Ублюдок из клана Зенин[Remake]

Сатору Годжо больше не говорил, не спрашивал и не ждал ответов. Он просто «пальнул» в меня сферой «Синего». Ярко-лазурный сгусток проклятой энергии со свистом рассек воздух. Инстинктивно я рванул вправо, активируя «Проекцию», но именно этого он и ждал. Сфера не была просто атакой — она послужила идеальной тактической ширмой. На долю секунды огромный шар энергии перекрыл обзор, полностью скрыв Сатору из виду. Пространство за моей спиной схлопнулось. Сатору «сжал» само существование между нами, мгновенно телепортируясь в слепую зону. Мощный удар ступней пришелся точно в бок. И это не было обычным столкновением. Ощущение такое, будто в ребра одновременно врезался бетонный столб и крошечная черная дыра. «Бесконечность» Годжо, напитанная «Синим», не просто ломала кости — она буквально вытесняла мое существование из пространства. Боль была холодной, пульсирующей и абсолютной. Моя кровь, обычно послушная, на мгновение взбунтовалась, не в силах компенсировать такой запредельный уровень давления. Мир превратился в калейдоскоп. Я полетел в сторону, выбивая искры из каменного пола храма, подлетел вверх от инерции и со всего маху врезался спиной в дерево. Кора лопнула. В легких не осталось ни капли кислорода, а во рту расцвел знакомый металлический привкус. — Кха… — я попытался вдохнуть, чувствуя, как сломанные ребра под диким давлением магии крови медленно встают на место. Сугуру Гето, стоявший поодаль, уже вскинул руки, готовясь выпустить своих тварей и помочь другу покончить с этим, но тени зашевелились, захрустели и лопнули. Из зарослей, почти сливаясь с землей в низкой стойке, выскользнул Тоджи. Мой «Мистер Фушигуро». Никакой проклятой энергии, а лишь чистая и первобытная физическая мощь. Он возник перед Гето быстрее, чем тот успел осознать опасность. Мощный удар в солнечное сплетение заставил Сугуру пораженно согнуться пополам и отлететь назад. Но Гето был не из робкого десятка. Еще в полете он восстановил концентрацию и призвал огромного червя. Проклятие возникло прямо под Тоджи, раскрывая пасть, чтобы поглотить его целиком — точь-в-точь как в моих воспоминаниях из «прошлой» жизни. Тоджи даже не попытался уклониться. Раздался резкий всплеск крови и противный визг монстра. В чреве червя вспыхнуло серебро: Тоджи пробил тушу насквозь, высвобождая лезвие «Разрезающей Души» прямо из плоти монстра. В следующий миг вокруг него сплелась смертоносная сеть из взмахов — он буквально аннигилировал червя, разрывая его на куски в безумном танце стали. Он замер всего на секунду. Перевел взгляд сначала на меня, затем на Гето. Наша договоренность была абсолютной: он не вмешивается в мое сражение, а я — в его. Я уже вырезал культ Ассоциации Звездных Сосудов подчистую и забрал все нужные инструменты. Тоджи и в этот раз имел свой каноничный арсенал: живой «инвентарь», обернутый вокруг его торса, уже выплюнул в свободную ладонь «Перевернутое Копье Небес». Простая страховка на случай, если Гето использует духов, способных гарантированно убивать как магов, так и людей. Природа «охотника» взяла верх. На лице Тоджи заиграл тот самый предвкушающий оскал, от которого у любого нормального чародея волосы встали бы дыбом. Азарт битвы сочился из каждой его клетки. — Долго не играй, Наоя! — басовито протянул он, укладывая катану на плечо тупой стороной лезвия. Ни капли сомнения, ни тени страха. Именно это и заставило Гето напрячься. — Могу сказать то же самое… — я медленно поднялся, подстегивая проклятую силу. Кровь забурлила, ускоряя регенерацию. Еще не Обратная Техника, но уже близко к ней. — …и о тебе. — Что ты пытаешься этим доказать?! — резкий скачок, удар в челюсть выбивает зуб. Я специально доворачиваю голову, гася импульс. Еще рано. Атаковать бесполезно из-за «Бесконечности» — нужно выполнить все условия. Скрещиваю руки перед собой, пытаясь защитить голову. «Синяя» энергия высвобождает знакомый импульс, и я пропахиваю ногами добрую дюжину метров. — Я сделал это ради тебя, Сатору! — я расставил руки в стороны с лисьей улыбкой, приглашая его продолжить это… признаемся честно… избиение. Сейчас нет смысла нападать. Моя задача — анализировать и дождаться момента для адаптации. Мой главный козырь всё еще у Тоджи, и он передаст его мне ровно тогда, когда придет время. — Откровенный, чистый, абсолютный… — удар в плечо, следом подбрасывающий апперкот, от которого мое тело взмывает ввысь. Сжатие пространства, скачок — и Годжо уже надо мной. Сцепляет пальцы в замок и мощным ударом вколачивает меня обратно в землю. — Бред! Наверное, Сатору впервые действительно хотел кого-то убить. Но я оказался слишком упрямым и живучим. Я буквально восставал из кратера, словно сломанная кукла или зомби, под сопровождением собственного костного треска. — Ты просто… не видишь, не слышишь и не понимаешь, что это значит. И для меня, и для тебя, Сатору, — сидя на одном колене, я протянул ему ладонь с мягкой улыбкой, будто делая подношение. — Ты сдохнешь здесь, Наоя. Умрешь, так и не озвучив настоящую причину своей безумной выходки! — Нет… я не умру. Ты сам в это не веришь. Потому что не понимаешь, почему на моем лице нет боли, а во взгляде — ни капли безнадежности. Я устало вздохнул, сплюнул кровь в сторону и почти безразлично взирал на то, как Сатору формирует над указательным пальцем правой руки большую сингулярную сферу. Воздух закручивался, случайные листья срывались с деревьев, а в ушах нарастал неприятный гудящий звук, который не предвещал ничего хорошего. — Ладно, две минуты прошло. Мой Обет, или, лучше сказать, Связующая Клятва, был выполнен успешно. Отныне и навсегда это «оружие» будет ощущать и понимать этот мир как «человек». Расширение Территории: Красный Мир. / Ryōiki Tenkai: Sekisei Sekai. На полкилометра вокруг атмосфера и сам фон восприятия изменились на красно-черные тона. Я не стал выпускать кровь наружу, а постепенно концентрировал её внутри себя, сохраняя тело для будущей процедуры… Изменения. Сатору послал в мою сторону сферу «Синего», чтобы стереть меня на месте, но меня там уже не было. Я просто провалился в красную идеальную сферу и вышел прямо у него за спиной, когда он приземлился на землю. Он с разворота ударил ребром ладони, но вместо оригинала под его рукой расплескался и «умер» за один удар мой клон. Сам я уже выходил из-за дерева напротив него. — Пропуск первого и второго Акта. III Акт. Ты помнишь… наше первое знакомство, Сатору? — я медленно уходил в сторону. Каждый мой шаг — это проекционное прямоугольное окно, которое буквально ломалось вдребезги об меня и исчезало. Скорость появления этих «окон» становилась всё выше и выше. Тело гудело, вибрировало и как будто вот-вот было готово исчезнуть из реальности. Сатору сделал скачок, ещё один, и уже был готов «прописать» мне мощный удар в лицо. — Тч… нужно… ещё… чуть-чуть… — я игнорировал кровь из носа и сжатые до скрипа зубы, которые, казалось, готовы были разломаться на части от давления. Тело трещало, ужасно болело и было готово разорваться, но в самый последний момент я… успел. Моя структура адаптировалась и мгновенно стабилизировалась. Я нашел нужный мне предел и зафиксировал его в своей системе. Моя левая ладонь в когтистой хватке резко… Остановила Его Кулак. Моя ладонь источала золотое сияние, вибрировала и полностью игнорировала «Бесконечность». Я аннулировал его защиту, выставив вокруг себя барьер трения и вращения, прорезающий его систему. Моя правая ладонь сжалась в кулак и со всей силы врезалась ему прямо в лицо. Черные круглые очки разлетелись на части, а Сатору полетел затылком вперед. Он пропахал небольшую борозду под собой и, к своему шоку, прикрыл кровоточащий нос ладонью. Он не атаковал и ничего не говорил. Он просто ждал объяснений, потому что понимал: я создал что-то невозможное с помощью Связующей Клятвы или Условия Мира. — Твоя «Бесконечность» — действительно раздражающая штука, Сатору. Но и она — всего лишь формула, которую нужно… понять, чтобы превзойти. Я медленно выдохнул, чувствуя, как золотое сияние на ладони начинает жечь кожу. Легкий, спокойный взмах — и свечение мгновенно исчезло. — Еще с нашей первой встречи я не оставлял идеи вскрыть и разрушить твой барьер с помощью «вращения» хотя бы на мгновение, чтобы нанести удар. Но концентрации всегда не хватало. В какой-то момент я осознал: мне не нужно полагаться на инструменты или снаряды. Нужно лишь, чтобы мое тело само выдержало эту силу. На пороге смерти я принял решение — всё, что заключено в этом мире, должно пройти полную проверку и анализ структуры. Пределы, лимиты и… способы их преодоления. Я сделал шаг вперед и встал в простую боевую стойку. Левая ступня полусогнута и чуть отставлена назад, правая впереди, готовая к рывку. Правая ладонь выставлена перед собой, левая — чуть в стороне. Мне не нужно поддерживать это «вращение» постоянно. Тело само будет автономно воплощать его для противодействия твоей системе защиты. — Чтобы мое тело выдержало «Проекционное Бесконечное Вращение», я пожертвовал всей своей техникой Проекции. А чтобы сохранить разум, доводя её до автоматизма, я отдал две минуты на анализ твоей защиты. Теперь мне недоступна «обычная» Проекция. Точнее, стоит мне её использовать — я лишусь половины запасов проклятой силы и больше никогда не смогу её проецировать. Я могу поддерживать этот режим ровно столько, сколько стоит моя Территория. Стоит тебе повредить мой мозг, Сатору, и я могу случайно снять свой «Мир»… Я замолчал, глядя в его глаза, в которых медленно проступало осознание. Но ему не нужно знать, что в моей голове уже работает страховка. Мой симбиот с легкостью поддержит поврежденные участки мозга, даже если я отключусь. Он просто перехватит контроль, чтобы сохранить жизнь носителю. Сатору сорвался с места. Он бил быстро, используя «Синий» для ускорения кулаков, но это была техника одаренного подростка, а не бойца. Я встретил его выпад коротким, экономным уклоном. Его кулак, окутанный лазурным сиянием, пронесся в миллиметре от моего уха, срезая прядь волос, но в ту же секунду я уже был в его слепой зоне. Мой стиль не был красивым. Всё это была грязная, мистическая смесь из прошлой жизни, где каждый вдох — это подготовка к убийству. Сатору попытался выставить локоть, чтобы создать дистанцию, но я не стал разрывать контакт. Наоборот. Мои пальцы, словно стальные когти, впились в его предплечье. В ту же секунду «Бесконечность» взвыла, пытаясь оттолкнуть меня, но золотое вращение на моих суставах просто сожрало этот импульс. Шокированный взгляд Годжо — он не понимал, почему его защита не работает как стена. Словно всё то, что я ему сказал ранее — всего лишь ложь и блеф, в который он предпочел не верить. Я резко дернул его на себя, одновременно пробивая коленом в печень. Удар пришелся точно в цель. Сатору согнулся, из его рта вырвался хриплый выдох, но я уже переходил в захват. Плавный, почти текучий переход — и вот я уже за его спиной, фиксирую шею. — Слишком много лишних движений, Сатору, — прошипел я ему в затылок. Он вспыхнул. Пространство вокруг нас начало сжиматься от избытка «Синего», пытаясь раздавить меня массой, но я просто… игнорировал это. Земля подо мной разорвалась и образовала рыхлый шарообразный мини-кратер. Мое тело работало на пределе. На месте разорванной от его импульсов одежды были видны вздутые, багровые мускулы. Вены пульсировали под кожей, словно под ними текла раскаленная лава, а не кровь. Каждое волокно мышц было натянуто, как струна, удерживающая мою структуру от распада. Сатору резко развернулся, пытаясь прописать мне апперкот, но я перехватил его кисть, уводя удар в сторону, и тут же перешел в когтистый взмах. Мои пальцы оставили четыре глубоких борозды на его плече. Кровь брызнула на красно-черную траву моей Территории. В глазах Годжо отразился настоящий конфуз. Он был дезориентирован. Ему сложно было принять новые правила, которые я ему установил, — ведь до этого он всегда диктовал всем свое единственное правило. Я не дал ему и секунды. Выпад, ложный замах левой, и пока он блокировал пустоту, моя правая ладонь намертво вцепилась ему прямо в лицо. Пальцы сдавили скулы, перекрывая обзор. — Лети, «Сильнейший». Я вложил в этот импульс всю физическую мощь, превращая вес своего тела в один взрывной рывок. Сатору стал снарядом. Я буквально протащил его головой через пространство, пока мы со всей дури не врезались в вековой дуб. Кора лопнула со звуком пушечного выстрела. Дерево содрогнулось, осыпая нас листвой, а Сатору, пробив стволом несколько крупных веток, улетел дальше в лес, оставляя за собой борозду из обломков и пыли. Я остался стоять на месте, тяжело дыша. Кровь из носа теперь текла не переставая, а мускулы на руках продолжали вибрировать от перенапряжения, но я чувствовал только одно — триумф. Сатору поднимался медленно, среди обломков дуба и осевшей пыли. Непонимание, страх и сомнения, которые еще секунду назад отражались в его взгляде, начали испаряться. На их место пришло что-то иное — странный, почти детский азарт, который он сам еще не до конца осознавал. Быть на грани. Стоять на тонком лезвии между жизнью и смертью — это было для него в новинку. Шесть Глаз теперь не просто сканировали окружение, они впивались в его собственное тело, заставляя ощущать каждую деталь, заполненную пульсирующей жизнью. Каждый тяжелый, ритмичный вдох. Каждую капельку пота и крови, стекающую с бровей. Для того, кто всегда был неприкасаемым, это чувство риска стало настоящим наркотиком. Никто и никогда не заставлял его выкладываться по полной. Сатору сам не заметил, как попал в мою ловушку, приняв правила этой «игры». Он словно заново учился жить, и это… опьяняло его. Я сократил дистанцию мгновенно. Моя левая ладонь описала в воздухе медленную, тягучую дугу. Из-за нехватки реального рукопашного опыта Сатору инстинктивно зацепился взглядом за это движение, пытаясь просчитать траекторию, но это был лишь шум. Моя правая рука, превратившись в молниеносный рычаг, выдала серию коротких, сухих «выстрелов». Раз — в левую часть груди, сбивая ритм сердца. Два — в правую, заставляя легкие сжаться. Три — точно в солнечное сплетение, выбивая остатки воздуха. В завершающей стойке я замер. Мой кулак кровоточил, а от костяшек из-за запредельного давления «вращения» исходил густой белый пар, который тут же растворялся в воздухе. Я поднял взгляд на Годжо, и из моих уст вырвалось предвкушающее, дикое и почти первобытное: — По всей видимости, мы оба… получаем от этого удовольствие, находясь на грани, да?! Он задыхается, но упрямо стоит и уже уверенно встает в стойку. — Ещё… Нет…! — он выпускает из ладони знакомый голубой полупрозрачный импульс. Опыт подсказывает — нужно низко пригнуться. Я почти прилег к траве и в дугообразной форме сделал ещё один рывок вперед, в прыжке выполняя чистый апперкот ему в челюсть. Сатору подбрасывает в воздух, но прежде чем инерция от удара окончательно отправляет его ввысь, я успешно поймал его за ступню и с особой жестокостью вернул его на землю. Мощный грохот. Трава стирается, пласт земли ломается и приподнимается вместе с грязью и пылью. Прыжок — и моя правая ступня ровной линией под девяносто градусов уже метит пяткой в его тело. «Синее» сжатие, и он искажается в сторону. В очередной раз грохот от удара, но уже куда более разрушительный. Сатору чувствовал, что каждый из нас уже работает на износ. Он ещё не «пробудился». Не мог с такой лёгкостью игнорировать ранения. Пусть у него невероятные запасы проклятой силы и минимальные расходы на техники, но чем больше ударов по голове он получает, тем выше вероятность, что он просто не сможет активировать свой «Синий». Именно поэтому он решил пойти ва-банк. Я видел это в его взгляде — он полностью отрезвел от детской обиды. Какая самая гарантированная тактика победы надо мной? На расстоянии меня не достать. Я буду уходить в свою круглую лужу из крови. Остается лишь один предсказуемый ход: телепортационный скачок вплотную и высвобождение сферы прямо в грудь или лицо. И именно этого я и ждал. Я приготовил тело в стойке бегуна. Словно гепард или тигр на охоте. Ладони впились в землю, удерживая корпус в хватке когтей. Взгляд не моргая замер строго впереди. Сатору перемещался хаотично, беспорядочно, но сохранял один и тот же миллисекундный интервал. Он не замечал в себе этот изъян. Иронично, что именно «Бесконечность» ограничивала его развитие. Он пытался уходить в разные стороны, отчего казалось, что он повсюду, но не учел одного: в этом мире я прекрасно всё вижу, даже не имея физического зрения. Я считал каждый миг, подгадывая нужную ноту. Чем ближе он подступал, тем легче было поймать момент. Тыл, мой затылок — и прямо перед его сомкнутыми пальцами формируется плотная черно-голубая сфера. Пускай она не слишком велика, но плотность и скорость вылета напомнят выстрел из пистолета в упор из крупного калибра. Моя голова дернулась в сторону, но снаряд уже вышел: он прошел по касательной, рассекая бровь и часть лица. Именно в этот миг, пока он сближался, я держал ладонь в своей красной луже. Там, в «воде», лежал нужный инструмент — «Перевернутое Копье Небес». Тоджи передал его мне сразу, как закончил свой бой, едва увидел мою красную раскрытую ладонь на той стороне. Тело развернулось дико, неестественно, по-животному. Из-под красной глади вынырнуло незнакомое ему оружие. Сатору снова его проигнорировал. Он уверен, что условие аннулирования его техники — прямой телесный контакт. Он так думает, потому что до этого момента я бил только своим телом. Сатору Годжо выставляет «Бесконечность» как щит, вместо того чтобы уйти в сторону, и получает мощный выпад обратным хватом прямо в грудь. Лезвие резко уходит вниз, вскрывая грудную клетку. Кровь вспыхивает алым цветком, вырываясь мощным фонтаном. Левой рукой я подхватил его обмякшее тело, зажимая в тиски, а правая продолжала работать: шея, грудь, живот и наконец, последний — медленный, тяжелый удар в правую ладонь. Именно ей он пытался ударить меня под самый конец во время ударов кинжала. Пригвоздил её к земле и медленно высвободил. Специально не метил в сердце или в голову. Я медленно осел с ним на землю. Осторожно и очень мягко. Весь азарт и жар битвы в одно мгновение превратились в безразличный лед. С влажным чавканьем я вытянул лезвие, продолжая удерживать «мертвое» тело своего… друга? Со стороны мы, должно быть, казались близкими людьми, между которыми было что-то очень дорогое и личное. — Я жду тебя, Сатору. Ты еще не до конца меня понял. Не понимаешь, что ты значишь для меня и чего я хочу… чтобы ты… Я решил подстраховаться перед его пробуждением. Проигрывать я не собирался. Просто пустил струйку своей крови под его лужу. Пробитая ладонь Сатору коснулась багровой жижи и выдала едва уловимый светло-голубой импульс проклятой силы. Жив. Всё как и было предсказано. Привычным жестом я взмахнул кинжалом, очищая лезвие. Из-за деревьев вышел Тоджи. Вид у него был тот еще: на одном плече он тащил Сугуру Гето, а под другой подмышкой — ту служанку. Как её там зовут…? Ах, без понятия. Сейчас это было совсем не важно. — Убил? — коротко бросил он. — Временно. — Что значит — временно? — Тоджи выдал свое характерное вопросительное выражение лица и вскинул бровь. Я устало вздохнул и неопределенно махнул ладонью в сторону: — То и означает. Уходи за пределы Территории. Я вызову тебя, когда необходимо. — Просто хотел убедиться, что у тебя всё прошло удачно. Благословенные с рождения не могут подохнуть простой смертью, да? — в его голосе проскользнула злая ирония. Я понимал его злорадство, но не разделял его. Не стоило так откровенно желать зла тем, кто пытается хоть как-то воевать в этой безнадежной вечной жатве. — Поверь мне, это звучит не так хорошо, как кажется. — Ладно-ладно, я присмотрю за ними. Не смей подыхать, Наоя, — почти безразлично бросил он мне в спину и мгновенно скрылся в лесу. Сколько мне придется ждать? Тридцать минут или почти час? Не знаю. Да и плевать. Я сел в позу для медитации, чтобы стабилизировать тело и душу — сейчас это было критически важно для удержания Территории. А с Рико Аманай решим всё позже. Со стороны могло показаться, что я её просто убил, но на деле я отправил её в «посмертную кому». Теперь её душа и тело не будут сопротивляться моему вмешательству и не разрушат себя в попытке защититься от влияния. Тишина в моей Территории стала почти осязаемой. Словно её можно нащупать и прикоснутся к ней. Я сидел в медитации, удерживая баланс, когда реальность вокруг вдруг мелко задрожала. Сатору открыл глаза резко. В ту же секунду его тело вспыхнуло. То был обычный выброс силы — он буквально загорелся изнутри голубым пламенем, ярким и чистым, словно гигантская неоновая свеча. Сама гравитация для него просто перестала существовать. Он не встал, а медленно, почти лениво начал отделяться от земли. Сначала на пару сантиметров, потом выше, пока его тело не зависло в воздухе в паре метров над окровавленной травой. Сатору замер в этой странной, неестественной позе, глядя вверх полуприкрытыми, блаженными глазами. Там, сквозь барьер и листву, медленно ползли по небу белые тучи. В его взгляде не было ни ярости, ни боли — только абсолютное, пугающее умиротворение, какое бывает у тех, кто внезапно познал истину. Он буквально вознесся над этим лесом, над всей этой грязной битвой и надо мной. Отрешенный и далекий от любых законов физики. Секунда или Мгновение? И эта голубая «свеча» резко потухла. Меня обдало такой волной давления, что легкие на мгновение забывают как дышать. Жуткое ощущение. Мир вокруг меня подсказывает и рассказывает мне без слов самый обычный факт: Сатору стал сильнее раза в три, а то и в четыре, но пугало другое, а именно качество этой силы. Раньше он просто тянул огромный поток энергии на себя, разбрасываясь им во все стороны. Теперь же его проклятая сила стала податливой, тягучей и пугающе целенаправленной. Она больше не текла хаотично — она полностью подчинялась его воле, каждому мимолетному желанию. Он не просто вылечил себя; он научился управлять самой сутью пространства. И это было невероятно. И это… очевидно… его безумно опьяняло. Я кожей чувствовал этот экстаз существа, которое только что перешагнуло черту человеческого. — Ты всё-таки дотянулся до небес, Сатору… — прошептал я, глядя снизу вверх на его парящий силуэт. — Ах, Наоя… ты все ещё здесь…? Ты должен был ударить в голову, повредить мозг или вовсе обезглавить, но ты это не сделал…? Почему…? Неважно. Всё вокруг… так прекрасно и легко… Я смотрел на него снизу вверх, и внутри меня закипала холодная ярость. Мой опытный взгляд видел не чудо, а опасное искажение психики. Хотя… на границе между жизнью и смерти люди могут значительно меняться. Здесь просто одна из форм «изменений». — В этом и твоя проблема, Сатору Годжо. Ты познал эту силу и уже спокойно и особой легкостью отрицаешь и отпускаешь свою человечность. Тебе уже все равно на Рико Аманай, не так ли…? По крайне мере в глобальной система мироздания её жизнь — это лишь песчинка песка в океане этой силы, верно?! — Нет… вовсе нет… Просто я перестал ощущать ненависть к тебе… или грусть и жалость по её смерти… — Ты! Придурок! — я вскочил на ноги. Мой указательный палец обвинительно ткнул в его сторону, а вена на виске вздулась от запредельного давления. — Всё это и означает, что ты теряешь чувства! Мне показалось, что мы на пару секунд превратились в «чиби» версии, отчего это добавило светлых и забавных красок, но всего на пару секунд. Взгляд Шести Глаз смотрел на меня сверху вниз и мне чертовски сильно захотел этот взгляд спустить с небес. Он анализирует уже не мир, а свое собственное тело. — Ты пытался саботировать мое тело изнутри…? Не выйдет. Стоило догадаться, что он может с особой легкостью ощутить инородный участок крови. Обратная Проклятая Техника уже восстанавливает повторно изнутри, а он сам медленно перетекает в стоячую вертикальную стойку. Встает в знакомую мне позу и мягко улыбается мне. — «На всех небесах и на всей земле только я один почитаем.» Знаменитые и очень пафосные слова которые звучат как приговор. Самоуверенный, высокомерный и слишком… глупый чтобы осознать, что я никогда ни за что позволю ему быть и оставаться «сильнейшим». Лично для меня это не более чем глупость. Сатору парил в вышине — абсолютно чужой и недосягаемый. Ну а я…? Я просто отказался падать, сдаваться или бежать. В отличие от Тоджи, у меня был не просто шанс на победу. У меня была гарантия. Подошвы моих ботинок пропитались кровью. Тягучая багровая жижа облепила обувь, становясь тверже камня там, где мне это было нужно. Моя кровь плевать хотела на гравитацию — она слушалась только моего воображения. Я сделал шаг по пустоте, затем другой и спокойно перешел на бег. Взмах катаны — серебристая дуга разрезает воздух. Метеоритная сталь впитывала вращение, она уже была готова вкусить кровь этой «сильнейшей» души. Сатору даже не смотрел на меня. Он пребывал в блаженном трансе, отвечая на автопилоте. Его ладонь мягко отводила мои удары в сторону, а тело лениво смещалось в воздухе, словно он был сделан из дыма. Я шел на штурм. Каждый рывок — резкий, животный. Я метнул Перевернутое Копье Небес, вложив в этот бросок всё желание приземлить «это» на землю. Кинжал прошил пространство черной молнией, целясь точно в грудь. Сатору просто вскинул палец. — «Красный», — сорвалось с его губ. Алая сфера вырвалась навстречу, готовая стереть меня в пыль, но я не дрогнул. Я встретил импульс кончиком кинжала, выставив лезвие под тем самым идеальным углом, который просчитал заранее. Прозвучал не взрыв, а сухой, противный треск. Техника Годжо просто… лопнула. Разлетелась мелкими искрами, будто я отмахнулся от назойливого сквозняка. Лезвие, не теряя инерции, пробило плечо Сатору насквозь.Я резко дернул левой рукой за цепь и оскалился в довольной усмешке. Приземлившись на свою кровавую опору прямо перед ним, я чувствовал, как кровь внутри работает на износ. Мелкие царапины на лице затягивались за секунды, латая всё, что пострадало от давления. И вот тогда на лице Сатору что-то изменилось. Он замер. Его Шесть Глаз лихорадочно расширились. В этом взгляде больше не было нирваны — лишь чистое и искреннее непонимание. Он не понимал, как я — обычный человек из плоти и крови — могу не просто войти в его личное небо, но и гасить его «божественную» силу одним движением руки. Сатору больше не хотел признавать наше равенство. Его гордость, и самое главное, его статус «Сильнейшего» — всё это восстало против мысли, что кто-то может стоять на одной ступени с ним. В его глазах вспыхнуло ледяное высокомерие, истинный оскал пробужденного бога. Искажение «Синего» вокруг него стало в разы плотнее. Если раньше он делал короткие рывки, то теперь это был бесшовный прокол реальности. Мгновение — и Сатору, преодолев двадцать метров, возник прямо передо мной. Лицом к лицу. Его правая ладонь взметнулась к моей груди. Три пальца сложились в изящном и почти театральном жесте. — «Фиолетовый», — прошептал он. Короткий, сухой щелчок. Сатору намеренно сжал массу, превращая её в идеальную, концентрированную пулю воображаемой энергии. Снаряд, обладающий запредельной плотностью, вылетел в упор, целясь точно в центр моей груди. Туда, где под ребрами бешено колотилось сердце. Мир на секунду потерял краски. Я не успел среагировать. Не ожидал от него это, а потому и не был физически готов увернутся. Просто невозможно. Тяжелый, раскаленный сгусток мнимой массы прошил меня насквозь, оставив в теле аккуратную и почти идеальную пустую дыру. Ткань, кости, само сердце — всё это было просто стерто прочь этой безумной силой. Я упал с небес на землю, а это «божество» или «ангел» медленно спустилось передо мной. Мои ноги подкосились. Я начал медленно оседать вниз, чувствуя, как тело наполняется могильным холодом. — Ты такой… бессердечный… Сатору… — мой голос превратился в хриплое, влажное бульканье. — Кхе-хе-хе…! Кхм… Мой рот мгновенно залило горячим металлом. Кровь толчками выходила наружу, пачкая подбородок, но на моих губах застыла слабая, победная ухмылка. Сатору стоял в шаге от меня, тяжело дыша. Его Шесть Глаз лихорадочно сияли, анализируя каждый миллиметр моего умирающего тела. Он искал подвох, искал остатки проклятой энергии, но видел лишь то, что хотел видеть — свою окончательную победу. Идиот. Имеет глаза бога, но всё еще не способен увидеть очевидного. Он нанес смертельный удар, но так и не понял, что именно в этот момент я закрыл ловушку. Я медленно осел перед ним на колени. Нужно было создать этот театральный образ его окончательной и безоговорочной победы. — У тебя есть какие-то сожаления, Наоя…? — его голос звучал почти ласково. — Да… К сожалению, для тебя… Ты… Проиграл… Сатору Годжо, — мой взгляд снизу вверх впился в его глаза. Моя правая ладонь показательно поднялась. Самый обычный, будничный щелчок указательным и средним пальцем. — Изменение… Структуры… Прошла всего секунда, но Сатору пораженно выдохнул. Он схватился за виски, потом за сердце. Не выдержал — рухнул на колени, и его вырвало кровью прямо на землю. — Ч-что… ты сделал… со мной? — прохрипел он, захлебываясь. — Твоя техника — это кровь! Ты использовал её на Утахиме и Сёко… А после… после планировал и на мне! Во мне нет инородной крови, кроме… кроме?.. — Ах, ты наконец-то начал понимать, да, Сатору? — я позволил себе слабую ухмылку. — Да, ты прав, моя сила — это создание и манипулирование кровью. Но знаешь, мне достаточно быстро наскучило манипулировать лишь одной красной субстанцией жизни. Мне стало интересно: а что, если я могу её изменять? Сатору снова содрогнулся. Он уткнулся лицом в землю, отчаянно впиваясь пальцами в грудь и виски. Пытается… всё ещё упорно пытается излечить себя, но магия его не слушается. Точнее. Он не был способен сделать сразу две вещи одновременно, так как это требует очень и очень тонкой работы. — Просто вообразить воду, огонь или физические объекты — это работа детей и дилетантов настоящего искусства, — продолжил я, глядя на его конвульсии. — Настоящий артист не должен себя в чем-то ограничивать. Я решил, что хочу превращать и обращать кровь во совершенно что-то… иное. В то, что не может существовать, но существует. В то, что способно безупречно имитировать оригинальную структуру веществ и, когда мне это нужно, становиться во много раз сильнее оригинала. Я спокойно поднял из-под круглой лужи крови концентрированный шарик — жизненную эссенцию фанатиков культа Сосудов. Хоть на что-то полезное пригодились. Я потерял слишком много сил, и эта «закуска» была сейчас необходима. М-м-м… мягкая, тягучая и сладкая. Они верили в хорошее в свои последние моменты — и эта вера теперь питает меня. Моя фатальная и смертельная рана заживает так, словно множественные сотни или тысячи нитей быстро-быстро зашивают мое тело изнутри. — Шесть Глаз могут видеть почти абсолютно всё, но этот инструмент ограничен возможностью разума воспринимать вещи как «правильные» или «неправильные». Всё, что ты видишь, анализируется твоей системой, но что будет, если ты не увидишь то, что должен…? Что, если твой организм примет чужую кровь за свою, потому что она… обратилась в твою собственную? Я смотрел на него сверху вниз и не скрывал торжества. — Процесс имитации структуры под оригинал занимает время. Мне нужно было, чтобы ты «играл» со мной всё это время, пока моя кровь в твоих венах училась быть твоей. А теперь, по моей команде, она в твоих легких и мозгу превратилась… в нейротоксин. Сатору задыхается. Он кашляет, судорожно пытается выплюнуть этот «яд», но как ты его выплюнешь, когда твоя собственная кровь и есть яд? Никак. Обратная Проклятая Техника не выведет его из этого тупика. Мой шах и мат. Стоит ему бросить все силы на излечение мозга — и яд мгновенно остановит сердце. Попытается спасти легкие — токсин окончательно сожрет мозг. Я подошел на шаг ближе, вглядываясь в его дезориентированное лицо. Не могу точно сказать он может меня сейчас слышать или думать из-за недостатка кислорода или… нет? — На этот раз ты можешь просто умереть. И ты ничего не сможешь сделать. Каково это — ощущать свое бессилие? Видеть свое жалкое состояние? Твоя гордость, эго и высокомерие сейчас умирают секунда за секундой… Но знаешь, что самое забавное? — я снова легко щелкнул пальцами и присел перед ним. К нему начала возвращаться возможность дышать, говорить и связно мыслить. Я полностью игнорировал тот факт, что во второй раз такой трюк или фокус уже точно не сработает. Теперь он либо напитает всё свое нутро проклятой энергией, либо его Шесть Глаз мгновенно вычислят аномальный спектр и уничтожат проблему в самом зародыше, в самом чреве её возникновения. Но сейчас это было неважно. — Я вовсе не хочу, чтобы ты на самом деле умер! — я внимательно наблюдал за тем, как к нему возвращается осознанность. — Вот теперь, когда ты очень хорошо меня видишь, слышишь и понимаешь… именно в этот момент я могу объяснить, кто я для тебя. — Что… Кто ты… для меня? — он выглядел таким потерянным и глупым в этот миг, что я не смог сдержать короткий, легкий смех. — Ты — мой единственный друг, который может меня понять, Сатору. А я — твой друг, который всегда будет способен понять тебя и подарить то самое чувство жизни, которое ты так отчаянно пытаешься из себя выдавить. — Мы… мы же чуть не поубивали друг друга! — Годжо тряхнул головой, не веря своим ушам. — Какие мы к черту друзья?! — Пф! Подумаешь? Чуть-чуть убили, но ведь не умерли, не так ли? — я пренебрежительно махнул рукой. — В мире был такой философ по имени Зарофф. Он говорил, что страх смерти и борьба за выживание — это единственное, что делает человека по-настоящему живым. И я как никогда с этим согласен. Вот скажи мне, Сатору… именно в этот день, в эти минуты — ты ведь почувствовал себя живее всех живых, верно? Я подался вперед, заглядывая ему в глаза. — Ты стал сильнее и лучше, чем был до нашей встречи. Вся эта мощь поможет тебе делать твою работу эффективнее, а главное — выжить в том, что грядет. Я осознанно пытался убить тебя, чтобы сделать сильнее! Я твой лучший друг и приятель, вот так-то! — Какой-то бред… — Сатору нахмурился, его Шесть Глаз лихорадочно сканировали мое лицо. — И ради этого ты убил Рико? — Не совсем убил… скорее, временно отправил поспать. Хоть со стороны это и выглядело убедительно. Мне нужно было… — я указал на свою грудную клетку, где еще недавно зияла дыра, и широко развел руки в его сторону. — …чтобы ты не сомневался. Чтобы не колебался и действительно, всем сердцем, хотел меня прикончить. Мне была нужна твоя чистая мотивация для этой «игры». Но я не просто хотел сделать тебя сильнее, Сатору. Я хотел, чтобы ты научился понимать: ты — человек, и ты можешь умереть. Может, и не от проклятий или магов, а от Меня. Ты не «Сильнейший». Ты просто самая крупная рыба в этом крошечном аквариуме. Я медленно поднялся и развернулся к нему спиной. Снова подставил её под удар — точь-в-точь как в тот раз, когда Совет старейшин отправил его на мою казнь. Круг замкнулся. На этот раз мой тон стал предельно серьезным, без капли сарказма или привычной игры в голосе: — Я видел злодеев и героев. Видел тех, кто способен стирать города, страны и целые планеты одним движением ладони. Именно поэтому твоя сила для меня — не благословение, а проклятье. Вы здесь не знаете истинных масштабов, а потому и не можете считать себя выше меня. Вы, «сильнейшие», вечно страдаете и умираете ради вещей, которые даже не в состоянии осознать. А это ваше наслаждение от сражения? Просто наркоз для личности, чтобы не так тошно было от собственной пустоты. Пытаешься выдавить из себя хоть что-нибудь, натягиваешь эту дебильную фальшивую улыбку, а за ней… ничего. Лишь голая сила. Ладонью указываю на свою грудь. — Я здесь, чтобы помочь тебе, Сатору. Спустить твою задницу с небес на грешную землю. Дать тебе почувствовать, что ты живой — через страх и риск, который я буду для тебя воплощать. В каком-то смысле, ты — это я, а я — это ты. Посмотри на нас. Мы оба убиваем друг друга за то, что считаем правильным, но лишь я был свободный, а ты — нет. Я не скован этим нелепым титулом «Сильнейшего». Ками, да я лучше сдохну, чем возведу себя в абсолют и разучусь кайфовать от простых мелочей. Ты — мой друг, Сатору. А я — твой. Да, звучит максимально хреново в контексте того, что пару минут назад ты захлебывался собственной кровью, а я сейчас стою и скалюсь как психопат. Но это моя правда. Искренняя и чистая, насколько это вообще возможно для такого ублюдка, как я. Без тебя этот мир был бы смертельно скучным, О, «Сильнейший»! Хе-хе-хе… — Ха-ха… Ах-ха-ха-ха-ха-ха! — пытается закрыть свое лицо ладонью от стыда и отсутствия совести, но не может сдержать этот ненормальный смех, а я смеюсь вместе с ним. — Уф… умх… ты… самая непредсказуемая переменная в этом мире и это… почти приятно… учти, почти… я все ещё считаю, что ты просто обезумел и ищешь способ умереть красивее. — Все мужчины мечтают умереть достойно, Сатору. Я хочу, чтобы ты перестал выстраивать абсолютную защиту в повседневности. Мне плевать на риск и опасность. Тебе нужно научиться ценить человеческие мелочи и наконец-то завести себе девушку. Не хочу, чтобы ты сдох девственником! — А с… с чего ты взял, что я девственник, а?! — Годжо вскинулся, его голос сорвался на высокой ноте. Я лишь молча и обреченно взглянул на него. Он даже не замечал собственного смущения и неловкости — типичная подростковая реакция. Забавно: Сатору, хоть и был еще несовершеннолетним, но явно об этом подумывал и за маской «Сильнейшего» скрывался обычный парень, который не знал, с какой стороны подойти к этому вопросу. — Да и вообще, тебе нужно научиться создавать разные формы «Бесконечности», раз твоя текущая версия была взломана, — продолжил я, сменяя тему. — Мне будет чертовски сложно и неприятно каждый раз адаптироваться к тому, что постоянно меняется. Так что не разочаровывай меня, Сатору. Стань неуловимым не потому, что ты за стеной, а потому, что ты — хаотичная переменная. Я протянул ему руку. Сатору всё еще как-то подозрительно переводил взгляд с моей ладони на мое лицо, но всё-таки принял её. «Бесконечность» больше нас не разделяла. Это было доверие через чистый и осознанный риск. Я одобрительно оскалился — он наконец-то начинал меня понимать. Отныне и навсегда в этой его «Бесконечности» больше не будет стагнации. — Покажи мне Рико, — его тон мгновенно стал стальным. — И объясни, что ты с ней сделал и хочешь на самом деле с ней сделать. — Само собой. Но условие только одно… — я предостерегающе поднял палец, и багровые тона моей Территории начали медленно осыпаться пеплом, возвращая нас в реальный мир. — Ты не скажешь ни единой душе о том, что она выжила. Даже Сугуру Гето. У неё не было выбора: либо бегство, либо растворение в Тенгене. Я выбрал для неё третий путь. Ты примешь Связующую Клятву сейчас, или я просто исчезну вместе с ней. Никаких торгов. — Ладно-ладно, — Сатору выставил ладони вперед, сдаваясь под моим напором. — Я лишь надеюсь, что это не будет чем-то совершенно безумным. — О, ещё каким безумным! — я хищно оскалился, предвкушая его реакцию. — То ли еще будет, Сатору! Он устало вздохнул и встряхнул ладонью свою пепельную неряшливую челку. Будто стирая и убирая накопленную усталость. Из его уст вышла легкая усмешка. Пространство вокруг нас пошло тяжелой рябью, словно поверхность озера, в которое бросили булыжник. Я не стал ждать позволения — я просто смял реальность, создавая искаженный пространственный коридор. Сатору на мгновение напрягся, Шесть Глаз зафиксировали бесцеремонное вторжение в его «безопасную зону», но он не стал сопротивляться. Он принял это сопровождение, понимая: откажись он сейчас, и я уйду один, оставив его в неведении. Мгновение — и мы оказались в пустой, пропахшей сыростью и старой пылью комнате на окраине поместья. Настало время не только для лечения, но и для «сбора данных». — Так уж сложилось, Сатору, что моя техника позволяет мне преобразовывать обычную кровь в проклятую, а проклятую в обычную. Проблема в том, что я не способен её менять в теле человека, когда он жив. Тело и душа сопротивляются изменениям потому что в теле это ощутить вполне реально и возможно из-за иммунной системы и нервных окончаний, но когда тело «мертво», то мне доступна возможность хирургично управлять душой с помощью крови, а кровью телом. Без риска отторжения или взрыва гигантского «арбуза» в образе человека. Моя правая ладонь медленно погружается в пробитый неровный круглый провал и между стенками пробитой плоти начинает над моей ладонью формировать идеальную черно-красную сферу — это и есть моя искусственная «флешка». Данные которые хранила в себе и тела и души Рико Аманай. Всё это я спокойно объяснил Сатору Годжо, но он сразу задал мне очевидный вопрос: — Но есть подвох, да? Ты говорил что-то о судьбе героев, злодеев и мира? — Хе-хе, ты хорошо запоминаешь мой «бред». — Ну, «Сильнейший», да. Ну, а если серьезно…? — Тенген должна изменить барьер и его влияние на мир, — я выпрямился, удерживая сферу. — Ей нужно научиться понимать и людей, и проклятия. Когда она впитает эту сферу, ей придется эволюционировать в нечто среднее. Нам не нужна стабильная тюрьма, Сатору. Нам нужен честный баланс. Годжо едва заметно кивнул и принял мою сферу. Для него это не было актом милосердия, а его личный и самостоятельный акт исправления. Попытка снизить давление собственного «благословения» на реальность и перестать быть заложником системы, которая сделала его неприкасаемым богом в золотой клетке. Человечность через осознанный выбор, а не через предписанную роль. — Сугуру всё еще в отключке под присмотром моей «страховки», — буднично бросил я. Сатору перевел взгляд на дверь, издевательски приподнял бровь и с совершенно неестественным спокойствием спросил: — И сколько же у тебя таких «страховок»? — Достаточно, чтобы спать спокойно. Я сделал паузу, давая весу моих слов осесть в этой сырой комнате. — Магический совет и вся Япония не должны узнать правду. Официальная версия: Звездный Сосуд погиб в результате «несчастного случая». Тенген была вынуждена эволюционировать в экстренном режиме из-за отсутствия альтернатив. Именно эта ложь должна устроить всех. — Как ей это скормить…? — Просто передай ей. Можно сказать, что это будет тоже самое, что делает и Гето. Прости, Сатору, но сфера или моя «флешка» — это лишь часть плана. Мой последующий сценарий все ещё требует того, чтобы все фигуры заключены именно там, где положено. Ты — мой друг, но друзья тоже могут иметь очень опасные и ужасные секреты. Легкий пасс ладонью и кровь внутри Рико послушно начала латать разорванную плоть. Смертельная рана затянулась на глазах, возвращая девушку в мир живых. Едва сознание вернулось к ней, на мою макушку обрушилась серия слабых ударов кулачками. Рико ныла, жаловалась и едва не впадала в истерику — для неё всё это было запредельно больно и до ужаса реально. — Могу в следующий раз просто не возвращать тебя, — отрезал я, создавая на лице мягкую лисью улыбку. — Н-не надо! — она мгновенно отпрянула и встала в нелепую боевую стойку. Выставив прямые ладони вперед, она пыталась то ли перекрыть мне обзор, то ли выставить хоть какой-то барьер против моей «заботы». Выглядело это жалко и комично одновременно. В ход пошла моя тяжелая «артиллерия». Платиновая кредитная карточка помогает создать положительные эмоция и целый список в голове у этой особы, что именно ей хочется уже заранее приобрести. — Насчет Сугуру Гето, Сатору. Я «убил» её… — указал на Аманай пальцем. — …потому что хотел создать повод. Мотивировать тебя для сражения. Отчасти. Всё это и есть правда, но без учета важных подробностей и деталей. Ты проиграл мне и был вынужден отступить. Сама Рико Аманай будет жить у меня в клане Зенин. Не просто новое имя, а будет полное изменение внешности. Даже если Гето скажет правду, то я просто-напросто произведу выкуп с помощью денег. Потому что я уже ранее вам показывал, что я очень самодостаточный. Да, я буду выглядеть для него как ужасный злодей и психопат, но выбора не будет. Я возьму на себя это зло и тьму, чтобы сохранить настоящую правду, сохранить наш общий план на изменения и спасти её от внимания мира магов. Я знал Сатору лучше, чем он знает себя. «Сильнейший» предсказуем по своей природе. Человек, который только притворялся человеком. Он не может о ней заботиться. Она не ребенок. Она — юная девочка. А такие особы требуют внимания. Очень. Много. Внимания. Ещё желают свободы и целей, а не клетку. Да и не хочется ему видеть постоянно перед собой свой провал как человека, что без каких-либо проблем может отдать её на «переработку» во благо мира. Не способен и не может видеть то, что я не хочу, чтобы он видел. Он был способен задать один-единственный важный мне вопрос: — «А почему Рико Аманай должна жить именно в клане Зенин?» Мой ответ на этот вопрос всегда звучал бы подозрительно, потому что в нем всегда скрывался бы один неоспоримый и очень очевидный факт. Она для чего-то мне нужна. Но для чего именно? Вот именно это и могло вызвать во мне волнение, напряжение и крупицу опасения за свой план. Но Сатору… из-за своего «вознесения», из-за счастья и облегчения, что она жива, и от самого факта, что ему теперь придется заново учиться жить — он так и не задал этот критичный вопрос. Он не знает, что Рико Аманай не просто спасенная мною душа, но и будущий инструмент для изменения глобальной системы. Мне нужно было озвучить ему где она будет жить для того чтобы снизить давление, снять с себя подозрения и предоставить гарант того, что он будет способен её увидеть тогда, когда он этого пожелает.