Was dich anmacht

Суббота выдалась на удивление тихой и морозной. За окнами квартиры Антона медленно кружил редкий снег, оседая на подоконнике белой каймой. В комнате было тепло, даже жарковато — батареи шпарили на полную, и Антон, ходивший в одной футболке, то и дело приоткрывал форточку, впуская колючий зимний воздух. Он готовился к приходу друзей с самого утра. Не то чтобы это требовало титанических усилий — Дима и Серёжа были у него не в первый раз и прекрасно знали, что идеального порядка в этой однушке не бывает никогда. Но Антон всё равно собрал разбросанные вещи, протёр пыль на телевизоре, сгонял в магазин за пивом, чипсами и замороженной пиццей. К приходу гостей он был во всеоружии. Серёжа ввалился первым, как всегда шумный и взъерошенный, в своей неизменной потёртой куртке и с рюкзаком, из которого торчала коробка с настолкой. — Шаст, здоро‌ва! — он с порога полез обниматься, пахнущий морозом и каким-то одеколоном. — Я принёс «Манчкин»! — Здрасьте, — Дима появился следом, аккуратный, как всегда, в тёмно-красном свитере и с пакетом, в котором позвякивали бутылки. — Я взял сидр, потому что пиво после третьей банки уже не лезет. И сырную нарезку с колбасой. Надеюсь, у тебя есть нож. — Ты меня за дикаря принимаешь? — Антон улыбнулся, принимая пакет. — Есть, конечно. Проходите, раздевайтесь. Сейчас пиццу в духовку закину. Через полчаса они уже сидели вокруг журнального столика, заставленного бутылками, пакетами с закусками и игровым полем «Манчкина». Антон, как хозяин, разлил напитки по кружкам — нормальных бокалов в доме не водилось, да и не вино ведь они пили. Пицца аппетитно шкворчала в духовке, наполняя квартиру запахом сыра и орегано. — Ну что, бьём монстров? — Серёжа потёр руки, разбирая карты. — Я сегодня в ударе, чую. — Ты в прошлый раз тоже так говорил, — заметил Дима, поправляя очки. — А потом три часа не мог выйти из первого уровня, потому что тебе выпадал только «Утконос» и проклятия. — Это была случайность! — возмутился Серёжа. — Сегодня всё будет иначе. Шастун, ты с каким цветом играешь? — С зелёным, — Антон взял карты, перетасовал. — Как обычно. Ну что, погнали? Игра пошла весело и шумно. Серёжа, как всегда, блефовал, пытался жульничать и громко возмущался, когда его ловили. Дима играл расчётливо, копил бонусы и не лез в драку без необходимости. Антон балансировал где-то посередине — то лил масло в огонь серёжиных авантюр, то помогал Диме сражаться с монстрами, создавая хаос и веселье. В разгар особо жаркого спора о том, можно ли применять «Зелье хитрости» на чужом ходу, у Антона завибрировал телефон. Он бросил взгляд на экран и почувствовал, как сердце привычно ёкнуло. Арсений Попов: Привет. Как проходит твой субботний вечер? У меня тут встреча с коллегами из Гёте-института, обсуждаем программы студенческого обмена. Скучно и много бюрократии. Надеюсь, у тебя веселее. С момента их разговора в кафе прошло пару дней, за которые они начали активнее переписываться, и вчера даже созвонились — просто так, болтали о всякой ерунде. Арсений, кстати, настоял на смене обращения, в какой-то момент сказав что-то вроде: «да прекрати ты "выкать", не в универе же, ну, в самом деле». И Антон старательно начал пытаться себя переучивать. Вроде как, получалось. Глядя на сообщение, он невольно улыбнулся и быстро набрал ответ, пока Серёжа с Димой препирались из-за карт. Антон Шастун: Привет! Ко мне Серёжа с Димкой пришли, играем в настолку. Пицца, пиво, всё как полагается. Весело) А что за обмен? Может, мне тоже податься? Ответ пришёл почти мгновенно. Арсений Попов: Для начала летнюю сессию сдай без долгов, потом поговорим про обмен. И пожалуйста, не злоупотребляйте алкоголем, как в прошлый раз. Хотя бы ты. Антон хмыкнул. Забота Арсения, облечённая в форму полушутливого указания, вызывала тёплое чувство где-то в груди. Антон Шастун: Зато прошлый раз привёл к очень интересным последствиям, я ни о чём не жалею!!) И следом добавил: Мы в меру. Обещаю. Не скучай там на своей бюрократии) — Шастун, ты чё лыбишься, уставившись в экран? — Серёжа пихнул его локтём. — Девочки пишут, что-ли? — Нет, — Антон поспешно заблокировал телефон. — Мама. Спрашивает, как дела. — Ого, ну мама – это святое. Привет маме, — Серёжа прищурился, но развивать тему не стал, потому что Дима объявил, что берёт уровень, и всё внимание переключилось на игру. Антон украдкой выдохнул. Он пока не был готов рассказывать друзьям об Арсении. Да и что сказать? «Слушайте, ребята, я тут, кажется, почти начал встречаться с нашим преподом по немецкому, и он, похоже, доминант, и я у него типа сабмиссив в обозримом будущем, мы пока просто узнаём друг друга, но вы имейте в виду»? Нет, это точно не тема для сегодняшнего вечера. Пицца подоспела вовремя, как раз когда Серёжа начал проигрывать и грозил перевернуть поле. Горячая, с хрустящей корочкой и тянущимся сыром, она примирила всех. Они сделали перерыв, разлили по второй порции — Антон взял сидр, Дима пиво, Серёжа смешал и то и другое в одной кружке, за что был обозван «алкогольным экспериментатором». — Слушайте, парни, — Серёжа откинулся на диване, сыто жмурясь, — а давайте потом фильм глянем? «Довод» Нолана. Я его так и не посмотрел, всё времени не было. — Я смотрел, — отозвался Дима. — Но пересмотреть не против, он довольно интересный. — Отлично, — кивнул Серёжа. — Шастун, ты как? — Я за, — Антон пожал плечами. — Только давайте доиграем сначала. Хочу посмотреть, как Дима размажет тебя на финальном боссе. — Это мы ещё посмотрим, кто кого! — оживился Серёжа, хватая карты. Игра продолжилась. Антон снова взял телефон, проверил сообщения. От Арсения было новое. Арсений Попов: Бюрократия в самом разгаре. Коллеги спорят о сроках подачи заявок. Я тут, кажется, единственный, кто хочет упростить процесс, а не усложнить. Скучаю по нормальному общению. У вас там действительно веселее. Рад за тебя. Напиши потом, как всё прошло. Антон улыбнулся и быстро набрал ответ. Антон Шастун: Обязательно напишу. Скоро будем фильм смотреть. Держись там. Может, тебе тоже пивка? Арсений Попов: Я за рулём, так что обойдусь. Но спасибо за заботу) Антон хотел ответить что-то ещё, но Серёжа снова потребовал внимания — Дима выложил на стол монстра десятого уровня, и нужно было срочно объединяться, чтобы его победить. Телефон отправился в карман джинсов, и следующие полтора часа Антон был полностью погружён в игру. Закончили они уже затемно. Победил, как ни странно, Дима — не удивительно, он действовал спокойно, методично, без лишней суеты. Серёжа рвал и метал, обвиняя всех в сговоре, но быстро остыл, когда Антон предложил открыть ещё по банке и включить фильм. — Только давайте без света, — попросил Серёжа, устраиваясь на диване с ногами. — Для атмосферы. Антон выключил верхний свет, оставив только гирлянду на окне — она мягко мерцала тёплыми огоньками, создавая уют. Дима устроился в кресле, поджав под себя ноги, Серёжа растянулся на диване, заняв большую его часть. Антон примостился с краю, подложив под спину подушку. Фильм начался. «Довод» действительно требовал внимания — сложный сюжет, временные петли, постоянное напряжение. Антон пытался вникнуть, но мысли то и дело улетали к Арсению. Что он там делает? Как проходит его встреча? Не слишком ли устал? И почему, чёрт возьми, от одной мысли о нём внутри становится так тепло и немного тревожно? Телефон снова завибрировал в кармане. Антон осторожно, чтобы не привлекать внимания, вытащил его и глянул на экран. Арсений Попов: Встреча наконец закончилась. Я дома. Устал, но в целом продуктивно. Как у вас дела? Фильм ещё идёт? Антон быстро набрал ответ, прикрывая экран ладонью от любопытного Серёжиного взгляда. Антон Шастун: Идёт. "Довод". Сложный, но интересный. Рад, что ты дома. Отдыхай) Ответ пришёл не сразу — видимо, Арсений отвлёкся на что-то. Антон убрал телефон и снова попытался сосредоточиться на фильме. На экране герои бежали по взлётной полосе задом наперёд, и Серёжа рядом возмущённо шипел: «Да как это вообще работает?!» Телефон завибрировал снова минут через двадцать, но Антон уже не стал брать его в руки, погруженный в сюжет. Ответит попозже. Фильм закончился около полуночи. Серёжа, успевший выпить ещё пару банок, уже клевал носом. Дима, наоборот, был бодр и даже попытался начать дискуссию о временных парадоксах, но быстро понял, что аудитория не готова. — Оставайтесь, — предложил Антон. — Куда вы попрётесь на ночь глядя? У меня одеяла есть, на диване вдвоём поместитесь. — Я за, — промямлил Серёжа, уже практически сползший в горизонтальное положение. — Только дай подушку. Дима кивнул, зевая. — Спасибо. Я тоже останусь. Завтра воскресенье, можно отоспаться. Антон раздал одеяла, подушки, проверил, всем ли удобно. Серёжа уже практически спал, свернувшись калачиком. Дима устроился на другом конце дивана, уткнувшись в телефон. Антон вышел на кухню, налил себе воды, выпил залпом. В голове слегка шумело от выпитого, но не критично — он действительно соблюдал меру, как и обещал Арсению. Он накинул куртку, висевшую на крючке в прихожей, и вышел на балкон. Морозный воздух ударил в лицо, пробираясь под куртку. Антон поёжился, но возвращаться не стал. С балкона открывался вид на заснеженный двор, на редкие жёлтые окна в доме напротив, на чёрное небо без звёзд. Он достал из кармана пачку сигарет — те самые, что он курил пару дней назад у клуба. Зажигалка щёлкнула, вспыхнул огонёк. Антон затянулся, чувствуя, как горький дым обжигает горло. Он курил очень редко, правда. Почти никогда, разве что в моменты особого напряжения или задумчивости. Телефон в руке завибрировал. Входящий вызов: Арсений Попов. Антон ответил, прижав трубку плечом к уху и продолжая держать сигарету в руке. — Привет, — сказал он, и голос прозвучал немного хрипло после сигареты и долгого молчания. — Hallo, Anton, — голос Арсения в трубке был тёплым, но с лёгкой усталостью. — Ich wollte nur hören, ob alles in Ordnung ist. Du hast nicht auf meine Nachrichten geantwortet. — Прости, — Антон выдохнул дым в сторону, чтобы не шуметь в трубку. — Мы фильм смотрели, я телефон убрал. Потом друзей укладывал. Они у меня остались на ночь. — Das ist schön. Ich bin froh, dass du einen guten Abend hattest, — Арсений помолчал. — Bist du betrunken? — Нет, — Антон усмехнулся. — Ну, может, совсем чуть-чуть. Мы пили пиво и сидр. Но я в норме. Обещал же. — Gut. Das ist gut. — В трубке послышался звук, будто Арсений устраивался поудобнее. — Und warum flüsterst du? Sind deine Freunde schon eingeschlafen? — Почти, — Антон бросил взгляд через стеклянную дверь в комнату. Там было темно и тихо, только гирлянда мерцала. — Я на балконе. Вышел покурить и заодно тебе позвонить. В трубке повисла короткая пауза. — Rauchst du? Wieder? — спросил Арсений, подразумевая, видимо, тот раз у клуба, и в голосе его прорезалась нотка удивления и... неодобрения? — Очень редко, — поспешно сказал Антон. — Может, пару раз в месяц, когда нервы, или когда задуматься хочется. Я не заядлый курильщик, честно. — Es ist deine Entscheidung, natürlich. — Арсений произнёс это спокойно, но Антон уловил в его тоне лёгкое разочарование. — Aber ich hoffe, du weißt, dass es ungesund ist. — Я знаю, — сказал он тихо, глядя на тлеющий огонёк. — Я правда редко. И, наверное, брошу совсем. Просто... иногда тянет. Антон затушил сигарету о перила и выбросил окурок в жестянку, стоявшую на балконе специально для таких случаев. — Всё, потушил, — доложил он. — Обещаю, в следующий раз подумаю, прежде чем доставать зажигалку. — Gut, — в голосе Арсения послышалась улыбка. — Ich schätze deine Ehrlichkeit. Антон облокотился на перила, глядя в ночное небо. Разговор потёк легко, непринуждённо, несмотря на лёгкое опьянение и поздний час. Они болтали о пустяках — о фильме, который Антон так и не понял до конца, о коллегах Арсения, которые, по его словам, «превратили простое обсуждение в Вавилонское столпотворение». Арсений рассказывал смешно, с иронией, и Антон тихо смеялся, стараясь не разбудить друзей. В какой-то момент Арсений, описывая особенно занудного профессора, перешёл на слишком... сложные речевые обороты, что Антон перестал его понимать. — ...und dann hat er tatsächlich gefragt, ob wir die Anträge nicht lieber in dreifacher Ausfertigung und mit einer eidesstattlichen Versicherung einreichen wollen. Ich dachte, ich höre nicht richtig. Diese Pedanterie ist einfach... unerträglich. — Стоп, — перебил Антон. — Eidesstattliche... Versicherung? Что это такое? Я вообще последнее предложение плохо понял, ты можешь говорить попроще? У меня не C1, на минуточку. — Eidesstattliche Versicherung, — повторил Арсений медленнее. — Das ist eine feierliche Erklärung, die man anstelle eines Eides abgibt. So etwas macht man vor Gericht oder bei Behörden. Nicht für ein Studentenaustauschprogramm. Не то чтобы стало сильно понятнее, но суть Антон уловил. — А, — кивнул он, хотя Арсений не мог этого видеть. — Типа нотариально заверенное заявление? — Ja, genau. — В голосе Арсения послышалось удовлетворение от того, что Антон понял. — Извини, Антон, иногда забываюсь. Ты не стесняйся, спрашивай, если что-то не понимаешь. — Спасибо, — Антон улыбнулся. — Я и не стесняюсь. Меня препод отучал от стеснения весь семестр. Арсений удовлетворенно хмыкнул. Повисла короткая, уютная пауза. Антон слышал ровное дыхание собеседника в трубке. — Anton? — голос Арсения стал чуть тише. — Да? — Ich freue mich, dass du den Anruf beantwortet hast. Ich wollte deine Stimme hören, bevor ich schlafe. У Антона потеплело в груди. Он крепче сжал телефон. — Я тоже рад, — сказал он искренне. — С тобой... спокойно. Даже когда ты меня ругаешь за сигареты. Арсений тихо рассмеялся. — Ich habe dich nicht geschimpft. Ich habe nur meine Meinung gesagt. — Ну да, конечно, — Антон усмехнулся. — «Ты снова куришь? Это нездорово». Очень мягкое мнение. — Du hast es trotzdem verstanden, — в голосе Арсения появилась та самая направляющая интонация, от которой у Антона привычно ёкнуло сердце. — Und du hast die Zigarette ausgemacht. Es zeigt, dass du bereit bist, mich zuzuhören. Антон промолчал, чувствуя, как щёки краснеют, явно не от холода. Да, было что-то в том, чтобы слушаться Арсения, пусть даже и в таких неприметных вещах. Они поговорили ещё немного. Морозный воздух пощипывал кожу, но Антону было тепло. — Ладно, — сказал наконец Арсений. — Es ist spät. Du solltest schlafen, und ich auch. — Да, — согласился Шастун, зевая. — Ты прав. — Gute Nacht, Anton. Schlaf gut, und träum was Schönes. — Gute Nacht, dir auch, — попрощался он, вдохнул ещё раз холодный воздух, и вернулся в комнату, стараясь не шуметь — Дима и Серёжа уже спали. Антон прошёл к своей кровати, забрался под одеяло и закрыл глаза, проваливаясь в глубокий сон.