Сеул: Империя монстров

Дверь открылась почти сразу после того, как Мун Бек закончил говорить. В комнату вошли двое охранников. Они двигались тихо и уверенно, словно заранее знали, когда их позовут. Эрика невольно напряглась, но Мун Бек лишь коротко посмотрел на них и кивнул в её сторону. — Покажите ей комнату. Охранники уже собирались выполнить приказ, когда он неожиданно поднялся с дивана. — Хотя нет. Он поправил накидку на плечах. — Я сам. Мужчины переглянулись и молча вышли. Эрика поднялась со стула. Голова всё ещё немного болела после подвала и бессонной ночи, но сил спорить уже не оставалось. Она просто пошла за Мун Беком. Коридоры оказались длинными и удивительно тихими. Здесь не было роскоши дорогих отелей или показного богатства, которое она видела у бизнесменов в клубе. Всё выглядело дорого, но сдержанно. Тёмные стены, приглушённый свет, чёрный камень на полу. Ни одной лишней детали. Пока они шли, Мун Бек почти не разговаривал. Как обычно. Лишь иногда отвечал на звонки короткими фразами или просматривал сообщения на телефоне. Эрика украдкой наблюдала за ним. За спокойной походкой. За татуировками, которые выглядывали из-под ткани накидки. За тем, как уверенно он чувствовал себя в этом месте. Будто каждая дверь, каждый коридор и каждый человек здесь подчинялись его правилам. Наконец они остановились возле одной из дверей. Мун Бек открыл её и отошёл в сторону. — Здесь. Эрика вошла внутрь. Первое, что она заметила, — полумрак. Несмотря на большой размер комнаты, света здесь было немного. Тяжёлые тёмные шторы закрывали окна. На стенах не было ярких картин или украшений. Только строгая мебель, тёмное дерево, чёрные и серые оттенки. Комната выглядела почти так же, как сам Мун Бек. Сдержанная. Холодная. Закрытая от посторонних взглядов. Большая кровать стояла у стены. Рядом находился письменный стол с ноутбуком и несколькими папками. У противоположной стены располагался шкаф. Всё было идеально убрано, словно здесь никто никогда не жил. Эрика медленно осмотрелась. — Мрачно. Мун Бек усмехнулся. — Тебе не нравится? — Такое ощущение, что здесь живёт человек, который ненавидит солнце. На этот раз он даже тихо рассмеялся. Очень коротко. Но этого хватило, чтобы удивить её. — Со временем привыкнешь. Он прислонился плечом к дверному косяку. — Всё необходимое здесь есть. Если что-то понадобится — скажешь охране. Эрика повернулась к нему. — Я под охраной или под арестом? Голубой глаз внимательно посмотрел на неё. — Пока не решил. После этих слов он снова усмехнулся. И впервые за весь день в его голосе послышалась лёгкая насмешка. — Осваивайся, Эрика. Он уже собирался уйти, но на секунду остановился. — Завтра начнёшь работать. С этими словами Мун Бек вышел из комнаты. Дверь тихо закрылась за ним. И только тогда Эрика поняла, что впервые за долгое время осталась одна. Без охраны. Не в подвале подвале. Без криков и выстрелов. Только она. И новая жизнь, которая начиналась за этой дверью. Ближе к вечеру в дверь её комнаты постучали. Эрика лежала на кровати, бессмысленно рассматривая тёмный потолок. За последние сутки произошло столько всего, что мозг отказывался воспринимать это как реальность. Она всё ещё ожидала, что вот-вот проснётся у себя дома и поймёт, что весь этот кошмар был просто сном. Но стук повторился. Когда она открыла дверь, за ней уже ждали двое охранников. — Мун Бек ждёт. Никаких объяснений. Никаких подробностей. Эрика молча кивнула и пошла следом. По дороге никто не разговаривал. Коридоры были почти пустыми. Лишь изредка навстречу попадались люди в дорогих костюмах или сотрудники охраны. Все они двигались быстро и молча, будто в этом здании каждый знал своё место. Наконец охранник остановился возле массивной двери. — Входи. Эрика толкнула дверь и вошла внутрь. Кабинет оказался намного больше, чем она ожидала. У дальней стены стоял длинный стол из тёмного дерева. Рядом располагался кожаный диван. Огромные окна были закрыты тяжёлыми шторами, поэтому даже здесь царил привычный полумрак. Первое, что бросилось ей в глаза, был не сам кабинет. А Мун Бек. Он сидел за столом, слегка закатав рукав. Перед ним лежал небольшой медицинский кейс и несколько ампул. На мгновение Эрика замерла. Она успела войти как раз тогда, когда он вводил себе препарат в вену. Движения были спокойными и привычными. Слишком привычными. Будто он делал это уже сотни раз. Мун Бек даже не поднял голову сразу. Закончив, он убрал шприц и только потом посмотрел на неё. — Закрой дверь. Эрика послушалась. Однако взгляд сам собой снова вернулся к медицинским принадлежностям на столе. В голове всплыли его собственные слова. «Не пробуй наркотики.» «Никогда.» «Даже если предложат деньги.» Она невольно нахмурилась. Странное чувство раздражения кольнуло внутри. Конечно, она не знала, что именно он только что ввёл себе. Возможно, это было лекарство. Возможно, что-то ещё. Но выглядело это слишком иронично. Человек, который несколько часов назад читал ей лекцию о том, чего нельзя касаться, сейчас сидел перед ней со шприцем в руке. Мун Бек заметил её взгляд. Сразу. От него вообще редко что-то ускользало. Он откинулся на спинку кресла и посмотрел на неё чуть внимательнее. — Что? — Ничего. — Врёшь. Эрика отвела взгляд. — Просто подумала. — И о чём же? На секунду ей захотелось промолчать. Но потом она всё-таки сказала: — Вы говорили не связываться с наркотиками. В кабинете повисла короткая тишина. Мун Бек посмотрел на неё несколько секунд. А потом неожиданно усмехнулся. Не зло. Скорее устало. — И ты решила, что это наркотик? — А что ещё я должна была подумать? Улыбка медленно исчезла с его лица. Он закрыл медицинский кейс. — Иногда люди принимают лекарства не потому, что хотят. В его голосе появилось что-то непривычное. Что-то тяжёлое. Будто тема ему не нравилась. — Не всё одинаково выглядит со стороны. Эрика замолчала. Она заметила, что впервые за всё время разговора он не стал объяснять подробнее. Не оправдывался. Не спорил. Просто дал понять, что продолжать этот разговор не стоит. Мун Бек поднялся из-за стола и подошёл к окну. Несколько секунд он стоял к ней спиной. Потом произнёс: — Я позвал тебя не за этим. И по тому, как изменился его тон, Эрика сразу поняла: теперь начинается разговор о работе. Эрика перевела взгляд на стол. Только сейчас она заметила толстую чёрную папку, лежавшую рядом с ноутбуком. На ней не было ни логотипов, ни названия компании. Лишь её имя, напечатанное аккуратными буквами. Эрика Вайт. Мун Бек заметил, куда она смотрит. — Садись. Она осторожно опустилась на стул напротив. Мун Бек подошёл к столу и положил ладонь на папку. — Договор. — Договор? — А ты думала, я беру людей на работу на честном слове? Эрика промолчала. Это звучало даже смешно. Она находилась в здании, принадлежащем человеку, который торговал оружием, а он сейчас говорил о договорах. Словно речь шла о каком-нибудь офисе. Мун Бек открыл папку и развернул её к ней. Внутри действительно лежал документ. Несколько страниц. Много текста. Много подпунктов. Много мелкого шрифта. — Основное я уже озвучил. Он начал перечислять спокойно, словно зачитывал обычные рабочие обязанности. — Полная конфиденциальность. Запрет на передачу информации третьим лицам. Организация встреч. Ведение закрытой документации. Работа только по моим поручениям. Запрет на самостоятельное общение с клиентами без моего разрешения. Запрет на копирование документов. Запрет на использование телефонов во время некоторых встреч. Эрика листала страницы. Чем дальше она читала, тем сильнее это напоминало контракт с дьяволом. Даже процент был указан. Три процента от чистой прибыли операций, которыми она занималась лично. Она подняла глаза. — Вы серьёзно составили официальный договор? — Я люблю порядок. Ответ прозвучал настолько спокойно, что Эрика не поняла, шутит он или нет. Она продолжила читать. И вдруг нахмурилась. Один из пунктов выглядел странно. Очень странно. Настолько странно, что она перечитала его дважды. Потом ещё раз. После чего подняла голову. — Что это? Мун Бек даже не посмотрел в документ. Будто прекрасно знал, на каком месте она остановилась. — Какой именно пункт? — Этот. Эрика ткнула пальцем в страницу. Несколько секунд он молчал. А потом спокойно ответил: — Всё верно. Она снова опустила взгляд. Там было написано: «В случае возникновения угрозы безопасности организации сотрудник может быть временно переведён под личную защиту руководителя на неопределённый срок.» Эрика нахмурилась ещё сильнее. — Мы об этом не говорили. — Нет. — Что значит личная защита? Мун Бек сел в кресло. — То и значит. — Очень понятное объяснение. Он слегка усмехнулся. — Если кто-то захочет использовать тебя против меня, я заберу тебя раньше. — Куда? — Туда, где никто не найдёт. Ответ её совершенно не успокоил. Наоборот. Она пролистала страницу дальше. И нашла ещё один странный пункт. «Местонахождение сотрудника может быть ограничено по решению руководителя в целях обеспечения безопасности.» Эрика медленно подняла голову. — Это ещё что такое? На этот раз Мун Бек улыбнулся. По-настоящему. Широко. И почему-то от этой улыбки ей стало тревожно. — Ты уже жила в подвале. Думаю, этот пункт тебя не должен удивлять. — Это не смешно. — А я не смеюсь. Эрика продолжала смотреть на него. Несколько секунд. Потом снова опустила взгляд в документы. Именно тогда она заметила последнюю строчку на самой последней странице. Она была написана отдельно от остальных пунктов. Будто её добавили позже. Будто она имела особое значение. «Сотрудник обязан сообщать руководителю о любых контактах с Сон Джэ, Ган Джэ и Таносом вне рабочих задач.» Эрика медленно нахмурилась. Это они тоже не обсуждали. И почему-то именно этот пункт показался ей самым странным из всех. Потому что выглядел не как правило организации. А как что-то личное. Очень личное. Эрика ещё раз медленно перечитала последнюю строку в договоре, будто надеялась, что смысл от этого изменится. Но формулировка оставалась такой же прямой и неприятно ясной. Она подняла глаза на Мун Бека, и в её взгляде уже не было прежней растерянности — только настороженность. — Почему им нельзя доверять? — спросила она наконец. — Ты уже говорил это, но… почему настолько категорично? Мун Бек откинулся в кресле, будто вопрос его не удивил. Он смотрел на неё спокойно, почти лениво, но в этом спокойствии снова чувствовалось что-то жёсткое, собранное из опыта, а не из теории. — Я уже ответил тебе на это, — произнёс он ровно. Эрика нахмурилась. — Ты просто сказал «не доверяй никому». Он чуть наклонил голову, как будто вспоминая что-то. — В этом городе доверие — это не ресурс. Это ошибка. Он говорил так, будто цитировал не книгу и не правила бизнеса, а собственную жизнь. — Как там говорят… — добавил он почти тихо, с лёгкой усмешкой. — «В момент, когда ты начинаешь кому-то доверять, ты уже проиграл». Эрика не сразу поняла, что он имеет в виду, но смысл всё равно неприятно осел внутри. — И всё? — она прищурилась. — Просто потому что «так устроено»? — Потому что я это видел, — коротко ответил он. Тон не позволял продолжать спор. Эрика выдохнула и чуть сильнее сжала края папки. — Если они снова начнут… издеваться или что-то в этом духе? Она не договорила, но он понял. Мун Бек посмотрел на неё уже внимательнее. Несколько секунд молчал, словно выбирал, как именно сформулировать ответ, чтобы она наконец поняла границы этого мира. — Теперь ты не там, где тебя можно просто тронуть и забыть, — сказал он наконец. Эрика моргнула. — Что это значит? Он поднялся из кресла и медленно обошёл стол, останавливаясь чуть сбоку от неё. Его голос стал тише, но тяжелее. — Теперь ты не просто человек, который оказался рядом. Ты — часть структуры. Он слегка кивнул на договор. — Мой человек. Пауза. — А это значит, что если Сон Джэ, Ган Джэ или Танос решат «пошутить», как они обычно это делают… Его взгляд стал холоднее. — Они будут иметь дело уже не с тобой. Эрика почувствовала, как внутри неприятно сжалось. — А с кем? Мун Бек усмехнулся — коротко, почти безрадостно. — Со мной. Он сказал это так просто, будто это не угроза и не обещание, а элемент системы, как правила игры. — И поверь, — добавил он после паузы, — им это не понравится. В комнате снова стало тихо. И в этой тишине Эрика впервые поняла странную вещь: её положение не стало безопаснее. Оно стало заметнее. Мун Бек резко закрыл папку, будто разговор для него был исчерпан. Его тон стал сухим, деловым — без лишних эмоций, как будто всё уже давно решено и осталось только формальность. — Подпиши. Эрика замерла на секунду, всё ещё пытаясь уложить в голове их разговор, угрозы, правила и этот странный «рабочий контракт», который больше походил на пропуск в мир, из которого не выходят по собственному желанию. Но взгляд Мун Бека не оставлял пространства для раздумий. Она медленно взяла ручку. И поставила подпись. Один короткий штрих — и документ перестал быть просто бумагой. Он стал чем-то реальным. Мун Бек даже не посмотрел на её руку в момент подписи. Лишь слегка кивнул, будто ожидал именно этого исхода. — Охрана. Дверь открылась почти мгновенно. В кабинет вошли двое. — Заберите документы, — спокойно сказал он, не повышая голос. Один из охранников забрал документы и так же молча вышел. Эрика проводила взглядом папку, словно вместе с ней из комнаты уходила какая-то часть её прежней жизни. Но Мун Бек уже переключился на другое. — Нужно сделать тебе новые документы. Эрика резко подняла голову. — Что? Он посмотрел на неё так, будто она спросила что-то очевидное. — Поддельные. Пауза. Эрика нахмурилась ещё сильнее. — Разве это не противозаконно? Вопрос прозвучал тише, чем она хотела. Но сам факт того, что она его задала, уже казался ей странным — словно она всё ещё пыталась удержаться за правила старого мира. Мун Бек на секунду замолчал. А потом медленно усмехнулся. — Ты правда думаешь, что, соглашаясь на работу у меня, ты подписываешься только на «офисные обязанности»? Его голос стал ниже, спокойнее, но от этого только тяжелее. Он сделал шаг вперёд. И ещё один. Эрика даже не сразу поняла, насколько он высокий, пока он не оказался совсем рядом. Мун Бек остановился прямо перед ней. Он слегка наклонился, и теперь их взгляды оказались почти на одном уровне — но ощущение было обратным. Не равенство. Давление. Эрика инстинктивно вжалась в спинку стула. Он заметил это. Конечно заметил. Но ничего не сказал. Лишь спокойно продолжил: — Здесь не работает «законно» и «незаконно» так, как ты привыкла это понимать. Пауза. — Здесь работает только «не поймали» и «поймали». В комнате снова стало тихо. Он выпрямился, поправил край накидки и уже чуть спокойнее добавил: — Твои документы — это вопрос безопасности. Не обсуждение. Его взгляд задержался на ней ещё на секунду. И в этой секунде было ясно: он не пытается её напугать. Он просто объясняет, как устроен его мир. А потом, как будто разговор снова стал для него завершённым, он отступил на шаг и холодно бросил: — Привыкай, Эрика Вайт. Теперь ты внутри моей системы. Эрика вернулась в свою комнату почти на автомате. Коридоры уже не казались такими бесконечными, но ощущение, что она идёт по чужому миру, не исчезло. Всё вокруг было слишком правильным, слишком выверенным — и от этого только сильнее давило. Когда дверь за ней закрылась, звук замка прозвучал почти как точка в конце предложения, после которого уже нельзя вернуться к началу. Она опустилась на край кровати, не включая свет. И долго просто сидела в темноте. Сон не приходил. Мысли крутились по кругу: договор, кабинет, холодный голос Мун Бека, слова про «не поймали и поймали», его спокойная улыбка, когда он говорил вещи, от которых должно становиться страшно. Но хуже всего было другое — ощущение, что всё это теперь не временно. Что её жизнь действительно сместилась, и старую версию себя уже не вернуть, даже если очень захочется. За окном медленно сменялась ночь. Город где-то далеко жил своей обычной жизнью. А здесь, в этой тёмной комнате, у неё начиналась другая. Утром её разбудил стук. На этот раз не в дверь комнаты, а в реальность. Когда она открыла глаза, за окном уже был серый свет. Охранники молча проводили её в кабинет Мун Бека, как будто это стало новой нормой. Там всё выглядело так же, как вчера: строгий стол, холодный свет, ощущение контроля, которое будто исходило от стен. Он уже был там. И, как ни странно, сегодня выглядел ещё более собранным. На столе лежали документы. Новые. Эрика сразу поняла, что это не те, что она подписывала вчера. Мун Бек даже не поднял на неё взгляд сразу — он просматривал бумаги, словно проверял обычный отчёт. — Твои документы готовы, — сказал он спокойно, не отвлекаясь. Она подошла ближе и увидела своё новое имя в чужом паспорте. Чужая фотография с её лицом выглядела странно — как отражение, которое ей не принадлежит. — Сегодня ночью будет работа, — продолжил он. Эрика напряглась. — Уже? Он наконец поднял взгляд. — День рождения. Пауза. — В клубе Ган Джэ. Он откинулся в кресле. — Закрытое мероприятие. Эрика молчала, ожидая продолжения. Мун Бек кивнул на одну из папок. — Сегодня там будет известный кпоп-артист. Он сделал паузу, будто специально проверяя её реакцию. — Сценическое имя — «ZEROX». Имя прозвучало как что-то, что уже само по себе было частью бренда: холодное, резкое, почти безличное. Как человек, которого знают все, но никто не знает по-настоящему. — Он празднует день рождения. — И? — И там будут политики, спонсоры, инвесторы, и те, кто делает вид, что не связан с этим миром, — спокойно добавил Мун Бек. Он встал и подошёл ближе к столу. — Сон Джэ уже готовит казино-зону. Танос — «развлечение». Ган Джэ — гостей и атмосферу. Он посмотрел на неё. — А ты будешь отвечать за порядок внутри. Эрика нахмурилась. — Порядок? — Координация. Люди. Тайминги. Документы на вход. Контроль списков. Всё, что не должно выйти из-под контроля. Пауза. — И главное — ты будешь рядом со мной. Эти слова прозвучали проще остальных. Но почему-то именно они заставили её напрячься сильнее всего. Эрика медленно выдохнула. — Почему я? Мун Бек слегка наклонил голову. — Потому что ты уже видела слишком много, чтобы оставаться просто наблюдателем. Он сделал паузу. — И потому что теперь ты часть системы. Он развернулся к окну, но прежде чем закончить разговор, добавил: — Сегодня ночью ты впервые увидишь, как всё это работает вместе. Он повернулся обратно. — И поймёшь, почему «ZEROX» — не просто айдол. Имя повисло в воздухе. И Эрика почувствовала, что эта ночь будет совсем не про праздник. Мун Бек уже собирался закончить разговор, когда вдруг остановился, будто что-то вспомнил. Он чуть повернул голову в её сторону, и на секунду в его взгляде появилось то самое выражение — холодное, оценивающее, почти бытовое. — И ещё. Эрика напряглась, ожидая очередного пункта про работу или правила. Но он продолжил совсем о другом: — Купи себе платье. Она моргнула. — Что? Он посмотрел на неё так, будто вопрос был странным сам по себе. — В таком виде на тебя стыдно смотреть. Пауза повисла в кабинете мгновенно. Эрика резко выпрямилась. — Серьёзно? — в её голосе впервые за долгое время прорезалось возмущение. — Это вы меня заперли, привезли сюда и теперь говорите, что я выгляжу плохо? Мун Бек даже не попытался спорить. Он лишь чуть приподнял бровь. — Факт остаётся фактом. Эрика сжала губы. — Может, это вы меня такой сделали? На этот раз в комнате стало тише. Очень тихо. Но вместо злости Мун Бек неожиданно усмехнулся. Издевательски спокойно. Словно ему действительно понравился её ответ, но не настолько, чтобы он это признал. Он даже не стал комментировать. Просто слегка повернул голову в сторону двери и сделал короткий жест рукой. Через несколько секунд вошёл охранник. Молча. Без слов. Он поставил на пол перед Эрикой чёрную сумку. Глухой звук денег внутри был настолько очевидным, что даже не требовал объяснений. Эрика замерла. Секунду. Две. Мун Бек спокойно смотрел на неё сверху вниз. — Здесь хватит, — сказал он ровно, — чтобы ты привела себя в порядок. Тишина после этих слов стала почти тяжёлой. Эрика смотрела то на сумку, то на него, не веря, что это происходит всерьёз. Это выглядело абсурдно: угрозы, подписи, поддельные документы — и вдруг просто деньги, брошенные к её ногам, как будто её жизнь действительно можно «организовать» через бюджет. — Вы… серьёзно? — тихо спросила она наконец. Мун Бек уже повернулся к столу, будто разговор для него был закрыт. — Абсолютно. Он сделал паузу и добавил почти равнодушно: — Сегодня ты будешь рядом со мной на мероприятии. Он бросил на неё короткий взгляд через плечо. — Я не хочу, чтобы люди думали, что я беру к себе кого попало. Эрика медленно опустила взгляд на сумку. И поняла, что в этом мире даже её внешность теперь стала частью сделки. Мун Бек, уже почти не глядя на неё, добавил так же спокойно, как будто уточнял погоду: — Забыл. Эрика подняла взгляд, уже заранее ожидая очередное неприятное условие. — Платье должно быть сексуальным. Пауза. — Но не броским. Он наконец посмотрел на неё прямо. — Под стиль клубов и вечеринок. Ты должна выглядеть так, чтобы тебя заметили… но не запомнили слишком явно. Эрика медленно выдохнула, опуская плечи. — Вы сейчас серьёзно мне это объясняете? Мун Бек чуть приподнял бровь. — Я всегда серьёзен, когда речь о работе. Она отвела взгляд, будто пыталась проглотить одновременно раздражение, усталость и абсурдность происходящего. Он, не меняя выражения лица, достал телефон и положил его на стол перед ней. — Это новый. Эрика осторожно взяла его. — Только для работы, — продолжил он. — Все звонки — от меня или через моих людей. Пауза стала заметно тяжелее. Мун Бек чуть наклонился вперёд. — Если ты не ответишь хотя бы один раз… Он не договорил сразу. Эрика напряглась. — Что? Он спокойно закончил: — За тобой начнут охоту. Тишина в кабинете стала плотной. Слишком простой тон делал угрозу ещё более реальной. Эрика сжала телефон в руке, но ничего не ответила. Позже город снова выглядел так, будто в нём ничего не изменилось. Люди шли по улицам, машины стояли в пробках, витрины магазинов отражали обычную жизнь. И только Эрика чувствовала себя так, будто идёт не по Сеулу, а по тонкой линии между прошлым и чем-то, откуда уже не возвращаются прежними. Магазин был дорогим. Слишком дорогим для неё ещё вчера. Она долго стояла перед зеркалом, примеряя разные варианты, пока наконец не остановилась на чёрном платье. Коротком, но строгом по линии, подчёркивающем фигуру без лишней демонстративности — именно так, как он сказал. И от этого выбора становилось особенно странно: будто даже её вкус теперь постепенно подстраивался под чужие правила. На кассе она расплатилась деньгами из той самой сумки и почувствовала, как легко в этом мире покупается не только одежда, но и новая версия тебя самой. Салон красоты оказался следующим шагом. Макияж сделали аккуратный, но выразительный — подчёркнутые глаза, мягкие оттенки, холодный акцент на скулы. Волосы уложили так, чтобы они выглядели естественно, но идеально. Маникюр — тёмный, почти чёрный, как и всё вокруг неё теперь. Когда Эрика посмотрела на себя в зеркало в конце, она на секунду не узнала отражение. Это всё ещё была она. Но уже не та, которая проснулась в подвале. И не та, что спорила с Мун Беком в кабинете. Это была версия, которая впервые готовилась выйти в его мир — туда, где вечеринки не были просто праздниками, а люди в них никогда не были случайными. Белые волосы были единственным, что всё ещё напоминало Эрике о прежней жизни. Они казались чем-то неправильным в этом новом образе — почти случайной деталью, которая не вписалась в чужой мир, но по какой-то причине осталась. Всё остальное изменилось: чёрное платье, аккуратный макияж, холодный маникюр, уверенная осанка, которой она сама ещё не до конца верила. Вечером у входа в здание её уже ждала машина. Дорогая, тёмная, с приглушёнными отражениями городских огней на стекле. Водитель не задавал вопросов. Только открыл дверь, кивнул и позволил ей сесть внутрь. Дорога прошла в тишине. Слишком спокойной для того, куда она ехала. Когда машина остановилась у клуба Ган Джэ, музыка уже чувствовалась даже снаружи — глухими вибрациями в стенах и асфальте. Эрика вышла из машины не спеша. Почти небрежно. Так, как будто делала это уже много раз. Но внутри всё равно всё сжалось. Очереди не было. Её просто пропустили во внутрь, стоило охране увидеть имя в списке. Клуб встретил её светом, дымом и шумом. Музыка была громкой, плотной, живой — она не просто играла, она давила на грудь, заставляя двигаться вместе с ритмом пространства. Световые лучи разрезали темноту, отражались в бокалах, на коже людей, на блестящих костюмах и дорогих украшениях. У сцены танцевали девушки гоу-гоу. Их движения были резкими, откровенными, отточенными до автоматизма. Всё выглядело как часть спектакля, где никто уже не делал вид, что это просто развлечение. Рядом со сценой она увидела его. ZEROX. Кпоп-артист, вокруг которого сегодня вращалась вся эта ночь. Он смеялся, окружённый друзьями и подругами, держал бокал и выглядел так, будто находится в центре идеального мира, созданного специально для него. Камеры, внимание, музыка — всё принадлежало ему. Но Эрика почти сразу отвела взгляд. Потому что в стороне, в отдельной зоне, находилось то, что действительно имело значение. Столик. Четыре фигуры, отделённые от остального зала так, будто вокруг них существовал отдельный слой реальности. Мун Бек. Танос. Ган Джэ. Сон Джэ. Они сидели так, словно этот клуб принадлежал им не в смысле вечеринки, а в смысле власти над всем происходящим. Мун Бек был в белом костюме. Пиджак сидел идеально, рубашка с большим вырезом открывала часть груди. В полумраке можно было различить татуировки и тот самый шрам, который Эрика уже запомнила слишком хорошо. Он выглядел спокойным, собранным, почти отстранённым от шума вокруг, как человек, который наблюдает за системой, а не участвует в ней. Рядом с ним Танос в дорогом спортивном костюме Gucci выглядел совсем иначе — ярче, хаотичнее. Его сиреневые волосы выделялись даже под неоновым светом, а маникюр с разными цветами ловил отблески прожекторов, будто он сам был частью клубной эстетики. Ган Джэ стоял чуть расслабленно, в накидке, оставляющей торс открытым. На лице — тот самый шрам, который делал его улыбку ещё более опасной. Он лениво опирался на край стола, будто происходящее вокруг его развлекало больше, чем музыка или люди. Сон Джэ был самым «тихим» среди них. Оранжевый спортивный костюм, очки, спокойный взгляд. Он наблюдал за залом так, будто считал что-то в голове каждую секунду, и уже заранее знал, чем закончится любой вечер. Эрика не успела сделать и нескольких шагов, как заметила — они разговаривают. И тема их разговора была очевидна даже без слов. Девушки. Те, что танцевали. Те, что сидели рядом. Те, что только входили. Они обсуждали их так же спокойно, как обсуждают сделки, поставки или расписание встреч. Мун Бек что-то тихо сказал, не повышая голоса. Танос усмехнулся, наклонившись ближе к столу. Ган Джэ лениво кивнул, будто соглашаясь. Сон Джэ поправил очки и добавил что-то короткое, почти сухое. И только тогда кто-то из них заметил её. Эрика стояла у входа в зону, где шум клуба будто отступал, оставляя место чему-то более тяжёлому. Эта ночь — не про праздник. А про то, кто в этом месте решает, как он закончится. Танос заметил её первым. Его лицо сразу расплылось в широкой, слегка неестественной улыбке. Взгляд был мутным, слишком живым, будто он уже был где-то на грани между реальностью и своим собственным миром. Он чуть наклонился вперёд, как ребёнок, увидевший что-то новое и интересное. — О… whore, — протянул он с хриплой усмешкой. И почти сразу остальные подняли взгляд. Сон Джэ медленно повернул голову, оценивая её холодным, аналитическим взглядом. Ган Джэ прищурился, на его лице появилась знакомая издевательская полуулыбка. Мун Бек же смотрел дольше всех — спокойно, без эмоций, словно проверяя, как она выдерживает это пространство. Потом он едва заметно кивнул. Это было достаточно. Эрика сделала шаг вперёд. Музыка вокруг продолжала давить, свет мигал, люди двигались, но здесь, у их стола, всё будто замедлилось. Она подошла ближе. И сразу почувствовала, как меняется атмосфера. Слова полетели почти мгновенно — резкие, грязные, проверяющие, как будто её пытались «разобрать» на реакцию, на слабость, на страх. Они говорили так, как говорят люди, которые привыкли, что им ничего за это не будет. Смех Таноса был громким и нервным, Сон Джэ усмехнулся, Ган Джэ подхватил тон. Это не было комплиментом. Это было испытание. Эрика замерла, сжав пальцы. Мун Бек не улыбался. — Хватит, — сказал он спокойно. Один раз. Но его голос прорезал шум сильнее, чем музыка. На секунду стало тише. А потом Ган Джэ только лениво откинулся на спинку кресла. — Да ладно тебе, мы же просто шутим. И снова усмешки. Сон Джэ тихо фыркнул, Танос что-то пробормотал, явно не воспринимая это всерьёз. Эрика почувствовала, как внутри поднимается напряжение. И в этот момент Мун Бек резко изменился. Он не встал. Он просто достал пистолет. Движение было настолько спокойным, что сначала даже не все поняли, что произошло. Ствол был направлен прямо в сторону Ган Джэ. Музыка где-то на фоне продолжала играть, но для Эрики звук будто исчез. Ган Джэ замер. Потом медленно поднял руки. — Эй, эй, эй… Мун Бек, — сказал он уже тише, без прежней насмешки. — Всё, всё, понял. Танос перестал улыбаться. Сон Джэ медленно откинулся назад, наблюдая за сценой уже без эмоций. Мун Бек держал пистолет ровно. Спокойно. Холодно. Без спешки. — Я сказал: хватит, — произнёс он ровно. Тишина повисла между ними тяжёлая, как бетон. И впервые за весь вечер стало ясно: это не игра. И даже они — не всегда могут позволить себе зайти слишком далеко. Мун Бек опустил пистолет так же спокойно, как и достал его. Будто это было не оружие, а просто часть жеста, завершившего разговор. Он даже не смотрел на Ган Джэ дольше необходимого — взгляд уже сместился к Эрике. — Теперь она мой работник, — сказал он ровно. На секунду за столом повисла тишина. Даже Танос перестал ухмыляться. Сон Джэ чуть приподнял бровь. Ган Джэ медленно опустил руки, всё ещё не до конца веря в происходящее. — Твой?.. — переспросил он с лёгкой усмешкой, но уже без прежней уверенности. — Ты серьёзно сейчас? Мун Бек не ответил сразу. Он просто посмотрел на него так, что вопрос сам собой потерял смысл. — Она будет работать со мной, — уточнил он. Акцент на «со мной» был едва заметным, но достаточным, чтобы в воздухе снова появилось напряжение. Танос наклонился вперёд, улыбаясь уже шире, но взгляд у него был мутноватый, расфокусированный. — Твоя whore? — протянул он, будто пробуя слово на вкус. — В нашем деле? Сон Джэ тихо усмехнулся. — Интересно. Ган Джэ хмыкнул. — Ты либо очень ей доверяешь… либо совсем не ценишь свои правила. Мун Бек медленно повернул голову к ним. — У меня нет правил, которые вы можете обсуждать за меня. Тишина снова стала плотной. Эрика стояла чуть в стороне от стола, чувствуя, как все взгляды снова возвращаются к ней, но уже иначе. Не как к развлечению. А как к вопросу. К элементу системы, который неожиданно изменил своё место. И прежде чем разговор успел продолжиться, рядом раздался новый голос. Лёгкий. Слишком уверенный. — О, вот это вечеринка. К ним подошёл кпоп-айдол ZEROX. Он выглядел расслабленным, будто весь этот мир принадлежал ему по праву рождения. Улыбка была отработанной, но живой, как у человека, который привык к вниманию и не сомневается в нём ни секунды. Он лениво обвёл взглядом стол. — Я должен сказать… — он усмехнулся, — у Таноса реально какие-то нереальные конфеты сегодня. Танос тут же оживился, улыбка вернулась на его лицо. ZEROX продолжил, не понижая голоса: — И девочки внизу… вообще огонь. Атмосфера — бомба. Он чуть наклонился вперёд, будто делился секретом. — Я теперь тоже хочу в казино. Серьёзно. Сон Джэ медленно повернул голову к нему. — Хочешь поиграть? ZEROX кивнул. — Ага. Сон Джэ спокойно поправил очки. — Тогда пойдём. Он встал из-за стола без лишних эмоций. — Я проведу тебя в зал. И на секунду стало ясно: для одних это вечеринка. А для других — просто ещё одна рабочая ночь, где ставки намного выше, чем кажется. Телефон Мун Бека зазвонил в самый разгар разговора. Он посмотрел на экран всего на секунду, и Эрика заметила, как изменилось его лицо. Не сильно. Для постороннего человека почти незаметно. Но за последние дни она уже научилась различать его реакции. Это был важный звонок. Очень важный. Мун Бек поднялся из-за стола и отошёл немного в сторону. Несколько минут он слушал собеседника почти молча, лишь изредка отвечая короткими фразами. — Понял... Нет, это не проблема... Разберусь... Сегодня. Когда разговор закончился, он убрал телефон в карман и несколько секунд смотрел куда-то поверх танцующей толпы. Словно мысленно уже находился совсем в другом месте. — Мне нужно уехать ненадолго, — произнёс он наконец. Танос лениво поднял голову. — Опять работа? — Всегда работа. Мун Бек взял со стола ключи от машины. — Один человек решил, что деньги позволяют ему решать чужие проблемы слишком радикально. Ган Джэ усмехнулся. — Политик? — Хуже. — Бизнесмен? — Ещё хуже. После этого он не стал объяснять дальше. Эрика поняла лишь одно: кому-то понадобилось скрыть очень серьёзную историю, и теперь этим занимается Мун Бек. Он повернулся к ней. — Никуда не уходи. — Я и не собиралась. — Хорошо. Его взгляд на секунду задержался на ней. — Вернусь через пару часов. С этими словами он ушёл. Белый пиджак мелькнул среди людей и вскоре исчез за дверями VIP-зоны. И только когда он ушёл, Эрика поняла одну неприятную вещь. Она осталась наедине с двумя самыми непредсказуемыми людьми в этом клубе. Танос развалился на диване, закинув руку на спинку. Ган Джэ сидел напротив и лениво крутил в пальцах бокал. Оба смотрели на неё. Причём совершенно одинаково. Как кошки, заметившие новую игрушку. — Ну что, — первым заговорил Танос, широко улыбаясь. — Your daddy ушёл. — Не называй его так, — фыркнул Ган Джэ. — А что? Он её буквально охраняет. Ган Джэ рассмеялся. Эрика закатила глаза и отвернулась. Это вызвало у обоих ещё больший интерес. — С характером, — заметил Танос. — Именно поэтому её и оставили, — ответил Ган Джэ. Музыка продолжала греметь вокруг. На сцене менялись танцовщицы. Официанты носили напитки.Гости смеялись. Но за этим столиком будто существовала отдельная атмосфера. Более опасная. Более напряжённая. Танос вдруг подался вперёд. — Listen, мне правда интересно. — Что? — What он in you увидел? Эрика нахмурилась. — Понятия не имею. — Не верю. — Мне всё равно, веришь ты или нет. Ган Джэ тихо усмехнулся. — Вот это уже похоже на правду. Танос покачал головой. — Нет, серьёзно. Мун Бек usually людей or ignore, либо use. А тебя зачем-то оставил near. Эрика ничего не ответила. Потому что сама задавалась тем же вопросом. Именно в этот момент возле их столика появился один из охранников клуба. Он наклонился к Ган Джэ и что-то быстро прошептал ему на ухо. Улыбка мгновенно исчезла с лица Ган Джэ. Танос заметил это сразу. — What's happened? Ган Джэ медленно поставил бокал на стол. — Кажется, у нас проблемы. — Какие? Несколько секунд он молчал. А потом посмотрел в сторону главного зала клуба. — В клуб только что вошёл человек, которого здесь быть не должно. Даже Танос перестал улыбаться. И впервые за весь вечер Эрика увидела, как в глазах обоих мужчин мелькнуло настоящее беспокойство. Ган Джэ поднялся из-за стола не сразу. Несколько секунд он смотрел в сторону главного зала, словно пытаясь разглядеть кого-то сквозь толпу, вспышки света и клубный дым. Потом медленно выдохнул и снова натянул на лицо свою привычную улыбку. Такую, которая никогда не позволяла понять, что он думает на самом деле. Он подошёл к Эрике почти вплотную и слегка наклонился к ней. — Кажется, придётся оставить вас ненадолго. Улыбка стала шире. — Не скучайте без меня. Эрика ничего не ответила. Ган Джэ усмехнулся, словно именно такой реакции и ожидал, после чего поправил накидку и направился в сторону выхода из VIP-зоны. Через несколько секунд его фигура растворилась среди охраны и гостей клуба. Теперь за столом остались только двое. Эрика и Танос. Музыка продолжала бить по ушам. На сцене сменились танцовщицы. Где-то рядом раздался взрыв смеха гостей. Официанты проносили бутылки шампанского стоимостью в несколько месячных зарплат обычного человека. Но за этим столом стало как-то тихо. Танос откинулся на спинку дивана и несколько секунд просто смотрел на неё. Его сиреневые волосы светились под неоновыми лампами. Разноцветные ногти постукивали по бокалу в такт музыке. На лице играла лёгкая улыбка, но взгляд был неожиданно внимательным. Будто сейчас перед ней сидел совсем другой человек. Не тот безумец, которого она увидела в первый вечер. — Знаешь, — наконец произнёс он, лениво покручивая бокал в руках. — If you want задержаться in this business больше пары месяцев, тебе стоит научиться listen us. Эрика посмотрела на него. — Нас? — Нас четверых. Он указал рукой куда-то в сторону клуба. — Мун Бека. Сон Джэ. Ган Джэ. Меня. На его лице снова появилась усмешка. — Особенно when we говорим seriously. Эрика сложила руки на груди. — И почему же? Танос рассмеялся. Не громко. Скорее устало. Будто вопрос показался ему наивным. — Because мы всё ещё alive. На несколько секунд между ними повисла тишина. Танос сделал небольшой глоток из бокала. — You think, что этот city принадлежит политикам? Он покачал головой. — Nope, senorita. — Бизнесменам? Снова отрицательный жест. — No. Stop it Его улыбка медленно исчезла. — Этот city принадлежит тем, кто пережил всех остальных. Эрика впервые услышала, как он говорит без шуток. Без кривляний. Без издёвки. И это выглядело даже более странно, чем его обычное поведение. Он перевёл взгляд на танцпол. — Look around. Она посмотрела. Люди смеялись. Пили. Танцевали. Заключали сделки. Флиртовали. Делали вид, что живут лучшую ночь своей жизни. Танос тихо усмехнулся. — Половина из них через year будет никем. Через two — забудут собственные names. Через five — кто-то другой займёт их место. Он медленно повернулся обратно к ней. — А мы всё ещё будем сидеть за этим table. Эрика почувствовала неприятный холодок. Не из-за угрозы. А из-за того, насколько спокойно он это сказал. Словно речь шла о законе природы. Танос откинул голову назад и посмотрел в потолок. — Мун Бек никогда не взял бы you к себе просто так. Сон Джэ не тратит время на бесполезных людей too. Even Ган Джэ. Он снова перевёл взгляд на неё. — So либо в тебе есть что-то, чего мы пока don't see... На его лице медленно появилась знакомая улыбка. — Либо ты самая big mistake Мун Бека за последние годы. В этот момент где-то в глубине клуба раздался шум. Не музыка. Не смех. Что-то другое. Словно кто-то начал спорить на повышенных тонах. Танос сразу повернул голову в ту сторону. И улыбка медленно исчезла с его лица. — What? — тихо произнёс он. Танос не стал дослушивать шум, доносившийся из главного зала. Его внимание переключилось мгновенно, словно в голове щёлкнул какой-то невидимый переключатель. Он резко поднялся с дивана, одним движением допил содержимое бокала и поставил его на стол. — Let's go . Эрика нахмурилась. — Куда? Он уже направлялся к боковому коридору. — Ты что, don't listen me? Она осталась стоять на месте. Танос остановился и медленно повернул голову через плечо. В неоновом свете его сиреневые волосы казались почти ярко фиолетовыми, а взгляд выглядел странно возбуждённым и беспокойным одновременно. — Вспомни, о чём мы только что talk. Эрика ничего не ответила. — Если работаешь с нами, то sometimes нужно do то, what i am saying. Его улыбка стала шире. — Немедленно. В его голосе не было злости. Это звучало почти дружелюбно. И именно это заставило её почувствовать тревогу. Несколько секунд она колебалась. Потом всё же пошла следом. Танос двигался быстро, почти хаотично, словно его мысли постоянно убегали вперёд быстрее слов. Эрика едва поспевала за ним через служебные коридоры клуба. Чем дальше они уходили от музыки и толпы, тем тише становилось вокруг. Неоновые огни сменились тусклыми лампами, а дорогая отделка — голым бетоном и металлическими дверями. Наконец Танос остановился возле одной из них. Дверь открылась со скрипом. Эрика вошла внутрь и сразу почувствовала неприятный холод. — Welcome to the Thanos world. Come on, — сказал он, как обычно, со своим корейским акцентом. Комната выглядела странно. Она была почти пустой, если не считать старого металлического стола посередине. Стены были бетонными. На одной из них висели тяжёлые цепи, закреплённые на металлических кольцах. В полумраке они отбрасывали длинные тени, из-за которых помещение казалось ещё более мрачным. — Что это за место? — тихо спросила она. Танос проигнорировал вопрос. Он подошёл к столу и указал на маленькую яркую конфету в блестящей обёртке. — Take it. Эрика почувствовала, как внутри всё напряглось. В памяти сразу всплыли слова Мун Бека. Не принимать ничего от Таноса. Никогда. Но сейчас Мун Бека рядом не было. Был только Танос, который смотрел на неё своими расширенными глазами и терпеливо ждал. — Я не хочу, — сказала она. Улыбка на его лице дрогнула. — I don’t know what a fuck are you talking about. Он постучал пальцами по столу. — Давай без сложностей today. Эрика перевела взгляд на дверь. Потом снова на Таноса. Потом на конфету. Она уже чувствовала, что оказалась в ситуации, где любой выбор будет плохим. Несколько секунд тянулись мучительно долго. После чего она медленно протянула руку. Танос сразу заулыбался. Слишком довольно. Слишком быстро. Эрика развернула обёртку и положила конфету в рот. Сладкий вкус показался совершенно обычным. От этого стало только тревожнее. Танос наблюдал за ней так внимательно, будто проводил какой-то эксперимент. Потом удовлетворённо кивнул и уселся на край стола. — Oh, beauty flower, вот так намного лучше. Комната снова погрузилась в тишину. Где-то далеко за стенами продолжала греметь музыка вечеринки, но здесь она звучала лишь приглушённым эхом. Танос некоторое время молчал, разглядывая цепи на стене и покачивая ногой в такт музыке, которую слышал только он. Затем резко перевёл взгляд на Эрику. — Tell me one thing. Она нахмурилась. — Какую? Его улыбка медленно вернулась. — Почему именно тебя Мун Бек оставил near с собой? Вопрос прозвучал неожиданно серьёзно. Будто это интересовало его намного больше, чем он хотел показать. Эрика хотела ответить, но слова будто застряли где-то между мыслью и голосом. Сначала ей показалось, что в комнате просто стало душно. Потом бетонные стены словно немного качнулись. Совсем чуть-чуть. Она моргнула. Один раз. Второй. Но ощущение не исчезло. Наоборот. Свет лампы над столом вдруг стал слишком ярким. Цепи на стене начали отбрасывать странные тени, которые будто двигались сами по себе. Музыка из клуба, до этого далёкая и приглушённая, неожиданно стала громче. Бас отдавался где-то внутри черепа тяжёлыми ударами. Эрика сделала шаг назад. Пол под ногами показался ненадёжным. Словно она стояла не на бетоне, а на палубе корабля во время шторма. — Что... — выдохнула она. Голос прозвучал чужим. Голова закружилась так резко, что ей пришлось ухватиться рукой за край стола. Сердце забилось быстрее. Слишком быстро. Она чувствовала собственный пульс в висках. В шее. В кончиках пальцев. Танос наблюдал за ней молча. Без улыбки. С интересом. Будто видел именно то, чего ожидал. Эрика попыталась сосредоточиться на чём-нибудь одном. На лампе. На столе. На лице Таноса. Но взгляд постоянно расфокусировывался. Контуры предметов становились нечёткими. Голова начала тяжело ныть. Не резкой болью. А каким-то давлением изнутри. Словно кто-то медленно сжимал её виски. Она снова сделала шаг. Ноги едва слушались. Колени стали ватными. На мгновение ей показалось, что сейчас её просто вырвет или она потеряет сознание. Танос наконец слез со стола. — Осторожнее. В его голосе неожиданно не было насмешки. Он подошёл ближе. — Sit down. Эрика хотела сказать, что с ней всё нормально. Но понимала, что это ложь. Мир перед глазами продолжал плавно раскачиваться. Она тяжело опустилась на стул и закрыла глаза на несколько секунд. Это оказалось ошибкой. Когда она открыла их снова, головокружение стало ещё сильнее. По позвоночнику пробежал холодок. — Что ты мне дал?.. — тихо спросила она. Танос несколько секунд молчал. Потом пожал плечами. — Сейчас тебя больше должно волновать не это. Он смотрел на неё внимательно. Слишком внимательно. — А то, что будет дальше. От этих слов Эрике стало не по себе сильнее, чем от самой дурноты. Потому что впервые за весь вечер она увидела в глазах Таноса не веселье и не безумие. А ожидание. Словно он ждал, что произойдёт что-то очень важное. Танос резко изменился в лице. Веселье и расслабленность испарились, уступая место хищному, почти безумному блеску в глазах. Он не стал дожидаться ответа, его движения стали резкими и пугающе уверенными. В мгновение ока он сократил расстояние между ними. Он подхватил Эрику под бедра, приподнимая её, и с силой прижал спиной к холодной стене. Дыхание Таноса стало тяжелым, а в воздухе отчетливо запахло табаком и чем-то опасным. Не давая ей опомниться, он ловким движением достал из кармана наручники — вещь, которая всегда была с ним на всякий случай — и с резким щелчком сковал её запястья у головы. — Be quite... Не дергайся, а то только painful будет, — прошептал он прямо ей в губы, обдавая горячим дыханием. Его ладонь медленно скользнула по её талии, сжимая кожу чуть сильнее, чем следовало бы. Танос заметил этот потерянный, затуманенный взгляд, и это только раззадорило его. Его губы растянулись в предвкушающей, почти дикой ухмылке. Он видел, как она пытается сообразить, что последует за этим захватом, и это беззащитное состояние доставляло ему почти физическое удовольствие. Он не спешил. Его движения стали тягучими, как патока. Свободной рукой он медленно провел по её щеке, спускаясь к шее, и слегка сжал пальцы на пульсирующей жилке, чувствуя, как бешено бьется её сердце. Он наклонился ниже, так что кончик его носа коснулся её носа. — Ох, этот взгляд... Ты сейчас выглядишь такой потерянной, bitch. Словно даже не понимаешь, в какую ловушку попала, — тихо прошептал он, и в его голосе послышалась опасная хрипотца, — Что же мне with you сделать? Сразу перейти к делу или... заставить тебя помучиться от ожидания? Он прижался своим телом к её телу ещё плотнее, давая ей почувствовать свою силу и нарастающее возбуждение, не сводя с неё жадного, лихорадочного взгляда. В глазах Таноса вспыхнул недобрый огонек. Он не собирался отдавать ей всё и сразу — это было бы слишком скучно. Его рука нырнула в карман, и через секунду в его пальцах блеснуло лезвие складного ножа. Металл холодно отразил свет лампы. — Знаешь... ожидание делает taste плода гораздо слаще, — прошептал он, слизывая невидимую каплю пота с верхней губы. Он приставил кончик лезвия к самому верху черного платья, прямо у воротника. Его движения были пугающе точными и неспешными. С едва слышным шуршанием ткани нож начал медленно вгрызаться в шелк. Сон Дже вел лезвием вниз, сантиметр за сантиметром, разрезая дорогую ткань и обнажая нежную кожу её груди. Он наслаждался каждым мгновением: тем, как ткань поддается под сталью, и тем, как она вздрагивает от каждого движения. — Do you like it? Не бойся, я буду очень... аккуратным. Пока что, — усмехнулся он, глядя ей прямо в глаза, пока платье медленно сползало к её талии. Танос с тихим смешком довел лезвие до самого низа, и черная ткань платья окончательно разошлась, соскальзывая к её ногам бесполезным лоскутом. Теперь перед ним осталась только она — в одном лишь изысканном белье, которое только подчеркивало её беззащитность перед ним. Контраст между черным кружевом и её светлой кожей заставил его зрачки расшириться. Он отшвырнул нож в сторону, и тот с глухим стуком упал на пол. Теперь его ладони, горячие и властные, начали исследовать её тело, двигаясь от талии вверх, сминая тонкую ткань бюстгальтера. Он чувствовал, как её кожа горит под его прикосновениями. — I like you, bitch, — выдохнул он, прижимаясь лбом к её лбу. Его дыхание было прерывистым, а голос стал совсем низким, почти рычащим. В глазах Таноса промелькнуло нечто темное, почти маниакальное. Он вдруг осознал, что простого секса ему будет мало. Ему хотелось контроля, абсолютного и тотального. Он отстранился всего на сантиметр, его взгляд хищно скользнул по её скованным рукам и изгибам тела. — Эрика... Я тут подумал. Обычный секс — это слишком предсказуемо. Boring, — он произнес это с пугающей легкостью, словно обсуждал погоду, но в его голосе чувствовалась сталь, — I want to play. Посмотреть, как далеко you can зайти, прежде чем начнешь умолять о пощаде... или о чем-то большем. Он потянулся к столу, где лежали различные кожаные ремни и путы, которые Эрика до этого не видела. Его движения стали расчетливыми, как у хирурга. Он начал медленно наматывать кожаный ремень на ее шею пальцы, не сводя с неё горящего взгляда. — Today ты будешь моей идеальной toy. И поверь, я не дам тебе возможности сбежать, даже если очень захочешь, —прохрипел он, подходя к ней. Танос подошел к ней вплотную, его тело излучало жар. Он взял длинный кожаный шнур, который прихватил со стола, и начал медленно обматывать его вокруг её бедер, натягивая так, чтобы она почувствовала легкую, но отчетливую тяжесть. Его движения были уверенными, почти методичными. — Не смотри на меня так, будто я монстр. В этом бизнесе все для кого-то чьи-то toys, — он наклонился к её уху, обжигая кожу дыханием, и слегка прикусил мочку. Он резко дернул шнур, заставляя её прогнуться в пояснице, и тут же переключил внимание на её грудь, едва касаясь кончиками пальцев края кружевного белья. Его взгляд стал по-настоящему безумным, в нем смешались страсть и жажда доминирования. Он усмехнулся, и эта ухмылка обещала ей долгую, изматывающую ночь. Танос отстранился лишь на мгновение, чтобы схватить со стола тонкую кожаную стеку. Он медленно провел ею по своей ладони, вызывая сухой, резкий звук. Его глаза потемнели, а на губах застыла та самая пугающая ухмылка. — Знаешь, в чем разница между pleasure and pain? В том, как быстро ты начнешь их путать, — выдохнул он, сокращая дистанцию. Он резко взмахнул рукой, и свист стеки разрезал тишину кабинета. Хлесткий удар пришелся по ее бедру, оставляя на нежной коже яркий красный след. Сон Дже не стал ждать, пока она придет в себя от шока — он тут же прижал ее сильнее, чувствуя, как она дрожит. — Ох, какая реакция... Это даже заводит, —прохрипел он, переходя от ударов к жадным, почти грубым ласкам. Он начал стягивать с нее оставшееся белье, действуя на грани между страстью и чистым безумием, наслаждаясь тем, как она полностью отдается во власть его контроля. Танос отстранился, его взгляд стал еще более лихорадочным. Он потянулся к ящику стола и вытащил оттуда небольшое, обтекаемое устройство. В тусклом свете лампы оно казалось чем-то инородным в этом кабинете, пропитанном запахом табака и кожи. — I want увидеть, как ты потеряешь контроль над собой. Полностью, — прошептал он, нажимая на кнопку. Устройство отозвалось низким, вибрирующим гулом, который, казалось, заполнил всё пространство между ними. Он подошел к ней вплотную, прижимая её скованные руки еще выше к стене. Его свободная рука бесцеремонно раздвинула её бедра, открывая доступ к самому сокровенному. Он поднес вибрирующий девайс к её телу, заставляя его дрожать у самой плоти, не касаясь её напрямую, лишь дразня. — Don't hold back. Покажи мне, как сильно ты этого хочешь. Я хочу слышать каждый твой вздох, каждый всхлип, — он усмехнулся, наблюдая за тем, как её тело начинает непроизвольно выгибаться навстречу источнику. Танос видел, как её дыхание становится рваным, а зрачки расширяются до предела. Он не торопился. Наоборот, он наслаждался этой пыткой, поднося вибрирующее устройство то ближе, то чуть дальше, заставляя её тело буквально извиваться от невыносимого ожидания. Он издал низкий, вибрирующий смешок, наблюдая за тем, как капельки пота проступают на её коже. Он резко прижал девайс к самому чувствительному месту, выкручивая мощность на максимум. Гул стал громче, перекрывая всё остальное. Танос свободной рукой вцепился в её бедро, фиксируя его, не давая ей возможности даже сдвинуться, чтобы облегчить это невыносимое, сладкое давление. — You will be my bitch and not Moon Baek's, —прохрипел он, наклоняясь к её лицу и жадно впитывая каждый её судорожный вздох, чувствуя, как его собственное возбуждение достигает критической точки. Танос буквально впился в неё, не давая ни секунды передышки. Он видел, как её тело бьется в мелкой дрожи, а на лбу выступила испарина. Вибрация на максимуме действовала на неё как электрический разряд, и он чувствовал, как её мышцы непроизвольно сжимаются вокруг прибора. — Slut, come on, tell me that you want this? — прохрипел он на своем рванном английском, его собственный голос сорвался на низкий рык. Он видел, как её глаза закатываются, и это доставляло ему почти болезненное удовольствие. Он не просто смотрел, он жадно наблюдал за каждой судорогой, за каждым нечленораздельным звуком, который вырывался из её горла. Внезапно он резко выключил устройство, обрывая этот гул, словно лишая её кислорода. Тишина в кабинете стала оглушительной, прерываемой только её тяжелым, судорожным дыханием. — Very fast... Не так, я сказал, — он грубо схватил её за подбородок, заставляя сфокусировать взгляд на себе, хотя её зрачки всё еще блуждали. Его глаза горели маниакальным огнем. Танос не дал ей опомниться. Он снова включил вибратор, но на этот раз прижал его с такой силой, что она едва не вскрикнула. Он видел, как её тело выгибается дугой, как пальцы в наручниках судорожно скребут по стене. Его собственное дыхание стало рваным, а внизу живота всё скручивало от невыносимого желания. — Ну же, не смей close your eyes! Look at me! — прорычал он, почти касаясь своими губами её губ. Его рука, сжимающая её бедро, оставалась жесткой, оставляя красные следы на коже. Он начал ритмично двигаться, то приближая девайс к самому краю её наслаждения, то резко отстраняясь, заставляя её задыхаться от неполного удовлетворения. Это была настоящая игра на выживание, где призом был её полный надлом. — I am your dangerous master, — прошептал он, чувствуя, как она вот-вот сорвется в первый, самый мощный оргазм под его безжалостным контролем. Танос видел, что она уже на грани. Её тело сотрясала крупная дрожь, а из горла вырывались сдавленные, почти животные звуки. Он чувствовал, как она плавится под его напором, и это окончательно сорвало ему крышу. Он не собирался останавливаться, пока не увидит в её глазах абсолютную пустоту от наслаждения. — Да, вот так... — выдохнул он, переходя на хриплый шепот. Он резко нажал на кнопку, выкручивая интенсивность на самый предел, и буквально вдавил вибрирующий наконечник в неё, не давая ни малейшего шанса на передышку. Её тело выгнулось в неконтролируемой судороге, а пальцы в наручниках с силой впились в стену. Танос смотрел, как её зрачки расширяются, захватывая всю радужку, и как она содрогается в мощнейшем, изматывающем оргазме. Он не отпускал её, продолжая давить, чувствуя, как её мышцы сжимаются вокруг устройства в бешеном ритме. В этот момент он чувствовал себя настоящим богом, держащим её жизнь и удовольствие в своих руках. Когда пик её наслаждения прошел, Танос не стал давать ей времени на передышку. Он выключил прибор, но вместо этого резко отстранился, оставляя её дрожать и тяжело дышать у стены. Его глаза все еще горели тем самым безумным огнем, а по лицу скользила хищная ухмылка. Он медленно расстегнул ремень своих брюк, и звук расходящейся молнии в тишине кабинета прозвучал как выстрел. — I'll fuck you, bitch.— выдохнул он, глядя на её раскрасневшееся, потное тело. Его голос был низким и хриплым от возбуждения. Он шагнул к ней вплотную, нависая всем своим мускулистым телом. Теперь он не собирался использовать игрушки — он хотел почувствовать её кожей, почувствовать её подчинение каждой клеткой своего тела. Его рука грубо легла ей на затылок, притягивая её лицо к своему. Он резко впился в её губы, срывая дыхание. Это не был нежный поцелуй — это было нападение, полное вкуса табака и агрессивного желания. Танос буквально вжимал её в стену, его язык бесцеремонно исследовал её рот, словно он пытался присвоить себе саму её суть. — М-м-м... You are so sweet, когда вся измотана, — прохрипел он, отрываясь от её губ лишь на секунду, чтобы перевести дух. Его ладонь, горячая и тяжелая, скользнула вниз, бесцеремонно раздвигая её бёдра ещё шире. Он чувствовал её жар, её влагу, и это окончательно лишало его остатков самообладания. Танос прижался к ней всем телом, давая ей ощутить свою твердую, пульсирующую плоть. Он не собирался быть джентльменом. Он хотел войти в неё резко, жестко, заставляя её снова забыть, как дышать. — Bitch, can you hear me? Don't you dare faint.— рыкнул он, хватая её за бедра и готовясь к первому погружению. Танос не стал больше ждать. Он одним резким, властным движением вошел в неё, заполняя её до предела. Он слышал её сдавленный вскрик, переходящий в стон, и это лишь подстегнуло его ярость и страсть. Он начал двигаться в ней — жестко, ритмично, без малейшего намека на нежность. Каждый толчок был словно вызов, словно попытка пробиться сквозь её сопротивление и заставить её полностью подчиниться его темпу. — Fuck... Эрика, — прохрипел он, сбиваясь с дыхания. Его пот капал на её разгоряченную грудь, а движения становились всё более неистовыми. Он вцепился руками в её талию, оставляя синяки, и буквально вколачивал её в стену, превращая каждое движение в битву за доминирование. — Tell... Tell me, чья ты сейчас! Отвечай! — прорычал он, ускоряясь до предела, чувствуя, как оба они приближаются к той самой точке невозврата, где боль и наслаждение сливаются в одно беспощадное целое. Тела дернулись в непроизвольной судороге, что говорило о завершении их удовольствия. Танос стоял рядом, наблюдая за её состоянием с каким-то странным интересом. Он явно считал происходящее забавным экспериментом. Тишина, наступившая после бури, была мгновенно разорвана резким звуком открывающейся двери Танос, всё ещё тяжело дыша и не успев отстраниться от Эрики, замер. Холодный металл, прижатый к его виску, заставил его кровь заледенеть. Он почувствовал, как дуло пистолета неприятно надавило на кожу, прерывая его триумф. Он медленно, крайне осторожно поднял руки, всё ещё прижимаясь к Эрике, чьи скованные запястья судорожно дернулись. Его взгляд, только что пылающий безумием, мгновенно стал ледяным и расчетливым. Он не испугался — он разозлился. — Твою мать... Мун Бек — прорычал Танос, даже не поворачивая головы к незваному гостю. Его голос был низким, вибрирующим от скрытой угрозы, несмотря на то, что он находился в максимально уязвимом положении. Он почувствовал, как Эрика замерла в его руках, боясь даже дышать. Танос слегка усмехнулся, хотя ситуация была не в его пользу. Голова Эрики продолжала гудеть, словно внутри черепа кто-то бил молотом по металлу. Комната расплывалась перед глазами, свет лампы превращался в белое пятно, а голоса доносились будто сквозь толщу воды. В комнате сразу стало тихо. Очень тихо. Взгляд Мун Бека скользнул по Эрике, задержался на её побледневшем лице, затем медленно переместился на Таноса. Ни одной эмоции. Это было даже страшнее злости. Танос попытался улыбнуться. — Наигрался уже? — тихо спросил Мун Бек. Именно тихо. От этого вопрос прозвучал опаснее любого крика. Улыбка постепенно исчезла с лица Таноса. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. — Я ничего такого не сделал. — Не заставляй меня повторять вопрос. Голос Мун Бека оставался ровным. Танос тяжело вздохнул и отвёл взгляд. — Ладно. Мун Бек ещё несколько секунд держал пистолет возле его головы, после чего медленно убрал оружие. — Вон. Танос понял, что спорить сейчас не стоит. Он бросил короткий взгляд на Эрику, застегнул ширинку, затем направился к двери. Через мгновение она закрылась за ним. В комнате остались только двое. Мун Бек подошёл к столу и посмотрел на конфетную обёртку. Его лицо стало ещё холоднее. Потом он перевёл взгляд на Эрику. — Можешь стоять? Она попыталась поднять взгляд, но он был слишком блуждающим. Мун Бек нахмурился. — Понятно. Он снял с нее наручники, аккуратно посадил на стул, взял со стола стакан воды и поставил перед ней. — Пей. Впервые за долгое время его голос звучал не как приказ. А как констатация факта. Почему-то именно это пугало сильнее всего. Эрика дрожащими руками взяла стакан и сделала несколько глотков. Холодная вода немного прояснила сознание, но голова всё ещё оставалась тяжёлой. Мир перед глазами словно был накрыт мутным стеклом. Она слышала голос Мун Бека, видела его силуэт, но мысли путались и ускользали. Мун Бек молча наблюдал за ней несколько секунд, после чего открыл дверь. — Заберите её. В комнату вошли двое охранников. Эрика попыталась подняться сама, но ноги не держали. Всё тело было ватным. Один из мужчин поддержал её за плечо. — Я сама... — пробормотала она. Но даже собственный голос показался ей далёким. Охранники переглянулись и, не споря, осторожно подняли её на руки. Эрика уже почти не понимала, куда её несут. Коридоры клуба сливались в одно длинное размытое пятно света и теней. Потом была машина. Тёмный салон. Огни ночного Сеула за стеклом. И постоянная тяжесть в голове. Когда она снова более-менее пришла в себя, её уже несли по знакомому дому. Дому Мун Бека. Тому самому, где ей выделили комнату. Охранники уложили её на кровать и сразу вышли. Через некоторое время дверь открылась вновь. На этот раз вошёл пожилой мужчина с медицинским чемоданом. За ним следовал один из охранников. — Доктор, — коротко представил его охранник. Врач не задавал лишних вопросов. Было видно, что подобные ситуации для него не редкость. Он проверил пульс, посветил фонариком в глаза, измерил давление и нахмурился. — Что именно она приняла? — Спросите у Таноса, — холодно ответил стоявший у двери охранник. Доктор только тяжело вздохнул. Несколько часов прошли словно в тумане. Эрике поставили капельницы. Одну за другой. Через вену медленно вводились растворы, которые должны были ускорить выведение вещества из организма. Врач постоянно следил за её состоянием, периодически проверяя показатели и меняя препараты. В какой-то момент ей показалось, что её просто выжимают изнутри. Но постепенно головокружение стало слабее. Сознание прояснялось. Наркотик понемногу терял власть над её организмом. Тем временем на другом конце дома Мун Бек сидел в своём кабинете. Свет горел только над столом. Остальная часть комнаты тонула в полумраке. На столе стоял бокал дорогого ликёра. Он медленно вращал его в пальцах, наблюдая, как янтарная жидкость переливается в свете лампы. Дом был тихим. Слишком тихим. Но внутри него самого нарастало раздражение. Не то раздражение, которое проявляется криком. Гораздо хуже. Холодное. Спокойное. Опасное. Он сделал небольшой глоток и поставил бокал обратно. Перед глазами снова возникла та комната. Конфета на столе. Состояние Эрики. Пальцы Мун Бека медленно сжались на стекле. — Как ты посмел... Слова прозвучали почти шёпотом. Он откинулся на спинку кресла и посмотрел в темноту за окном. Танос прекрасно знал его правила. Прекрасно знал, что некоторые границы трогать нельзя. И всё равно решил проверить. Мун Бек медленно усмехнулся. Но в этой улыбке не было ничего весёлого. — Похоже, ты забылся. Он сделал ещё один глоток. Где-то в глубине дома работал доктор. За окном шумел ночной город. А Мун Бек уже обдумывал следующий разговор с Таносом и Эрикой И этот разговор обещал быть крайне неприятным для них троих.