезаны на куски и лишь определенные счастливые овцы успели покинуть здания из-за тревоги и звуков разрушения. Юки прислонилась к своему мотоциклу, Гаруда лениво парил рядом, сканируя пространство. Её взгляд сразу впился в меня — изучающий, тяжелый, словно она пыталась взвесить мою душу на своих невидимых весах. — Ты имеешь представление того, что это? — спросила она, кивнув на темный зев здания. — Почти, но нужно подтверждение, — ответил я, снимая пиджак и аккуратно вешая его на руль её байка. Поправил лямку пояса на которой крепилась моя метеоритная катана в ножнах и кинжал «Красный Клык» перевязанный и полностью обвязанный бинтами. — Не пытайся увидеть атаку, Юки. Просто чувствуй её. Инстинкты и реакция — единственное, что здесь спасет. Вскоре ты поймешь, что я имею в виду. Я медленно вошел внутрь. Каждый наш шаг создавал характерное эхо по торговому центру. У входа не было разрушений, но чем дальше идешь, тем характернее можно было сразу понять узнаваемую технику разрезов. Стулья, столы, стены и стеллажи небрежно разрезаны на части. Идеально ровно и без изъянов. Да, существуют и кругообразные углубления от ударов и последствия в образе разрушенных и уничтоженных тел, но всё было до ужаса… тихо. В центре разрушений сидел — он — имитация или фальшивка. Он сидел к нам спиной, черные короткие колючие волосы и отсутствие одежды создает впечатление дикаря, что носил лишь какие-то рваные черные штаны без обуви. Он что-то держал в своих руках и, судя по звукам, что-то ел, не заботясь об этикете или чистоте. Случайные ошметки, кровь и хруст костей передает животную агрессивную природу монстра, что никак не был способен утолить свой голод. — Нет… нет-нет-нет… насыщает, но не доставляет удовольствия… Хмпф?! — он резко выпрямился, чуть повернул голову и подарил нам взгляд кровавых глаз из-за плеча. Небрежно выбрасывает какое-то туловище мужчины в сторону и вытирает свой рот окровавленной ладонью. — Ах! Ну, наконец-то! Может, вы наконец насытите меня?! — поманивает к себе своей ладонью, на что я лишь молча хмуро обнажил лезвие катаны. Моя Проекция — это не замедления окружения, а создания сценария будущей секунды в 24 кадра. Именно поэтому я изменил её до состояния автономной реакции и положился лишь на чистое физическое усиление и на абсолютный инстинкт. В этом состоянии время перестало быть текучим, а стало набором мгновений, которыми я мог управлять. Фальшивка сделала легкий и почти ленивый горизонтальный жест ладонью. Я увидел это — едва уловимое, почти невидимое трение в воздухе, которое на огромной скорости неслось в мою сторону. Поднырнул под атаку, резко наклоняя корпус и уходя в низкую стойку бегуна. Секунда — и я уже вплотную подобрался к нему. Выполнил дугообразный взмах катаной снизу вверх, перерубая и вскрывая ему грудную клетку. Лезвие с приятным сопротивлением вошло в плоть. — Хо-о-о?! Неплохо! — в голосе монстра не было боли, лишь азартное удивление. Обратная Проклятая техника в считанную секунду инстинктивно вылечивает его ранение. Я был вынужден сделать резкий рывок назад. На этот раз его жест ладонью изменился. Он словно выпускал какую-то пыль из пальцев, но на деле это была серия смертоносных линий. Каждая миллисекунда — это звон и трение металла о невидимую мощь. Воздух вокруг меня буквально взорвался золотыми искрами от соприкосновения катаны с этой ужасающей силой. Я чувствовал, как вибрация от ударов передается в кости, но не останавливался, вписывая свои движения в жесткий ритм. Специально обходил и заходил в сторону чтобы открыть путь для своей напарницы. Юки наблюдала со стороны и медленно обходила его с фланга. Она уже приготовилась атаковать, но пока лишь анализировала движения проклятья. Она давала мне возможность показать, с кем или чем нам приходится иметь дело. Тот факт, что я знал об этом феномене гораздо больше, чем говорил, лишь убеждал её довериться мне в этом танце со смертью. Мне нужно было чтобы он смотрел именно на меня и повернул свой корпус тела для захода Юки. Юки не просто ударила, а обрушила на фальшивку саму концепцию неотвратимой массы. Её кулак, заряженный техникой «Звёздная ярость», врезался в грудь проклятия с глухим, костедробительным звуком, когда он слишком поздно ощутил за своей спиной её присутствие. Ударная волна была настолько плотной, что витрины ближайших бутиков лопнули одновременно, превращаясь в стеклянную пыль. Тело монстра, словно тряпичную куклу, впечатало в несущую стену молла. Бетон не просто треснул — он распылился и разломался на части выбрасывая вглубь здания облако крошки и арматуры. Юки резко подалась назад, занося ногу для мощного замаха. То было магическим пассом или жестом заклинателя — это было чистое и хладнокровное высвобождение кинетической энергии. Её стопа с оглушительным хлопком встретилась с «мячом», придавая Гаруде не только безумную скорость, но и чудовищный вращающийся моментум. Белый снаряд прошил пространство, оставляя за собой инверсионный след из сжатого воздуха. Фальшивка, всё еще находясь в полете после первого столкновения, едва успел вскинуть руки в жестком крестовом блоке. Он ожидал удара проклятой энергией, но встретил физическую бесконечность. В момент контакта с блоком Гаруда не отскочила. Она буквально вмяла скрещенные предплечья монстра в его же грудную клетку. На лице «Сукуны» впервые отразилось не азартное предвкушение, а дикое и почти шокирующее открытие: эта сила была неудержимой. Проклятие выбило из развалин стены, словно пушечное ядро. Потеряв контроль над траекторией, он врезался в массивный конусообразный столб центрального холла. Мощная опора молла хрустнула и сложилась, как картонная декорация, но и это не погасило инерцию. Пробив собой стеклянный фасад магазина одежды, фальшивка скрылась в глубине торгового зала, оставляя за собой просеку из обломков, вешалок и сломанных манекенов. Пыль от рухнувшего фасада на пару секунд затянула пролом густой серой завесой. Этого мига «фальшивке» хватило с избытком. Из непроглядного марева, скрежеща бетоном по полу, вылетел тот самый обрушенный конусообразный столб — многотонная махина неслась прямо в Юки. — Этого будет мало! — бросила она с легкой, почти задорной улыбкой. Юки даже не шелохнулась, чтобы уклониться. Она лишь чуть довернула корпус и нанесла короткий, сухой удар правым кулаком. Встретившись с её виртуальной массой, монолитный бетонный столб не просто раскололся — он детонировал, разлетаясь в пыль и мелкую крошку. Но именно этого он и ждал. В тот самый миг, когда облако осколков еще не успело осесть, из-за разрушенной колонны в яростном рывке вылетел монстр. На его лице застыл хищный, торжествующий оскал. — Я знаю это! — прорычал он, и его руки молниеносно сложились в жест. Две ладони снизу вверх, перекрещиваясь в воздухе. Жестокая геометрия смерти. Юки, чья инерция после удара по столбу еще не угасла, в шоке расширила глаза. Времени на маневр не осталось. Она успела лишь до предела, до хруста в суставах, укрепить тело проклятой энергией, превращая свою плоть в подобие адаманта. Воздух перед ней буквально лопнул. Две невидимые бритвы «Рассечения» скрестились на её груди. Несмотря на всю её защиту, техника Сукуны вгрызлась в тело, оставляя две глубокие, дымящиеся раны в форме кровавого «Х». Юки отбросило назад, а её темно-синяя водолазка мгновенно пропиталась алым, обнажая масштаб мощи, с которой она столкнулись. — Не так быстро… — прошипел я, вонзая катану в свежую алую лужу у своих ног. В то же мгновение из кровавой кляксы под ногами «Сукуны» с резким свистом вырвалось моё лезвие. Сталь пробила его ступню насквозь, пригвоздив проклятие к полу. Монстр качнулся, теряя равновесие — и не только из-за физической боли. Моя катана начала жадно высасывать его кровь, перекачивая её энергию напрямую ко мне и в тоже время внедряя вирус и саботируя изнутри. Но мне нужно время. Моя шалость стоила ему концентрации. Сформированное «Рассечение» сорвалось с его пальцев, но ушло по касательной. Юки успела лишь на долю секунды качнуть головой: стоявший рядом с ней манекен беззвучно распался на две идеально ровные косые половины. «Сукуна» зло оскалился. Одним резким, небрежным жестом он разрубил асфальт под собой, разрывая связь с моей катаной и буквально стирая остатки крови с пола, чтобы пресечь любую возможность повторения трюка. — Юки, обходи с фланга! Повторяем! Я на фронте! Монстр сменил стойку. Теперь его движения стали более четкими и дисциплинированными. Он перестал улыбаться, как сытый хищник, и выбрал меня своим «основным блюдом». Он понял: пока я жив, любая его попытка добить раненую Юки будет пресечена. Сама рукопашная стойка… не имеет смысла? Почему он…? Что-то щелкнуло в моей голове. Какая-то абсурдная, но логичная причина. Он не сражается ради пожирания или утоления голода. — Ты… Ты без имени и имеешь лишь цель, верно? — Какая разница?! Сражайся — это твоя обязанность и необходимость! Наша жизнь — это сражение! — внезапно как-то обидно разрывает он свою стойку и высвобождает руки в разные стороны, будто приглашает к себе на этот долгожданный «пир». Как будто он действительно жил в этот самый момент. Во взгляде какой-то непонятный теплый оттенок. Словно он не ненавидел меня, не презирал, а видел во мне что-то… родное. Словно я для него был чем-то вроде друга или брата. — Но ты… проявляешь милосердие. Ты говоришь со мной. — Потому что я не хочу, чтобы ты глупо умер! Я хочу наслаждаться этим! Сражайся, быстрее, сильнее и лучше! Ещё лучше! Не хочу пожирать слабых и никчемных! В этом и есть моя сущность, и именно это и требует моя душа. Все слабые бесполезны по своей природе. Всего лишь мусор и пища, которую может есть кто-то другой, но не я. — Ты… Невероятно… Ты действительно лучше, чем Он. Хоть и имитация. Ты сражаешься не потому, что выбираешь Зло или Добро, а потому что ты просто хочешь сражаться. Ты видишь в нас не просто пищу, а смысл существования. Я твой друг и твой враг… да? — Именно так!!! Ещё никогда я не чувствовал себя таким живым! Воздух вокруг него начал вибрировать от избытка проклятой энергии. Он не просто готовился к атаке — он буквально светился этим безумным восторгом. Создавать физические объекты с помощью крови — бесполезно. Создавать свое расширение территории не хочу из принципа: я чувствую и ощущаю, что это сражение — всего лишь эксперимент Кендзяку. Стоит мне показать ему свой арсенал, и он тут же начнет создавать против меня противодействия. Он может создать что-то, что помешает уже моим планам, а этого я допустить не могу. Моих текущих способностей должно хватить на то, чтобы победить его здесь и сейчас. Да и Юки, хоть и ранена, но всё еще не выбыла из этой игры на выживание. Каждая мышца в теле горела живым огнем, кости трещали, едва выдерживая это достижение пределов и лимитов. Поддерживать такое состояние каждую долгую, мучительную секунду — всё равно что добровольно сжигать себя изнутри. Из уголков глаз начала сочиться случайная кровь, тонкими струйками стекая по щекам, но я даже не моргал. В этом хаотичном и безумном танце моргнуть означало умереть. Я фехтовал, двигаясь из стороны в сторону, используя кровь на подошвах для маневрирования и скольжения по полу и стенам. Каждый раз заходил за спину или в одно мгновение проходил сквозь него. На стенах за мной расцветала сеть разрезов, пол взрывался в попытке лишить меня мобильности и дезориентировать. Когда он всплеснул ладонью и выпустил звездную множественную сеть, она должна была разорвать меня в клочья, но вместо моего тела взорвался клон созданный из крови. Моя густая багровая кровь окропила и ослепила это проклятье на одну короткую секунду. В эту самую секунду на него сверху прыгнула Юки. Она занесла кулак над собой, обрушивая его вниз, но он инстинктивно в самый последний момент ушел назад. Удар прошелся в миллиметрах от его головы, и в уже разрушенный пол с оглушительным грохотом добавился внушительный кратер. Сама взрывная кинетическая волна, словно невидимый таран, отбросила монстра назад, вглубь обломков молла. Не хочу более тратить время на это и хочу уже закончить сражение. Юки хоть и молчала, но была со мной солидарна. Она бежала со мной рядом в низкой. — Я наконец-то чувствую… Моя эволюция… здесь и сейчас… но лишь на пять секунд и в радиусе сотен… метров? Да, именно так! «Сукуна» вышел из-под обломков магазина с одеждой и соединил ладони в очень узнаваемый жест. До него пятьдесят метров, мы в радиусе, и я уже не способен буду уйти. — Юки! Простая Территория! — А ты…?! — Исполняй! — Расширение Территории: Демоническое Святилище / Ryōiki Tenkai: Fukuma Mizushi. Вместо целого храма из-под пола проступает искривленная груда костей, напоминающая Алтарь. Своды святилища идут трещинами, из которых сочится темная проклятая энергия. Словно какие-то руины после бойни. — Простая Территория / Simple Domain. В исполнении Юки эта техника выглядит как воплощение абсолютной концентрации. Она замирает в низкой, устойчивой стойке, словно врастая ногами в землю. Вокруг неё мгновенно вспыхивает идеально ровный, светло-голубой контур, очерчивающий на полу безупречный круг. Визуально это напоминает тонкую, светящуюся пленку или купол из чистого лазурного света, который вибрирует от плотности её проклятой энергии. Внутри этого пространства воздух кажется застывшим, а любые внешние магические воздействия буквально разбиваются о невидимую преграду, не в силах преодолеть границу этого «святилища» воли. — Чувство Опадающего Цветка / Rakka no Jō. Когда я активирую «Цветок», вокруг моего тела начинает клубиться плотная, тягучая аура, напоминающая потоки светло-бирюзового света или искрящиеся лепестки, подхваченные ветром. На земле нет четких границ; энергия окутывает меня подобно невидимому доспеху, который находится в постоянном движении. Визуально это выглядит так, будто вокруг меня кружится невидимый вихрь: разрезы не будут касаться меня, а будут касаться этой ауры, что мгновенно отклоняет или гасит встречным ударом энергии, словно падающий лепесток, который мягко, но уверенно отталкивает капли дождя. Проблема в том, что это — бронежилет, который нужно поддерживать от выстрелов или ударов извне, и стоит мне потерять концентрацию от ударов, и я точно буду мертв. Даже эта имитация Алтаря «Сукуны» была ужасающей. В радиусе сотен метров всё уничтожалось в хаотичной последовательности разрезов. Стеллажи молла, стены, потолок вместе с крышей — всё в сферообразном радиусе было перемолото в сплошную грязь и пыль, создавшую непроглядную дымовую завесу. Юки выдержала это испытание за своим барьером, но я неприятно ощущал, как будто несколько десятков или сотен лезвий одновременно чертят со всех сторон мое тело. Лицо, белая рубашка и штаны покрываются сетью слабых, но весьма ощутимых порезов. Моя защита — это всего лишь бронежилет, он не обеспечивает полной неуязвимости. Через ауру «Цветка» я всё ещё получаю ранения, но это всяко лучше, чем мгновенная смерть. Кровь начинает проступать сквозь ткань, смешиваясь с пылью, пока мир вокруг нас продолжает рассыпаться в труху под дикий скрежет невидимых клинков. Расширение Территории разрушается, а за ней… — «Открытие» / ◼️ / Fūga. «Сукуна» формирует огненный лук и свою единственную пылающую стрелу. Пыль развеивается, показывая, как фальшивка воспроизводит то, что способен создавать оригинал с пятнадцатью пальцами. Да, черт возьми! Он сейчас разнесет всё здесь в радиусе трехсот метров! Выбора не остается. Я не хочу жертвовать своей человечностью и не спасать Юки от взрыва. Моя кровь уже особенно хорошо внедрилась в систему его тела, и мне нужно лишь изменить концептуальное значение этой крови во что-то другое, чтобы прервать его будущий удар. — Изменение… — я выставил в его сторону ладонь, уже собираясь озвучить приказ для усиления эффекта, но случилось что-то непредсказуемое хорошее. По крайней мере, для нас. — Кхм… Аргх.! — огонь теряет форму оружия и просто перенаправляется внутрь его тела. Он падает на колени, тяжело дышит и как-то иронично посмеивается над собой. Тело сгорает и плавится, но из его уст не выходит болезненный стон или крик обиды. Всего лишь какая-то жалкая… досада? Ему было жаль так рано «уходить», и в то же время он выглядел довольным. Сытым. — Данный сосуд… уже на пределе… да? Ладно, плевать. Под конец я насытился сполна. Спасибо вам. Вы действительно сильные. Не все люди, оказывается, слабые, никчемные и жалкие… Хе-хе-хе-хе-хе… Он… Никогда этого не признает. Тело падает вперед и превращается в мумифицированный черный манекен. Всё существо обращается в черный пепел. Я специально подошел, присел на карточки и сунул ладонь в этот всё ещё обжигающий прах. Я не нашел там пальца, но с помощью своей крови успел понять, чем он был на самом деле. Ко мне пришло мрачное озарение. — Кендзяку… Ты безумный ублюдок… Пальцы Сукуны — это не просто плоть, а застывшие фрагменты его души. Кендзяку собрал «пыль» — ороговевшие частицы кожи, фрагменты засохшей крови или наслоения проклятой грязи, скопившиеся за тысячу лет под печатями. Он не был сосудом. Он был именно чистейшей имитацией, собранной из чешуек мертвой кожи и запекшейся крови. Кендзяку просто нашел способ заставить человеческую плоть мутировать, используя этот мусор, как чертеж. Его техника — не божественный дар, а раковая опухоль, пытающаяся принять форму разреза. Его татуировки — не знаки отличия, а трупные пятна, проступившие от передозировки чужим прошлым. Мы сражались не с легендой. Мы выжигали инфекцию. Кендзяку создал не наследника, а живую подделку, которая сгорела дотла, так и не поняв, что её сила была лишь грязным налётом на стенках пустого сосуда. Но что-то мне подсказывает, что это была не попытка создать наследие, а эксперимент на тему: — Может ли подделка и имитация превзойти оригинал? Здесь ответ был кристально чистый. Кендзяку, где бы он ни был сейчас, уже запустил в действие сценарий на следующий эксперимент. Довольно несложно было прочитать между строк или понять, что этот эксперимент был именно на то, чтобы понять: в действительности ли новорожденная душа брата-близнеца Сукуны способна вознестись и победить его, имея всё то, что имеет и он, или судьбу невозможно изменить? Слабые всегда будут страдать, будут уничтожены и пожраны, не так ли…? За моей спиной медленно появилась Юки. Каждая моя рана затягивалась спокойно, тихо и уже инстинктивно. — Узнал что-то? Я встряхнул ладонью, стряхнул с себя горящий пепел и подстегнул в теле регенерационные способности с помощью крови. Юки стояла ровно, но её открытые ранения застыли, словно во времени. По всей видимости, она использует свою проклятую энергию как затычку или «пластырь», чтобы просто-напросто не истечь кровью. — Чистая имитация Короля Проклятий. Кто-то очень хотел узнать, может ли имитация превзойти оригинал. Ответ мы ему предоставили. — Какой-то безумный ученый? Ещё хуже, чем ты. — Эй! Я сегодня показал себя очень хорошей и храброй душой, между прочим! Вот, в доказательство моей светлой души. Карма, — я коснулся своей грудной клетки и создал в голове принцип лечения через «хорошую» карму. — Вуду. Я коснулся её грудной клетки, и, к удивлению Юки, её совсем неприятное ранение начало заживать. Она понимает, что это не Обратная проклятая техника, а чистейшая, тонкая, ювелирная органическая работа тела. Прикасаться не обязательно, но так я могу меньше тратить сил. На текущий момент Юки Цукумо ещё не владеет ОПТ, иначе бы использовала её во время сражения с нашей имитацией. — Но труп Юу Хайбары из Токийского магического колледжа ты купил. — Не ради забавы, а чисто научный интерес. В улыбке лисы не упустил возможность во время этой серьезной беседы чуть-чуть сместить в сторону ладонь и оценить форму, упругость и мягкость её груди. Левая ладонь создает галочку большим и указательным пальцем у подбородка, а Юки наполовину опускает веки и как будто считает про себя до десяти, чтобы дать мне фору. — ~М-м-м~, — согласно кивнул самому себе. — Да, сегодня было всё действительно особенно интересно. Непредсказуемые события создают предсказуемый вывод. — Если это так, то тебе должно быть известно, что именно произойдет дальше за твоей выходкой, не так ли? Полукруговое движение по часовой и против часовой. На лице не может не появиться лисья улыбка от осознания, что эта игра длится дольше, чем обычно, а на лице Юки медленно, но формируется заметный розовый румянец. — Не могу полностью винить себя за это из-за подростковых гормонов. Возраст сейчас такой, что или я должен гасить это с помощью сражения или тренировок, или создавая такую маленькую шалость. — Да, это всё звучало бы невероятно убедительно и умно, если бы ты уже наконец перестал мацать мою грудь! — в хлопке она ударяет по моей ладони и разрывает этот приятный контакт. Кисть чуть не сломала, но того стоило. В хрусте костяшек ладони чуть облизнул кончики пальцев и пожал плечами. — Спасибо за угощение. Пошли, здесь наша работа окончена. Юки медленно и почти с кошачьей грацией, переплела руки на груди, скрестив их прямо под подтянутым бюстом. Жест не был защитным — напротив, плотная ткань её одежды натянулась на крепких плечах, безмолвно заявляя о силе, скрытой в этом теле. Она чуть отклонилась назад, перенося вес на одну ногу, и плавно приподняла подбородок. Этот едва заметный наклон головы, это движение «носом вверх» ставило окончательную точку в вопросе иерархии: она смотрела на меня сверху вниз, даже если наш рост был относительно равный. В её глазах зажглось то самое «пламя», которое я так искал в женщинах — огонь, который невозможно приручить, а можно только попытаться удержать в своих руках. Она не собиралась быть для меня «лёгкой добычей» или доступной спутницей; каждое её движение говорило о том, что своё место рядом с ней мне придётся заслужить. И, черт возьми, именно эта её недосягаемость заставляла моё сердце биться чаще. Хитрая улыбка лисы сама собой наползла на лицо в попытке скрыть предвкушающий оскал от будущей трапезы. — Можешь считать, что тебе сегодня повезло и что у меня хорошее настроение, — её голос прозвучал с вкрадчивой хрипотцой. Она почти скрыла усмешку за маской важности, наслаждаясь моментом. — Но в следующий раз тебе так сильно не повезет. Я не отвел взгляда. Страха не было, а лишь чистое, сухое любопытство и желание раздуть это пламя еще сильнее. — ~Хай-хай~, — отозвался я, вкладывая в эти слова столько иронии и мягкого сарказма, сколько вообще было возможно. Мой тон ясно давал понять: я принял её правила игры, но ни капли не впечатлен её попыткой меня запугать. На мгновение её брови дрогнули — она явно не ожидала, что на её надменность ответят настолько невозмутимым издевательством. *** Каори Итадори, имевшая очень заметные, но заживленные шрамы в форме кольца на лбу, стояла почти в самой толпе людей и смотрела в свой телефон, просматривая записи с камер видеонаблюдения. Простая домашняя одежда и широкая красивая шляпа в форме гриба тенью идеально закрывала её лицо, но не мягкую улыбку. — По всей видимости, фальшивка действительно… не способна превзойти оригинал… Жаль, но ничего не поделать. Так или иначе, я ожидал этот итог. Спасибо за ваше участие в этом эксперименте, Наоя, Юки. Я ожидал, что сюда прибудет Сатору Годжо, но так тоже сойдет. «Она» развернулась спиной к суете людей, которые в ужасе и панике пытались как будто перекричать друг друга в этом хаосе. Со стороны здание молла взрывалось, уничтожалось, и даже убедительная ложь о том, что это всего лишь съемки фильма, не помогала погасить панику в толпе. Каори наклонила край шляпы ниже, удерживая её от порывов сильного ветра, и очередная мягкая улыбка расцвела на «её» лице при виде того, кто заботился о «ней» всё это время. Он ждал её, а она нетерпеливо последовала к нему. Прогулка по городу ещё не закончилась. Всё это было лишь временной остановкой ради одной маленькой и уже вечной привычки — изучать неизученное. *** Каноничный трагичный сценарий наконец-то произошел. Деревня уже сгорела и все живущие в ней люди были убиты, но родители Сугуру Гето живы. Сатору Годжо попытался его остановить и вразумить, но он ультимативно решил его отпустить. И в этот самый момент Сатору решает не винить себя, а меня за это. Он прибыл в поместье клана через парадную, но в отличие от прошлого раза уже разрушает внешние ворота и буквально по воздуху скользит и в рывке врывается в главный зал поместья. Я из-под лужи крови в воздухе достал Перевернутое Копье Небес, но Сатору успевает меня схватить за шею, но я просто оборвал эту хватку через взмах оружием. — Ты хоть понимаешь, что ты натворил, а?! — Ты действительно думаешь, что это моя вина, Сатору? Ты думаешь, что это я создал эту систему? Ты думаешь, что это моя чистая вина в то, что Сугуру живет этой отвратительной жизнью и абсолютно никто не попытался ему помочь облегчить его роль? В конце-концов, Он — Твой Друг, Годжо, а не мой. Ты видишь так много, но в тоже время не видел как страдает и умирает внутри твой друг. Я перехватываю кинжал обратным хватом, чувствуя, как холодная сталь Перевернутого Копья Небес приятно холодит ладонь. Мой оскал становится шире. Видеть Сатору Годжо таким — растерянным, с дрожащими от ярости и непонимания руками — это истинное наслаждение, которого не купишь ни за какие деньги клана Зенин. Я начинаю медленно обходить его с фланга, словно хищник, присматривающийся к раненому зверю. Мои шаги бесшумны, а техника Проекции уже готова превратить пространство в серию кадров, если он посмеет дернуться. Но Сатору не дергается. Он слушает. — Посмотри на себя, — мой голос сочится ядом, я не скрываю своего презрения. — Ты — «Сильнейший». Вершина эволюции магов. У тебя есть Шесть Глаз, которые видят структуру самой реальности, но ты оказался слеп к тому, что творилось под самым твоим носом. Ты купался в лучах собственной исключительности, пока Сугуру захлебывался в гнилой крови проклятий, которые он глотал ради этого неблагодарного стада. Я останавливаюсь под углом, где его защита кажется мне наиболее уязвимой, и указываю острием кинжала прямо ему в грудь, туда, где под слоем бесконечности должно биться сердце. — Ты пришел сюда, разрушил мои ворота и вцепился мне в глотку только потому, что тебе страшно признать правду. Тебе нужно, чтобы во всем был виноват «плохой Наоя», мерзкий наследник Зенин, который нашептывал твоему другу опасные мысли. Но правда в том, Сатору, что я лишь открыл окно в комнате, где он уже давно задыхался. А ты… ты даже не заметил, что ему нечем дышать. Я вижу, как его взгляд подергивается дымкой сомнения. Его хваленая мощь сейчас кажется мне бесполезным грузом. Он ищет в себе человечность, пытается найти оправдание своей слепоте, и эта его «жалость к себе» вызывает у меня лишь приступ тошноты. — Иди и тоже вини Юки, если хочешь. Она тоже способна была озвучить это ему, но это сделал именно я. Вини систему, вини старейшин. Но когда ты сегодня закроешь глаза, помни одно: Сугуру ушел не потому, что я сказал ему всё это. Он ушел, потому что рядом с тобой ему не осталось места. Я делаю еще один короткий выпад, не чтобы ударить, а чтобы проверить его реакцию, заставляя его «Бесконечность» нервно пульсировать. — Ну, «Сильнейший». Нанесешь удар? Или наконец признаешь, что твой лучший друг выбрал путь убийцы просто потому, что быть твоим союзником оказалось слишком больно? Очередная тишина в ответ. Меня это начинает раздражать. Я для него бесплатный психиатр что ли?! Если это так, то стоит завершить этот сеанс. — Твоя «Бесконечность», Сатору, — это не благословение. Это проклятие, которое мешает тебе разглядеть в себе человека. Твой план воспитать новое поколение, создать систему, где молодым магам не придется идти на убой ради ошибок взрослых… Давай взглянем на это трезво. Глобально. Без прикрас. Всё это… Я сделал паузу, смакуя момент, и выплюнул следующее слово прямо ему в лицо: — Абсолютная Чушь. Твой «гениальный план» — мертворожденный и лишенный всякой надежды или надежной структуры. Он не сработает, потому что у власти всегда будет больше денег, влияния и цепных псов, которые вырежут твое наследие в зародыше, стоит тебе исчезнуть хоть на миг. Вырежешь верхушку — её место займут другие, такие же или хуже. Но главная причина краха — это Ты. Ты забыл?! Я всплеснул руками, не скрывая дикого, почти животного оскала. В этот момент я впервые был с ним предельно честен, и он видел это в моих глазах — всё моё отчаяние, накопленную желчь и похороненную мечту, которой не суждено сбыться. — Само твоё существование взвинчивает не только количество, но и качество проклятий. Твои «ученики» обречены на бесконечный цикл: тренироваться, сражаться и дохнуть ради спасения людишек. Они не станут лидерами, определяющими будущее. Они останутся лишь механизмами. Инструментами. Оружием, которое удобно использовать и еще удобнее выбросить, когда оно сломается! Я подался вперед, заглядывая в его пустые глаза. — Ты — всего лишь вечный страж сновидения, которое рассыплется в прах. И ты втайне ждешь этого момента, чтобы с облегчением передать эстафету тому несчастному, кто согласится нести твое бремя. — Что ты… хочешь от меня…? — Ах-ха-ха-ха-ха! — я рухнул на свой трон и уже откровенно скрестил ноги перед собой. Летающий и опасный объект в форме Сатору Годжо или этот «Сильнейший» маг стал для меня не более чем жалкой сломленной душой, что уже не знала, что ей делать со всей своей силой. Не видит направления. — Я не могу сдержать слезы. Уф! — тяжело выдохнул, стер слезы, согнул руку, положил локоть на подлокотник и подставил ладонь под подбородок. — Знаешь, что самое прекрасное и ироничное в твоих словах, Сатору?! Сугуру спросил у меня то же самое! Вы оба — чертовы идеалисты, которые видели свою мечту, но не видели путь к ней. Наивно полагая, что достаточно быть сильным, чтобы её исполнить. Я на пару секунд замолчал, глядя на него снизу вверх. — Я ничего от вас не хочу. Я лишь хочу, чтобы ваша сила имела смысл там, где она действительно будет необходима. Играйте свою роль злодеев или героев, но мой план так или иначе будет запущен в активное действие лишь тогда, когда все фигуры будут на своих местах и достаточно ресурсов будет предоставлено для работы. Я могу улучшить текущую систему и сделать её более… терпимой. Ты как никто другой знаешь, что Юу Хайбара мог и не умирать благодаря поддержке не только других магов, но и людей! Мы слишком лениво и самонадеянно считаем, что так было и что так должно быть. Когда как на самом деле это не так. Я подался вперед, вглядываясь в его маску. — Подумай сам и реши: в действительности ли каждый солдат в этой системе должен сражаться в одиночку, без полевых «врачей» и без возможности отступить назад? Когда уже существуют люди, что способны использовать нашу силу, современное оружие и проклятые инструменты для этой ужасной работы. Тебе необходимо расширить свое представление о системе и наконец осознать, что ты никогда… не был один, Сатору. В конце я уже не скалился, не насмехался, а лишь как-то жалко и почти сочувствующе посмотрел на него. Он уже опустил лицо вниз, закрыл ладонью глаза. Словно пытаясь закрыть себя от мира, от моих слов и от того, что каждое мое слово — это чистая правда. Чистейшая логика, прагматизм и развитие общества, а не принятие правил магического совета. Не пустая мясорубка подростков, отправленных на поля боя без опыта и надежды на спасение, а гарантия успеха, надежности и сохранения жизни. Не только людей, но и магов. Всё это было перед ним всё это время, но он предпочитал верить в свою избранность и исключительность. Сатору долго молчал. Тишина в зале стала тяжелой и почти осязаемой. Наконец он медленно убрал руку от лица. Когда он поднял голову, я не увидел в его взгляде ни злости, ни прежней растерянности. Его взгляд стал холодным и каким-то пустым, но в этой пустоте вдруг промелькнуло «что-то» новое. Словно он наконец-то увидел не просто меня или разрушенные ворота, а реальное положение вещей. Он наконец-то понял, что от него требуется. — Я не хочу себе признавать, но ты прав, Наоя, — его голос прозвучал удивительно спокойно. — Быть самым сильным — не значит иметь возможность что-то изменить. Он медленно выпрямился. В этом движении чувствовалась новая и пугающая уверенность. Он смотрел уже не на меня, а куда-то сквозь стены, в то будущее, которое только что начало складываться у него в голове. — Чтобы вычистить всю эту гниль, недостаточно просто убить тех, кто сидит наверху. Нужно время… и люди, которые не сломаются под тяжестью всей этой грязи и коррупции. Те, кому я смогу доверять, когда меня не будет рядом. Сатору спустился на землю, развернулся и пошел к выходу. Его шаги по дереву разрушенных дверей и лужей крови звучали ровно и уверенно. Он не сказал мне это прямо, но намек был более чем очевидным. Он не собирался просто ограничивать совет магами — он решил расширить его влияние, поглотить систему и заменить каждого прогнившего старика на своего человека. На того, кто прошел через его школу и его закалку. Уже на самом пороге он остановился, не оборачиваясь назад. — На это уйдут годы. Может, десятилетие. Но когда всё будет готово… я сделаю так, чтобы ни один «инструмент» больше не оставался в одиночестве. Он исчез в мгновение ока, оставив после себя лишь холодный сквозняк. Я остался сидеть на своем троне, глядя в пустоту зала. Впервые в жизни я почувствовал, что этот человек наконец-то стал достоин того величия, о котором все утверждают то тут, то там. Он перестал быть просто оружием. Он начал становиться тем, кто ведет игру. — Люблю, когда дети растут и становятся взрослее. По крайней мере, он будет уже честнее видеть себя и мир вокруг. Именно по этой причине Сукуна был выше тебя, Сатору. Ну, а теперь…? Вы равные. И мне это невероятно нравится. Легкий взмах — и с лезвия Перевернутого Копья Небес срывается лишняя кровь «Сильнейшего». Он определенно всё еще обожает, когда кто-то может действительно задеть его или причинить боль. Она придает его жизни смысл. *(пренебрежительное обращение которое может звучать как «Эй, офисный планктон»)