Ублюдок из клана Зенин[Remake]

Нужно было отдать долг. Я слышал, что Утахиме и Мей Мей как раз выполняют задание в городе Хамамацу, и им на подмогу отправляют наш очень знаменитый дуэт. Я вспомнил этот момент. Какой-то живой заброшенный особняк, который создавал бесконечный коридор. Я прибыл вовремя. Ну, или поздно — в зависимости от контекста. — Я здесь, чтобы спасти тебя, Утахиме. Ты плачешь?.. — со своей свойственной ему высокомерной улыбкой спрашивает Сатору девушку, которая до сих пор была под завалом из обломков здания. — Я не плачу! Научись быть вежливым в конце-концов! — А если я заплачу, то ты утешишь меня? Желательно финансово, Сатору, — с легкой улыбкой лисы озвучивает Мей Мей свое предложение. — Мей Мей, ты не плачешь. Ты сильная, — спокойно парирует Сатору. — К нему слово «скромность» неприменимо, — а это уже я. Я тяжело вздохнул и медленно подступал со своей стороны. Обреченно, почти жалко и устало вздохнул, раскрывая руки в разные стороны. Мей Мей как-то опасно, с мягкой улыбкой взглянула на меня, но я решил игнорировать любые красные сигналы. Для меня она… скучная, предсказуемая и легко читаемая. Такие у меня не особо вызывают интереса. — Новый глава клана Зенин пожаловал? По какому бизнесу вы здесь, Наоя Зенин? — Не нужно на «Вы». Меня это раздражает, Мей Мей. Не бизнес, а исправление своей репутации. Я очень принципиальный человек и обещал себе сегодня покаяться в своих грехах. Нашел время на это… покаяние. Да, покаяние, — в легкой и очень светлой манере утвердительно закивал самому себе. Нашел новое слово. — Сердце изливается кровью, а душа кричит в агонии от осознания, что моя чистейшая и добрая душа… — Т-ы-ы-ы-ы…! — прервала мой бредовый спич уже сама Утахиме, выходя из завалов и постепенно набирая в мою сторону скорость. — Ты посмел явиться сюда после всего того, что со мной сделал?! Пытался убить меня и Сёко! — Я жду твоей кары! О, милая и очень скромная Утахиме! В самой простой манере я раскрыл руки в стороны, приглашая её к себе. В лицо мне незамедлительно прилетают обе ступни — Утахиме буквально взяла полный разгон и в прыжке сместила свое тело так, что впечаталась в меня горизонтальной линией. После удара она ловко вернулась на ноги, а меня снесло на пару метров назад. С легкой лисьей улыбкой я выплюнул подступившую кровь и стер алую полосу у губ ладонью. Специально не усиливал тело проклятой энергией и позволил ей выпустить пар. Из-под земли вырвалось какое-то чудовище, но Сугуру мгновенно поглотил червя одним из своих проклятий. Спустя еще парочку минут подошла и Сёко. Я искренне и плавно склонился в глубоком поклоне перед ней, принося извинения за неприятный инцидент. — Ты думаешь, что одних извинений будет достаточно?! — Утахиме все не успокаивалась. — Нет, конечно. Вежливая и простая формальность. Настоящее извинение за ущерб здесь. Пять миллионов тебе и тебе, — в спокойной манере я достал из внутреннего кармана тяжелые конверты. Передал их одной, затем другой. Мей Мей издала долгий свист, подливая масла в огонь. — Ч-что?! — одновременно воскликнули Утахиме и Сёко. — Не считайте прямо здесь. Мне будет неприятно, если вы не доверитесь моему слову. Я не лгу. Мне очень важно, чтобы этот инцидент был забыт. — Тч…! Ты думаешь, что можешь так просто…?! — с сомнительной язвительной ухмылкой попыталась «набить себе цену» Утахиме, одновременно засовывая конверт во внутренний карман кимоно. — Ах, ладно-ладно. Так и знал, что этого мало. Мой… Козырь… — из кармана штанов я достал «сияющий» (по крайней мере, для Утахиме) золотой талон на бесплатный массаж в Токио на целый месяц. Один из самых дорогих салонов с лучшим сервисом. — Кому, как не мне, знать, какими утомительными бывают будние дни. На этот раз… — я чуть поигрываю золотой картой, которую у меня пытаются умыкнуть еще раньше, чем я успел закончить фразу, — …думаю, достаточно? — Да-да-да! Дай сюда!!! — я в легкой манере отпустил талон. «Сияющая» карта внезапно обратилась в обычный пластик, стоило Утахиме со счастливой рожицей поймать её хлопком в воздухе. Она принялась убаюкать этот талон в руках, как родное дитя. — А я и не знал, что ты такой самодостаточный, Наоя, — с легкой усмешкой констатировал факт Сатору, переводя взгляд с меня на Утахиме. — Ты и не спрашивал. Ладно, моя душа и совесть чисты, а значит — могу и домой. — Тебе не требуется помощь в моих… услугах? Перед последним словом Мей Мей сделала очень характерный жест, чуть приподнимая скрещенными руками свою грудь. Ей сейчас должно быть сколько? Девятнадцать, двадцать или двадцать один? Ах, у кого-то нет ни стыда, ни совести, а лишь жажда наживы. Мой ответ последовал незамедлительно: — Нет. — Я говорила о своих техниках и своей силе, — уточнила она. — Я это тоже имел в виду. Прости, но меня не привлекают скучные и предсказуемые женщины. Её лисья улыбка на секунду дернулась. Задел за живое. Для пущей убедительности я поднял ладонь у лица, словно давал клятву, а моя собственная улыбка в этот момент была не маской, а проявлением чистой искренности. — У-уф! Жестоко, Наоя. — комментирует рядом ехидно Сатору. — Но честно. — Ты недооцениваешь меня, — не сдается Мей Мей. Я даже не пытался это отрицать и вновь ответил совершенно прямо: — Возможно. Но у меня нет доверия к тому, кто предпочитает лишь деньги. В случае, если ты докажешь, что тебе действительно интересно познавать, изучать или что-то создавать… тогда, вполне возможно, ты станешь чем-то интересным. Кто знает? Ладно, я и так здесь задержался. Достал из другого внутреннего кармана широкий планшет и передал его Сатору. Тот чуть спустил очки на переносицу, с удивлением вглядываясь в то, что отображалось на экране. — Вот, держи. Можно сказать, это простая демонстрация моей идеи. Просто любопытно взглянуть на вашу реакцию, Сатору, Сугуру. Наконец-то я получил заслуженные выходные. Отец заменяет меня, когда нужно, а обученные военные теперь могут эффективно закрывать задания, на которые обычно посылают этот дуэт «сильнейших». Магический совет уже одобрил проект и поставил штамп легальности. Не только Сугуру, но и вся эта компания образовала смешную «стенку», с любопытством наблюдая за тем, как на экране мелькает сетка из визоров солдат. Автоматная очередь успешно прошивает монстров, сеть из проклятых разрезов клинка шинкует следующую тварь, а взрыв гранаты разрывает остатки проклятий в клочья. Сложнее всего было с гранатами и РПГ-7. Взрыв должен был «сохранять» в себе мою проклятую эссенцию. Такой концентрат взрывной мощи можно получить, либо заряжая снаряды годами — а это дорогое удовольствие, — либо используя очень много крови для преобразования её в проклятую энергию. — «Миссия выполнена, Лидер», — раздалось в наушнике. — Статус? — спокойно переспросил я через микрофон-каплю в правом ухе. — «Двое ранены. Потерь нет». — Хорошо. Домой. — И почему магический совет до сих пор считает, что это плохая идея? — вскинув бровь, спросил Сатору. Я лишь коварно ухмыльнулся и развел руки в стороны, чуть склонив голову набок. — Ты действительно думаешь, Сатору, что им важно эффективно убивать проклятья? Нет, ты и сам прекрасно знаешь ответ. Им не хочется зависеть от милости кого-то вроде… тебя. Моя голова чуть дернулась, а взгляд стал зловещим, будто я смотрел на него сверху вниз, несмотря на отсутствие разницы в росте. — Но мне абсолютно плевать, что думают другие люди или этот совет. И тебе советую, Сатору. Нужно понимать, что действительно важно и необходимо. Находить своеобразный… баланс. Ты — мастер собственной судьбы. Как и любой сильный человек. Мужчина выбирает, а раб подчиняется. Никогда об этом не забывай. Я забрал планшет, еще раз уважительно поклонился дамам и медленно направился к своей машине. Охрана в черных смокингах по рации уже передавала информацию о моем прибытии. Всего лишь «массовка» и прикрытие для совета — пусть думают, что я действительно так пекусь о своей безопасности. *** Повседневная рутина в клане Зенин окончательно утратила свою типичность и самурайский образ. Поначалу в их действиях чувствовалось определенная… заторможенность. Я уже наблюдал подобное на службе в своей самой первой жизни, а потому лишь молча усмехался, не считая нужным это комментировать. Привыкнут, адаптируются или сдохнут — не буквально, конечно, а морально. Сломленные куклы тоже приносят пользу: отсутствие лишних мыслей гарантирует безукоризненное исполнение моих приказов без лишних пререканий. Систему обучения я разделил на теорию и практику. Для последней были привлечены пять новых инструкторов. «Red Fox» / Красная Лиса. — американка, специалист по ближнему бою. Основная стихия — агрессивный контакт: жесткие захваты, сокрушительные удары и подсечки. В её арсенале всегда ножи, томагавки и любой предмет, который можно эффективно метнуть. Так она закрывала свою главную слабость — невозможность достать цель на дистанции, будь то убегающий противник или кто-то, пытающийся вклиниться в схватку со стороны. Против снайперов это, конечно, не работает, но именно для таких случаев в отряде существуют те, кто прикрывает её уязвимости своей узкой специализацией «V» / Вий — мастер дальнего боя. Типичный оружейный гик, если не сказать «фрик». Самая главная причина, по которой он примкнул к нам, проста: здесь он получил безлимитный доступ к любому «железу». В его распоряжении не только стандартный арсенал, который он использовал «дома», но и уникальная возможность лелеять и дорабатывать стволы, усиливая их эффективность с помощью проклятой энергии. При этом он — ходячий парадокс: позитивная, энергичная и добродушная «русская душа» прямиком из матушки-России. Трудно представить сочетание искреннего добряка и одержимого оружейного маньяка, верно? Мне с ним легко, а вот остальным… Чтобы стереть барьеры, он не поленился выучить японский — всё ради того, чтобы доходчиво объяснять ученикам устройство инструментов, которые он так искренне любит. «Zero» / Ноль — наш «местный» универсал. Японец, в прошлом — чистильщик из департамента безопасности. Он из тех парней, что прибирают за «инцидентами», о которых общественности знать не положено. Зеро ушел в тень, когда осознал: ни департаменту, ни магическому совету на самом деле нет дела до людских судеб. Его ответ на моё предложение был предсказуем — он выбрал реальную силу и оружие вместо гнилой системы. Его главная фишка — отточенное «переключение»: он мгновенно меняет дистанцию боя, переходя от снайперской точности к контактной резне и обратно. «Spectre» / Спектр — инженер, выходец из немецкого оборонного концерна Rheinmetall. Когда корпоративные шпионы украли его разработки «умного» оружия, он не стал судиться, а просто инсценировал взрыв в собственной лаборатории. История темная, и копаться в ней я не планирую. Ему нужен стабильный куш, а взамен он снабжает нас первоклассными военными гаджетами. Переводчик Красной Лисы — как раз его работа. Но если отбросить прагматизм, им движет чистый азарт исследователя. Технологии против проклятых монстров — что может быть увлекательнее для сумрачного гения? «Prophet» / Пророк — американец, отвечающий за стратегию, координацию и логистику. Бывший аналитик МИ-6. Найти на него досье было почти невозможно. Если честно, он сам вышел на меня. Его восхитила наглость, с которой я в столь юном возрасте влез в опасные игры с технологическим бизнесом и крупными инвестициями. Ему понравилось, что из любой сделки я умудряюсь вырвать свой внушительный кусок «пирога». Пророк — это мозг нашей структуры, превращающий хаос в четкий план. Каждый специалист давал свою базу и свой стиль, но фундамент оставался общим — гибкость и инстинкты. Я подбирал этот отряд под одну конкретную задачу: привить клану тактику, где результат важнее традиций. Никакой пустой чести, напускного уважения и уж тем более гордости — всё это мусор, если на кону твоя жизнь или жизнь напарника. Только сплоченность, работа в команде и умение подстраиваться под ситуацию. Можешь атаковать? Бей. Противник слишком быстрый или крепкий? Отходи, перегруппируйся и запрашивай поддержку. Всё просто. Мне удалось найти время для испытать своих братьев. Немые зрители в нашем додзё просто занимают свое положенное место. Не все члены клана были здесь. По понятной причине — все распределены на своих учителей. Включая Маки и Май. Как не трудно догадаться, но личный и основной тренер для Маки — это «Красная Лиса», а для Май — «Вий». Возможно, я слишком опрометчиво поступаю уже заранее распределяя каждую предсказуемую роль ориентируясь лишь на будущий сюжет, но я ориентировался по их характеру. Маки все ещё горячая, беспечная и бесстрашная и ей свойственно бежать на свою опасность. Когда как Май тратит лишнее время на анализ. Фокусируется и концентрируется на проблеме и находит подходящее решение. За то время, что я провел в клане, внешность и характеры братьев почти не изменились. У Такахаси всё те же прямые темно-зеленые локоны, свисающие вместе с челкой строго вниз, и глубокие черные глаза, словно у рыбы. Он по-прежнему следит за собой и сохраняет отличное жилистое телосложение. Кента же стал выглядеть мужественнее. Прическу он не менял — оставил стандартный «ежик», не видя смысла в переменах. Зато в его взгляде появилось больше уверенности и решимости, что очень заметно по его сияющим голубым глазам. Когда как Такахаси уже не особо раздражался на внешние факторы. Данное спокойствие и общие усилия стать сильнее и лучше очень положительно подействовало на этот дуэт. Действительно ли их мотивировали искренние чувства к служанкам клана? Мне это не особо интересно. До меня лишь дошел случайный слух, что Такахаси приглянулась помощница шеф-повара. Зная его неизменную натуру, могу лишь предположить: именно она готовила ему мясо по моему рецепту. Та золотисто-оранжевая хрустящая корочка на курице казалась в нашей столовой чем-то неземным. Правда, готовили это чудо только по праздникам — слишком трудозатратно, да и, честно говоря, пища не самая здоровая. Ну, а Кента — это Кента. Он не пытался показывать свое безразличие, но он все ещё очень мягко указывает, а не приказывает. «Младший» уже давно смирился со своей ролью и лишь надеется превзойти пределы и лимиты. В нашем клане быть слабым — не грех, но оставаться слабым — преступление. И «старший» всё это время помогал ему менять проклятую технику, которая слишком сильно зависела от условий боя. Возвращаясь к спаррингу… — Такахаси, Кента, готовы? На этот раз никаких ограничений. На моем плече покоилась катана, а Такахаси вооружился черными кастетами; его руки до самых локтей были плотно обмотаны белыми бинтами. Кента же выбрал кусаригаму — редкое гибридное оружие: серп, соединенный длинной цепью со стальным конусом-грузилом. Выглядит интригующе. — Используйте любую тактику. Можете наращивать темп по ходу боя, но помните: я в любой момент могу перестать сдерживаться и закончить всё за одну секунду. Будьте к этому готовы. Я предостерегающе поднял указательный палец, после чего принял классическую двуручную стойку. Им нужно понять: их главное преимущество в том, что я могу их недооценить. Именно поэтому им стоит выложиться на полную с первых же секунд, чтобы попытаться нанести гарантированный смертельный удар. Мне известно, что на вершине каждый «сильнейший» всегда играет со своей добычей или жертвой. В попытке ощутить азарт, возбуждение и чувство испытания. Когда хочется поверить, что кто-то действительно способен спустить тебя с небес. Сатору и Сукуна тоже имеют такую привычку растягивать сражения в попытке ощутить «что-то». Сатору — ощутить жизнь через сражение и спасение, а Сукуна — ощутить жизнь через уничтожение и пожирание. Иронично, но именно Сукуна с самого начала был честен с собой. Он никогда не притворялся, что его интересует что-то, кроме его собственного триумфа на вершине мира. Не теряя времени, я сделал первый ход. Мой резкий рывок вперед — и лезвие моей катаны мощным вертикальным росчерком опускается на цель. Такахаси блокирует удар, хладнокровно выставив руку горизонтально. Проклятая энергия на мгновение вспыхивает синим пламенем, высекая в точке столкновения снопы желтых искр. Он тут же контратакует свободной рукой: левый кулак метит мне прямо в лицо. Я так же спокойно разрываю дистанцию и ухожу назад, но в точку моего уклонения уже летит тяжелый стальной конус. Напитанный энергией груз свистит у самого виска, заходя с фланга. Отбиваю снаряд катаной, но Такахаси уже здесь. Он не намерен давать мне ни секунды на передышку. Серия ударов: правый, левый, снова правый. Я смещаю корпус, уходя от выпадов, пока его последний удар не настигает меня в прыжке. В этот же миг Кента запускает серп по диагонали. Такахаси активирует свою технику — «Призрак». Его тело вибрирует, искажается и пропускает летящее оружие сквозь себя. У меня нет выбора, кроме как парировать серп, но цепь и лезвие проходят прямо сквозь плечо Такахаси. Однако данный маневр открывает меня под сокрушительный третий удар брата. Со стороны в облачке дыма появляется «Чиби-Наоя» на школьной доске с указкой указывает и поясняет принцип работы техники Такахаси: [У «Призрака» есть критический минус. Техника работает ровно одну секунду. Любой объект, проходящий сквозь Такахаси, должен покинуть пределы его тела до того, как вибрация прекратится. В противном случае предмет «застрянет» внутри. Итог — в лучшем случае тяжелые увечья, в худшем — крайне неприятная смерть.] — Ты доверяешь ему… свою жизнь? Удар в челюсть заставил голову дернуться в сторону, а изо рта вырвалась тонкая струйка крови. Но я был доволен. Неожиданный ход, отличная стратегия и полное доверие. Я поднял взгляд на старшего брата, и мой взор стал серьезным. Такахаси уже замахнулся для следующего удара левой, но моя Проекция вынудила его сменить планы. Окружающий мир распался на кадры. Такахаси мгновенно заметил изменения: пространство вокруг меня начали формировать полупрозрачные светло-голубые окна фреймов. Словно маятник, я качнулся назад, а затем резко вперед, выполняя два действия одновременно. Правой рукой я перехватил кулак брата, а левой выхватил из внутреннего кармана кимоно пистолет. Мне давно хотелось проверить, как Проекция сочетается с огнестрелом. Модернизированный автономный «Glock 18 °C» с увеличенным магазином на 33 патрона — идеальный выбор. Всего за полсекунды я успел выпустить десять пуль. Такахаси среагировал вовремя: он скрестил руки перед собой, закрываясь блоком, но из-за моей аномальной скорости не успел укрепить тело проклятой энергией в достаточной мере. Несколько пуль впились в его руки, а одна прошла навылет через плечо. Секунда подошла к концу. — Кх! — Такахаси оскалился, краснея от ярости и боли. Он разорвал блок и резким выбросом проклятой энергии буквально выдавил пули из своих ран. — Проекция, — предупредил я, вновь наводя ствол на брата, а затем резко перевел взгляд на его напарника. Стрелять в Такахаси не имеет почти смысла — преобразует себя в неосязаемую структуру. — Кента! — Я знаю! — выкрикнули они почти в унисон. Мир вокруг снова превратился для меня в густую и тягучую субстанцию. Такахаси рванул назад, разрывая дистанцию, а Кента в мгновение ока создал три зеркальные копии. Перехватив цепь посередине, он раскрутил серп, превратив его в гудящее стальное колесо — импровизированный щит. Пытаться достать оригинал было бесполезно: Кента мастерски подставлял под пули клонов или отбивал их стальным вихрем кусаригамы. Секунда Проекции истекла одновременно с патронами. Двадцать два пустых хлопка, и Такахаси с Кентой замерли друг напротив друга. Концентрация энергии в додзё подскочила так резко, что сам воздух, казалось, стал тяжелее. Ствол пистолета ощутимо шипел, окутанный дымком; гильзы с сухим звоном рассыпались по полу. Я безразлично бросил пустой пистолет — было очевидно, что сейчас начнется самое интересное. — Мы наконец-то нашли способ улучшить нашу технику, Наоя, — тяжело дыша, произнес Такахаси. — У нас была одна сложность: мы не могли логически объяснить, как это работает. Для нас это было чем-то инстинктивным, автономным… Но, объединив потоки энергии, мы получили нечто новое. Словно сама система мира стремится воплотить это в реальность. Наверное, это работает потому, что наши души и тела может и разные, но не наша кровь. Слияние проклятой энергии через физический контакт? Преобразование двух техник в одну? Как любопытно. Такахаси и Кента ударили кулаком о кулак, и их проклятая энергия слилась в единый, яростно бушующий факел. На мгновение они закрыли глаза и синхронно произнесли: — «Призрачный Мираж». Спустя секунду магическое пламя втянулось в их тела, запечатываясь внутри. — Пять минут, Наоя, — глухо произнес Такахаси. — Это всё, что мы можем тебе дать. Наша энергия вошла в состояние симбиоза, но через пять минут он будет разрушен внутренним распадом. — Уложусь за четыре, — усмехнулся я, поудобнее перехватывая катану. — Не будь в этом так уверен. Атака последовала незамедлительно. Дуэт сорвался с места, действуя как единый, невероятно опасный механизм. Кента выбросил вперед серп, находясь еще в нескольких метрах от меня. В ту же секунду из его груди, словно из открытого затвора, вырвался полупрозрачный «снаряд-событие». То был фантомный образ самого Кенты, запечатленный в момент финального рывка. Данная «запись» не просто летела — она исполняла бросок прямо в воздухе, материализуясь в полноценную атаку. Лезвие свистнуло у самого горла. Такахаси не отставал. Он наносил удары заранее, в пустоту, и из его плеч один за другим вылетали «призрачные двойники». Они отделялись от его тела и неслись на меня, в точности повторяя каждый замах и прямой удар, который он совершил мгновением ранее. Проблема была в том, что братья научились виртуозно лгать. Они мастерски «фальшивили», высвобождая записи не в такт своим реальным движениям или вовсе не высвобождая это самое событие. Стоило мне приготовиться к отражению летящего фантома, как передо мной внезапно оказывался оригинал, прикрытый собственной «записью». Этот когнитивный диссонанс заставлял меня сомневаться в реальности каждого следующего выпада. — Так вот как вы это назвали… — прошипел я, уходя от очередного «снаряда» Такахаси. — Вы стреляете собственным прошлым. Атмосфера в додзё накалилась до предела: азарт и едва уловимый холодок страха смешались в один гремучий коктейль. Меня это… опьяняло. Братья явно превосходили меня в этой дуэли своей тактикой подавления. Единственным гарантированным способом победить было раскрыть свой «Мир», использовать Расширение Территории… но я не стану этого делать. Не здесь и не сейчас. Пять минут подходили к концу. Моя Проекция работала на пределе, вычисляя траектории «снарядов-событий», но плотность огня была такой, что обычных рефлексов уже не хватало. Чтобы не просто выжить, а доминировать в этом хаосе, мне пришлось пойти на крайние меры. Я заставил свою кровь циркулировать в бешеном ритме, используя её как топливо для преодоления лимитов собственного тела. Проекция и за одну секунду к одному, рассеченный взмах, а после сделать скользящий рывок ко второму в очень низкой стойке высвобождая из ножен лезвие и высекая косую рану из груди Кенты. Каждая мышца налилась недюжинной тяжестью, отзываясь на перегрузку покалывающим, почти приятным ощущением — предвестником того, что я выхожу за рамки человеческих возможностей. Когда последняя «запись» Такахаси растаяла в воздухе, я замер. Мир вернулся в привычный темп, но тело продолжало гудеть от избытка энергии. Маленькие капельки пота раздражающе свисали с висков, но я не стал их стирать. Не хотел показывать и тени слабости. Не хотел давать им повод думать, что этот дуэт заставил меня по-настоящему попотеть. Хотя в глубине души я действительно гордился ими. Они прыгнули выше головы. Братья синхронно рухнули на колени, тяжело хватая ртом воздух. Да, ранения есть, но не особо серьезные. Магическое пламя их симбиоза окончательно погасло, оставив после себя лишь запах озона и звенящую тишину додзё. — Четыре минуты… тридцать секунд, — Такахаси хрипло усмехнулся, глядя в пол. — Ты всё-таки поймал задержку между записью и выстрелом. Я дождался, пока дыхание станет ровным, и лишь тогда нарушил молчание. — Вы молодцы. Всё это было действительно красиво и уникально, Такахаси, Кента. С мягкой, едва заметной улыбкой я запечатал лезвие в ножны. Сухой щелчок эхом разнесся по залу. Я выполнил простой и легкий поклон, выражая братьям искреннее уважение. Очевидный или скорее настоящий неоспоримый факт заключался в том, что любую технику в клане Зенин можно превзойти за счет абсурдных физических возможностей тела. Маки побеждала технику за техникой не потому что сама техника была слабая или неудобная, а потому что превосходство в силе и скорости может сделать данную технику не просто неэффективной, но и почти полностью бесполезной против монстров или скорее ошибок системы мира «Кайсен». На территории клана был и полигон для стрельбы из лука. В обычных японских школах это искусство еще преподают, но здесь это давно стало пустой формальностью. Клан использовал стрельбу из лука разве что для тренировки концентрации и умения фокусироваться на цели. Вместо простых мишеней здесь расставили манекены, а сами стрелковые позиции разделили специальными ограждениями. Прямо у полигона, припарковав свой военный грузовик у черного хода, обосновался мой инструктор — «Вий», а рядом с ним была Май. Она тоже сменила привычное кимоно на простую «военку»: легкие тактические штаны цвета хаки и облегающую черную майку, не сковывающую движений. В тяжелых наушниках и с микрофоном, она слегка дрожала, целясь в манекен из пистолета Макарова. Вий выглядел как типичный, непримечательный на первый взгляд мужик средних лет. Совершенно лысая голова и грубое, загорелое лицо странно сочетались с добрыми зелеными глазами. Его руки, жилистые и покрытые сетью мелких шрамов от пороховых ожогов, казались налитыми свинцом. Сегодня на нем была синяя полосатая «тельняшка», мешковатые черные штаны и тяжелые армейские сапоги. Раздался выстрел, и пуля впилась в плечо манекена. — Вот так, Май! Horos'ho! — бодро пробасил он прямо ей в наушники, энергично махнув ладонью. — Самое главное — не дергаться и не бояться, тогда всё будет на пять с плюсом! Контролируй дыхание, чтобы выстрел шел на инстинкте! Май отчетливо слышала его голос через динамики. Она не смогла не улыбнуться в ответ на его похвалу и эту заразительную улыбку с характерной ямочкой на щеке. Для кого-то вроде неё такое одобрение было в новинку. Я щелкнул пальцами, подзывая инструктора к себе. Май попыталась сделать вид, что не заметила этого и продолжала стрелять. — Как результаты? — На удивление. Неплохо, «Начальник», — он вальяжно отдал честь и поднял со стола планшет с зажимом. Вию было привычнее писать на бумаге — старая привычка и нежелание полагаться на гаджеты. Такой уж он человек. Я бегло изучил записи первой практики. Ничего сверхъестественного, но сам факт того, что ребенок показывает «средний» результат взрослого военного, вызывал интерес. — У неё определенно есть талант, — добавил Вий. — Правда, ей нужно будет подбирать что-то легкое. Она ведь Mademoiselle. Он не пытался оскорбить, а озвучивал факт исходя из своих знаний, опыта и понимания пределов физических возможностей девушек и женщин в этой структуре. — Кто знает… Возможно, в будущем она опробует и другие образцы. Физическая слабость со временем перестанет быть помехой. В конце концов, она — Зенин. Ты сам это поймешь, когда придет время. — Моя мать всегда любила сюрпризы, а я весь в неё, — Вий добродушно усмехнулся. — Буду доверять вашему чутью. Если честно, я и сам начал замечать в ней что-то необычное, но пока не пойму, что именно. Интригует. — Не волнуйся. Всё это ей только на пользу. Я спокойно перевел взгляд на Май. Она на секунду замешкалась, густо покраснела и снова уткнулась в прицел. Май не слышала нашего разговора из-за наушников, но ей это было и не нужно — она кожей чувствовала, что речь идет о ней. Хват на рукояти пистолета стал заметно крепче. Отстрелявшись, она сразу поставила оружие на предохранитель: Вий в вопросах безопасности был строг, а Май очень хорошо и быстро училась. Хоть и мало, кто это видел и запоминал кроме меня. В подземной части владений Зенин, в изоляции от остальных, тренировалась Маки под руководством Красной Лисы. Я не стал долго тянуть с проверкой результатов. Наставница быстро вычислила главную слабость девочки: слепую атаку без страховки и запасных вариантов. Из-за этой оплошности Маки раз за разом становилась жертвой «мертвых» захватов и заломов. Тем не менее, Лиса признавала — решительности Маки не занимать, а её болевой порог аномально высок для её возраста. Упругие маты на полу и стенах гасили инерцию бросков, но лишь отчасти. Мощные броски через плечо отдавались тяжелым грохотом, а жесткие зажимы все равно заставляли суставы стонать, а кости — угрожающе хрустеть. В Маки горело то самое пламя, что питало её суть. Именно этот неугасаемый огонь и привлек Красную Лису. Сама же наставница была опасна именно своими инстинктами, которые почти в два раза превосходили человеческие. То самое шестое чувство, которому Лиса всегда доверяла и благодаря которому оставалась жива до сих пор… Настоящий сверхчеловек, и это еще до применения моего препарата. Основная причина, по которой близнецы тренируются индивидуально и отдельно, была кристально ясна и понятна. Клан не может и не будет способен за пару дней изменить свой моральный аспект или понимание того, что правильно. Просто не хочу давать лишний шанс или вероятность того, что кто-то станет считать себя хуже какой-то маленькой девочки. Зависть будет приводить к злости, а злость — к глупым поступкам. Конечно, кто-то может и будет проявлять к ним уважение, но лишь единицы. Такие как Такахаси и Кента. Другие окажутся слишком невежественны в своей глупости, гордости и попытках доказать свою значимость. Мой контракт — это одно, но природа мужчины — это другое. Мой клан превратился в последнее время в настоящий шумный улей, и у меня не было возможностей что-то с этим сделать. Клан действительно более-менее адаптировался к местной структуре. Хоть и конфуза было не избежать. Магический совет заткнулся, но «Особый» ранг мне оставил и не собирался разглашать причину моей «особенности». Между нами был заключен добровольный простой договор: я не лезу в их «дела», а они не лезут в мои дела. В качестве бонуса предоставил обещание, что моя уникальная разработка не будет покидать пределы клана Зенин. Моя подпись и печать были доказательством того, что стоит мне нарушить мое слово, и мне придется отказаться от клана и отправиться в тюрьму. Меня это устраивало. Да и совет не особо хорошо умел читать между строк и не нашел лазейку, которую я могу использовать в удобный для меня момент. Моей главной заботой или проблемой было на данный момент решить, что мне делать с Рико Аманай. Она — это ключевой фрагмент, необходимый для запуска колеса не только судьбы «сильнейших», но и всего мира. Для начала нужно четко и хорошо понимать, что такое Рико Аманай или Звёздный Сосуд. Моя память чуть-чуть подводила, но помогала зацепиться за основную суть. Тенген — это бессмертный, но очень старый «компьютер». Для того чтобы сохранить свою человеческую форму и свою человечность, ей нужен своеобразный «патч». Звездный Сосуд — это и есть этот самый патч. Ей нужно её тело для стабильности формы, чтобы не превратиться в дерево/монстра, а душа нужна для стабильности разума, чтобы не забыть, кто она такая. Ах да, Тенген — это девушка. По крайней мере, она имела именно такой пол тысячу лет тому назад. Ассоциация Сосудов Времени считает, что Тенген должен эволюционировать естественным путем, даже если это превратит его в нечто иное. Для них сохранение «человечности» Тенгена через слияние — это преступление против его истинной природы. Возвращаясь к вопросу судьбы «Сильнейших», Тенгена и Звездного Сосуда. Так уж изначально вышло, что мне не особо хочется быть заложником старой системы. Меня не интересуют бесконечные сражения и не менее вечный цикл убийства и рождения как людей, так и проклятий. — Ты такая… беззаботная, Рико Аманай, — спокойно протянул я вслух в своей комнате, смотря в свой электронный планшет на фотографии и видео. Все они смотрят на эту девочку и видят либо жертву, либо спасение. Сатору видит обузу, которую нужно защитить; Сугуру — священный сосуд, который нельзя осквернить. Но я? Я вижу стагнацию. В медицине есть понятие некроза: когда ткань перестает меняться, она начинает гнить, отравляя весь организм. Тенген — это и есть наш некроз. Тысячу лет она «стабильна», и эту стабильность мы покупаем свежей кровью, раз за разом скармливая системе юные жизни, чтобы «сервер» не упал. Магическое сообщество называет это порядком. Я называю это кладбищем, которое притворяется садом. Мои руки будут в крови не потому, что я жажду хаоса. Просто я единственный, кто готов сделать надрез. Когда я смотрю на Рико Аманай, я не вижу человека. Я вижу носителя данных, «флешку», которую вот-вот вставят в старый, ржавый и глючащий компьютер. Если это произойдет, вся система останется прежней: маги продолжат глотать рвоту проклятий, не-маги продолжат плодить монстров и умирать в этой стране, а Тенген продолжит стагнировать в своем фальшивом бессмертии. Мне нужно, чтобы система дала сбой. Мне нужно, чтобы этот «патч» не просто обновил систему, а инфицировал её. Чтобы само существование Тенгена стало ей омерзительно. Она не защитник мира, а создатель персонального ада в одном-единственном месте. Именно поэтому моё вмешательство не будет продиктовано ненавистью к системе. Нет. То будет моё эгоистичное желание создать изменения во благо и во вред абсолютно всем. Нечестно и несправедливо заставлять страдать лишь «избранных» во благо мира… Моя инъекция. Мой личный и особый вирус. С его помощью я планирую изменить того, кто не понимает сущность человечества, и я готов ей это не только показать, но и создать. Мне лишь нужно, чтобы мой очень длинный сценарий в этом театре прошел идеально и без инцидентов. Да и нужно мне, чтобы Сатору и Гето «проснулись» и стали сильнее. Мой откровенный, честный и обоснованный акт насилия будет выглядеть со стороны не более чем игрой безумца, который пытается нарушить баланс мира, но на деле мне хотелось наконец-то разбить, уничтожить и стереть наивные убеждения этих… очень важных… детей. Моя мотивация — достойная причина для моего убийства, но для начала мне нужно её предупредить об этом. — Рико Аманай. Что ты решишь? Сбежать, умереть или… что-то совершенно… иное? *** Токио. Женская средняя школа Рэнчоку. В коридорах женской средней школы Рэнчоку Рико Аманай всегда была в центре внимания. Она громко смеялась, раздавала шутливые приказы подругам и сияла той самой «звездной» энергией, которая, казалось, могла затмить само солнце. Добрая и открытая улыбка была безупречной — идеальная и чистая до блеска маска. Никто не видел, как за этой витриной, в самой глубине её зрачков, затаился ледяной и липкий страх. Она была мастером самообмана. Каждый раз, когда в её жизнь врывались Сатору Годжо и Сугуру Гето, этот обман становился почти осязаемым. Сатору с его невыносимым высокомерием и Сугуру с его пугающим спокойствием создавали вокруг неё кокон из фальшивой безопасности. Рядом с ними, «сильнейшими», было так легко поверить, что весь этот кошмар — лишь затянувшаяся игра. Что завтра она снова наденет форму, пойдет на уроки, а потом будет долго болтать с Курои ни о чем. — Подожди, Рико. Поговорим…? Подруга и просто её одноклассница по имени Судзуки Хана резко перехватила её запястье. Хватка была неестественно сильной, жесткой и пугающей. Маленькие черные зрачки Ханы, словно в фильме об одержимых, вспыхнули алым — будто два лазера в темноте. Рико хотела закричать и позвать на помощь, но та лишь медленно прикоснулась указательным пальцем к её губам. — Тс-с-с… Ты ведь не хочешь, чтобы она пострадала или вовсе умерла по твоей вине, Рико Аманай? — Хмпф! Думаешь, сможешь вот так просто похитить меня и утащить в свой ненормальный культ?! Сатору и Сугуру быстро тебя…! — Нет-нет-нет, меня совершенно не интересует твоё похищение, а тем более — убийство, — беспечно отозвалась «Судзуки». На её лице застыла неприятная лисья ухмылка. Рико на мгновение показалось, будто настоящий кукловод стоит где-то совсем рядом и улыбается ей в унисон со своей марионеткой. — Я здесь лишь для того, чтобы поговорить, озвучить нечто важное и предложить тебе выбор. Вскоре они уже сидели в столовой. «Судзуки» невозмутимо купила себе булочку, а Рико, повинуясь какому-то странному оцепенению, взяла пакетик сока. Было тошно и жутко наблюдать, как некто чужой так уверенно распоряжается телом её подруги, продолжая при этом вести себя как капризный ребёнок. — Как ты… что ты с ней сделал? — Всего лишь маленькая временная инъекция. Обычные люди не способны самостоятельно откачать лишнюю кровь из участков мозга, отвечающих за сознание. Маленькая «мошка» влетает в уголок глаза, жертва пытается смахнуть соринку, а в следующий миг проваливается в глубокий сон. И тогда я занимаю её место. Не волнуйся, она не умрёт — моя техника работает ювелирно. Как я уже не раз говорил, я пришёл за разговором. Для начала мне хочется объяснить тебе, что же на самом деле представляет собой «Звёздный Сосуд». Клянусь своей силой и душой: всё, что я сейчас скажу — чистая правда. Да, ей озвучили её «великую» судьбу давным-давно. Наставники из магических кругов вложили ей в голову мысль о «великом служении». Они называли это честью. Они говорили, что Рико Аманай — не просто человек, а священный сосуд, избранный для того, чтобы стать плотью и кровью самого Тенгена. Ей обещали вечную жизнь в единстве с божеством, но никто из них не сказал главного: Рико как личности больше не будет. Она будет… поглощена. И этот факт ужаснул её до глубины души. Душа и тела — это лишь пища, а сам отпечаток личности будет пребывать в этой сущности. — …Вот мы и перешли к самому главному — к твоему итоговому выбору. Всего у тебя три пути. Первый, — «она» выставила указательный палец. — Ты можешь исчезнуть. Уехать из города, сменить имя, но твоя жизнь станет пустой и серой. Магический совет бросит все силы на починку своей дряхлой системы, а Тенген будет вынужден эволюционировать. Ты останешься жива, но лишишься всего, что знала. — Второй. — «Судзуки» выдвинула средний палец. — Ты можешь умереть. Если выберешь это, я гарантирую быструю и абсолютно безболезненную смерть. Знаешь, многие предпочитают вечный покой и тишину вместо паранойи и бесконечных сражений. — Марионетка устало вздохнула, закрыла глаза и развела руки в стороны. В этой театральной позе было столько иронии, что Рико ощутила странный позыв к смеху. Несмотря на весь ужас ситуации, этот «похититель» не походил на типичного безумца или маньяка. Он вел себя скорее как усталый бухгалтер, предлагающий варианты закрытия убыточного предприятия. — И какой же третий выбор? — А вот это… самое интересное. Видишь ли, Сатору и Сугуру, может, и «сильнейшие» в этой стране, но они такие же люди, как и ты. У них просто не было иного выхода, кроме как принять свою так называемую судьбу. Мне же хочется, чтобы этот мир стал честнее и справедливее. Я не могу заставить тебя идти по этому пути, и именно поэтому прошу тебя помочь… Мне. — Марионетка прижала ладонь к груди в почтительном, просящем жесте. — Признаюсь честно: Тенген должен эволюционировать, но не самостоятельно. — Ты… ты лгал мне! — выдохнула Рико. — Ты сказал, что у меня три пути, но сам сократил их до двух! — Я не лгал. Ты всё ещё можешь выбрать бегство, но последствия для тебя и твоих защитников будут… неприятными. Мне нужны данные твоего тела и души, а когда я их соберу, ты станешь моим важнейшим инструментом. Для меня критически важно твоё содействие, Рико, а потому я перейду к откровенно грязной тактике… убеждения. В столовую медленно заходили другие ученицы. У каждой была одна и та же пугающая черта: зрачки, замененные на алые, светящиеся кровью «лазеры». Сатору и Сугуру не могли почувствовать неладное — в здании по-прежнему не было и следа проклятой энергии. — Ах да, важное примечание. Возможно, я не могу мгновенно убить тех, кого подчинил, но я волен приказать им сделать что-то… небезопасное. Одна из девочек достала из пенала ручку и приставила её к своему глазу. Другая поднесла к горлу канцелярский нож. Каждая из них была готова в любой момент продемонстрировать «неблагоприятный сценарий». — Т-ты… подлый, мерзкий ублюдок! — голос Рико дрожал. — Ты хочешь, чтобы я винила себя в их смерти?! — Ну разумеется! Я ведь не какой-то тривиальный и банальный злодей, упивающийся силой. Я человек, который создает гарантии и просчитывает будущее. Мне будет куда проще, если ты выберешь именно третий вариант. С живым образцом работать легче, чем с мертвым. — Я… согласна. Она медленно опустила голову, признавая поражение перед этой безжалостной логикой, и тихим голосом сделала свой выбор. Следующие дни превратились в сюрреалистичный сон. Окинава встретила их ослепительным солнцем, шумом лазурного прибоя и беззаботностью, которая казалась Рико почти кощунственной. Они играли, ели мороженое и наслаждались тишиной, но всё изменилось. Если раньше Аманай не замечала за благополучием и добротой своих защитников скрытых мотивов, то теперь она видела всё насквозь. За каждым шутливым подколом Сатору и мягкой улыбкой Сугуру она ощущала одно и то же — жалость. Это чувство пропитывало их взгляды. Они смотрели на неё как на смертельно больного ребенка, которому хотят подарить последний идеальный праздник. Как в какой-то программе «Загадай Желание». И от этого осознания ей становилось по-настоящему тошно. Она больше не была для них равной; она была объектом охраны и ценным грузом с истекающим сроком годности. Рико знала точную дату и время. Она знала, что скоро этот «праздник» закончится, и ей придется принять ответственность не только за свою жизнь, но и за тех, кого «кукловод» держит на поводке. Последней ночью на пляже, когда тьма скрыла линию горизонта, Рико зажгла бенгальский огонь. Наблюдая за тем, как яркие искры бешено танцуют и мгновенно гаснут в пустоте, она не выдержала. Слезы сами покатились по щекам — горячие и горькие. «Сильнейшие» тут же оказались рядом. Сатору Годжо замер, его бесконечность на миг дрогнула, а Гето обеспокоенно подался вперед. Но Рико сработала профессионально. За доли секунды она натянула свою самую сильную и самую «счастливую» маску. — Ой, простите! — она звонко рассмеялась, вытирая глаза тыльной стороной ладони и сияя так убедительно и легко. — Просто я вдруг поняла, как же мне невероятно повезло быть здесь с вами. Я так счастлива, что даже больно! Они поверили или очень хотели в это поверить. *** Главный храм Хондэн на территории Императорской усадьбы встречал старых знакомых и новых гостей. Сатору, Сугуру и Рико шли медленно, тихо и очень скованно — никто из них не хотел исполнять то, что было велено. Лишь служанка Мисато Курой следовала за ними решительно и спокойно, веря, что всё должно пройти правильно. Вокруг застыли массивные каменные стены, широкие гравийные дорожки и традиционные ворота-тории. Сатору и Гето только что расслабились, переступив порог «дома», где чувствовали себя в безопасности. Но внезапно тишину разрезали чужие шаги. Наоя Зенин. Он был одет в облегающую черную футболку с высоким горлом, подчеркивающая мускулатуру, светло-серые брюки с темным кожаным ремнем и светло-серые кожаные кеды. Он не имел оружие, но это не снизило давления и подозрения. Что-то было не так… Со всеми своими возможностями, деньгами и технологиями Наоя не должен был так легко найти это место. И уж тем более не должен был прийти сюда один в этот самый ответственный и важный момент. — Что ты здесь делаешь, Наоя? — напряженно спросил Сатору. — Мы на самой вершине, — ответил он. От ощущения себя ведущей силой или катализатором, готовым обрушить домино судьбы, Наоя ощущал настоящую эйфорию. Он заправил волосы назад, но мягкие светлые пряди лишь превратились в колючий бардак. — На вершине, где будет решаться судьба главных героев, злодеев и всего мира. — Хватит играть в свой спектакль, отвечай мне! Или я выбью из тебя правду, — Сатору встал в стойку и демонстративно убрал очки во внутренний карман для анализа. Он не видел намерений, цели или самой сущности гостя. Не видел он и его «страховки». Наоя не мог так рисковать и поэтому это было ненормально. — Ты не ответил на вопрос. Зачем ты здесь? — Ты уже должен был знать ответ. Хорошо, хочешь прямо и честно? Это был я — тот, кто назначил награду за её голову в тридцать миллионов. Всё ради того, чтобы дать ей время, Сатору. Ты не видишь, не слышишь и не понимаешь, что делаешь. Ты не способен понять меня, несмотря на всё, что я сделал и сказал. Мне нужно было дать тебе достойную мотивацию, чтобы ты стал… лучше. Я хочу сделать эту игру для вас обоих интереснее. Никому не любопытно смотреть на то, что очевидно. По крайней мере, у «текущего» тебя нет шансов победить того, кто рано или поздно пробудится в этом мире. — О чем ты?.. Впрочем, неважно, — Сатору отмахнулся от сомнений, лишний раз подтверждая правоту Наои. Он не был способен видеть и понимать — он лишь действовал так, как велела его природа «сильнейшего». — Ты всерьез думаешь, что можешь просто пройти мимо меня? — Да. Потому что я и есть та рука, что переворачивает страницы нашей истории… Всё произошло слишком быстро. Тень за спиной Рико Аманай внезапно ожила. Грубую тишину прорезал звук рвущейся плоти: острая красная ветвь, похожая на деревянный кол, пробила спину девочки насквозь, выйдя из грудной клетки. Смерть была мгновенной. Сатору, со своими Шестью Глазами, не смог этого увидеть. Он не заметил, как от подошв Рико отделялась мельчайшая пыль, маскируясь под ее собственную тень. В этой технике не было ни капли проклятой энергии — лишь чистое физическое влияние человека, стоящего вне системы. Наступила мертвая, вязкая тишина. Рико с безжизненным лицом осела на этот импровизированный кол, подтверждая простой и неоспоримый факт: она мертва. Но разум присутствующих отказывался в это верить. Наоя сжал правую ладонь. В тот же миг ветвь превратилась в искаженную гигантскую руку. Она подхватила тело, увлекая его в красную, мутную лужу, и мгновенно исчезла в ней. — Ну вот, одна важная страница перевернута, — небрежно бросил Наоя, и в его голосе прозвучала едва уловимая, издевательская скука. — И теперь наступает… кульминация. Он вел себя как дирижер, который предсказал каждую ноту этой трагедии от начала и до конца, следуя лишь своему личному сценарию. Наоя в очередной раз широко раскрыл руки перед ними, словно приглашая к себе. Что это было? Предложение утешить их в объятиях или вызов на смертельный бой? Его улыбка, поза и сама сущность оставались невозможными для прочтения. В этом жесте не было ни капли сочувствия — лишь абсолютная уверенность игрока, который уже сделал свой важный и окончательный ход на шахматной доске.