Сеул: Империя монстров

Сознание возвращалось медленно. Сначала пришёл холод. Он вползал под одежду, касался кожи, проникал глубже, будто пытался добраться до костей. Это был не тот холод, который чувствуется зимой на улице. Этот холод жил в земле. В подвалах. В заброшенных помещениях, где воздух годами не видел солнечного света. Потом пришла боль. Тяжёлая, пульсирующая. Она сидела где-то в затылке и при каждом ударе сердца отдавалась в висках тупыми вспышками. Эрика тихо застонала. Даже собственный голос показался ей далёким и чужим. Она медленно открыла глаза. Ничего. Перед ней была только темнота. Не полумрак. Не тень. Настоящая темнота. Густая и плотная настолько, что невозможно было понять, открыты глаза или всё ещё закрыты. Несколько секунд она лежала неподвижно. Просто пытаясь осознать происходящее. Где она? Что произошло? Почему ничего не видно? Сердце начало биться быстрее. Эрика резко села. И тут же пожалела об этом. Голову будто сдавило стальным обручем. Мир качнулся, желудок неприятно свело, а к горлу подкатила тошнота. Она опустила голову между коленями и зажмурилась. Хотя разницы всё равно не было. Вокруг по-прежнему существовала только темнота. Абсолютная. Живая. Давящая. Ей вдруг показалось, что эта темнота смотрит на неё в ответ. Глупая мысль. Но именно такие мысли приходят, когда ничего не видишь. Когда остаёшься наедине с собственным страхом. Эрика медленно провела ладонью по полу. Холодный бетон. Влажный. Шершавый. Под пальцами ощущались мелкие трещины и неровности. От пола тянуло сыростью. Воздух пах плесенью, ржавчиной и чем-то ещё — старым, затхлым, словно это помещение давно забыли люди. Она сглотнула. Во рту стоял неприятный металлический привкус. И тут память начала возвращаться. Не сразу. Кусками. Как старый фильм с порванной плёнкой. Неоновый свет клуба. Музыка. Сигаретный дым. Шрам на лице Ган Джэ. Очки Сон Джэ. Сиреневые волосы Таноса. Холодный взгляд Мун Бека. Смех. Бокал. Горький вкус. Чужие руки. Страх. А потом пустота. После этого воспоминания обрывались. Словно кто-то специально вырезал часть её памяти. От этого осознания внутри стало ещё тревожнее. Эрика осторожно поднялась на ноги. Колени тут же подогнулись. Пришлось опереться рукой о стену. Точнее, попытаться её найти. Ладонь наткнулась на бетон почти сразу. Стена была холодной и мокрой. По ней стекала вода. Где-то совсем рядом раздался звук падающей капли. Кап. Потом ещё одна. Кап. Этот звук был единственным, что нарушало мёртвую тишину. Эрика медленно пошла вдоль стены. Шаг.Ещё шаг. Босые ноги скользили по сырому полу. Она не знала, насколько большое помещение её окружает. Не знала, есть ли здесь двери. Не знала, одна ли она. И именно последняя мысль пугала сильнее всего. Потому что темнота заставляла воображение работать против неё. Каждый шорох казался дыханием. Каждая капля воды — чьими-то шагами. Каждая секунда тишины выглядела как ожидание чего-то плохого. Она остановилась. Прислушалась. Ничего. Только её собственное дыхание. Только сердце, которое колотилось слишком быстро. Эрика уже собиралась сделать следующий шаг, когда вдруг услышала звук. Далеко. Очень далеко. Металлический. Будто кто-то открыл тяжёлую железную дверь. Скрежет эхом прокатился по помещению и растворился в темноте. Эрика замерла. Всё её тело напряглось. Каждый нерв. Каждая мышца. Она не двигалась. Даже дышать старалась тише. Прошла секунда. Потом вторая. Третья. И тогда она услышала шаги. Тяжёлые. Неторопливые. Кто-то шёл по подвалу. Прямо к ней. Медленно. Будто совершенно не торопился. Будто точно знал, что выйти отсюда всё равно невозможно. Эрика замерла, услышав шаги. Они не ускорялись и не замедлялись, оставаясь ровными и размеренными, словно человек в темноте никуда не спешил. От этого становилось только страшнее. Если бы кто-то бежал к ней, если бы кричал или угрожал, это было бы понятнее. Но тот, кто двигался сейчас через подвал, чувствовал себя здесь хозяином. Он знал каждый метр этого места, каждую стену, каждую ржавую трубу под потолком. А она была здесь чужой. Сердце колотилось так сильно, что Эрике казалось, будто его звук отражается от бетонных стен. Она заставила себя идти дальше вдоль стены, скользя пальцами по холодной сырой поверхности. Темнота вокруг оставалась такой плотной, что она не видела даже собственных рук. Воздух был тяжёлым и влажным. Где-то вдалеке капала вода. Этот монотонный звук начинал сводить с ума. Она ускорила шаг. Потом ещё немного. Разум отчаянно цеплялся за простую мысль: нужно найти выход. Дверь. Лестницу. Что угодно. Именно поэтому она не заметила цепь. Носок ботинка зацепился за металл, и в следующую секунду всё произошло слишком быстро. Эрика потеряла равновесие, попыталась удержаться за стену, но мокрый бетон выскользнул из пальцев. Она тяжело рухнула на пол, больно ударившись коленом и ладонью. По подвалу разнёсся звон металлических звеньев. Боль вспыхнула сразу в нескольких местах. Она тихо зашипела сквозь зубы и попыталась подняться, но на несколько секунд просто осталась сидеть на холодном бетоне, тяжело дыша. В голове всё ещё шумело после удара, а страх делал каждое движение неловким и резким. Именно тогда шаги прекратились. Тишина повисла в помещении так внезапно, что Эрика почувствовала её физически. А затем из темноты раздался голос. Спокойный. Низкий. Без единой эмоции. — Бесполезно. Она резко подняла голову. Голос был знаком. Слишком знаком. — Что?.. — хрипло выдохнула она. Несколько секунд ей никто не отвечал. Потом где-то впереди вспыхнул огонёк зажигалки. Совсем маленький. Но после абсолютной темноты он показался ослепительным. На мгновение свет выхватил из мрака лицо. Шрам на шее. Холодный голубой глаз. Сигарету между пальцами. Мун Бек. Он стоял у дальней стены так спокойно, словно находился не в сыром подвале, а у себя дома. Пламя зажигалки погасло почти сразу, но Эрика уже успела увидеть его лицо. Она даже не заметила, как сжала кулаки. — Это вы... Мун Бек сделал медленную затяжку. Кончик сигареты на секунду осветил часть его лица красноватым светом. — Я. Никаких объяснений. Никаких оправданий. Только одно короткое слово. Эрика почувствовала, как внутри снова поднимается злость. Страх никуда не исчез, но теперь к нему примешивалось что-то другое. Что-то более горячее. — Где я? Вопрос прозвучал громче, чем она ожидала. Мун Бек молчал несколько секунд. — Там, откуда не выбираются. Он произнёс это так буднично, будто сообщал прогноз погоды. Эрика резко поднялась на ноги, игнорируя боль в колене. — Выпустите меня. В темноте послышался короткий смешок. Не весёлый. Усталый. — Ты до сих пор не поняла, где оказалась. Сигарета снова вспыхнула в темноте. Красная точка медленно двинулась в сторону. Мун Бек сделал ещё одну затяжку и выдохнул дым. — Люди вроде тебя всегда думают, что это временно. Что сейчас найдут дверь, выйдут наружу и всё станет как раньше. Он немного помолчал. — Но как раньше уже не будет. Эрика ничего не ответила. Потому что впервые с момента пробуждения поняла одну вещь. Её заперли здесь не случайно. И Мун Бек пришёл не для того, чтобы помочь ей выбраться. Мун Бек опустил взгляд на раздавленный окурок у своих ног и неожиданно улыбнулся. Улыбка появилась всего на несколько секунд, но она совершенно не сочеталась с подвалом, сыростью и темнотой вокруг. В ней не было веселья. Скорее какое-то странное понимание, известное только ему одному. Будто он вспомнил шутку, которую никто другой не смог бы понять. Потом он поднял голову. И всё изменилось. Движение было быстрым. Слишком быстрым. Эрика даже не заметила, когда его рука скользнула под пиджак. Только что он стоял перед ней с пустыми руками. А в следующую секунду в его пальцах уже был пистолет. Чёрный металл тускло блеснул в темноте. Эрика застыла. Инстинктивно. Как зверёк, который внезапно понял, что перед ним хищник. Мун Бек не выглядел взволнованным. Наоборот. Он держал оружие настолько спокойно, словно оно было обычным продолжением его руки. Пистолет не дрожал. Не метался. Не выдавал никаких эмоций владельца. Только сам Мун Бек медленно крутил его в пальцах, задумчиво рассматривая. Потом поднял ствол. И направил прямо на Эрику. У неё перехватило дыхание. Мир сузился до одной чёрной точки. До отверстия дула, смотрящего ей в грудь. Голова всё ещё болела, но теперь боль отошла на второй план. Страх оказался сильнее. Гораздо сильнее. Мун Бек слегка склонил голову набок. Его голубой глаз внимательно изучал её лицо. — Знаешь, в чём твоя проблема? Эрика ничего не ответила. — Ты увидела слишком много. Он произнёс это спокойно. Без угрозы. Без злости. Словно констатировал факт. — Всего одна ночь. Он сделал шаг вперёд. — Всего несколько часов. Ещё шаг. — Но этого достаточно. Подвал словно стал меньше. Воздуха становилось всё меньше. Мун Бек остановился всего в нескольких метрах от неё. Пистолет по-прежнему был направлен прямо в её сторону. — Большинство людей видят только красивый Сеул. Он усмехнулся. — Огни. Рестораны. Небоскрёбы. Ствол слегка качнулся в воздухе. — А ты увидела то, что находится под ним. Его голос стал тише. — Казино. Наркотики. Оружие. Людей, которые исчезают. Каждое слово звучало тяжело. Будто падало на бетонный пол. — Такие свидетели долго не живут. Сердце Эрики колотилось так сильно, что она чувствовала удары в горле. Но Мун Бек вдруг опустил взгляд. А потом неожиданно усмехнулся. На этот раз почти по-настоящему. И медленно опустил оружие. — Хотя... Он задумчиво посмотрел на неё. — Могу и не убивать. Тишина. Эрика даже не сразу поверила услышанному. Мун Бек лениво покрутил пистолет в руке и сунул его обратно за пояс. Словно вопрос её жизни и смерти был для него чем-то совершенно обыденным. — Видишь ли... Он прислонился плечом к стене. — Мёртвые бесполезны. В темноте снова блеснул его голубой глаз. — А живые иногда могут приносить пользу. После этих слов он некоторое время просто смотрел на неё. Изучающе. Оценивающе. Так, словно пытался понять, стоит ли оставлять её в живых. И именно это было страшнее самого пистолета. Потому что Эрика вдруг поняла: её судьба сейчас зависит не от закона, не от справедливости и даже не от удачи. А исключительно от решения человека, стоящего напротив. И Мун Бек пока ещё не решил, что с ней делать. Эрика долго смотрела на него. Слишком долго. Словно пыталась понять, шутит он или нет. Словно искала в его лице хоть какую-то подсказку. Но лицо Мун Бека оставалось непроницаемым. Только голубой глаз внимательно следил за её реакцией. Подвал снова погрузился в тишину. Где-то вдалеке капала вода. Монотонно. Размеренно. Эрика сглотнула. Горло пересохло. Она понимала, что сейчас стоит на грани. Ещё несколько минут назад дуло пистолета смотрело ей в грудь. И хотя оружие уже исчезло за поясом Мун Бека, ощущение опасности никуда не делось. Он всё ещё мог передумать. В любую секунду. — Я могу помочь тебе. Слова вырвались раньше, чем она успела их обдумать. Мун Бек слегка приподнял бровь. В его взгляде впервые появилось что-то похожее на интерес. — Да? Он произнёс это спокойно. Без насмешки. Но и без особой веры. — И как же? Эрика сделала медленный вдох. Сердце всё ещё колотилось как сумасшедшее, но она заставила себя говорить уверенно. — Я могу работать на тебя. Мун Бек молчал. Она продолжила: — Стать твоим «секретарем». В темноте послышался короткий смешок. Эрика почувствовала, что краснеет от собственной нелепости, но отступать было уже поздно. — Я серьёзно. Мун Бек скрестил руки на груди. — Продолжай. — Ты же не всё делаешь сам. Она старалась говорить быстрее, пока не потеряла решимость. — У тебя есть люди. Есть поставки. Есть сделки. Есть куча вопросов, которые нужно решать каждый день. Мун Бек внимательно смотрел на неё. Ни разу не перебив. — Я могу заниматься этим. — Чем именно? — Организацией. Документами. Встречами. Передачей информации. Тем, что не хочется делать самому. С каждым словом она начинала звучать увереннее. Потому что это был единственный шанс. Единственное, что пришло ей в голову. — Ты ведь сам сказал, что живые могут приносить пользу. На несколько секунд снова наступила тишина. Мун Бек смотрел на неё так, будто видел впервые. Потом медленно опустил голову. И неожиданно усмехнулся. На этот раз уже открыто. Не зло. Не угрожающе. Просто искренне забавляясь. — Секретарём? Он покачал головой. — Ты сидишь в подвале после одной из худших ночей в своей жизни и предлагаешь мне устроить тебя на работу? Эрика сжала челюсть. — Лучше, чем умереть. Улыбка на его лице стала шире. Он отвёл взгляд в сторону и тихо хмыкнул себе под нос. Словно не мог решить, считает её безумной или смелой. — Знаешь, — наконец произнёс он, — обычно люди в такой ситуации просят отпустить их домой. А ты предлагаешь себя в качестве работника...забавно. Впервые за всё время их разговора Эрика заметила, что его взгляд стал чуть мягче. Совсем немного. Но достаточно, чтобы понять: он больше не смотрит на неё как на проблему, которую нужно устранить. Теперь он смотрел на неё как на загадку. А для таких людей, как Мун Бек, загадки часто оказываются интереснее пуль. Мун Бек ещё некоторое время смотрел на Эрику, словно взвешивая что-то у себя в голове. Его лицо оставалось спокойным, почти равнодушным, но она уже начала понимать, что за этим спокойствием скрывается человек, который постоянно что-то просчитывает. Он не выглядел жестоким ради удовольствия. Не выглядел безумным. Это пугало гораздо сильнее. Безумцев можно предугадать. Людей вроде Мун Бека — нет. В конце концов он просто развернулся и пошёл к двери. Ни прощания, ни объяснений, ни обещаний. Только уверенная походка человека, который привык уходить первым и никогда не оглядываться. Металлическая дверь тяжело открылась, пропуская в подвал полосу тусклого света. На секунду Эрика увидела очертания коридора за ней, а потом дверь захлопнулась, и её снова поглотила темнота. Сначала она ещё продолжала смотреть в ту сторону, где только что исчез Мун Бек. Потом медленно опустилась на пол и прислонилась спиной к холодной стене. Подвал снова остался один на один с ней. И теперь она впервые по-настоящему почувствовала его. Тишина здесь была особенной. Не такой, как дома ночью. Не такой, как в пустом помещении. Она словно существовала сама по себе, заполняя каждый угол. Эрика слышала, как где-то далеко капает вода. Слышала глухое урчание вентиляции за стенами. Иногда старые трубы под потолком тихо потрескивали, словно здание разговаривало само с собой. Но кроме этих звуков не было ничего. Ни людей. Ни машин. Ни города. Словно весь мир наверху исчез. Со временем ей начало казаться, что подвал становится всё больше. Темнота вокруг растягивала пространство, превращая его в бесконечную чёрную пустоту. Мысли становились громче. Она снова и снова возвращалась к событиям последних суток. К клубу. К неоновому свету. К столам казино. К сигаретному дыму, который въелся в одежду. К лицам четырёх мужчин, управлявших этим миром так же легко, как другие управляют собственным бизнесом. Больше всего её раздражало то, что она не помнила значительную часть вечера. Пустота в памяти ощущалась как рана. Она знала, что там произошло что-то важное. Что-то, из-за чего она оказалась здесь. Но каждый раз, когда она пыталась восстановить воспоминания, голова начинала болеть ещё сильнее. Сколько прошло времени, Эрика не знала. Минуты в подвале теряли значение. Возможно, прошёл час. Возможно, несколько часов. Когда дверь снова открылась, яркий свет ударил ей в глаза так резко, что она невольно зажмурилась. В помещение вошли двое охранников. Их лица оставались в тени, а сами они двигались быстро и деловито, словно выполняли самую обычную работу. Один поставил возле стены пластиковый контейнер с едой и бутылку воды. Второй молча наблюдал за Эрикой, будто проверяя, не собирается ли она броситься на них или попытаться сбежать. Она даже не пошевелилась. Сил спорить уже не осталось. Охранники так же молча развернулись и вышли. Через секунду дверь снова закрылась, а тяжёлый звук замка эхом прокатился по подвалу. Эрика некоторое время смотрела в темноту перед собой. Потом потянулась к бутылке и сделала несколько жадных глотков. Горло всё ещё пересыхало. Голова болела. Но хотя бы вода позволяла почувствовать себя живой. Она только успела поставить бутылку обратно, как дверь снова распахнулась. На этот раз без предупреждения. С такой силой, что металл ударился о стену. Эрика вздрогнула. В проёме появились несколько силуэтов. Свет из коридора бил прямо в глаза, поэтому она не могла различить лиц. Только широкие плечи, тёмную одежду и уверенные движения людей, которые привыкли выполнять приказы без лишних вопросов. Что-то внутри неё сразу напряглось. Инстинкт подсказал раньше разума: ничего хорошего сейчас не произойдёт. Один из мужчин шагнул вперёд. — Вставай. Голос был грубым и безразличным. — Куда? — спросила Эрика. Ответа не последовало. Вместо этого мужчина подошёл ближе и схватил её за руку. Страх мгновенно вспыхнул внутри. Она дёрнулась назад. — Отпустите! Но охранник лишь сильнее сжал её локоть. Второй уже заходил сбоку, отрезая любую возможность вырваться. Эрика попыталась вывернуться. Упёрлась ногами в бетонный пол. Толкнула одного из мужчин свободной рукой. Всё было бесполезно. Их было больше, они были сильнее, и для них она не являлась человеком, с которым нужно разговаривать. Просто очередной груз, который необходимо доставить из точки А в точку Б. Когда её потащили к выходу, она начала сопротивляться уже по-настоящему. Хваталась за дверь, за стены, пыталась упираться ногами. Сердце бешено колотилось, а паника возвращалась с новой силой. После часов в темноте она не знала, что ждёт её наверху. И неизвестность пугала сильнее любых угроз. Коридор за дверью оказался ослепительно ярким. После подвала свет резал глаза почти до боли. Эрику буквально тащили вперёд, не давая времени осмотреться. Перед глазами мелькали бетонные стены, металлические двери, длинные коридоры и лестничные пролёты. Всё выглядело как часть какого-то огромного комплекса, скрытого глубоко под землёй. Чем дальше её вели, тем отчётливее становились голоса. Сначала они звучали приглушённо. Потом всё громче. Мужчины разговаривали. Смеялись. Кто-то спорил. И чем ближе становились эти голоса, тем сильнее Эрика чувствовала холод внутри. Потому что некоторые из них она уже узнала. И меньше всего на свете ей хотелось снова встретиться с их владельцами. Охранники провели Эрику по нескольким коридорам и наконец остановились возле тяжёлой металлической двери. Один из них открыл её ключ-картой, после чего девушку буквально втолкнули внутрь. Она потеряла равновесие и тяжело опустилась на стул, стоявший посреди комнаты. Яркий свет ударил по глазам так резко, что пришлось зажмуриться. После часов, проведённых в темноте подвала, помещение казалось ослепительно белым. Голова всё ещё гудела после пробуждения, а резкий контраст света вызывал неприятную боль в висках. Несколько секунд Эрика просто сидела, пытаясь привыкнуть к освещению. Когда зрение наконец прояснилось, она увидела его. Мун Бек сидел за столом у дальней стены. На этот раз без сигареты. Без оружия в руках. Без привычной полутьмы вокруг. И всё же выглядел опаснее многих людей, которых она встречала в жизни. Он спокойно наблюдал за ней, сцепив пальцы в замок перед собой. Голубой глаз казался особенно холодным под яркими лампами. На его лице не было ни раздражения, ни злости. Только то самое выражение человека, который уже всё решил и теперь просто ждёт нужного момента, чтобы озвучить решение. Мун Бек перевёл взгляд на охранников и коротко кивнул. — Выйдите. Те без лишних вопросов направились к двери. — И закройте за собой. Через несколько секунд они остались одни. Тяжёлый замок щёлкнул с другой стороны. Комната погрузилась в тишину. Эрика почувствовала, как внутри снова нарастает напряжение. Каждый раз, когда этот человек оставался с ней наедине, происходило что-то, что меняло её жизнь не в лучшую сторону. Мун Бек некоторое время молчал. Потом откинулся на спинку стула. — Я подумал над твоим предложением. Эрика непроизвольно напряглась. Она не ожидала, что он вообще к нему вернётся. Несколько секунд он продолжал смотреть на неё, словно специально затягивая паузу. — И всё-таки решил, что такой человек мне не помешает. Слова прозвучали настолько спокойно, что сначала она даже не поверила, что правильно их услышала. — Что? Уголок его губ слегка дёрнулся. — Не заставляй меня повторять дважды. Впервые за долгое время в груди Эрики появилось что-то похожее на надежду. Маленькое, хрупкое чувство, которое тут же столкнулось с реальностью, когда Мун Бек продолжил говорить. Его голос остался таким же ровным. Таким же спокойным. Но от этого звучал ещё опаснее. — Только не путай это с доверием. Он подался немного вперёд. — Если тебе придёт в голову рассказать что-нибудь копам... Его взгляд не дрогнул. — Или сбежать. Тишина между словами была почти осязаемой. — Или попробовать исчезнуть. Эрика почувствовала, как холодеют ладони. Мун Бек говорил без угроз в голосе. Без крика.Без злости. Будто рассказывал о погоде. — У меня есть связи не только в Корее. Он слегка наклонил голову. — И далеко за её пределами тоже. На секунду в комнате стало совсем тихо. — Поэтому если однажды ты решишь, что сможешь спрятаться... Он усмехнулся. Не зло. Просто уверенно. — Не трать время. Эрика поняла, что он не пытается её напугать. Он просто сообщает правила. И именно поэтому каждое его слово звучало настолько убедительно. Мун Бек встал из-за стола и подошёл к окну, за которым виднелась лишь бетонная стена соседнего коридора. — В этом бизнесе есть одна проблема. Он говорил уже не глядя на неё. — Люди слишком часто считают себя умнее остальных. Его отражение мелькнуло в стекле. — А потом удивляются последствиям. Он повернулся обратно. — Если ты останешься, работай честно. Если захочешь уйти — скажи мне раньше, чем сделаешь глупость. И тогда, возможно, мы разойдёмся спокойно. Последнее слово прозвучало настолько неоднозначно, что Эрика не была уверена, стоит ли воспринимать его всерьёз. Мун Бек посмотрел на неё ещё несколько секунд. Потом неожиданно спросил: — Так что, Эрика Вайт? Впервые он произнёс её имя полностью. — Всё ещё хочешь стать моим секретарём? Эрика несколько секунд молчала. На самом деле выбора у неё не было. Ещё вчера она бы рассмеялась, если бы кто-то сказал, что ей придётся работать на одного из самых опасных людей, которых она когда-либо встречала. Но сейчас всё выглядело иначе. За последние сутки её мир перевернулся настолько, что прежняя жизнь казалась чем-то далёким и почти нереальным. Она медленно подняла взгляд на Мун Бека. — Согласна. Ответ прозвучал тише, чем ей хотелось. Мун Бек несколько секунд изучал её лицо, будто проверяя, не врёт ли она сама себе. Потом коротко кивнул. — Прекрасно. Ни улыбки. Ни рукопожатия. Ни поздравлений. Словно они только что обсудили поставку товара, а не её дальнейшую судьбу. Только сейчас Эрика заметила, что он уже не был в костюме, в котором она видела его раньше. На нём была тёмная свободная накидка, больше напоминавшая длинный кардиган или халат из дорогой ткани. Она небрежно лежала на плечах и двигалась вместе с ним, когда он вставал из-за стола. Под ней виднелась спортивная фигура человека, который явно не забывал о тренировках даже при своей жизни. На открытых участках кожи можно было заметить татуировки, уходящие под ткань одежды. Тёмные линии рисунков пересекали плечо и часть груди, теряясь под накидкой. Они выглядели не как случайный набор картинок, а как часть чего-то большего, продуманного и собранного в единую композицию. Эрика сама не заметила, как начала разглядывать его. Возможно, потому что впервые видела его не за столом переговоров, не среди охраны и оружия, а просто как человека. Хотя слово «просто» ему совершенно не подходило. Мун Бек обошёл стол и направился к дивану, стоявшему у стены. Двигался он спокойно, без суеты. В его движениях чувствовалась уверенность человека, который никогда не оглядывается через плечо и не ждёт удара в спину каждую секунду. Он сел на диван и откинулся на спинку. Накидка слегка распахнулась, открывая больше татуировок на груди и плече. — Что? Эрика моргнула. — Ничего. — Ты слишком внимательно смотришь. Она отвела взгляд. Мун Бек тихо усмехнулся. Не зло. Скорее устало. — Привыкай. — К чему? — Ко всему этому. Он обвёл рукой комнату. — К людям вроде меня. К людям вроде остальных. Его голос оставался спокойным. — Потому что если ты действительно собираешься работать со мной, назад дороги уже не будет. Эрика почувствовала неприятный холод внутри. Эти слова прозвучали гораздо серьёзнее любой угрозы. Мун Бек некоторое время молчал, а потом посмотрел на неё внимательнее. — Кстати. Он слегка наклонил голову. — Ты ведь до сих пор считаешь меня главным здесь? Эрика нахмурилась. — А разве нет? На этот раз он действительно улыбнулся. Коротко. Почти незаметно. — Вот поэтому тебе ещё многому предстоит научиться. Мун Бек некоторое время смотрел на неё, словно решая, сколько информации стоит рассказать. Потом медленно откинулся на спинку дивана и закинул руку на подлокотник. — Ты ошибаешься, если думаешь, что всё крутится вокруг меня. Эрика молча слушала. — В Сеуле есть четыре человека, которые контролируют большую часть грязного бизнеса. Он говорил спокойно, без хвастовства. Так, словно рассказывал давно известный факт. — Я. Сон Джэ. Ган Джэ. И Танос. На имени Таноса уголок его губ едва заметно дёрнулся. — И ты уже успела познакомиться со всеми. Эрика невольно вспомнила тот зал. Сигаретный дым. Неон. Смех. Четырёх мужчин, которые выглядели совершенно разными и при этом каким-то образом составляли единое целое. Мун Бек заметил её задумчивость. — Я занимаюсь оружием. Коротко и без лишних подробностей. — Сон Джэ контролирует казино. Он говорил об этом так буднично, будто речь шла о ресторанах или магазинах. — У него мозги работают быстрее, чем у большинства людей. Именно поэтому его столы приносят столько денег. Мун Бек ненадолго замолчал. — Ган Джэ отвечает за клубы. Ночные заведения. Развлечения. Всё то, что любят богатые люди после полуночи. В голосе не было осуждения. Только сухая констатация. — А Танос... На этот раз он всё же усмехнулся. — Танос торгует тем, что разрушает людей быстрее всего. Наркотиками. Эрика невольно вспомнила его сиреневые волосы, разноцветные ногти и безумный взгляд. Мун Бек словно прочитал её мысли. — Да. Именно такой, каким ты его запомнила. Он потёр переносицу. Будто устал даже от одного разговора о своём знакомом. — По отдельности мы занимаемся своими делами. Но иногда наши интересы пересекаются.Иногда приходится работать вместе. Эрика нахмурилась. — Например? — Например, когда какой-нибудь министр, депутат или владелец крупной корпорации хочет устроить особенный вечер. Его голос стал холоднее. — Тогда все получают то, что хотят. Ган Джэ предоставляет место и развлечения. Сон Джэ организует игры. Я обеспечиваю безопасность и оружие для людей, которые любят чувствовать власть даже таким способом. Танос привозит наркотики. Он посмотрел ей прямо в глаза. — А богатые гости платят за это столько, сколько потребуется. Комната ненадолго погрузилась в тишину. Эрика вспомнила бизнесменов в клубе. Их дорогие костюмы. Часы стоимостью с квартиру. То, как они смотрели на окружающих людей. Будто на собственность. Мун Бек заметил выражение её лица. — Не спеши делать из них жертв. — Я и не собиралась. — Хорошо. Он кивнул. — Потому что они ничем не лучше нас. На несколько секунд его взгляд стал жёстче. — Даже хуже. Эрика удивлённо посмотрела на него. Мун Бек усмехнулся. — Мы хотя бы знаем, кто мы такие. А они днём рассказывают по телевизору о морали, законах и будущем страны. А ночью приезжают в клубы Ган Джэ. Проигрывают миллионы за столами Сон Джэ. Покупают наркотики у Таноса. И просят меня решить проблемы, которые сами создали. Он замолчал. В комнате слышался только тихий гул кондиционера. — Поэтому запомни одну вещь. Мун Бек наклонился вперёд. — Не доверяй никому из них. — Из политиков? — Всем. Его ответ прозвучал мгновенно. — Политикам. Бизнесменам. Людям в дорогих костюмах. Людям с красивыми речами. Его взгляд стал серьёзным. — И нам тоже не доверяй. Эрика удивлённо моргнула. — Что? — Ты услышала. Он спокойно пожал плечами. — Если хочешь выжить рядом с такими людьми, никогда никому не доверяй полностью. Даже мне. После этих слов он встал с дивана и подошёл к окну. Несколько секунд он смотрел на бетонную стену за стеклом. А потом добавил уже гораздо тише: — Особенно мне. И почему-то именно эта последняя фраза прозвучала честнее всего, что он говорил за весь вечер. Мун Бек ещё некоторое время стоял возле окна, после чего медленно повернулся к Эрике. Свет лампы падал сбоку, подчёркивая шрам на его шее и тёмные линии татуировок, уходящих под ткань накидки. Он выглядел спокойным. Настолько спокойным, что от этого становилось не по себе. — Раз уж мы договорились, поговорим о работе. Он подошёл к столу, взял папку с документами и бросил её перед Эрикой. — Будешь получать три процента. Она подняла голову. — Три процента от чего? — От того, что проходит через меня. Он пожал плечами. — Не больше и не меньше. На его лице не дрогнул ни один мускул. — Если будешь выполнять свою работу как надо. Эрика смотрела на папку, не решаясь открыть её. — А что именно я должна делать? Мун Бек сел обратно на диван и вытянул руку вдоль спинки. — Организация встреч. Графики. Передача информации. Документы, которые не должны попадать в чужие руки. Он говорил спокойно, словно перечислял обязанности обычного офисного сотрудника. — Некоторые бумаги будут существовать только в одном экземпляре. Некоторые разговоры нельзя будет записывать. Некоторые люди не захотят оставлять следов своего присутствия. Голубой глаз внимательно следил за её реакцией. — И всё это будет проходить через тебя. Эрика почувствовала неприятную тяжесть в груди. Чем больше он рассказывал, тем яснее становилось, насколько глубоко ей предлагают войти в этот мир. Мун Бек словно заметил это. Он неожиданно усмехнулся. — Но есть одно условие. — Какое? Улыбка стала шире. Не доброй. Не весёлой. Той самой, от которой по спине пробегал холод. — Если хоть что-то из этого окажется там, где не должно быть... Он слегка наклонился вперёд. — Если документы уйдут не тем людям. Если информация попадёт не в те руки. Если ты решишь поиграть в героиню и рассказать всё кому-нибудь. Он сделал небольшую паузу. — Тогда я превращу твою жизнь в ад. Слова были произнесены почти дружелюбно. От этого они звучали только страшнее. Несколько секунд в комнате стояла тишина. Потом Мун Бек неожиданно сменил тему. — И ещё кое-что. Эрика вопросительно посмотрела на него. — Никогда не садись за столы Сон Джэ. — Что? — Даже если тебя будут уговаривать. Он говорил абсолютно серьёзно. — Даже если предложат деньги. Даже если кто-то скажет, что это всего одна игра. Его взгляд стал жёстче. — Не играй. Никогда. Эрика нахмурилась. — Почему? — Потому что казино существуют не для того, чтобы люди выигрывали. Он произнёс это так, будто говорил очевидную истину. После этого он продолжил: — И держись подальше от того, что продаёт Танос. В голосе впервые за разговор появилось лёгкое раздражение. — Даже если тебе предложат огромные деньги. Даже если будут уверять, что всё безопасно. Даже если вокруг будут люди, которым ты доверяешь. Он покачал головой. — Не пробуй. Ни разу. Эрика удивлённо смотрела на него. — Ты сам работаешь с этими людьми. — Работаю. — Тогда почему... — Потому что я видел, чем это заканчивается. Ответ прозвучал слишком быстро. Слишком честно. На несколько секунд в комнате снова повисла тишина. Мун Бек отвёл взгляд в сторону и неожиданно устало провёл рукой по лицу. Будто вспомнил что-то неприятное. Потом снова стал прежним. Холодным. Собранным. Опасным. — Добро пожаловать в новую жизнь, Эрика Вайт. Он поднялся с дивана. — Надеюсь, ты понимаешь, что дороги назад уже нет.