Ублюдок из клана Зенин[Remake]

Всё прошло почти идеально — даже лучше, чем мне хотелось верить. Если честно, я ожидал, что Сугуру Гето попытается что-то предпринять против меня, но, по всей видимости, я переоценил его светлые «нерушимые» принципы. Хотя… Можно сказать, что данные принципы изначально были обречены на разрушение. Невозможно спасти всех. Невозможно исцелить этот мир через постоянное поглощение проклятий. Он ещё этого не осознал до конца, потому что Рико Аманай — не его собственность и не особо дорогая вещь, которую было бы ужасно потерять. Обидно, но не смертельно. Насколько мне известно, последний толчок или точка невозврата в бесконечное падение в бездну произойдет после смерти одной жизнерадостной души по имени Юу Хайбара. Мой акт «безумия» — скорее отражение того, что магическая структура никогда на самом деле не заботилась о том, кто умирает, а кто выживает в бесконечной мясорубке на конвейере этой системы. Вначале он будет видеть, что совету всегда было всё равно на людей, но чуть позднее осознает, что им было всё равно и на магов. Пока существует Сатору Годжо — ничего не имеет значения. «Золотой гусь» совета, который может решать самые неприятные угрозы и проблемы. Ну, может, почти… Магический совет ещё не может собрать достаточно улик и компромата, чтобы вывести меня из системы без риска самим сгореть в огне. — Может… найти время и посетить Токийский магический колледж? Нужно создать страховку. Да, Годжо будет не в восторге, а про Гето вообще молчу, но мне нужна гарантия. Мой главный зал собрания для принятия гостей пустовал. Все работают или тренируются. В каком-то смысле я тоже работал. Я перекидывал с ноги на ногу. Постоянно перекладывая одну ногу на колено другой. Левая рука согнута и на подлокотнике удерживает ладонью мой подбородок от скучной и откровенно развалившийся моей позе на троне. Трон не был данью традициям из холодного камня. Напротив, это было массивное, обтянутое черной, почти матовой кожей кресло-монолит. Дорогое и податливое, оно позволяло буквально утонуть в своей глубине. В нем было слишком легко и естественно развалиться, теряя всякое подобие официальной позы, — мягкая набивка идеально принимала форму тела, подчеркивая мой статус не через жесткость, а через абсолютный комфорт и власть. Я лениво своей правой ладонью просматривал фотография и скриншоты с камер наблюдения студентов из Токийского магического колледжа. Выделял среди студентов Юу Хайбару. Такой жизнерадостный, светлый и легкий, что почти тошно. Он умрет на задании буквально в течении нескольких дней после Рико Аманай. Сам факт, что он все ещё в токийском колледже, улыбается и ещё не умер может означать, что «судьбоносный» диалог и его смерть ещё не наступила. Тишину зала нарушил негромкий стук по полированному полу. Одна из служанок нерешительно вошла, держа в руках поднос, на котором стояла кружка густого горячего какао и самый обычный бутерброд. Я сам попросил заказать такой легкий «полдник» для того, чтобы освежить свой разум, но теперь уже решил уходить. У меня попросту не осталось времени на такую мелочь. Я не стал ждать, пока она подойдет. Спокойно поднявшись с податливой кожи трона, я быстрым шагом направился ей навстречу. Девушка замерла, чуть не звякнув посудой от неожиданности. — Спасибо, но мне уже нужно уходить, — я сделал легкую дугу ладонью. Один надкус сэндвича с ветчиной и сыром и пара глотков какао высвобождают приятную волну изнутри по всему телу. Обратно положил бутерброд и кружку с какао на поднос и уже быстрее начал идти на выход. На всякий случай решил передать ей через плечо: — И передай прислуге, что меня не будет в поместье некоторое время. На этот период все вопросы — к отцу. Наобито временно меня заменит. Мысли уже были далеко за пределами этого зала — в Токио. Я медленно уже подходил к воротам Токийского магического колледжа. У входа уже стояла знакомая фигура — Иери Сёко. В стандартной студенческой форме, она всё так же безразлично и успешно скрывала беспокойство за сигаретой. Единственное, что спасало её от выговора учителей, — то, что формально она находилась за пределами территории академии. На мне был надет строгий черный пиджак, идеально выглаженные брюки и белоснежная рубашка с туго затянутым черным галстуком. Типичный офисный стиль, который в этом месте смотрелся подчеркнуто чужеродно, создавая образ человека дела, что пришел в мир магов за какой-то финансовой сделкой. — Когда ты позвонил и предупредил, что хочешь приехать с «маленькой экскурсией», я сразу подумала: ты просто ищешь способ прикончить меня и моих друзей более гуманным методом. — Сёко! Ну я бы никогда! — моя обезоруживающая лисья улыбка и мягкий тон абсолютно на неё не подействовали. — Как-то сложно в это верить после того, как мне пришлось кашлять собственной кровью и задыхаться… — То было другое. — М-х-м… — промычала она, зажав сигарету губами. Моя правая ладонь инстинктивно начала чесаться, и пальцы принялись скрести подкладку кармана. Пожалуйста, не сейчас. Я не хочу возобновлять свою чертову вредную привычку. — Мне нужны… перспективные образцы, — уклончиво и не совсем прямо, но честно отвечаю ей. Она хмыкнула. Почти иронично и с явной насмешкой. — Люди? Надеюсь, мертвые? Или тебя интересуют… живые? Прости, но я не готова работать с тем, кто в любой момент может разложить на столе меня саму, — она выпустила облачко дыма прямо мне в лицо, но подступивший прохладный ветер вовремя развеял его. Свободная ладонь поднялась в жесте клятвы. Она забавная. Мне нравится. Знает, что я опасен и непредсказуем, но всё же считает меня возможным партнером для переговоров. А значит, есть шанс договориться. Так или иначе, но она знает и понимает, что я был способен её не предупреждать, а значит она знает, что я хочу чтобы она знала. Да, совершенно «безумные» интриги, но позволяют понять, что я может и ненормальный, но имею определенные принципы. Она знает почему я использовал её, но не прощает и не доверяет мне. Каждый из нас живет в своем мире. — Я уже позвонила Годжо, но он не так давно отправился на какое-то важное задание и не может просто взять и бросить всё ради того, чтобы остановить тебя. Ну, что бы ты ни задумал… — И почему все так плохо обо мне думают? — Гето меня уже предупредил, что ты один из самых мерзких и ужасных людей на этой земле, но причину называть отказался. Может, объяснишь? — Как-нибудь в другой раз, а возможно, никогда, — с самой милой улыбкой озвучил я и начал свой спокойный шаг в сторону здания колледжа. Сёко пошла за мной, уже заранее потушив недокуренную сигарету. — А если серьезно. Что конкретно ты хочешь получить здесь, если ты закончил свой первый и последний проект? Уже создаешь новый? — Не совсем проект, а скорее хобби. Оно подразумевает собой сохранение того, что могут с особой легкостью выбросить. Я люблю коллекционировать редкие вещи. — В очередной раз не думаешь о последствиях своих деяний? — Почему же? Я всегда думаю и вполне принимаю сам факт, что, может, я делаю не совсем хорошие и откровенно плохие вещи, но альтернатива всё равно — блаженные объятья смерти. Не вижу смысла переживать или беспокоиться о чувствах людей, которые совершают свой… последний… выбор. В то время как для меня это не будет их последним выбором. — Звучит как-то слишком мрачно и почти пугающе. Яга Масамичи уже назначил задание для Юу Хайбары и отправляет вместе с ним Нанами. Данные указывают на проклятие, которое должно иметь первый ранг. Жизнерадостный паренек, имеющий довольно простую внешность. Прямые короткие каштановые волосы, карие глаза и сильное тело создают впечатление «пяти из десяти». Самый нормальный из нормальных людей. Он вылетает из кабинета, и на его лице мгновенно застывает вопрос: — А вы… ты…? — Просто прогуливаюсь по колледжу. Наоя Зенин, приятно познакомиться, — я уважительно чуть поклонился с закрытыми глазами, на что он стушевался и тоже торопливо опустил лицо. Его чуть приоткрытый правый глаз пытался подгадать момент, когда пора поднять голову, чтобы не проявить неуважение. — Ты веришь в судьбу, Юу? — Не знаю. Никогда особо об этом не думал. Я лишь хочу, чтобы моя жизнь имела смысл. — Как и все люди, — с мягкой улыбкой я чуть кивнул и опять на пару секунд прикрыл глаза. Сёко здесь лишь наблюдатель и моя «страховка». Она будет моим «алиби», подтверждая мою чистоту и отсутствие злых умыслов. — У тебя ведь больная сестра, верно? Как насчет того, чтобы начать работать на меня…? По мне и не скажешь, но я — глава клана Зенин и предлагаю достаточно выгодные условия в плане заработка. Меня заинтересовала твоя способность «Пожирание». Какой-то легкий, но ограниченный аналог Сугуру Гето… Напротив меня послышался торопливый шаг, который всё быстрее и быстрее сменялся характерным бегом. Я медленно повернул лицо в сторону и не сопротивлялся импакту. В щеку прилетел мощный удар кулака от того, кого я упоминал ранее. Белая футболка и простые штаны. Черные мешки под глазами намекали на усталость, измождённость и полное отсутствие отдыха. С легкой улыбкой я вправил челюсть обратно. Чуть не сломал. Неплохо. Проглотил подступившую ко рту кровь и спокойно взглянул на него. — Г-Гето?.. — пораженно и почти шокировано спросил Юу. Вместо ответа Сугуру хотел ударить еще раз, теперь уже левой, но я спокойно поймал его кулак и зажал в стальную хватку своей ладонью. — Не слушай его. Всё, что он говорит — это ложь, — процедил Гето. — Я никогда не лгу. Лишь не договариваю важные детали, Гето. Поверь мне, я честнее, чем кто-либо в этом мире. Успокойся, я не буду никого заставлять принимать важные решения, — я не ослаблял хватку, пока он пытался сделать какой-то финт ладонью. Мой захват был прочным, как сталь. — Успокойся, или я сломаю тебе руку, — предупредил я его и медленно начал закручивать его кулак по спирали. — Может, всё же выслушаешь меня перед тем, как я уйду? Я всё равно здесь не задержусь. Мне нужно лишь переговорить с ним… — я медленно перевел взгляд сначала на Юу, а после снова на Сугуру, — …и с тобой. Я позволил себе отпустить его руку. Гето резко отпрянул назад, встряхнул ладонью и сморщился от злости. — Мне не о чем с тобой говорить. — Ошибаешься. Тебе это нужно, чтобы лучше понять себя, меня и этот мир, Сугуру Гето. Потому что я как никто другой знаю, что ты сейчас на распутье. Но прежде чем мы продолжим… Юу Хайбара, каков твой ответ? — Прости, но мне удобнее и комфортнее работать в колледже со своими друзьями. Я всегда могу положиться на них, а они на меня. — Ожидаемый и очень предсказуемый ответ. Но это вовсе не означает, что на этом наше… сотрудничество… должно подойти к концу. Возьми мою визитную карточку и держи её ближе к сердцу. Кто знает? Возможно, это однажды спасет твою жизнь. Я достал из внутреннего кармана пиджака свою красную визитку и передал её ему. Юу, не особо долго думая, лишь недоуменно вскинул брови, пожал плечами и убрал карточку во внутренний карман униформы. Шутливо отдав честь, он убежал в сторону выхода из здания. Нанами уже ждал его, а Хайбара явно не хотел заставлять друга ждать. — Пошли, Гето… и Сёко, не могла бы ты прогуляться по колледжу? Как видишь, я не пью кровь младенцев и не убиваю людей лишь за то, что на меня кто-то пытается напасть. Данный разговор будет чуточку личным. Даю слово главы клана Зенин, что не причиню вреда ни ему, ни кому-либо ещё в этом колледже. Всё необходимое и важное Сугуру сам тебе сможет рассказать. Ну, если захочет… — я поднял ладонь перед собой в жесте клятвы. Сёко лишь устало вздохнула и ушла. Я нашел буфет, купил кофе и теперь спокойно попивал его из белого пластикового стаканчика, держа его в правой руке. Левой ладонью я развеял лишний пар и блаженно выдохнул. Весь путь до буфета и саму процедуру употребления кофе Гето наблюдал за мной, не скрывая злости и отвращения. Словно не понимал, как такой, как я, может так спокойно и безнаказанно наслаждаться моментом. Всё это было буквально высечено у него на лице. — Зачем ты убил её? — наконец спросил он. — Рико Аманай, да? Знаешь… мне было искренне любопытно: что произойдет, если Тенген не получит желаемое? — Лишь из-за этого?! — Что значит — «всего лишь»?! Ты не понимаешь, что живешь в системе, где человеческая жизнь никогда не имела значения? Я лишь использовал её во благо себе, чтобы получить необходимый результат. Теперь Тенген будет вынуждена эволюционировать и создать что-то новое. Изменить то, что считалось неизменным, а именно — людей и магов. Я — это твое собственное отражение, Сугуру, но куда более честное, — я указал ладонью на свою грудь, а затем выставил её в его сторону. — Вот скажи мне, Сугуру, ты действительно считаешь, что магический совет заботится о жизнях людей или магов? Я — прямое доказательство того, что совету плевать на её жизнь. И того, что я могу спокойно жить дальше. — Почему… почему… почему ты её убил? Сидя на скамье, он опустил голову. Неряшливые длинные пряди застилали его лицо, а пластиковый стаканчик, зажатый в ладонях, всё еще источал тонкую струйку пара. — Ты сломался…? Ты так и не понял природы людей или магов? Наш эгоизм и наше видение мира позволяют нам делать выбор — пусть и не всегда красивый. Ты — человек, который привык не выбирать сам, а плыть по течению, делая то, что «необходимо», а не то, что хочешь ты. Мы — люди, и мы вольны творить Зло или Добро, потому что такова наша натура. Я сделал это просто потому, что был способен. Вот и всё. Ты не можешь это изменить. Как не можешь изменить и этот мир. Подумаешь, одна жизнь оборвалась? Сотни тысяч, миллионы людей умирают постоянно. Кто-то уже умер сегодня, кто-то умрет завтра. Какая тебе разница? На самом деле тебе просто больно и обидно от мысли, что твоих сил недостаточно, чтобы спасти всех и переделать реальность под твое собственное наивное видение. В отличие… от нас с Сатору, конечно. Один прикоснулся к небесам и стал для тебя недосягаем, а я навсегда останусь загадкой, которую ты не в силах разгадать или предсказать. Я допил кофе, поставил стаканчик на подоконник и резко схватил Гето за плечи, встряхивая и заставляя посмотреть на меня. — Брось свою несбыточную мечту, разрушь её, не питай себя иллюзиями. Ты уже знаешь ответ на этот вечный вопрос, но мораль не позволяет тебе его принять. Проклятия и сама система могут быть изменены лишь в том случае, если все «ядерные реакторы» пробудятся и начнут контролировать свою силу, либо если эти реакторы будут уничтожены. В обоих случаях проклятия никуда не исчезнут. Как не исчезнут зло и жестокость. Но, по крайней мере, ты будешь видеть мир целиком, а не жить в фальшивой реальности. Откажись быть пищей для проклятий. Откажись быть топливом для конвейера этой системы, которая на самом деле никогда не дорожила жизнями — ни человеческими, ни нашими. — Мы… мы нужны им. Магический совет нуждается… в нас, — он попытался отвернуться, пряча взгляд, но я резко перехватил его за виски, заставляя смотреть прямо на моё почти маниакальное лицо и вызывающий оскал. — Так ли это?! Им нужен лишь Сатору Годжо. Мы — всего лишь инструменты, которые можно легко использовать и выбросить. Ты просто отказываешься это видеть! Я хочу уничтожить систему и создать из её пепла что-то действительно достойное. Мир, где не придётся видеть смерть, которую можно было с легкостью избежать. Мир, построенный на жестокости, не может принять изменения через твою доброту, заботу, любовь или твою жажду поглощать это самое Зло — когда никто в этом мире не будет иметь даже представления о том, что ты страдаешь, умираешь и глотаешь это дерьмо каждый чертов день! Почему ты скрываешь от меня эту злость, ненависть и ярость, а?! Ты думаешь, что можешь скрыть это от меня? Может, никто другой не способен этого увидеть или почувствовать, но я — Вижу… Я… Вижу. Потому что сам искренне ненавижу и одновременно люблю людей. Потому что я ненавижу эту систему и готов на всё, чтобы её изменить. А ты, Сугуру Гето…? На что готов ты? — Я… не знаю. — Нет, ты знаешь. Твое отрицание — это лишь последний крик совести и морали. Тебе нужен лишь один маленький и легкий толчок. Последняя капля, переполнившая накопленный до предела стакан, высвободит на свет всё, что ты сдерживал внутри… Я заметил, как он почти бесчувственно и небрежно скомкал пластиковый стаканчик. От напряжения, злости и ненависти, которые он прятал в своей душе, он проигнорировал горячую жидкость и собственные обожженные ладони. Сугуру лишь пусто смотрел вперед, словно эта физическая боль была ничем перед лицом текущей реальности. — …и впервые в своей жизни ты почувствуешь и осознаешь, что действительно свободен. Твоя жизнь наконец-то обретет смысл. Каждый человек в этом мире желает, чтобы его жизнь имела значение. Чтобы эта боль и все эти страдания имели смысл… — Что ты хочешь… чтобы я…? — Ты всё еще хочешь, чтобы тебя кто-то использовал, или ты чувствуешь, что я могу дать тебе какой-то «необычный» приказ? Уничтожить совет магов, например? Или убить Сатору Годжо, м-м-м? ~Хе-хе-хе~, так отчаянно умолять меня об изменениях, что ты сам уже не замечаешь своё истинное падение. Ты ощущаешь себя уже не как человек, а как инструмент. Научись хоть немного жить в свое удовольствие. Стань интереснее для меня, и, быть может, я действительно смогу придумать для тебя что-то грандиозное и интересное во благо нашей общей мечты. Я без лишней спешки буду ожидать твоё…пробуждение. Я медленно отошел от него и не менее элегантно низко поклонился, слегка наклоняя корпус вперед. Одна рука приложилась к груди, а вторая была отведена в сторону, подчеркивая учтивость. Моё размеренное, неторопливое движение, выражающее рыцарское благородство и уважение к другу, противнику или игроку? Кто знает? Искреннее, чистое и уважительное. Да, это была игра, но очень убедительная и простая. Я наслаждался его страданиями и болью, потому что знал: это лишь необходимая стадия для преображения во что-то действительно интересное. Словно бабочка, спящая в коконе паутины этой системы мира. — Мы ещё увидимся. Мне сложно было предсказать, что мое вмешательство слегка поменяет последовательность событий. Мне показалось, что я пришел достаточно рано и опередил Юки Цукумо и я могу успеть убежать до её появления, но я ошибался. Она перехватила меня прямо в коридоре у лестницы вниз на выход. Сбежать не получиться и нужно пережить прямую конфронтацию. Безрукавная темно-синяя водолазка, синие джинсы, черный пояс и черные ботинки. Объективно и совершенно честно говоря, она была великолепна. Золото её волос — длинных, густых, почти вызывающе ярких — казалось жидким пламенем на фоне серых стен колледжа. В этом хаотичном каскаде не было и капли той прилизанной покорности, которую я привык видеть у женщин своего клана. Её лицо с тонкими, выверенными чертами лица и глаза, в которых горел живой, колючий интерес, создавали образ, с которым было просто бессмысленно кого-то сравнивать. Она была вне конкуренции — как редкий оригинал рядом с бесконечным рядом блеклых и дешевых копий. Глядя на неё, я понимал: это не просто красота, это декларация силы, которую невозможно игнорировать. Сильная, красивая и горячая на характер — этой мой личный типаж женщин. Я спокойно подложил ладонь, выставляя своеобразную галочку указательным и большим пальцем оценивая её красивые и почти идеальные пропорции тела для её возраста, так как уже знал и предсказывал её будущий вопрос. — Наоя, верно? Какие женщины тебе нравятся? — мой ответ поступил незамедлительно и без раздумий. — С хорошей грудью, но без фанатизма. С хорошей подтянутой задницей, но без лишних объемов. Мне нравятся не скучные, а пламенные особы, способные меня развлечь. Она сморщилась так словно съела лимон, а левая бровь очень выразительно приподнялась. Правый указательный палец выставляется на меня очень обвинительно, а виски на голове заметно вздулись от злости. — Ты… ты просто невозможен, — она скрестила руки на груди, заметив, куда именно направлен мой наглый взгляд. — Высокие стандарты, что поделать. На меньшее я не согласен. — И ты всерьез веришь, что такие женщины существуют? — Ну, ты же стоишь передо мной, — я выдал этот факт максимально буднично и спокойно. Юки заметно покраснела, но тут же вернула себе уверенную стойку. — Юки Цукумо. Особый ранг. Правда, магический совет не очень любит разглашать подробности того, что именно делает тебя «особенной». — Как и о тебе. В пятнадцать лет стать главой клана и получить статус «Особого» ранга… Но меня заинтересовало кое-что другое. Что ты на самом деле сделал с Рико Аманай? Игры закончились, настала неприятная реальность. Вот оно как, да? Тенген, по всей видимости, проболталась ей об истинных событиях, связанных с этой историей. — Подарил ей свободу. Ну и куда более подходящую роль. Ты ведь тоже выбрала именно это, не так ли? — моя игра слов оставила достаточно намеков на то, что я знаю гораздо больше, чем она могла себе представить. — Понятно. Так значит, ты — змея, которая любит играть человеческими жизнями? — Мне больше нравится сравнение с лисой, но почему бы и нет? — создал правой рукой жест форме «собаки» соединяя безымянный, средний и большой палец в треугольник. — Лисы убивают и едят кроликов… — …Потому что те слишком слабые, никчемные и невинные для этого мира. Кто знает? Быть может, я позволил «кролику» умереть лишь для того, чтобы из его трупа родился хищник, способный изменить саму пищевую цепочку этого мира? В её взгляде промелькнуло что-то новое: искренний интерес и капля азарта. Юки умна и мудра по своей природе. Она из тех, кто действительно сражается за изменение системы, поэтому ей так легко читать между моих строк. — Ты можешь дать мне слово или обещание? — Смотря какое. Я не привык давать пустые клятвы, которые не смогу сдержать, или принимать на себя что-то совершенно безумное и наивное. Вроде: «Обещаю защитить всех людей в мире!» — я иронично выставил кулак перед собой и пробасил это с напускной вселенской серьезностью и решимостью во взгляде. — Справедливо, — она усмехнулась и хмыкнула про себя. — Я не настолько жестока, чтобы просить о подобном. Пообещай мне, что Рико Аманай будет в порядке. — Можешь дать определение слову «в порядке»? — я устало вздохнул и обреченно прикрыл лицо ладонью. Для меня такое обещание — чистой воды суицид. — Она не будет страдать, сражаться и умирать за то, что важно другим, а не ей самой. — Нет. Не могу, — с легкой злой усмешкой ответил я ей, пожимая плечами и разводя руки в стороны. — Ты, как никто другой, должна знать: этот мир магов требует, чтобы ты сражалась, страдала и умирала за то, во что веришь. Я не стану навязывать ей свое видение мира или заставлять делать то, чего она не хочет. Но если она не желает подохнуть глупой и бесполезной смертью, ей необходимо стать сильнее. Я не злюсь на слабость, но я не выношу тех, кто принимает её и желает оставаться слабым. Для меня такие люди… скучны и бесполезны. Я не могу заставить себя сопереживать или жалеть «массовку», случайно уничтоженную в ходе сражения или при создании чего-то глобального. Я присел на скамью, понимая, что разговор затянется. Юки опустилась напротив. Хитрая улыбка — её вежливая визитная карточка. — Уф…! А ты действительно неприятный и мерзкий парень. Ты хоть сам это осознаешь? — Я забочусь лишь о том, что важно лично мне. В отличие от всех вас — наивных, честных и благородных магов — я могу открыто озвучить свои приоритеты: мой клан, мой отец и близнецы, которые забавляют меня своей реакцией, — я спокойно приложил ладонь к груди и на мгновение прикрыл глаза. — Ты для меня тоже своего рода забавная игрушка, Юки. Ведь ты когда-то приняла решение, которое Тенген не ожидала. Не во благо мира, а во благо самой себя. Боялась исчезнуть или искренне понимала, что твоя жертва ничего не изменит, а твоя жизнь ценнее любого жертвоприношения? Я замолчал, глядя на неё почти в упор. — Но время идет, и система продолжает беспощадно пожирать людей на своем конвейере, а решения до сих пор нет. Именно поэтому я сказал Сугуру Гето то, что должна была сказать ты. Всем вам будет проще винить во всем меня. И меня это полностью устраивает. — Винить…? В чем именно? — Скоро сама всё поймешь. — Аргх! Хватит называть меня своей игрушкой и втягивать в эти безумные и мерзкие игры! — Прости, такова моя природа. Кто знает? Может, тебе это даже понравится. Не волнуйся, я на «вашей» стороне — причинять тебе боль или пытаться убить я не планирую. В этом можешь быть спокойна. В качестве жеста доброй воли могу купить тебе что-нибудь дорогое, — я непринужденно достал из внутреннего кармана пиджака современный смартфон и начал листать экран. — М-м-м… может, шоколадку или какое-нибудь коллекционное вино столетней выдержки? — Думаешь, меня можно купить шоколадкой или вином? — Могу и тем, и другим сразу. Если пожелаешь, — с «лисьей» улыбкой я развернул экран, демонстрируя ей состояние своего счета. Юки издала длинный и впечатленный свист. Не долго думая, она ткнула пальцем в один пункт в корзине, а затем в другой. — Ты совершенно прав. Меня действительно чертовски легко купить. — Рад, что мы нашли компромисс. Жизнь скучна без сюрпризов. Скинь мне свой адрес и номер, и я оформлю доставку. — А… как я могу купить твое доверие и лояльность, Наоя? — Никак. Давай проясним: я не покупал твою лояльность, а лишь проявил дружескую формальность. Мы оба этом понимаем. Мой простой жест, показывающий, что мне не жалко ресурсов и я открыт для переговоров. Будь интересной для меня, и я буду интересен для тебя. — Ты сейчас звучишь так, будто предлагаешь мне стать твоей девушкой, — она плотнее скрестила руки на груди, обнимая себя за плечи. На лице застыла фальшивая улыбка смущения, но ироничный изгиб губ выдавал её игривый настрой. — Возможно. Не помешает и здесь сделать хорошее вложение в приятное времяпровождение. Я не большой любитель проводить всё время за работой. Но не хочу, чтобы у тебя возникли проблемы из-за разницы в возрасте, так что прошу тебя подождать моего совершеннолетия, — максимально серьезно произнес я, торжественно подняв правую ладонь, будто давал клятву. — Да! Ты! Что! Себе! Возомнил! А?! — на первом слове она в рывке сократила дистанцию, на втором — её ладони вцепились в мои щеки. К концу фразы её лицо покраснело от возмущения, а она принялась растягивать мою физиономию в разные стороны, превращая её в «блин». Я лишь обреченно и устало выдавал короткие: «Ай», «Уй», «М-м-м». — Я ведь… красивый, богатый, влиятельный, сильный и успешный?.. — пробормотал я сквозь её пальцы. — Да! Но всё это не имеет значения, когда у тебя такой невыносимый, высокомерный, мерзкий и просто отвратительный характер! Ты самый несносный подросток из всех, кого я встречала в своей жизни! — Я тоже тебя люблю, Юки, — я выдал тяжелый, театральный вздох. Её ладони тут же шутливо переметнулись к моей шее, и она принялась изображать удушение под какое-то почти животное рычание. На этой комедийной ноте и закончился наш диалог. Мне добровольно передают номер, заказ был успешно оформлен, а мне осталось лишь чуть-чуть подождать чтобы сделать опять что-то не совсем приятное и хорошее с одной стороны и очень хорошее с другой. Все случилось именно так, как я и предсказывал. Через пару дней Юу Хайбара погиб при исполнении задания. Он лежал на холодном прозекторском столе из нержавеющей стали. Металл тускло меркал под лампами дневного света, подчеркивая мертвенную бледность его кожи. Его лицо, всегда такое живое и открытое, теперь застыло в неподвижной и пугающей маске с закрытыми глазами. Белая простыня прикрывала его тело до груди, скрывая следы того самого «первого ранга», с которым он не смог совладать. Моя красная визитка всё еще была при нем — спрятанная во внутреннем кармане униформы, что была рядом с ним, как я и советовал. Теперь она была моим «маяком» и молчаливым свидетельством того, что всё идет по моему сценарию. Рядом со столом, в тени, застыли две фигуры. Нанами Кенто выглядел не просто подавленным — он казался выжженным изнутри. Его обычно безупречная осанка исчезла: он сидел на скамье, низко опустив голову и сцепив пальцы в замок так сильно, что костяшки побелели. Гето стоял чуть поодаль, окутанный тяжелым, почти осязаемым отчаянием. — Я… ухожу, — голос Нанами прозвучал глухо, почти безжизненно в тишине морга. — Я хочу покинуть колледж. Не знаю, когда вернусь… и вернусь ли вообще. Он прикрыл и спас меня, а я… Он не смотрел на Сугуру, он смотрел в пустоту перед собой, словно сама идея быть магом умерла здесь вместе с его другом. — Ах, всё прошло так, как и ожидалось, да? Ну, может, на его месте должен был оказаться Нанами, но итога это не изменило бы, верно? — я с почти убедительным сожалением почесал затылок. Нанами с рыком, на всей скорости, попытался прописать мне чистый прямой хук в щеку, но я успешно поймал кулак. Слишком очевидная траектория и намерение. Однако сила удара была так высока, что мне пришлось отступить на пару метров назад, гася инерцию. Впечатляющая мощь и плотность проклятой энергии. — Ты совсем потерял контроль из-за чувства вины, да? Всё ещё думаешь о том, что лучше бы пожертвовал собой ты, а не он? Я могу это понять. — А что ты здесь забыл, а?! — Предложение, которое Юу решил сделать мне под конец, было мною рассмотрено. Может, ты и не видел, и не слышал, но прямо перед выходом на задание он действительно сделал звонок… — я покопался в его пиджаке и достал ту самую красную визитку. — Он предложил мне своё тело в обмен на оплату лечения его маленькой сестры. А всё потому, что знал: магическому совету абсолютно плевать на его посмертное желание. Мне не нужно было им говорить, что звонка на самом деле не существовало. Эту просьбу он передал мне через визитку в момент перехода в Лимбо, уже пребывая на пороге смерти. Он умолял, со слезами на глазах, чтобы я позаботился о ней. В «оригинале» о ней, скорее всего, заботился сам Нанами. Но я предложил Юу альтернативный путь, который он принял почти без колебаний. — Я всего лишь беру то, что может мне помочь. Магический совет уже в курсе и не собирается вмешиваться. Да и вам лучше не знать, что этот старый сброд делает с телами магов, оставленные без присмотра… Сугуру Гето не был здесь — он пребывал где-то далеко и глубоко в себе. В его взгляде промелькнуло то самое осознание, граничащее с озарением или лучше сказать такое решительное и почти пугающее пламя. Я почти оскалился, но вовремя сдержал себя. Посмотрел ему прямо в глаза, я с легкой улыбкой лишь тихо добавил про себя: — Ну, вот, теперь… ты видишь? В этой системе нет места доброте, справедливости или честности. Лишь убийства, пожирания, жертвы и вечное гниение. Всё, что грядет — не безумие, а логичный итог, который рано или поздно должен был случиться. Все самые светлые и добрые души рано или поздно сгорают, истлевают и падают в самую глубокую бездну отчаяния. Я заранее заказал машину и людей в черных смокингах для перемещения «товара». Постепенно помещение наполнилось деловым шумом: мой персонал чётко и слаженно готовил Юу к транспортировке. — Ах да… Нанами, — прикоснулся мягко я его груди униформы этого колледжа, прежде чем уйти решил оставить последнее важное слово. Юу хотел ему это передать. — Прежде чем завершить со мной диалог по телефону он сказал, что если с ним что-то действительно случиться чтобы ты не винил себя. Всё, что он сделал и что произойдёт дальше — это его осознанное решение. Он принимал бы его снова и снова, сколько бы шансов у него ни было. Нанами без слов развернулся ко мне спиной, ударил кулаком о стенку и решил не показывать свои слабые, но очень сдержанные слезы. Он понимал, что это правда и что это было абсолютно в стиле Хайбары. Возвращался я довольный. Уже глубоко под землёй, в извилистых туннелях поместья Зенин, царил холодный и стерильный порядок. Здесь больше не пахло духотой старых традиций и благовоний — после того, как я избавился от старейшин, отправив этот бесполезный сброд в небытие, поместье наконец-то задышало иначе. Теперь здесь были лишь я, мой отец и доверенные люди, контролирующие сложнейшие финансовые потоки и логистику. Данный сектор клана превратился в закрытый исследовательский центр, где каждый вздох был учтён в годовом отчёте. Тело Юу было подготовлено безупречно. Качественные белые бинты, исписанные вязью печатей сохранения, плотно облегали его, удерживая нужную «свежесть» и не давая проклятой энергии рассеяться. Для меня это был не просто труп, а законсервированный, ценный актив, ожидающий своего часа в темноте моих личных складов. Завтра начну с ним работу, но не сейчас. Все равно данная работа займет как минимум половину дня, а лишать себя сна — это себе хуже. В паре залов от него, в мерцающем свете ламп, Рико Аманай проходила свою ежедневную «инициализацию». Она выглядела сосредоточенной и почти отрешённой. Её внешность заметно изменилась — по её собственному желанию я помог ей обрести новый облик. Теперь на её плечи спадали светлые пшеничные волосы, а глаза приобрели глубокий зеленый оттенок, как у «американских красавиц» с обложек журналов. Никто из тех, кто знал её раньше, не смог бы узнать в этой девушке «Звездный Сосуд». Одета она была просто и неброско: удобные штаны и мягкий лонгслив — одежда, идеально подходящая для долгой работы в подземельях. Перед ней, прямо в воздухе, вспыхивали красно-черные проекционные окна — хаотичные, рваные последовательности кода, которые то замирали, то рассыпались на пиксели. Данная аномалия — это не была моя техника. Это была её природа — анализ и память структуры. Она была ходячей «флешкой», хранилищем данных души и тела, которое так отчаянно хотела заполучить Тенген. Ей лишь требовались понимание, направление и моя сила, чтобы удержать этот поток. Объектом её текущего анализа стал «червь» — то самое проклятие-хранилище, которое у Тоджи «Зенина» заменяло что-то вроде домашней кошки. Огромное насекомое, привыкшее к грубой силе своего хозяина, теперь беспомощно замерло. Рико не пыталась его убить или как-то воздействовать на него — в начале своего пути она была слишком слаба, неопытна и немощна для таких достижений. Она просто анализировала. Просто «запоминала» его структуру, впитывая информацию о строении проклятия. Как губка. Ну или как ранее было озвучено «флешка». — Почти… — едва слышно прошептала она, и по её коже пробежала мелкая рябь красноватых знаков. В её глазах отражались бесконечные строки данных, которые она пока не могла изменить. Пока Гето в колледже тонул в мыслях о несправедливости мира, здесь, под защитой финансовой империи Зенинов, Рико Аманай училась этот мир хотя бы просто «считывать». Она была моим первым и самым важным вирусом в системе, которая ещё даже не подозревала о масштабе будущих событий. — Уф… уф… можно отдохнуть? — тяжело дыша, спросила она. Проекционные окна перед ней подернулись рябью и исчезли. — Можешь отдохнуть, — спокойно кивнул я, не отрываясь от электронного планшета, куда вносил важные пометки. — Понимаешь, Аманай. Твое обучение для меня очень специфично. Я понятия не имею, что может способствовать тому, чтобы сделать его куда продуктивнее и лучше без риска причинить тебе боль или случайно дать тебе ещё раз умереть. Я наконец поднял на неё взгляд. Рико выглядела измотанной в своей простой и удобной одежде. — Проклятья обычно не идут на переговоры. Данный «образец», — я указал на замершего «червя» Тоджи, — это исключение, потому что он усмиренный и очень слабый. Он паразитирует и ощущает себя в безопасности рядом с теми, кто имеет достаточно сил для его защиты. Тебе необходимо почувствовать то самое ощущение озарения или просветления… понять, что это то, что тебе помогает. Вот и всё. Дальше я уже помогу тебе. Я медленно покинул зал, давая Рико возможность побыть в тишине, обдумать мои слова или, если повезет, что-нибудь придумать самой. У неё всегда под рукой мой номер, так что связь — не проблема. Обучение проходит куда продуктивнее, когда ты не стоишь у кого-то «над душой», выжимая результат по секундомеру. В этом плане я очень терпелив и не жду от неё масштабных открытий прямо здесь и сейчас. У меня еще есть время. Хотя, признаться честно, оно всё же ограничено… *** Вечер в поместье Зенин опускался тяжело, принося с собой прохладу и долгожданную тишину. После изнурительных тренировок, которые Наоя курировал лично, Маки и Май едва волочили ноги. В их комнатах, ставших для девочек единственной крепостью в этом огромном холодном доме, теперь пахло не только старым деревом, но и чем-то живым, почти уютным. Маки устало опустилась на край кровати, чувствуя, как гудят натруженные мышцы. Взгляд замер на Скарлет — кошке, что уже давно стала частью их семьи. Если раньше Маки видела в ней просто питомца, пушистое пятно в серой повседневности, то именно сейчас ей пришло озарение: она никогда не была «простой» кошкой. Проклятье? Шикигами? Незнание рождало жгучее любопытство. Скарлет была слишком понимающей. Слишком… осознанной для животного. — Скарлет… — негромко, почти шепотом позвала она. Кошка лениво приоткрыла один глаз — яркий, красный, словно капля свежей крови в полумраке. Она потянулась, выгибая спину пружиной на мягкой подушке, и медленно, с грацией истинного хищника, подошла к Маки. Остановившись прямо перед ней, кошка забавно наклонила голову набок, словно безмолвно спрашивая: — «Ну и что тебе нужно в такой поздний час?» Маки долго всматривалась в этот внимательный красный зрачок, прежде чем задать вопрос, весь вечер вертевшийся на языке: — Ты ведь… умеешь говорить, да? Тишина в комнате стала осязаемой. В коридоре послышались тихие шаги прислуги и отдаленный смущенный смех Май — она всё еще вспоминала недавнюю тренировку. Тогда один из братьев Наои, Такахаси, сохраняя свою жуткую мину и взгляд мертвой рыбы, сухо бросил им, что уважает их упорство и решимость, и всегда готов за них заступиться. — «Да», — мысленный голос в голове прозвучал чуждо. Маки вздрогнула, но быстро обуздала детское возбуждение и выпалила самый очевидный вопрос: — Но почему ты молчала?! — «Ты не спрашивала. Да и не было в этом нужды. Этот маленький секрет не имеет значения в более грандиозных планах моего создателя». — А… что за планы? — «Вас не должно это беспокоить. Вы тренируетесь потому что хотите стать сильнее. Сильные имеют возможность сражаться и выбирать, а слабые будут страдать, умирать и не иметь возможности выбора — это истина и вы должны её принять. Вы ещё слишком юные чтобы иметь возможность что-то преподносить ему или наоборот требовать от него.» Маки болезненно сощурилась, и в её взгляде промелькнула та самая холодная ярость, которую Наоя так усердно пытался в ней взрастить. — Набить цену… — выплюнула она, и это слово прозвучало как ругательство. — Этот ублюдок просто играет в бога, потому что ему «повезло» родиться с нужной техникой и вовремя прибрать к рукам семейные счета. Он не спаситель, Скарлет. Он просто более удачливый паразит, который решил вытравить старых клопов, чтобы самому пить нашу кровь. Она сжала кулаки так, что костяшки побелели. Мысль о том, что Наоя «спас» их от участи служанок, не вызывала благодарности, а лишь глухое раздражение. Ей была омерзительна сама мысль, что её жизнь, её свобода и даже её тренировки — это пункты в его финансовом отчете. — Если бы у меня была его сила… если бы я родилась на его месте, я бы не строила из себя «благодетеля», — прошипела Маки, и в этот момент она была пугающе похожа на самого Наою. — Я бы просто выжгла этот клан до основания, а не пыталась его «реформировать» ради процентов с акций. Кошка лениво зевнула, демонстрируя острые клыки. — «Всё гораздо проще, Маки», — голос в голове стал сухим и деловым. — «Наоя — прагматик. Он считает, что две живые и сильные сестры полезнее, чем две мертвые или бесполезные служанки. Всё это не любовь и не благородство, а чистый расчет. Он дал тебе комнату, еду и оружие. Всё. Дальше — сама». Скарлет потянулась и посмотрела прямо в глаза девочке. — «Ты злишься, потому что теперь тебе некого винить в своей слабости. Если раньше виноват был клан, который тебя запер. Теперь перед тобой открытая дверь и тренировочный зал. Если ты останешься слабой — это будет уже твоя вина, а не его. Ты хочешь доказать, что он просто везучий ублюдок? Тогда стань сильнее его. Стань той, кого он побоится использовать в своих «планах». А пока ты только сотрясаешь воздух — ты просто его должница». Маки промолчала, но зубы сжала так, что челюсть свело. Она ненавидела Наою за то, что он лишил её привычного мира, где всё было понятно: она жертва, они — враги. Теперь враг улыбался ей, кормил её и давал советы и это бесило больше всего. — Я не буду его должницей, — прошептала она в пустоту комнаты, когда кошка уже закрыла глаза. — Я просто заберу своё. С процентами. Маки не стала дожидаться очередного едкого комментария. Она просто потянулась вперед и бесцеремонно сгребла кошку в охапку. Скарлет, не ожидавшая такой резкой смены настроения, послушно вытянулась в руках девочки в длинную пушистую «колбасу». На мордочке кошки застыло выражение крайней степени обреченности. Как ей удавалось так красноречиво передавать всю гамму своих эмоций одними лишь бровями — Маки оставалось только гадать. Скарлет могла быть союзником Наои, его верным шпионом или даже частью его проклятой техники, но прямо сейчас это не имело никакого значения. Мех был слишком мягким, теплым и нежным, чтобы продолжать злиться. — Ну чего ты такая ворчливая, а? — Маки прижала кошку к себе, уткнувшись носом в пушистую макушку. — Сама же говоришь — я еще «юная». Вот и терпи. Вся серьезность момента, тяжесть политических интриг и ненависть к «везучему ублюдку» Наое мгновенно испарились. Маки начала тихонько сюсюкаться, покачиваясь со Скарлет из стороны в сторону, словно она была единственным якорем, удерживающим её в реальности. Кошка была идеальной «подушкой от стресса», и в эти минуты казалось, что недавнего тяжелого диалога и вовсе не существовало. Скарлет лишь тяжело вздохнула, прикрыв глаза и окончательно смирившись со своей ролью живого антидепрессанта. В этом холодном доме, пропитанном жаждой власти, только такие короткие, почти нелепые мгновения позволяли помнить, что они всё еще живые люди, а не просто фигуры на шахматной доске Наои Зенина. Май осторожно приоткрыла дверь, и в образовавшуюся щелку просочился теплый свет из коридора. Она замерла на пороге, готовая в любую секунду отступить, если сестра всё еще пребывает в дурном расположении духа после тренировки. Но картина, представшая её глазам, заставила Май непроизвольно расплыться в улыбке. Маки, её «сильная и независимая» сестра, сидела на кровати, самозабвенно тиская Скарлет. Кошка выглядела как длинный меховой батон, смирившийся со своей участью, и лишь периодически подергивала бровью, транслируя в пространство высшую степень философской обреченности. — Ой, а можно мне тоже? — шепотом спросила Май, проскальзывая в комнату. Маки на секунду замерла, её лицо на мгновение приняло привычное суровое выражение, но, взглянув на сестру, она лишь фыркнула и подвинулась, освобождая место. — Давай. Наша «колбаса» сегодня на редкость разговорчивая, так что пусть поработает подушкой для нас обеих. Май с радостным писком привалилась к плечу сестры, запуская пальцы в мягкую шерсть Скарлет. Кошка издала звук, похожий на сдавленный вздох, но вырываться не стала. В этот момент, в полумраке комнаты, под мерное сопение сестер и едва слышное мурчание (или это была жалоба на жизнь?) Скарлет, все интриги Наои, жестокость клана и страх перед будущим казались чем-то бесконечно далеким. Они были просто двумя девочками в огромном пустом доме, у которых, несмотря на всё «везение» или «проклятие» их брата, была эта общая тишина и одна очень терпеливая кошка на двоих.