Ублюдок из клана Зенин[Remake]

В первую очередь хотелось сразу составить будущий план действий для моего клана. Я знал, что не все воспринимают этот переворот во власти положительно, и многие уже подумывают покинуть клан ради своей безопасности, а потому и решил предоставить уже готовые листы контрактов для членов клана Зенин. Я заранее подготовил листы формата «А4», на которых кратко изложил новые правила, устои и график работы или развития. Наша клановая система рангов устарела, и требовалось её обновить. Моя новая система была поделена на баллы от «нуля» до «пяти». Как в школе. Создавать десятибалльную шкалу не особо хотелось, так как это лишняя работа. Данный контракт имел пару основных пунктов, которые точно привлекут к себе внимание… Статус и Иерархия: — Отмена «Права рождения»: отныне статус в клане не гарантируется фамилией. Ваша ценность определяется исключительно вашей полезностью, эффективностью и вкладом в развитие клана. Намёк на то, что я не терпел ленивых, жирных и мерзких свиней которые любят тратить мое время и будут ныть каждый раз, когда я буду требовать необходимый «минимум». — «Единый список»: все члены клана, включая прислугу, вносятся в единую базу данных. Каждый получает личный идентификатор и уровень доступа. Здесь не требуется какое-то сложное объяснение. — «Защита ресурса»: прислуга — это технический персонал и основа жизнеобеспечения. Любое проявление необоснованного насилия или унижения персонала со стороны «магов» будет караться крайне строго и без колебаний. Начиная от тренировок от заката до рассвета, насилие через «дуэль»[против Меня, Тоджи и новых учителей у них нет и шансов, а потому и указал это как «насилие»] и заканчивая смертью. Просто если у них есть время издеваться над ними, это означает, что у них остались силы на ту или иную тренировку или спарринг. О Дисциплине и Безопасности: — «Сохранение Конфиденциальности»: любая утечка информации о внутренних делах, финансах или новых методах подготовки за пределы поместья приравнивается к измене клану. Наказание — немедленное изгнание (или «утилизация» по усмотрению Главы). Данное правило было ещё до меня, но нужно было указать для того, чтобы люди лишний раз не болтали лишнего. — «Абсолютный приказ»: в условиях боевой тревоги или выполнения миссии приказы Главы Клана Зенина и назначенных им командиров не обсуждаются. — «Отказ от стагнации»: запрещается препятствовать внедрению новых технологий или методов тренировок. Простая отсылка на традиция или наследие того, что было и что должно быть. Традиции, которые ведут к слабости, должны быть забыты. Да и данные традиция — это не что-то новое, технологичное, а скорее реликвия уже давно прошедших времен. Обязательства и Поощрения: В обмен на полное согласие с правилами и подписание контракта, каждый участник получает: — «Боевая модернизация»: допуск к тренировкам с инструкторами-наемниками (для замены убитых мною). Использование спецпрепарата «Красный Свет», который укрепляет физическую оболочку и позволяет видеть проклятия даже тем, кто ранее был лишен этого дара. Также данный препарат увеличивает запасы проклятой силы у тех, у кого она уже пробуждена. Есть противопоказания и определенные минусы, но всё будет подробно показано на будущей демонстрации. — «Финансовая независимость»: обновление ежемесячного пособия. Выплаты увеличиваются в два раза (200% от предыдущего оклада). — «Личный дар»: самые эффективные и верные получат «Награду» — особое снаряжение, выходные[перед подтверждением требуется согласование], новая версия «препарата» или личный урок уже со мной для тестирования своих способностей и «направления» на развитие. Не все абсолютно, конечно, будут равные по рангу, так как станет очевидно, что «кто-то» будет иметь привилегия, но данные привилегия не будут вносить какую-то огромную разницу в целой системе клана. И если кто не догадался, то я говорил о Маки и Май. Каждому члену в клане будет не особо сложно догадаться, что я буду позволять им расти значительно быстрее, чем кто-либо, и это будет не по причине моей личной прихоти[что, отчасти было правдой], а из-за того, что развития данных близнецов будет расти пропорционально нужде в силе иметь больше, чем раньше. Ненависть и злость ко мне со временем преобразятся в неприязнь и отсутствие принятия — из-за моей натуры «змея» или «лисы», который всё так же любит подначивать или шутить над ними, но теперь уже в ином ключе. Я никогда не буду переходить определенную черту или без причины намеренно причинять им боль. Страдания без предназначения — это лишь глупая и бесполезная жестокость. Ненавидеть меня очень и очень просто и легко. По крайне мере Маки точно будет легче руководствоваться именно такой мотивацией. Истинная сущность людей — это желание и я играл на нужде и желаниях людей быть чем-то больше, сильнее, быстрее и лучше, чем раньше. Вчера, сегодня, через месяц или годы разница будет рано или поздно уже видна невооруженным глазом. — Ты уже заранее всё подготовил, да…? Наобито, мой отец, стоял над моей душой во время подготовления листов. Всего лишь устанавливал официальную печать. Он не знал, но уже догадывался, что мое финансовое влияние с моей стороны распространялось за пределами не только клана, но и этой страны. — Хорошие инвестиции в технологии, — спокойно пояснил я, неопределенно махнув рукой в сторону. — Деньги текут туда, где есть потенциал и прибыль. Полезные повседневные технология, продукты питания, виртуальные миры… Всё это уже стало неотъемлемой частью жизни. Ты и сам, старик, не прочь посмотреть аниме. — Всего лишь хобби, — буркнул он. — Мимолетное отвлечение… — Но именно такие хобби и мимолетные уходы от реальности позволяют нам сбрасывать груз проблем, которые всегда были и будут, — продолжил я, не отвлекаясь от дел. — Вечное соперничество вместо сплоченности. Отсутствие надежных связей рождает постоянное давление — ты всегда ждешь удара в спину, и это заставляет быть хитрым, а порой и коварным. Наше «доверие» было продуктом системы. Клан слепо верил ей, потому что из поколения в поколение повторял одни и те же ритуалы. Повторение создает привычку. Привычка — связь. Связь — предназначение. А оно, в свою очередь, дает ложную уверенность в том, что именно так всё и должно быть — правильно и неизменно. Клан подчинялся системе просто потому, что не знал альтернатив. Или, вернее, не допускал мысли, что кто-то когда-нибудь посмеет её изменить. Им казалось, что реформа системы — это смерть традиций, культуры и наследия, но они ошибались. Моя кошка, Скарлет, проскользнула в кабинет через узкий проем. Она медленно подошла ко мне, держа в зубах белый полупрозрачный пакет, внутри которого звякнула стопка банок. Погладив её, я поднял пакет, выудил банку энергетика и вскрыл её с коротким характерным «пшиком». Сделал пару глотков и положил алюминиевую банку рядом на стол. Наобито инстинктивно сжал кулак, провожая кошку тяжелым взглядом, пока та не скрылась, возвращаясь к своей основной задаче. Мисаки, Маки и Май должны оставаться под моим присмотром. — Да, эта структура безнадежно устарела, но никто не говорил, что культура будет забыта, а традиции — полностью отринуты. Наследие не будет утеряно. Оно просто трансформируется во благо нашей души. Чайные церемонии, почтительные поклоны и формы обращения — это лишь внешняя, нейтральная оболочка системы, которую я готов принять и оставить. Меня интересует сама механика развития, которая веками формировала этот клан. Старые методы больше не работают эффективно. И не потому, что мы стали слабее, а потому, что люди научились жить без нашей защиты. Или, вернее, научились использовать куда более эффективное «оружие», — я иронично, почти саркастично усмехнулся, делая прозрачный намек на Сатору Годжо и Сугуру Гето. — Люди научились обращать страдания, боль и смерть себе в выгоду. Научились эксплуатировать чужие нужды ради собственного блага. А что мы? Мы застряли в прошлом и продолжаем играть в самураев, пока остальные делают миллионы и миллиарды на процветании своей самой обычной жизни. — И это… — Наобито взял листок со стола и слегка помахал им с надменной, но лишенной злобы усмешкой. — …и будет твоей новой системой? — Именно. Слова красивы, но бесполезны без доказательств. Я не стану требовать подписания договора прямо сегодня, сразу после инцидента, но я потребую ответ сразу после демонстрации. — Ты слишком самоуверенно полагаешь, Наоя, что все тут же за тобой последуют. — А мне и не нужно, чтобы за мной шли абсолютно все. Слабые, неспособные адаптироваться и измениться в новых условиях, могут проваливать из клана на все четыре стороны. Мне не нужна регрессия или стагнация. К тому же, старик, ты слишком плохо понимаешь человеческую природу. У каждого в этой жизни есть личное заветное желание, а развитие и сила дают возможность это желание исполнить. Кто-то, конечно, может попытать счастья за пределами клана в роли наемника, но мы оба знаем: незарегистрированные маги в этой стране быстро становятся преступниками, растрачивая силы на грабежи и убийства. Остальные же будут перебиваться жалкими крошками и до конца дней жалеть о своем выборе. — Награды и поощрения, да?.. — Знаю, о чём ты думаешь. У нас они тоже были, но крайне посредственные. Денежные пособия, оружие и «высокий» статус в поместье позволяли лишь тешить самолюбие властью над прислугой. А это открывало перспективы безнаказанно оскорблять, унижать и причинять вред тем, кого ты считаешь ниже себя. Лично для меня это означало лишь одно: нам здесь живётся так легко и невероятно скучно, что у людей остаётся время на это дерьмо вместо тренировок. И этот факт меня невероятно злил. Но мой голос и мой пример не могли ничего изменить. Хотя кто-то в клане всё же видел, слушал и понимал, что я имею в виду… И это спасло их души от меня, отец. Возможно, в разговорах я и был высокомерным, язвительным и невыносимым, но я, по крайней мере, не самоутверждался за счёт прислуги. Хоть и всегда мог это сделать. — Ты научил их проявлять терпимость, милосердие и безразличие к тому, что здесь принято считать правильным и достойным поведением, — спокойно проговорил он, утвердительно кивнув собственным мыслям и поглаживая подбородок. — Похвально. Ты сделал это ради Мисаки, Маки и Май? — И да, и нет. Им просто повезло. Мисаки была моей личной служанкой, а Маки и Май получили шанс стать «чем-то большим», следуя по пути, который я для них проложил. Моя сила открывает определённые… — я на пару секунд замолчал, подбирая слово, и с размаху поставил печать на очередной лист. — …перспективные горизонты. Нужна лишь стальная воля, чтобы реализовать этот потенциал. Каждая из них могла всё бросить, сдаться и выбрать самый простой и очевидный путь, но они этого не сделали. Мне искренне приятно наблюдать за их усилиями, болью и страданиями, — я ответил ему самой обезоруживающей лисьей улыбкой. Отец лишь устало вздохнул, покачал головой и, глядя мне прямо в глаза, произнёс: — Ты — ужасное дитя, Наоя. — Спасибо за комплимент, ~Старик~. *** Тоджи Фушигуро вернулся к жене. Мегуми всё ещё был у неё в объятиях и как-то отстранёно смотрел в пустоту. Прошло всего пара часов после переворота, и почти все разошлись по своим комнатам, чтобы дать разуму успокоиться после пережитых событий. Тоджи опустился на одно колено перед сыном. Хикари молча и напряжённо наблюдала за ними со стороны. Ей было немного страшно и неуютно из-за того, что она видела ранее, но присутствие мужа наполняло её сердце силой. — Мегуми, ты в порядке?.. — негромко спросил Тоджи. Мальчик сдержанно кивнул. — О чём ты думаешь? — Мне… было сложно найти причину для… переживаний? — Тоджи на секунду удивлённо приподнял брови и почти хищно усмехнулся. Ему нравился этот ответ. В «его» стиле. — Это плохо? Перед тем как мы прибыли сюда, ты говорил, что ненавидишь это место всей душой. Что этот клан считал тебя «слабым». Но я так не считаю, и мама тоже. Поэтому для меня их слова были ложью. Клан верил в свою ложь и проиграл тем, кого считал «слабее» себя, верно?.. Тоджи по-доброму улыбнулся, подхватил сына под мышки и поднял на руки. Мегуми рефлекторно оперся ладонями о его широкие плечи. — Всё верно. Ты молодец. У тебя уже есть качества настоящего мага: умение анализировать врага и здоровый эгоизм. Без последнего сложно пробудить технику и почти невозможно создать свой собственный «Мир». Пойдём, Хикари. Нам выделили комнату. Данный выбор — это самое лучшее, что мы можем на текущий момент сделать не только ради Мегуми, но и всей нашей семьи. — Как скажешь, Тоджи. Я доверяю твоему выбору. Да и… Наоя, может, и не хочет этого признавать, но он хороший человек. Я буду рядом… Всегда, — в легком румянце быстро сблизить к нему со свободного бока и обернула свою руку вокруг его руки, отчего он и сам чуть-чуть, едва заметно, покрылся румянцем на щеках. — Спасибо. — За что…? — игриво спрашивает Хикари, на что он уже очень заметно покраснел и был вынужден ответить уже более честно. — За то, что вы есть. — П-а-а-ап! Давайте, вы не будете здесь разводить романтику, когда вокруг… — не может подобрать правильное слово. — …такое?! — хмуро процедил мальчишка, на что оба как какие-то юные подростки-школьники прокашлялись, отвернулись на секунду и возвращают себе прежнюю «взрослую» форму. Наоя предупредил, что сегодня занятий не будет — по понятной причине — но столовая продолжит работу. Вся прислуга ещё до начала инцидента по приказу главы скрылась в подвалах. Люди быстро приняли случившееся. Слуги в последнюю очередь стали бы горевать о смерти или исчезновении тех, кто годами безнаказанно превращал их жизнь в ад. На кухне. — Здесь, здесь и здесь. Подпись. — М-мы… не можем… э-это… — заведующая столовой попыталась выразить протест, но Наоя хмуро перебил её. Он сразу понял: это отрицание было результатом многолетней обработки сознания культурой клана. Им казалось, что это какая-то ловушка или испытание на верность, но всё было иначе. — Я — глава клана, и это не просьба, а приказ. Вы ведь не посмеете нарушить волю главы, не так ли? — Ни в коем случае, Наоя-сама! — Вот и славно. Подписывайте. Смелее. Мне ещё работать и работать. Ближе к вечеру Мисаки, Маки и Май проснулись в своих комнатах. Мисаки мгновенно схватилась за виски и бросилась к туалету. Свежие, пугающе реальные воспоминания вызвали приступ тошноты, заставляя желудок избавляться от всего, что было съедено во время празднования дня рождения теперь уже текущего главы клана Зенин. Она не могла поверить в случившееся. Не могла поверить в то, что наговорила покойному мужу, который, по правде сказать, никогда и не был ей мужем. Она была лишь наложницей для продолжения рода, но даже в этом «провалилась», родив близнецов — Маки и Май. — М-мама? Мисаки всё ещё была в прострации, стоя на коленях у унитаза. К ней быстро пришло осознание, что нельзя долго медлить — нужно восстановить душевное равновесие ради детей. Ей необходимо быть сильной. — Прости, Май. Дай мне ещё минуточку. Использует туалетную бумагу чтобы вытереть слюну и остатки пищи с губ, а после направляется в ванную комнату. Май стояла рядом с каким-то сверхъестественным спокойствием, и это не на шутку обеспокоило мать, хотя внешне она не подала виду. Вытерев лицо полотенцем, Мисаки тяжело вздохнула и опустилась перед дочерью на одно колено, чтобы быть на одном уровне. Она мягко положила ладони ей на плечи. — Да, Май, что случилось? Почему ты такая спокойная? Почему молчишь? — Ну… ты сказала дать тебе минуту и… вот. М-мне просто любопытно, Мам. Ты… действительно ненавидела отца, да? Она нахмурилась, сморщилась и на секунду отвернулась от досады. Ей не хотелось лгать — ни дочери, ни самой себе. — Да, Май. Я ненавидела его. Он никогда не любил меня, и он никогда не любил вас. — Тогда… получается, он получил по заслугам?! Мисаки искренне испугалась того, что увидела. В глазах дочери промелькнула безумная, почти незаметная полуулыбка — взгляд был маниакально спокойным и решительным. Ужас, отразившийся на лице матери, заставил девочку тут же сменить тон. — П-прости! Я просто не могу понять, что теперь правильно, а что нет. Плохие люди должны быть наказаны и убиты, а хорошие — жить, верно? — Не совсем, — Мисаки почти удовлетворенно вздохнула и на секунду прикрыла глаза. — Наши поступки и выбор определяют нас. Кто-то может казаться «плохим», но совершать правильные вещи. Нельзя судить о личности по первому впечатлению… — Как Наоя?! — Да, как Наоя, — Мисаки отчетливо прочитала это в её глазах: безумное обожание, влюбленность, граничащая с одержимостью. Она не могла понять, как жестокая сила и убийства смогли так быстро очаровать неокрепший детский разум. — Прошу тебя, Май. Не пытайся стать для него «кем-то» особенным. Может, он действительно сделал это ради нас, но он все ещё значительно важнее и выше нас. Тебе нужно предложить ему «что-то» очень ценное или то, что его заинтересует. Лучше вообще не совершай к нему шагов, а ожидай шагов к себе. Ты понимаешь, что я имею ввиду? — Да… но… ладно. Не буду. Я не хочу тебя расстраивать, мама, — сомнения Май преобразились в заботливую улыбку. Девочка обняла мать, и в этот момент Мисаки стало сложно понять: это она успокаивает дочь или дочь помогает ей прийти в себя после пережитого кошмара? Она не выдержала и беззвучно заплакала. Май была такой маленькой, но такой пугающе сильной. Совсем не такой, как она сама. Мисаки до сих пор было страшно даже думать о встрече с новым главой клана. Совершенно неожиданной реакцией для неё была именно реакция Маки. Она всё еще оставалась в постели, но буквально осыпала подушку градом ударов, словно представляя на её месте чье-то лицо. В её взгляде снова не было ни капли страха — только жгучая досада, злость и… ненависть? — Ах ты, Змея! Чертова Лиса! — рычала девочка между ударами. — Он специально решил заграбастать этот титул прямо у меня перед носом! Теперь он снова будет насмехаться и издеваться надо мной! Над нами! Ну, я ему еще покажу! Я им всем покажу! Мисаки было трудно понять: был ли это защитный механизм разума, отрицающий любое благо, исходящее от Наои, или глубокая психологическая травма? Мать лишь надеялась, что дочь не будет слишком сильно страдать из-за своей «вражды» с этой «змеёй». Мисаки уже давно осознала и приняла: Наоя просто играет с ними. Но для Маки это не было игрой — для неё это стало целью всей жизни: доказать ему, что она по-настоящему сильная. Девочке было гораздо проще подпитывать свою ненависть, чем признаться самой себе в искренней радости. Радости от того, что теперь перед ними открыты невероятные возможности. Больше не будет препятствий или унизительных ограничений — только путь к раскрытию потенциала, который разглядел в них один лишь Наоя Зенин. *** На следующее утро на полигоне по отработке ударов на манекене я вызвал всех, кого необходимо было вызвать. Передо мной — восемьдесят пять членов клана Зенин, поделенные на четыре длинные шеренги. За мной — отряд из пятидесяти двух солдат в черной униформе, которая полностью закрывала лица. Летний, легкий, но все еще прочный комплект обмундирования, способный выдерживать тяжелые удары и не самый высокий калибр. Мой личный отряд, состоящий из людей, которые просто желают вернуться на войну или в какую-нибудь горячую точку для возобновления. С правой стороны у меня семья Фушигуро, а с левой — Мисаки, Маки и Май. Мисаки уже пришла в себя. Маки хмурая и злая, а Май… источает какой-то румянец и неловкость? Ох, не говорите мне, что она…? Ладно, буду это игнорировать. Не время и не место. Не думаю, что я когда-нибудь в ближайшее время буду вообще пытаться исправить этот «баг» в моей системе. На мне простая белая рубашка и синие джинсы с кроссами. На голове растрепанный и колючий бардак, а глаза наполовину прикрыты веками. Не особо привык лишать себя сна, а потому и ощущаю определенное давление на виски. Не было особо времени привести себя в порядок и заботиться о таких мелочах. — Каждый из вас прошлой ночью уже успел прочитать и оценить будущие изменения в клане Зенин. Кто-то, возможно, готов это принять, а кто-то, наоборот, не способен по причине лояльности к прошлой системе клана. Я могу это понять и поэтому хочу сразу вас успокоить. Я не буду демонстрировать свою жестокость через казнь тех, кто со мной не согласен. Я даю слово главы клана, что не буду и не стану этого делать. В качестве доказательства я обнажил лезвие катаны, обхватил его левой рукой и специально дал своей крови испачкать уже вторую ладонь во время запечатывания оружия в ножны. Данный, на первый взгляд, простой ритуал имел очень известное значение в нашей «самурайской» культуре. Стоит мне нарушить клятву — и я официально не только перестану быть главой, но и перестану быть членом клана Зенин. Мой титул перейдет к отцу. — Я не хочу, чтобы у нас вышло… недопонимание и конфликты. Я не хочу наказывать и, в конце концов, убивать кого-то из вас за те или иные… инциденты. Я искренне и честно хочу, чтобы каждый из вас принял свой выбор осознанно и по собственной воле. Не выдержал и достал из кармана джинсов нераскрытую пачку сигарет. Нервы шалят. Из-за отсутствия сна мне уже кажется, что кто-то из членов клана вот-вот начнет выражать свое мнение, и мне придется прикончить его, формально не нарушая обещание. Для защиты уже чести главы клана. Кто этот храбрец, что решил усомниться в моем слове? Порвал полупрозрачную этикетку, достал одну сигарету — и толпа за моей спиной тут же двинулась ко мне со всех сторон, доставая дешевые, дорогие и самые обычные зажигалки. Вот она — любовь к начальству за счет возвращения в родную среду обитания. Выбрал один из десяти готовых огней и показательно щелкнул левой ладонью, чтобы они отошли назад. Мгновенно исполнили и вернулись на место. Военная подготовка очень помогает выучить свое место в строю. — Ах-х… — блаженно выдохнул я приятный, но в то же время отвратительный воздух. Некоторые привычки умирают очень и очень долго. — Так о чем это я? Ах да. Сейчас мы проведем показательную демонстрацию того, что из себя представляет «Красный Свет». Один из солдат в середине строя вышел ко мне, удерживая в правой руке серебряный бронированный кейс. Выставил его передо мной и спокойно ввел простую комбинацию из трех шестерок. Знакомый Дьявол — это лучший дьявол. Внутри была одна-единственная шприц-ручка. Я показательно взял её в левую руку и выставил перед собой. — «Красный Свет» — это моя личная разработка. С её помощью у вас появится возможность превосходить свои физические лимиты и пределы, а также повысить запасы проклятой силы почти в два раза. Время её работы — от двух до трех часов. Не вызывает прямую зависимость, но само ощущение мощи дарит определенное… опьянение и повышенную агрессию. Препарат можно использовать подряд лишь три раза. На четвертый тело уже не будет выдерживать нечеловеческую нагрузку. Red Fox! / Красная Лиса! — громко озвучил я кличку солдата из группы, и из середины вновь вышла нужная мне… особа. Никто ещё в клане не знал, что этот солдат — самый одаренный и опасный при использовании препарата, но мне нужно было показать им пример. — Мне нужен доброволец, Хиро. Сюда, «герой», будешь моей подопытной мышкой. Да не бойся ты! Вздрогнул и обернулся назад словно кто-то за тебя заступиться! «Красная Лиса» имела в ухе экспериментальный наушник-переводчик и специальную прямоугольную панель с клавиатурой на внутренней части запястья. Вводила английские слова, но на выходе из динамика выходил японские слова. Хиро был чуть выше двухметрового роста и всегда выделялся среди соклановцев, но оставался «середнячком». Не превосходил элиту, но и не был откровенно плох в плане сражений. — «Did you pick me against a huge wardrobe on purpose?» / Ты специально выбрал против меня здоровенный шкаф? — Не жалуйся, а лучше развлекись. Сними шлем и покажи им, кто ты. Ударишь по эго и важности прошлой культуры. Снимает шлем с визором для того, чтобы показать свое утонченное, но покрытое шрамами лицо. Правый глаз перекрывает режущий вертикальный шрам, у середины носа — горизонтальный. Рыжие или, скорее, красные волосы развеваются на ветру, основные пряди заплетены в одну косу. Нижняя половина лица закрыта черной маской. Цвет глаз — янтарный, хищный и дикий. Не было и намека на слабость, колебания или сомнения. Можно было сразу ощутить и почувствовать хищную природу этой особы. — Ах да, забыл озвучить самое важное. Данный препарат могут использовать даже обычные люди и с его помощью иметь возможность видеть проклятия и атаковать их через свое оружие. Паутина или корневая система препарата будет инстинктивно просачиваться и пропитывать ваше основное оружие своей субстанцией для помощи в победе над будущей угрозой вашей жизни. Снимает колпачок шприца-ручки и резко вгоняет его себе во внутреннее запястье. Волосы чуть-чуть вздыбливаются, взъерошиваются; кровеносные сосуды в районе висков и глаз визуально вздуваются и пульсируют. Тело тоже будто становится чуть массивнее. — Спарринг будет поделен на две части. Рукопашная и фехтовальная. На старт, внимание… Начали! Хиро двинулся вперед, сокращая дистанцию мощным рывком, и нанес скользящий прямой удар в корпус. Лиса даже не шелохнулась до самого последнего момента — лишь в легкой, почти ленивой манере качнула корпусом, пропуская кулак над плечом, поднырнув под врага и мгновенно выполняя контратаку. Мощный встречный апперкот в челюсть снизу вверх заставил голову Хиро дернуться вверх. Словно тряпичный болванчик. Пока последствия оглушения только начали искажать его лицо, она уже реализовала преимущество своего опыта. Никаких лишних движений — чистая военная прагматика. Пользуясь его дезориентацией, она текуче зашла за спину. Жесткий подбив под коленную чашечку заставил гиганта потерять опору, а одновременный рывок за плечо лишил его последнего шанса на баланс. Секунда — и Лиса уже на земле вместе с ним, но в доминирующей позиции. Она мгновенно заломила его руку за спину под неестественным углом, создавая болевой зажим, и намертво припечатала ладонь к затылку, вдавливая лицо Хиро в пыль полигона. Двухметровый «шкаф» был полностью обездвижен и прикован к земле весом её тела и безупречным знанием анатомии. — Слишком медленно, «герой». — холодный звук переводчика на запястье прозвучал почти издевательски над ухом тяжело дышащего соклановца. Специально высвобождает его из захвата и позволяет встать. На этот раз уже она делает первый ход. Военные ботинки шаркают по каменной земле, оставляя за собой белый дым от скорости рывка. Делает левый прямой, но это лишь обманка — и в грудную клетку Хиро мгновенно прилетает тяжелый удар правой. Он пытается укрепить тело проклятой силой для защиты, и ему это удается; он даже пробует контратаковать, но его кисть перехватывают на середине пути. В очередной раз — точный удар в колено для нарушения стойки и жесткий бросок через плечо на пол. Вновь поднимается пыль от грохота падения. Правый шипастый ботинок Лисы метит ему прямо в лицо для добивания, но Хиро успешно перекатывается в сторону и тут же устремляется на неё в отчаянном рывке. Три удара — три вспышки в воздухе. В идеальной боевой стойке она блокирует каждый выпад своей правой рукой, ни на секунду не нарушая формацию. Внезапно она сближается с ним почти вплотную. На лице Хиро — шок и искренний страх: он просто не понимает, что видит перед собой. Её ладони мощно ударяют его по ушам, вызывая мгновенное кровотечение и дезориентацию. Она хватает его за голову, с силой бьет лбом в лоб и в прыжке добавляет коленом в челюсть. Хиро вновь отправляется в короткий полет, падает на лопакти и остается лежать на земле. Я вопросительно поднял бровь и проверил его состояние. Живой, но в отключке. — Перестаралась? — спросил я, глядя на Лису. — Перестаралась! — хором подтвердил ей отряд за моей спиной с тяжелым и усталым вздохом. — «It's not my fault that he was so weak». / Я не виновата, что он был таким слабым… — Лиса нажала на ноздрю и высвободила из неё кровь — последствие удара собственным лбом. — Ладно, постарайся в этот раз не вырубать и не убивать партнера по спаррингу, договорились? Акио, выходи. Нет-нет-нет, надо, Акио. Надо. Возьми мою катану. На ней уже нет моей крови…? Мой особый фокус. — Try not to die, okay…? — она специально не стала озвучивать это через переводчик, отчего следующая «жертва» не на шутку обеспокоилась за свою сохранность. На её лице расцвела очень хищная и предвкущающая улыбка. — Что она сказала?! — Она сказала: ты справишься! — с самой милой улыбкой я выставил перед собой кулак с поднятым большим пальцем. Красная Лиса плавно высвободила из ножен два обоюдоострых ножа. Прямо на глазах у толпы клинки начали покрываться алой «корневой системой» препарата — каждый присутствующий мог не только видеть, но и кожей чувствовать исходящую от них проклятую силу. Акио ощущал её особенно остро. Бой начался. Акио показал неплохую дисциплину и основы фехтования клана Зенин, пытаясь использовать преимущество длины лезвия катаны. Он выполнял точные колющие выпады, стараясь удержать противницу на дистанции, но Лиса двигалась словно живая смертоносная тень. Её скользящие движения и внезапные рывки ломали все выученные формы защиты. Она буквально играла со своей добычей. Рассекающие взмахи следовали один за другим: Лиса блуждала вокруг Акио, то и дело проводя лезвием по его одежде и коже. Бушующий шторм её натиска окончательно сокрушил волю соклановца — его стойка развалилась, а движения стали хаотичными. Лишь в самом конце, когда Акио замер в ужасе, каждый наконец-то осознал: эти ножи были тупыми и не заточенными. Лезвия проходили по касательной, оставляя лишь красные полосы, но не раны. Если бы клинки были острыми, Акио умер бы не менее пяти раз. — Как я уже говорил ранее, «Красный Свет» — это не подарок, а именно награда за достижения. Я не собираюсь заниматься здесь благотворительностью. Мне не нужна массовка, которой просто повезло оказаться в этом клане. Мне нужны результаты. Я обвел взглядом рядовых членов клана. Да, раньше они были лишь фоном для амбиций старейшин, но теперь, когда верхушка уничтожена, они стали моим единственным пластилином, из которого предстояло лепить что-то более или менее достойное. — Мой препарат — это награда, — повторил я. — Инструмент для тех, кто докажет свою ценность и полезность системе, которую я создаю. Вы получите силу только в обмен на преданность и выполнение или соблюдение нормативов. Если кто-то из вас думал, что достаточно просто носить фамилию Зенин, чтобы получать мои разработки — вы ошиблись. Фамилия теперь не значит ничего. Значит только то, насколько быстро вы способны адаптироваться. Взгляд упал на Наобито. Отец стоял молча, наблюдая со стороны. Единственный из «старых», кто видел, как я ставлю точку в истории нашего прошлого. — Листы контрактов у вас. До вечера я жду подписей. Те, кто не готов работать над собой — могут уходить прямо сейчас. Мне не нужен мусор в моей новой структуре. Мне нужны те, кто хочет стать версией себя «лучше», чем они были вчера. Я захлопнул кейс с характерным металлическим щелчком. — Свободны. Занимайтесь своими делами. Столовая работает, но завтрашний день для многих из вас станет самым тяжелым в жизни. И не потому, что я буду вас специально мучить. Просто забудьте всё, чему вас учили раньше. Вы учились по старым, пыльным учебникам, а здесь вас будут учить современные профи. Искусству убивать быстро и работать в команде ради одной цели. Адаптироваться к этому будет непросто, но это единственный путь. Если, конечно, решитесь остаться. Под вечер мне было предоставлено восемьдесят листов. Пять членов решило уйти. Действительно ли здесь была лень, отсутствие веры в изменение или личные предпочтения? Мне неизвестно, и если честно, мне было плевать. Данную «пятерку» мне пришлось пометить через уже другой препарат. Имеет лишь одно предназначение. Маленькая красная мошка влетает через угол глаза и сливается с кровью носителя и активируется лишь после озвучивания одной конкретной код-фразы. Какая именно? Я лишь надеюсь, что им не придется её озвучивать. По крайне мере для их безопасности. *** Прошла неделя с того самого момента, как клан Зенин официально изменился. В архиве и базе данных не было никаких ошибок, но любой адекватный и разумный человек может с легкостью понять, что вся «верхушка» клана не могла просто взять и умереть в один день на каком-то задании. Все счета и все денежные средства из аккаунтов старейшин были переведены на общий счет уже текущего главы клана — Наои Зенина. Однако официально в системе именно так это и было указано. Можно было сразу понять, что создать такую видимость в мире и такой невероятной наглый ход требует не только огромных денег, но и влияния очень опытных и серьезных хакеров которые способны изменить все данные о статусе человека и их счетах. Правда, не это беспокоило Магический Совет. Зал собраний высшего руководства тонул в густой и почти осязаемой тени. В этом самом месте, где за бумажными ширмами, скрывающими лица «верхушки», решались судьбы магов, свет свечей едва разгонял мрак, выхватывая лишь очертания высоких подставок и неподвижных фигур. Здесь всегда царила тишина, но сегодня она была пропитана животным ужасом. Совет был в ярости, смешанной с паникой. Три дезертира из клана Зенин, которым удалось сбежать в первую ночь, принесли вести, похожие на бред сумасшедшего. Но факты были неоспоримы: Наоя Зенин не просто захватил власть — он взломал саму суть магической иерархии. Он не полагался на магов, а именно… на людей, и именно это пугало стариков и старейшин этой вечной системы. — Если обычные люди начнут видеть и убивать проклятия без нашего контроля… вся система страны рухнет. Не просто какой-то маленький мятеж, а конец мира. Два дезертира из клана Зенин убиты за один простой жест. Лезвия опускаются вниз и пробивают свою цель. Третью захватывает невидимая ладонь за лицо, подхватывает и приподнимает в воздух. Его сознание превратили в послушную марионетку, чья единственная задача — скормить «сильнейшим» нужную порцию лжи. Спустя неопределенное время приглашают надежные «инструменты» для важной работы. — Я… я видел это… — голос дезертира дрожал, срываясь на хрип. Он качался из стороны в сторону, словно в лихорадке. — Красное марево… было повсюду. Кровь залила татами, стены… всё поместье превратилось в скотобойню. Никто не мог убежать. Те, кто пытался скрыться, были разорваны в клочья какими-то… тенями в черном. Он поднял на подростков пустой, безумный взгляд, в котором застыл первобытный ужас. То была идеальная «полуправда». Он не лгал о крови, он лишь скрыл причину. — Наоя… он сошел с ума. Он вкалывал людям что-то красное, и они переставали быть людьми. Он убил всех старейшин. Он убьет всех нас, если его не остановить… Сатору за очками едва заметно нахмурился, а Сугуру сжал кулаки. Их молодая, еще не знающая настоящей грязи политики натура, мгновенно среагировала на этот фальшивый зов о помощи. Для них это выглядело как абсолютное зло, которое нужно уничтожить. Из-за ширм раздался сухой, властный голос: — Ситуация критическая. Наоя Зенин продемонстрировал уровень угрозы, выходящий за рамки понимания. Его действия — это терроризм и геноцид собственного клана. На мгновение в зале повисла тишина, прежде чем прозвучал окончательный приговор: — Наое Зенину официально присваивается «Особый» ранг. Приказ: немедленная ликвидация. На задание назначаются Сатору Годжо и Сугуру Гето. Очистите мир от этой заразы, пока она не распространилась на всю страну. Сатору хмуро поправил свои черные круглые очки и лишь молча взглянул на своего напарника, друга и товарища. Сугуру, как и Сатору лишь молча нахмурился и направился одновременно с ним к выходу. *** Я держал на указательном кончике пальца свою красную муху и усмехнулся про себя. — Началось… Мне не нужно было куда-то бежать, искать помощи или готовиться сражаться за выживание. Всё шло именно так, как я и планировал. В клане было лишь одно предупреждение, которое все должны были соблюдать беспрекословно: принять гостей и не вмешиваться в будущий конфликт. Любой ценой. Неповиновение будет признано изменой, а наказанием станет либо изгнание, либо смерть. Я сидел в самом центре разрушенного главного зала, именно там, где неделю назад закончилась старая история этого клана. Крыши больше не было — её снесло во время моего «выступления», и теперь вместо потолка надо мной раскинулось бездонное ночное небо. Холодные лучи луны и бескрайний млечный путь из звёзд лились прямо на меня, превращая руины поместья в подобие огромной открытой сцены. Крышу за неделю невозможно было восстановить. Сразу чинить то, что ещё раз может быть уничтожено? Увольте. Мой новый трон был предельно простым и без всяких изяществ. Созданный на скорую руку. Массивная архитектурная вещь, собранная из грубо отесанных темных брусьев дерева, скрепленных между собой тяжелыми скобами. Никакой резьбы или лака. Поверх сиденья и высокой спинки была наброшена густая, тяжелая шкура какого-то крупного зверя. Мех был мягким и теплым, он приятно согревал спину и заставлял чувствовать себя по-настоящему уютно в этом продуваемом всеми ветрами зале. Ощущение было странным: грубое дерево под руками и мягкий ворс под телом — идеальное сочетание для моего спектакля. Прямо у входа двумя колоннами были установлены лестницы. Прислуга, взобравшись на самый верх, замерла в ожидании с корзинами, полными лепестков сакуры. Рядом с ними стояли специальные прожекторы, которые удерживали рабочие. Ещё не включают. Ещё рано. Фигуры ещё не стояли на своих местах. Через каплю правого наушника мне передают о прибытии гостей. Хм, уже не вышибают ворота с ходу — и то хлеб. Что уже само по себе означает, что Магический совет вот-вот проиграет это сражение. А то, что против меня сейчас воюет именно Совет, а не этот знаменитый «непобедимый» дуэт — факт неоспоримый. Парням для начала требуется подтверждение и понимание. Им нужно осознать, что именно я такое… теперь. — Наоя…? Сатору произносит моё имя, и в тот же миг прожекторы по сигналу бьют в мою сторону. Я сидел в скучающей позе, лицо опущено вниз, а ладонь накрывает её тенью. — Ты пришел ко мне. Как и было предсказано. Дай угадаю: Магический Совет отдал приказ о моей ликвидации? Приукрасил события, смешав правду и ложь в одно целое, чтобы уничтожить то, что способно уничтожить их самих. — Ты вырезал совет клана Зенин и убил своих же людей ради чего…? — Чтобы создать что-то новое, интересное и увлекательное! Я хочу изменить привычный закон через отрубание гол… кхем-кхем! Отрезание гнилых корней нашего великого, почетного и древнего древа. Да и уничтожение не было полным. Мой отец жив и здоров. Он принял правильное и необходимое решение. — Почему Совет жаждет твоей смерти? — второй прожектор уже освещает наших гостей. Сверху начинают медленно осыпаться лепестки сакуры. Я триумфально встаю с трона и указываю ладонью на актеров этой пьесы. Меня захватывает мягкая, нежная эйфория, которая тут же сменяется прохладной и приятной меланхолией. Всё это уже когда-то случалось в моей прошлой жизни, и это узнавание вызывало… удовольствие. — Потому что они боятся… Изменений! Боятся того, что человек уже будет сам творить свою судьбу, а не будет зависеть от их… лекарств. Помнишь наш разговор о раке? Меня всегда интересовала одна важная деталь, Сатору Годжо. Наобито, мой отец, всегда раздражался и боялся твоего клана. Но прошло время, и он перестал беспокоиться. Я долго не мог понять, в чем причина, а после меня осенило!.. Я развел ладони в стороны и поднял лицо к небу, после чего вновь накрыл глаза рукой и устало, почти грустно вздохнул. Все данные будущие факты я вытянул из отца. Такие… интересные факты. — Наоя, сейчас мы говорим не обо мне, — начал Годжо, но я его перебил. — Ко мне пришло озарение. Каждый член клана Годжо так или иначе мертв. Остался только Ты. А всё потому, что каждый из них считал себя ответственным за рождение ужасных проклятий. У меня к тебе искренний и чисто любопытный вопрос. Твой отец, Акира, ненавидел тебя? Твоя мать, Касуми, была в отчаянии перед тем, как исчезла из твоей жизни? Что отец сказал тебе перед уходом на последнее задание, с которого так и не вернулся? Ха-ха-ха… Прости… Но неужели?.. Он не сказал… ничего? Как интересно. Клан искренне верил, что совершил непоправимый, ужасный грех, когда узнал, что именно Ты стал причиной рождения кошмаров в этой стране. Вина разъедала их изнутри и не позволяя принимать рациональные решения. Они просто прыгали головой вперед в печь или в мясорубку, лишь бы искупить твое существование. — Пытаешься применить психологическую тактику? Смутить мой разум? Не выйдет, — отрезал Сатору. Он произнес это твердо, но я видел, как мои слова полоснули его по самому живому. Черные круглые очки не могли скрыть того, как за ними пробуждалась старая и почти надежно запечатанная вина. Его ладони непроизвольно сжались в кулаки. Я буквально кожей чувствовал, как в его голове начали всплывать сомнения… насчет всего, во что он верил. Вина была тем ядом, который я впрыскивал прямо в сердце «сильнейшего». Старые раны и шрамы не заживают. Ты лишь можешь на время забыть и жить с ними до конца своих дней. — Нет-нет-нет, что ты! Я лишь… анализирую финальный продукт, созданный в этой специфической атмосфере. Ты нашел друзей, открыл для себя новый мир и наконец-то отыскал способ игнорировать, запечатать глубоко внутри чувство вины и сожаления за сам грех своего рождения. Твоя защитная реакция на то, что ты был не в силах контролировать. Я обратно плюхнулся в свой импровизированный трон, прожекторы сопровождают наших гостей ко мне все ближе и ближе. Не чувствовал опасность или риска. Потому что данный дуэт ещё не понимал, что он находился прямо у меня на ладони. Все варианты событий уже заранее были предсказаны. — Но в одном ты действительно прав. Данный разговор не о тебе, а обо мне, клане и мире, а точнее моего мировоззрения. Помнишь, Сатору, я тебе говорил, что ты меня искреннее раздражаешь…? — Как такое забудишь, — усмехнулся мне Сатору, а Сугуру решил остаться лишь немым зрителем в этой пьесе. Прости, Гето, но в этом спектакле ты будешь… поглощен. Поглощен моей сутью и сутью мира, которую ты ещё не осознал и не принял. — Настала моя очередь раскрыться перед тобой. Так уж сложилось, что я решил стать рукой, переворачивающей страницы судьбы не только этой страны, но и всего мира. Мне, если честно, абсолютно плевать на людей вокруг, Сатору. Каждый из них рано или поздно сдохнет. От проклятия? От несчастного случая? От рук маньяка или незарегистрированного мага, вкусившего плод вседозволенности? Какая разница. — И поэтому ты решил, что тоже можешь делать всё, что тебе угодно? — Сатору и Сугуру встали совсем рядом со мной. Я даже не вздрогнул. Напротив — вальяжно развалился в своем троне, скрестив ноги и разведя руки в стороны, подставляя ладони падающим лепесткам. — Нет. Мне не всё равно на этот клан. Я действительно готов сражаться за него, убивать за него и… умирать за него. Потому что он — Мой, Сатору. Я решил заботиться о нем, как о чем-то очень дорогом. Я сам создал себе этот якорь, эти цепи, чтобы сохранить нечто прекрасное и непредсказуемое в своей изменчивости. А всё остальное?.. Скажи мне, Сугуру. На этот раз я перевел взгляд на его напарника, задавая вопрос с предельной искренностью. — Ты действительно готов до конца своих дней убивать и пожирать проклятия, зная, что это ничего не изменит? Зная, что твои страдания, боль и смерти вокруг не имеют смысла? Потому что Система не сдвинется с места. Мир до твоего рождения порождал и убивал проклятия, и он продолжит делать это после того, как ты сгниешь в земле. — Сугуру, не слушай его! — резко бросил Сатору. Но было поздно. Где-то в глубине зрачков Сугуру Гето я уже почувствовал это — чистейший, первобытный страх отсутствия предназначения. Истинный фатализм бытия, который я только что вытащил на свет. Молчание Гето было тяжелым и почти осязаемым. Он не ответил, потому что ответа у него не было. Он узнал правду, и эта правда выжигала его изнутри. Но я не собирался становиться катализатором его будущей трагедии. Я не хотел подталкивать его к безумию — я собирался открыть им свою версию того, чем является этот мир и как я намерен его вылечить. — Лично моё решение по лечению этого мира заключается… в людях, Сатору, Гето. Мы — это они, а они — это мы. Невероятно просто забыть об этом, но это чистейшая истина. Мы должны дать им понимание и инструменты для сражения, но есть один неприятный нюанс. Проклятия всё равно будут рождаться, умирать и воскресать. Кто-то уже начал замечать, что некоторые из них даже реинкарнируют, становясь сильнее, быстрее и куда могущественнее, чем раньше. Я сделал паузу, ловя их взгляды в свете прожекторов. Лепестки сакуры продолжали медленно оседать на мои плечи. — Я принял решение не тратить свою жизнь на бесконечные сражения. Я не буду жертвовать своей свободой и тратить время на всё это. Дадут задание? Могу пойти, а могу и не пойти. Никто не посмеет меня заставить. Я планирую с хирургической точностью использовать жертвы — как проклятий, так и людей — для того, чтобы подчинить себе всю магическую систему. А люди… люди мне в этом помогут. — Ты действительно думаешь, что мы позволим тебе играть с человеческими жизнями? — голос Сатору прозвучал резко, в нем звенела сталь, но в кулаках всё еще чувствовалось то напряжение, которое я в нем посеял. — Ха-ха-ха, у вас нет выбора. Вы действительно думали, что я дам вам шанс сразиться со мной на ваших условиях? — легкий щелчок указательным и средним пальцем. Сатору оглядывается, но не видит ничего сверхъестественного. — Ловушка?.. — пытается спросить Сугуру, тоже оглядываясь, но он ничего не чувствует. Я любезно решил ответить на этот вопрос. — Нет. Данную «ловушку», или скорее «страховку», я подготовил заранее… Во внутренних карманах одежды Сатору и Сугуру зазвонили телефоны. Я не моргал, глядя им прямо в глаза. Моя расслабленная поза не изменилась, напротив, я сделал её ещё более провоцирующей: оперся локтем о колено и положил подбородок на раскрытую ладонь. — Вам лучше принять этот звонок. — Что ты… — начинает подозрительно Сатору, но всё же принимает вызов. — Да?.. — торопливо откликается Сугуру, увидев, кто звонит. — Сёко! / Утахиме!.. — одновременно воскликнуло «дуо». — Кровавый кашель?.. — начал один. — Задыхаешься?! — закончил второй. В этот миг вся моя веселость мгновенно испарилась. Я медленно поднялся и подошел к ним почти вплотную. — Вот вам испытание ваших убеждений. Я не горю желанием вечно сражаться за свое существование, но я использую любые методы, чтобы победить. Я ни за что не проиграю кому-то вроде… вас. «Непобедимые»? «Сильнейшие»? Вы всего лишь дорогое, редкое и очень ценное мясо, выращенное на убой в конвейере этой мировой системы! — я яростно взмахнул ладонью, но всё ещё не касался их. Ещё рано. Нельзя. Нужно дождаться кульминации! — Вы можете попытаться уничтожить то единственное, что я пытаюсь сохранить, и это уравняет наши условия. Но принять это — значит опуститься до моего уровня! До злодея! Безумца! Монстра, готового убивать невинных ради своей цели! У всего должен быть конец. И я не позволю вам встать у меня на пути. Уничтожьте во мне человека — и я превращу вашу жизнь в Ад. Возможно, я умру здесь сегодня, но не раньше, чем уничтожу всё, что вам дорого! — Остановись. Прекрати это, Наоя! — почти дрожа, пробормотал Сатору, так как не хотел возвращатся в свою истинную пустую форму «оружия». Лицо исказилось, трансформируясь в уродливую маску садиста и безумца. Мой эгоизм и мир внутри меня ликовал. Я побеждал этот дуэт, не коснувшись их и пальцем. — Заставь меня! Убей меня! Умоляй меня!!! — я выкрикивал ему варианты один за другим в яростном порыве, широко раскрывая руки и указывая ладонями на грудь. Я сам указывал ему цель, мишень — ту самую точку, в которую он должен был ударить со всей своей силой. — Мы не будем атаковать тебя. Не будем уничтожать твой клан, Наоя. Пожалуйста… Хватит, — решил вмешаться Сугуру Гето. Он осторожно положил ладонь мне на плечо. В этом жесте не было двойного дна. Не было скрытых проклятых духов, причиняющих боль или искажающих разум. Казалось, в глубине души он видел в моем отражении… самого себя. Он понимал, что моя сила и моё мировоззрение — лишь порождение уродливой правды этого мира. Моя маска безумца мгновенно преображается в искреннее и очень легкое безразличие. Я спокойно щелкнул пальцами, и моя «страховка» исчезла, открывая им возможность атаковать. Сатору и Сугуру мгновенно убедились, что на обратной стороне все в порядке и заканчивают вызов. — Что мешает нам напасть сейчас? — спросил Сатору. — Светлая мораль, принципы, убеждения?.. — я иронично «перебирал» эти понятия пальцами в воздухе. Затем я показательно развернулся к ним спиной, подставляясь под удар, и взглянул на прелестную полную луну. Мне нужно было дать им понять: я всё ещё не боюсь и контролирую этот спектакль от начала до конца. — Мне было искренне любопытно, способны ли экстремальные ситуации вмиг изменить вашу мораль. Оказалось — нет. Что ж, не беда. Люди пластичны и со временем меняют свою природу. Всё это шоу было создано не только для вас, но и для меня. Мне хотелось взглянуть на это со стороны. Два хлопка и щелчок правой ладонью. — Что ты сделал на этот раз? — Десять, девять, восемь… — Ты серьезно?! — Сатору недоуменно вскинул бровь. Я лишь слегка повернул голову, спокойно глядя на него через плечо. — …три, два, один. Телефон Сатору снова ожил. На этот раз удивление на его лице было неподдельным — звонили из Магического совета. — Да?.. Погодите… что? Срочная отмена задания? Причина? Что значит «не моё дело» и «немедленно покинуть территорию клана Зенин»?! Из динамика доносился лишь рваный, скулящий визг, полный паники и истеричного отрицания. Чистейший страх — не за свою жизнь или семью, а перед чем-то куда более чудовищным. Сатору сбросил вызов и убрал телефон во внутренний карман. — Сатору?.. — напряженно позвал его Сугуру. — Наше задание отменено. Что ты сделал, Наоя? — В этот раз мне не пришлось использовать насилие. Правда — вот моя самая страшная угроза. Всего лишь… предупреждение, — я примирительно поднял руки в жесте «сдаюсь», расплываясь в милой улыбке. Сатору лишь устало вздохнул. — Ладно-ладно. Просто у Магического совета есть секреты, способные уничтожить не только их репутацию, но и всю систему, на которой держится эта страна. Если я раскрою их сейчас, не сомневаюсь — ты пойдешь и разорвешь этот Совет на куски, а следом наступит хаос во плоти. Мне было бы весело на это посмотреть, но давай оставим самое мрачное на десерт, м-м? Как думаешь? — Ты спланировал всё это от начала и до конца… — пораженно озвучил Сугуру наконец-то осознавая самое главное. — Ну, конечно! В отличие от вас я нахожусь за пределами системной «коробки». Мне не нужно в ней постоянно сидеть чтобы видеть уродливую правду или находить решения. Когда ты понимаешь желания людей, то и находить решения проблемы становиться ужасно просто. Трудность лишь в том, что не все мои методы можно назвать «правильными». Они, скорее… необходимы. Играйте свою роль. У вас нет выбора. Потому что вы результаты продуктов этой системы, но это не означает, что вы обречены и не способны меняться. Кто знает? Возможно, сама судьба перевернет очередную страницу нашей истории… Или скорее… это сделает моя рука. Я очень учтиво, по-аристократически низко поклонился им с закрытыми глазами и протянул раскрытую ладонь. В этом жесте читалась очевидная параллель и в то же время — искреннее уважение к инструментам и фигурам нашей общей игры.