Ублюдок из клана Зенин[Remake]

Наша работа здесь была окончена, но местная структура магов попросила задержаться на пару часов — отдохнуть и принять благодарность жителей. У нас с Сатору не было особого желания тешить свое эго, а потому был найден компромисс: нас могут «поздравлять» с победой лишь у самолета, в течение пяти-десяти минут. Тем временем все местные телеканалы переключились на одного из членов совета магов, транслируя поздравления в адрес храбрых жителей города, которые остались на местах, несмотря на угрозу катаклизма. Никто по-настоящему не знал, действительно ли «он» умер или всё еще находится в «стазисе» — не хватало понимания того, как работает обратная сторона его «дара» или «проклятия». — Я надеюсь… что каждый из вас… будет жить долго, достойно и счастливо. Спасибо за вашу веру и помощь. В конце Арата Кишо получил свою заслуженную минуту почетной тишины. На прощание у самолета собралась толпа: мужчины, старики, женщины и дети. Кто-то пытался подарить цветы, кто-то — вручить еду или памятный сувенир. Остальные хмуро и решительно провожали нас взглядом, в едином жесте ударяя кулаком в сердце. В самолете Сатору был тише и задумчивее, чем когда-либо. Причину понять нетрудно. Он смотрел на маленькую бутылочку со «Звездным песком». Какая-то малышка подарила его, несмотря на его сопротивление и явный дискомфорт. Было ясно: Сатору не до празднований. Он потерял «брата по судьбе», и ему действительно хотелось провести с ним еще немного времени. Я видел это в его глазах. За столь короткий срок тот стал для него настоящим другом. — Арата… Я всё еще думаю над его словами. Он говорил о свободе, выборе и ответственности, но при этом так же, как и я, винил себя за происходящее вокруг. Так почему под конец он испытывал такую радость, облегчение и почти чистое… счастье? Неужели лишь в смерти мы обретаем настоящий покой? Сатору видел в нем сломанное отражение зеркала — свое пугающее предсказание или будущее, верно? До чего забавно и иронично. Он и сам умрет в «каноне» со слабой улыбкой на устах, радуясь в Лимбо встрече с покойным другом. Там ему наконец-то можно будет по-настоящему отдохнуть, передав свое наследие и титул кому-то другому. — Ты привык считать, что твоя жизнь — это работа. Лишь инструмент для очищения мира от проклятий. Твои так называемые друзья — лишь способ отвлечься от правды, которую ты сам себе создал. В этом и заключалась твоя проблема, Сатору. Ты эгоистичен, но способность видеть ситуацию со стороны и выбирать иное, правильное решение — это тоже эгоизм, просто куда более честный и чистый. Ты слишком много думаешь о том, что нужно, что необходимо, что будет и что уже произошло. Тебе стоит сосредоточиться на текущем моменте. Ведь только так мы способны смотреть в будущее и принимать, кем мы являемся. — Вы оба как будто на шаг впереди меня. И дело не только в технике барьера или раскрытии «Мира». Даже со всей моей силой и этой надменной улыбкой я всё еще не могу убедить себя, что меня… достаточно. — А тебе и не нужно кому-то это доказывать. Случай или судьба сами дадут понять, в чем именно ты был «недостаточен», и преподадут тебе урок, а вместе с ним — и необходимые знания. Я саркастично усмехнулся собственной игре слов, ведь я буквально контролировал его судьбу из тени. Тоджи Фушигуро больше не станет охотиться на свои цели, а значит, я временно исполнял роль этой самой «судьбы». — Предсмертные объятия открывают врата в совершенно иные… ощущения. Такой трепет, экстаз и балансирование на краю. Ах! — я не выдержал и выпустил блаженный вздох, а ладони сами собой раскрылись в стороны. Взгляд при этом устремился к потолку самолета. — Думаю, когда-нибудь и ты сможешь это понять и прочувствовать, но не в ближайшее время. Ты еще не готов… — Не готов… к чему…? — На войне выживание — это не просто правило, а твоя ответственность. Игра не будет представлять интереса, если фигуры не станут играть свои роли. Ты выберешь очевидное или решишь сделать абсолютно иной выбор? До чего же это возбуждает… даже вызывает характерный «тик»! — Опять эта твоя жуткая и мерзкая улыбка, а вместе с ней — глупое безумное выражение лица. Сатору в очередной раз поморщился, словно от лимона. Он не придает значения моим словам, и всё из-за моей показной предсказуемости. Ведь я никогда не совершал ничего бесчеловечного, а лишь, как «добрый герой», убивал проклятия и отпускал саркастичные, порой нелестные комментарии. Он слишком расслабился и привык ко мне. Произошедшее лишь показало ему со стороны значение титула «Сильнейший», но не помогло по-настоящему вырасти или стать сильнее. — В чем именно отличие моей свободы от твоей, Наоя? — Ну, начнем с того, что я не собираюсь всю жизнь убивать проклятия и запирать себя в этом вечном цикле, — я хмыкнул и развел руками. — Я убиваю их, потому что это дает мне силу, развитие, деньги и… другие преимущества. Мне безразлично, что кто-то прямо сейчас умирает или сколько людей уже погибло от проклятия, родившегося в нашей стране. Я не патриот. Мне чужда лояльность к государству, которым правит коррумпированная власть. Ей важны лишь стабильность финансов и защита структуры взаимодействия магов с людьми. Арата сражался, потому что искренне и честно выбрал это. Ни сила, ни мечи, ни какая-то судьба не заставляли его. Не «Шесть Глаз» и не Бесконечность должны мотивировать тебя, Сатору. Ты должен быть готов сражаться без внешней причины — просто в свое удовольствие. Во имя себя. Я постучал ладонью по своей груди. — В этом и есть истинный эгоизм. Весь мир окажется у тебя на ладони, а остальные будут казаться… маленькими. Перестань беспокоиться о том, что думают другие. Контроль познается через опыт, а опыт почти всегда обретается болезненно. — Звучит как-то… грустно и одиноко. — Зависит от взгляда. С одной стороны — да, это грустно. Но с другой — ты сам выбираешь, чему придать значение, что сохранить и сделать сильнее. В этом и есть красота бытия. Мы находим смысл в незначительных вещах и делаем их частью своей жизни. — Я и не знал, что ты философ… или психолог? — Ни то, ни другое. Нужно просто понимать, зачем тебе нужна эта сила. Сатору замолчал. Он уставился на значок в своей руке, и на мгновение его взгляд стал пустым и отрешенным. В его голове шел тихий, напряженный процесс. — «Действительно ли он… добрый? Или всё это время он просто притворялся передо мной?» — скорее всего именно этот вопрос всплыл сам собой у него в голове. Сатору понимал: эгоизм порождает своевольность. А своевольность без контроля делает мага опасным. Непредсказуемым. Он чувствовал это кожей — я стал сильнее. Значительно сильнее, чем раньше. Его инстинкты «Шести Глаз» подавали сигналы об опасности, но они тут же притуплялись и гасли из-за наших близких отношений. Я не был ему другом, но статус напарника чего-то да стоил, и это мешало ему увидеть во мне реальную угрозу. Он уже почти пришел к какому-то решению, но в этот момент самолет слегка тряхнуло. Сатору резко дернулся, словно очнувшись. Он поднял голову и встретился со мной взглядом. Всего на пару секунд в его глазах промелькнуло что-то, что ему явно не понравилось — холодное и острое подозрение. Но сцена длилась недолго, и он снова спрятался за своей привычной маской. После возвращения у него не будет выбора, кроме как доложить совету о моей эволюции и прогрессе. Внимание «верхушки» ко мне станет куда выше, чем обычно. Но это уже не имело значения. У меня почти всё было готово к следующему шагу, и никто не будет способен меня остановить. Моя «территория» — это лишь приятный бонус. До моего дня рождения остался всего месяц, и так уж сложилось, что я хочу получить на него «особый» подарок. Я не стану заранее раскрывать клану свое Расширение Территории. Вместо этого я дам отцу прямое обещание: похвастаться этой силой и насытить свое эго, устроив полноценную демонстрацию прямо на празднике. В такие моменты я особенно рад, что всё это время придерживался роли надменной, высокомерной и тщеславной фигуры, жаждущей доказать всем свою исключительность. Никто не станет подозревать подвох или требовать лишних объяснений, ведь подобное поведение абсолютно в моем стиле. Мое желание выставить мощь напоказ перед всем кланом примут за обычное бахвальство, не догадываясь, что за этим стоит не просто гордыня, а холодный расчет. Возвращение в клан Зенин проходило как обычно, без сюрпризов или неприятных моментов. Такахаси и Кента в моё отсутствие присматривали за сёстрами. Из-за отличного настроения я решил преподать им пару уроков. Моя парочка близнецов как раз тренировала «рукопашку». Стандартные упругие маты позволяют обходиться без травм и ранений при падениях или «полетах» до самой стены. Я надел перчатки для отработки ударов и подходящую белую форму: уваги — плотную куртку, и дзюбон — свободные брюки. Близнецы были одеты идентично. — Покажу пару приемов, Маки. — Тебе делать нечего?! — ~Ага~! Вот и пришел вас чуточку помучить! ~Му-ха-ха-ха~! — я издал фальшивый злодейский смех и скрестил руки на груди. — Ну же, неужели хочешь упустить шанс ударить меня, м-м-м? На моем лице вновь заиграла хитрая лисья улыбка, от которой она в очередной раз закипает: злится и про себя чуть ли не рычит. Я уже говорил, что мне начинает нравиться понемногу выводить её из себя? Я встал в стойку, выставив перед собой «лапы» — специальные перчатки для отработки ударов, — и спокойно начал объяснять им основы. Самая обычная база или инстинкт, который должен быть у каждого бойца на поле боя. Я показал Маки стандартную боксерскую стойку, хорошо защищающую и корпус, и голову. — Встаешь в стойку, бьешь прямым сюда, — я указал на правую лапу. — А после мгновенно возвращаешь руку назад. Подсказывать не буду: ты должна сама догадаться, что делать дальше. Опыт познается либо через слова и практику, либо через удары в твою пустую голову. Она делает прямой выпад. Я тут же нанес медленный встречный удар левой в щеку — этого хватило, чтобы Маки рухнула на лопатки. Она нахмурилась и возмущенно процедила: — Нечестно! — Еще раз, — непринужденно повторил я. Догадается ли она сама, что руку нужно возвращать в стойку для защиты максимально быстро? Спустя десять секунд произошел очередной провал. Маки, по всей видимости, действительно слишком упертая и прямолинейная, но при этом крайне решительная. Она вновь поднимается, и в её взгляде всё еще пылает огонь «возмездия». Май, в отличие от сестры, ведет себя тихо: она беспокойно переводит взгляд с Маки на меня. Я устало вздохнул, посмотрел на младшую и задал вопрос: — Май, в чем её ошибка? — Ей нужно быть… быстрее? В этот момент Маки без команды бьет в правую лапу и уже собирается достать мое лицо левой в прыжке. Но из-за того, что её стойка была отвратительно открытой, я просто поднырнул под её замах. Закручивая корпус тела, провел ощутимый прямой удар ей в бок. Маки буквально отправилась в полет до самой стены. На какое-то время она теряет возможность нормально дышать и лишь хрипит на другом конце зала. — Верно, Май. По крайней мере, ты сообразительнее своей сестры. Нужно не только махать кулаками, но и думать, вырабатывая боевые инстинкты. Всегда двигаться, всегда атаковать и защищаться или разрывать дистанцию. Во время атаки твоя защита уязвима, и противник незамедлительно воспользуется этим для контратаки. Именно поэтому важно мгновенно возвращать руку, восстанавливая баланс. Основа основ. Я начал медленно снимать с себя лапы и бросил их Май. Мой маленький урок закончился. — Дальше самостоятельно. Ах да, акцентируйте внимание не на точке удара — на кулаке или ступне противника, — а на намерениях врага. Можно сказать, что вам нужно научиться читать мысли и предсказывать его следующий ход. Данную способность почти никто в клане не способен в идеале познать. Каждый имеет свой стиль и подход к сражению, но стоит вам понять, что или кто перед вами, то и победить становится уже куда легче, чем когда-либо… Поднял свою правую ладонь и махнул им на прощание. Нужно посетить ещё пару мест. Нужно создать страховку, и не совсем обычную. Утахимэ Иори стала моей постоянной фигурой в деле укрепления барьеров в доме Фушигуро. Мне нужно, чтобы в этом месяце она установила последний рубеж защиты в доме Тоджи. Почти все подобные процедуры я курировал лично — это был отличный повод прогуляться на свободе, а заодно посмотреть, как поживают Тоджи и его близкие. У Мегуми уже пробудилась проклятая энергия, и он начал видеть проклятия. Самым забавным и ироничным было то, что благодаря нашей игре сам клан Зенин теперь приставлял к ним охрану и телохранителей. Если смотреть на вещи трезво, у семьи Фушигуро просто не осталось иного выбора, кроме как принять этот «союз» и постоянное присутствие магов. Все осознали факт: Тоджи никогда по-настоящему не сможет порвать с этим миром. Не родись Мегуми или окажись он совершенно «обычным» ребенком — история пошла бы по совсем иному пути. — Наоя, как ты? Проголодался? Или пришел по делу? — Прошу прощения, но на этот раз я по делу. Мне нужно переговорить с вашим мужем на одну крайне серьезную тему… Я решил не тянуть и прямо у порога перейти к главному. Её приветственная улыбка и «солнечное» настроение заметно померкли — она явно догадывалась о причине моего визита. В гостиной, совмещенной с кухней, за столом сидел сам Мегуми. Мелкий, спокойный и тихий — почти точная копия отца. Сейчас он прилежно уплетал мамину стряпню. — Мегуми, пойдем в твою комнату. Помогу тебе с уроками. Тоджи в домашней темной футболке и обычных штанах смотрел какие-то конные скачки по телевизору. Его лицо выражало крайнюю степень лени и спокойствия, но я чувствовал — это лишь видимость. Выдавали едва заметные детали: то, как чуть дернулась губа, как сжалась в кулак левая ладонь и какой тяжелый, выдающий предельное напряжение вздох вырвался из его груди. Я не стал отвлекать его от игры и непринужденно сел на диван напротив. — Время пришло?.. — глухо спросил он, не поворачиваясь ко мне. — Да. Поэтому я и хочу предложить последний важный выбор, который определит ваше будущее. Как только начнется… представление… Хикари и Мегуми смогут покинуть поместье. Им будет выделено время, чтобы уйти, и обеспечена надежная защита. Либо они могут остаться и посмотреть, что будет происходить вокруг от начала и до конца. Ты вправе предупредить их, но лишь вашей семье решать, что для вас важнее. — Ты говоришь так, словно у нас действительно есть выбор, — Тоджи наконец взглянул на меня. — Твой «гениальный план» и тот хаос, что за ним последует, вряд ли оставят нам шансы на тихую и нормальную жизнь. — Твоя правда, — я спокойно развел руки в стороны с саркастичной усмешкой. — Но попытаться-то никто не запрещает. Варианта было всего два, и у каждого — свои минусы и риски. Тоджи мог окончательно разорвать контакты с Зенин, но тогда никто не даст гарантий, что проклятия или катаклизмы этого аномального мира не постучатся к ним в дверь. Да, Хикари едва не погибла из-за интриг внутри клана, но в этом мире вообще не существует страховок от подобных случайных инцидентов. Тоджи не может постоянно следить за безопасностью не только жены, но и ребенка. Для меня не будет смысла защищать то, что не приносит выгоды. Наш финансовый контракт был официально зафиксирован до моего совершеннолетия. Еще три-четыре года спокойствия, и я буду формально обязан разорвать все связи с семьей Фушигуро. Я никогда не помогал им по доброте душевной — я лишь извлекал свою пользу. Вся фундаментальная структура общества магов строится на силе и техниках. Если я не смогу получать от этого союза ни того, ни другого, то и поддерживать соглашение мне станет незачем. — Мне лишь нужно увидеть, услышать и понять, что ты хочешь сделать. Хикари и Мегуми… Она уже поняла, что ей необходимо увидеть, почувствовать и стать частью этого мира ради меня и него. Люди боятся того, чего не могут увидеть или понять, но ей хочется увидеть и понять этот мир ради нас. Не может забыть тот инцидент и игнорировать потенциал Мегуми, который и вернул нас обратно в этот мир. Не был способен скрыть легкую саркастичную усмешку на слове «потенциал». В этот раз уже не клан Зенин, а сама семья Фушигуро не желают упускать возможность предоставить ему силы не только для своей защиты, но и для её защиты. Каждый настоящий мужчина обязан защищать свою жену и свою мать, да…? Я могу это уважать. Мой взгляд на пару секунд чуть дернулся в сторону за плечо, а после повернул лицо обратно к телевизору. У лестницы на второй этаж уже какое-то время нас подслушивает… Мегуми? Скорее всего, вышел из комнаты под предлогом в туалет, а сам решил погреть уши. Тоджи, скорее всего, тоже заметил, но не подает вида. — Спасибо за… — на пару секунд пытается подобрать какое-то конкретное определение, но ультимативно решает обобщить. — За всё. — Не за что. Мы партнеры, Тоджи. Ты никогда не разочаровывал меня. Не в плане своей силы, а в плане того, кто ты на самом деле. Мне… симпатизируют люди, которые стремятся быть лучше, но я не благотворительная компания. Все должны за что-то платить. Так всегда было и так всегда будет. Если ты в чем-то хорош, то никогда не делай это «бесплатно» — это мое личное кредо. Подготовь их морально. Она может счесть это жестокостью, но мы оба понимаем, что иначе нельзя. Мир магов не прощает слабые и легкомысленные души. Особенно когда проклятья продолжают становиться сильнее и эволюционировать. — Да-да, постараюсь, — устало вздыхает и чешет затылок. — Ты пришел передать лишь это? — Не совсем. Мне осталось сделать последний тест в эксперименте, который я провожу уже долгое время. Когда этот эксперимент будет окончен, вам будет отправлена специальная посылка и инструкция к ней. Прошу вас очень хорошо и внимательно прочитать и использовать всё, что в ней указано. Инструкция будет на уровне ребенка, а потому и сложностей это не должно вызывать. Просто со стороны это может показаться чем-то незначительным, малозначимым и глупым. Существует маленькая вероятность того, что каждый из вас может не использовать или вовсе выкинуть это. — Принял. — Вот и отлично. Мне пора. Увидимся через месяц. Мой последний тест проходил в Токийской технической школе магии. В ней обучают не только магов, но и докторов, которые способны использовать Обратную Проклятую Технику. Среди текущих студентов я познакомился с одной особой по имени Сёко Иэйри. Одна из друзей Сатору Годжо. Она ещё училась, но уже подавала хорошие надежды и перспективы на будущее врача. Однако её привычка курить в шестнадцать или семнадцать лет на меня действовала не совсем положительно. Как мне удалось её «завербовать»? Деньги. Мне нужен был её опыт, время и взгляд со стороны на один не совсем обычный «образец». Наш договор обязывал не разглашать сам процесс и результаты в массы, но я не буду против, если ей по какой-то причине придет в голову рассказать об этом Сатору или Сугуру. — Сегодня будет наш последний тест. Мне кажется, что в этот раз форма будет стабильна и податлива. После уроков мною был оккупирован один из кабинетов по практике местных «докторов-магов». Здесь была куча приборов для хирурга, стальная кровать и какой-то безымянный труп, который предназначался для вскрытия. Какой-то мужчина за пятьдесят: бледная кожа и темные короткие волосы. Холодный, свежий и не так давно выкаченный из хранения. Сёко закурила, но при этом не забыла надеть белые резиновые перчатки. Я устало вздохнул. Ну, хоть на этом спасибо! В контракте она специально указала личный пункт, что может в любой момент закурить, и я ей ничего не буду говорить или делать за это. На ней форма, выполненная в характерном для колледжа темно-синем цвете. В отличие от мужских вариантов, её комплект выглядит более минималистично и элегантно. На мне — простые джинсы и белая рубашка. Я морщился и раздражался каждый раз, когда она курила, не потому что ненавидел сигареты, а потому что это вызывало ностальгические ощущения по прошлому. Когда я ещё был «обычный» врач, у меня была привычка курить после работы, и это стало одной из причин, почему у меня оказался рак легких. У меня был нервный и почти возбужденный тик. Каждый раз, когда я приходил сюда и чувствовал этот запах, у меня в кармане джинсов всегда лежал нераскрытый блок сигарет. Каждый раз ладонь инстинктивно «чесалась» достать одну и приступить к работе, дыша в свое удовольствие и ощущая на языке этот мерзкий вкус прошлой жизни. В этот раз я сдался ей: разорвал пленку, достал одну сигарету и дал четкое указание. — Дай прикурить. Соблазнила меня этой мерзкой привычкой. Она на секунду удивляется, усмехается и подается головой вперед ко мне, соединяя горящий конец со своей сигаретой. Из-за непривычки и отсутствия опыта я слишком резко вдохнул и пару раз прокашлялся. — Тч! До чего мерзкое, но приятное знакомое ощущение, — достаточно быстро привык к «воздуху», убрал ладонь и уже губами спокойно перевел сигарету во рту в сторону. Достал из кармана конусную полупрозрачную стеклянную пробирку, а в ней — образец моей крови. — Ладно, вот образец. Всё как обычно. В чем именно заключался мой эксперимент? Так уж сложилось, что когда я узнал о моей возможности трансформировать свою кровь в проклятую кровь, то у меня созрела идея сделать то же самое, но с чужой кровью. Однако был один важный нюанс. Ну или, скорее, несколько важных факторов, которые мешают это сделать. Махито был способен трансформировать тела людей в монстров за счет изменения их душ. Почти никто не был способен остановить этот процесс. Лишь Сукуна ранил его в попытке это сделать, когда он был внутри Итадори Юджи. Данный факт означает, что подобную трансформацию может прервать и отменить лишь человек, который понимает и видит форму своей души. Почти ни один человек не способен управлять или по-настоящему чувствовать свою душу. Но моя техника — это то же самое, но с телом. Проблема была еще в корне. В отличие от души, человек может видеть, чувствовать и ощущать аномальные изменения в теле. Когда обычная кровь превращается в негативный спектр, то и само тело инстинктивно начинает включать иммунную систему, чтобы избавиться от паразита / вируса, который пытается ему навредить. Тогда как на самом деле это не был яд, токсин, вирус или паразит, а аномальная неопознанная кровь, которую тело должно принять для выживания. Кровь пытается адаптироваться под оригинальную структуру, но это не помогало. Ещё в начале эксперимента я сразу передал Сёко, что эта кровь была воплощена с помощью кинжала «Красный Клык» и что было бы полезно использовать её для лечения или для вреда, но меня интересовала именно медицина или модернизация тела за счет этой крови. Вот Сёко втягивает жидкость через иглу в шприц, а после вводит мой обновленный, последний образец в кисть в районе локтевого сустава. Мой «Красный Мир» раскрыл мне новые знания и понимание моей силы. В начале я пытался полностью переписать кровь в теле трупа под свой «код», но каждый раз меня ожидал провал. Бледный или серый цвет кожи становился темнее и чернее, а гниение и разрушение тела изнутри намекало лишь на то, что это был полный провал. На этот раз мне не нужно было сразу заменять всю кровь на свою, а лишь пустить в вены определенную часть. Адаптировать, найти баланс и контроль, и лишь спустя какое-то время позволить ей переписать уже целый «код» тела. Время. Мне нужно было дать этому телу время адаптироваться и понять, что эта «прививка» необходима для защиты от местных вирусов и болезней мира магов. Кожа не изменилась, венозные капилляры потемнели, но не стали черными, а скорее красно-черными. Пульсация венозных образований создавала впечатление того, что мертвое тело «живое». Тогда как на самом деле я играл с этой куклой со стороны и ощущал над ней полный контроль. Приказ. Труп резко открывает глаза, вокруг бледных склер можно заметить тонкие, хаотичные корневые образования крови. Специально напоказ на моем поясе был расположен кинжал — для того чтобы дать подтверждение, что это часть силы оружия, а не моя собственная кровь. Правая рука, ведомая моему приказу, «оживает» и поднимается ровной вертикальной линией. Сжимает и разжимает ладонь в кулак, а после мгновенно падает обратно. В кладовой хранились ещё прямоугольные стеклянные коробки для лабораторных крыс. На этот раз эксперименту требовался животный «доброволец». Поймал одну из пяти крыс и зафиксировал её на столе. Сёко уколола и впрыснула через шприц мою готовую формулу. Визуально грызун чуть-чуть стал больше, волосы взъерошились, а голова то и дело дергалась из стороны в сторону. Крыса нашла свое любимое колесо, которое она использовала не так часто, и начала активно и почти безумно бегать в нем. Скорость движения заставляла сам «домик» чуть дрожать и пошатываться. По всей видимости, крыса искала способ изнурить себя и выплеснуть проклятую энергию через физическую активность. Мысленная простая команда позволяет ей понять, что необходимо сделать для выживания. Кровь убивает тело из-за невозможности израсходовать энергетический запас. — Наш «Стьюарт» стал сильнее и быстрее. — Интересный феномен… какая-то форма… Мутуализма? — Можно сказать и так. Кровь не может окончательно сразу усвоиться, а требует время на усвоение. Можно очевидно заметить со стороны, что это изменение вызывает боль. Видишь её дрожь…? Наша крыса по имени «Стьюарт» уже выдохлась после упражнения по бегу и решила подойти к соломинке воды. Другая крыса встала у неё на пути, и «Стьюарт» без промедления укусил и зашипел на неё. Сёко сделала заметку в бумажном планшете. — Повышенная агрессия — следствие повышения силы и изменения структуры разума из-за проклятой энергии? — Незначительный побочный эффект, — я безразлично махнул ладонью, вытащил из зубов уже догорающую сигарету, положил фильтр в карман и подарил пачку Сёко. Нет, мой первый и последний раз. С меня достаточно. Я уже полностью удовлетворил свое любопытство, возбуждение и утихомирил свой порыв безумно улыбнуться. — Все домашние животные, которые возвращаются в дикую природу, преображаются и изменяются не только внешне, но и внутри. Можно сделать сравнение с домашними свиньями, которые на природе могут превращаться в опасных диких животных. Кровь помогает следовать инстинкту выживания. В отличие от животных, у людей есть сознание и дисциплина не следовать этому порыву. Мой указательный палец загорелся темно-зеленым пламенем проклятой силы. Последний тест. Мысленный приказ, который наш подопытный понимает. — «Ты видишь… это?» Вместо ответа крыса крайне четко, ровно и спокойно опускает свою голову вниз один раз. — Превосходно… — из моих уст вышел удовлетворенный смешок. Легкий щелчок — и моя кровь в теле крысы высвобождается через её кровавый кашель наружу. Стоит дать мысленный приказ, и кровь, высвободившись из тела, потеряет все свои особые свойства. Можно произвести «самоуничтожение», но я не хотел давать Сёко лишнюю работу и поводов для беспокойств. Крыса жива, но ослаблена из-за повышенной нагрузки. Она просто-напросто рухнула перед нами и отключилась. — Что ты планируешь делать с этим? — Кто знает? Мировое доминирование или геноцид? Нет, для начала… Армия или отряд солдат, следующих за общей целью. Мне будет куда более удобно и проще это использовать и контролировать. — Ты меня пугаешь своей спокойной рожей. Тебе действительно именно это и было интересно? — Почему бы и нет? Я не вижу себя лишь какой-то маленькой деталью или винтиком в системе. Ты планируешь из раза в раз лечить магов и смотреть, как умирают другие? — А у меня есть выбор? У меня нет силы влиять на эту систему. Я лишь пытаюсь снизить негативные последствия. — В работе врача всегда важно знать лимиты и пределы, но этот взгляд со стороны превращает нас в реалистов, которые в конце концов становятся фаталистами. Вера в то, что система была и будет продолжать свое существование. Уже более тысячи лет так было и так будет, да…? — Ты меня утомил. Ты получил, что хотел? — Почти. В случае если ты почувствуешь себя плохо, то позвони Сатору или Сугуру. Кто знает? Возможно, это спасет твою жизнь. — К чему это? Ты мне угрожаешь? — она флегматично и очень равнодушно приподняла бровь в вопросе и ещё раз затянулась. — Простой совет. Мне нужна гарантия или страховка, и мне очень хочется, чтобы определенные события прошли именно так, как я планирую. Чтобы всё было предсказуемо, а не ожидать в итоге какой-то худший результат. — Угрожаешь, — устало вздыхает, подтверждая, и уже наконец-то тушит сигарету. — И почему вам не сидится ровно на месте? Определенно делает отсылку или намек на меня, Сатору и Сугуру. — Потому что, имея силу, каждый ощущает за собой ответственность использовать её для… изменений. В случае отсутствия желания, целей или амбиций ты превращаешься в инструмент. Именно поэтому, чтобы избежать рисков использования и манипуляций внутри клана Зенин, мне и требуется самому создавать сложный выбор. Уж лучше рискнуть и сделать «что-то», чем страдать и умирать в этой системе. Мой случай не единичный. Я лишь пример, который ты из раза в раз будешь видеть со стороны. Делай что хочешь. Мне все равно. — В этом и есть ваша проблема. Вам по-настоящему плевать, что думают и чего желают другие. — Так ли это? «Благими намерениями вымощена дорога в ад» — слышала такое изречение? Вот и получается так, что все, кто желают процветания, уже изначально планируют для себя личное место в аду. Я это осознаю, и другие, скорее всего, это тоже осознают. Кто-то должен… попытаться. Прощай, мисс Сёко. — Тч, тоже мне, джентльмен. Иди уже. Я не буду распространять то, что происходило здесь. Как и было указано в нашем договоре. — К сожалению для тебя, это не то, что мне нужно. Я изначально знал, что ты не станешь рассказывать кому-либо об этом. Будущее будет зависеть не от тебя или меня, а от Сатору и Сугуру. Ещё раз. Прошу тебя. Держи рядом с собой телефон. Вот и всё. Я никогда не знал свою мать. Отец никогда не говорил о ней. Клан никогда о ней не упоминал. На это была одна простая причина. Она была простой наложницей. Она желала заботы, любви и просто внимания, но отцу было просто-напросто плевать. Он видел в ней лишь инструмент для продолжения рода, создания наследия и способ развлечения, но никак не личность. Именно тогда, когда она это осознала, она и решила повеситься у себя в личной комнате. Кладбище на окраине Киото встретило меня тяжелой тишиной и запахом влажного камня. Данное место находилось вдали от золотых храмов и шумных улиц, притаившись у самого подножия лесистых холмов, где туман почти никогда не рассеивался полностью. Древние каменные надгробия, покрытые слоем темно-зеленого мха, стояли здесь плотными рядами, словно безмолвные реликвия прошлых времен. Ветер лениво перебирал ветви столетних кедров, и этот монотонный шелест был единственным звуком, нарушающим покой забытых душ. Здесь не было красоты или блеска — лишь холодный серый гранит и ощущение застывшего времени. И вот я стоял перед её надгробием. Имя — Аяме, что в переводе означает «изящный, нежный цветок». Мой отец не был самым бессердечным и ужасным в этом мире, но он был человеком, рожденным в клане Зенин. Культура обязывала поступать как «сильный», «достойный» и «лучший» мужчина клана для процветания и роста, а не привязываться и проявлять внимание или любовь к тому или иному… объекту. Убедить и заставить себя в том, что именно так это и работает, и никак иначе. Всё это лишь отвлекает нас от развития, да? Я положил букет белоснежных фрезий у подножия камня — скромная дань уважения за её единственное, но важнейшее достижение: моё рождение в этом мире. — Я пришел лишь затем, чтобы попрощаться, Аяме. Возможно, это остатки моей совести решили напоследок подать голос, прежде чем окончательно замолкнуть. Мне нужно было вслух произнести то, что я осознал с первого вдоха в этом теле. Твой сын мертв, Аяме. Прими мои… соболезнования. Мое появление стерло его личность, вытеснило саму его суть, и я… ни капли об этом не жалею! Безумный оскал сам собой растянул губы. Я опустился на колени перед холодным гранитом и широко развел руки, словно приглашая в объятия всех призраков прошлого. Каждую душу, ставшую жертвой системы, которой никто не смел противостоять. — Можешь не сомневаться, Аяме. Я полностью разорву на куски этот клан изнутри лишь для того чтобы на его руинах воздвигнуть нечто действительно достойное. Случайный ветер чуть колыхает лепестки белоснежных цветов. Лицо медленно превращается в пустую маску. Полное и абсолютное безразличие ко всему вокруг. Не вижу уже смысла играть в этом театре драмы. Мне более не хотелось искать смысл в этом. Просто в этот самый момент я осознал, что мне более это не нужно. Я заключил с самим собой договор. Принял решение и уже более не могу вернуться назад.