Сеул: Империя монстров

Сеул ночью не засыпал — он просто становился честнее. Днём этот город притворялся деловым: стеклянные башни, идеальные костюмы, улыбки на переговорах. Ночью же стекло переставало скрывать гниль, и свет неоновых вывесок лишь подчёркивал то, что все предпочитали не замечать. Клуб Ган Джэ стоял в центре этого света так, будто всегда там был. Снаружи — дорогой фасад, охрана, автомобили с тонированными стёклами. Внутри — мир, который не должен был существовать официально, но существовал слишком стабильно, чтобы его можно было назвать ошибкой. Музыка была громкой ровно настолько, чтобы заглушить мысли. И иногда — выстрелы. Ган Джэ стоял у входа в VIP-зону, не двигаясь, как часть интерьера. Шрам на его лице проходил так, будто кто-то однажды решил перечеркнуть его жизнь и не закончил. Он не пытался его скрыть — наоборот, носил как подпись. Чёрный костюм сидел идеально, но даже дорогая ткань не делала его мягче. Он курил медленно, будто время подчинялось его привычкам. Каждый вдох — спокойный, рассчитанный. Каждый выдох — как напоминание, что он здесь хозяин. — Все пришли, — сказал один из охранников. Ган Джэ не ответил сразу. Он смотрел на зал так, будто пересчитывал людей не глазами, а последствиями. — Тогда начинаем, — наконец произнёс он. VIP-зал открывался как отдельная вселенная. Здесь воздух был плотнее. Не от дыма — от денег. За длинными столами сидели бизнесмены и политики. У каждого — дорогие часы, идеальные костюмы, уверенные улыбки. Они выглядели так, будто контролируют этот мир. Но никто из них не играл сам. Рядом с каждым сидел человек ниже по статусу — подчинённый, сотрудник, должник. Те, кого можно было заменить. Они и были игроками. Сон Джэ стоял у игрового стола, поправляя очки. Стекло слегка отражало свет неона, скрывая его глаза. Он выглядел спокойно, почти скучно — как человек, который уже знает результат любого исхода. Сигарета не была прикурена, но он держал её между пальцами, как привычку, от которой не собирался отказываться. — Первый стол закрыт, — сказал он тихо. Рядом кто-то засмеялся. Слишком громко для этого места. Сон Джэ даже не повернул голову. Танос появился так, будто его не входили, а выбросили в пространство. Сиреневые волосы сразу резали взгляд — слишком яркие для такого тёмного места. Татуировки выглядывали из-под рукавов, как живые знаки, а разноцветные ногти постукивали по стакану, создавая ритм, который не совпадал с музыкой. Он улыбался. Всегда. Даже когда никто не шутил. — О, сегодня будет interesting, — сказал он, наклоняясь к столу, будто заглядывал в чужую жизнь. От него пахло дымом, сладким и опасным одновременно. Мун Бек сидел чуть в стороне, там, где свет становился холоднее. Шрам на шее от пережитого прошлого пересекал кожу резко, без попытки скрыться. Один глаз — голубой, почти стеклянный, второй — тёмный, как металл внутри оружия. На руках — татуировки, плотные, как история, которую не перепишешь. Он курил редко, но сигарета всё равно была в пальцах — как символ контроля. Он не смотрел на людей долго. Только фиксировал. — Оружие доставлено, — сказал он. И этого было достаточно. В центре зала игра уже началась. Карты ложились на столы, как решения. Каждая ставка выглядела как выбор, но на самом деле выборов здесь не было. Бизнесмены улыбались, наблюдая, как их подчинённые нервно сжимают пальцы. Политики шептали приказы, не отрываясь от игры. Кто-то ставил больше, чем должен был ставить человек. Кто-то проигрывал быстрее, чем успевал понять правила. И тогда дверь открылась снова. Эрика Вайт вошла так, будто не знала, куда попала. Белые волосы сразу выделили её из всей толпы. В этом месте даже свет казался грязным, но её светлые пряди выглядели почти неуместно чистыми. Голубые глаза — внимательные, но ещё не понимающие, что именно они видят Серьга в носу блеснула, когда она повернула голову, осматривая зал. Татуировка на внутренней стороне руки — Хеллоу Китти с ножом — выглядела почти насмешкой над этим местом. — Ты новенькая? — спросил кто-то рядом, не особо заинтересованно. Эрика кивнула. — Меня направили сюда… на работу. Слова прозвучали слишком просто для этого зала. Слишком безопасно. Её привели к одному из столов. Бизнесмен даже не посмотрел на неё сначала — только на карты. Его подчинённый сидел напротив, напряжённый, с лицом человека, который уже понял, что проигрывает, но ещё надеется на чудо. Эрика должна была просто стоять рядом. Это ей сказали. Просто стоять. Первый раунд закончился быстро. Слишком быстро. Подчинённый проиграл. Сначала он даже улыбнулся — нервно, неуверенно, как будто это можно было исправить словами. Потом охрана подошла. И улыбка исчезла. Ган Джэ не поднял голос. Он даже не двинулся. Он просто наблюдал, как человека уводят. Музыка не изменилась. Свет не изменился. Люди продолжили пить. Выстрел прозвучал где-то за стеной. Коротко. Чётко. Как точка в предложении. Эрика не сразу поняла, что именно она услышала. Потому что никто вокруг не отреагировал. — Это… что было? — тихо спросила она. Никто не ответил. Только Сон Джэ на секунду поднял взгляд поверх очков. И снова опустил. Где-то в глубине зала Танос усмехнулся шире. — Новая blood, — сказал он почти с удовольствием. Мун Бек медленно выдохнул дым. И впервые за вечер посмотрел прямо на неё. Долго. Без эмоций. Как на объект Эрика почувствовала это слишком поздно. Охранник появился рядом почти бесшумно — так, будто он не шёл, а просто возник в пространстве между людьми и музыкой. Он был высоким, в строгом чёрном костюме, с лицом, на котором не задерживались эмоции. Его взгляд скользнул по Эрике быстро, без интереса, но достаточно внимательно, чтобы сразу отделить её от общей массы гостей. — Что вы здесь делаете? — спросил он ровно, без грубости, но и без намёка на участие. Эрика на секунду замерла. В этом вопросе не было угрозы, но он звучал так, будто неправильный ответ уже заранее известен. — Меня… позвали на работу, — сказала она после короткой паузы, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Охранник не уточнил, кто именно её позвал. Он даже не спросил имени. Только кивнул — так, как кивают люди, для которых любые ответы уже давно не имеют значения. — Идите за мной. Он провёл её через зал, не объясняя ничего. Музыка стала громче, но не потому, что звук усилился — просто Эрика начала слышать её иначе. Каждый шаг по гладкому полу казался отдельным ударом по нервам. Свет неона скользил по лицам гостей, отражался в бокалах, дробился в дыму сигарет, делая всё вокруг слишком ярким и одновременно нереальным. Она старалась не смотреть по сторонам, но взгляд всё равно цеплялся за детали. За столами сидели мужчины в дорогих костюмах, расслабленные, уверенные, будто они находятся в месте, где им принадлежит право решать не только исход игры, но и цену каждого человека вокруг. Напротив них — другие люди. Более напряжённые. Более тихие. Те, кто, казалось, уже понял правила, но всё ещё надеялся, что сможет их обойти. Они играли. И это слово здесь звучало неправильно. Когда они подошли ближе к одному из центральных столов, Эрика почувствовала, как что-то внутри неё резко сжалось. Картина перед глазами совпала с тем, что она уже видела несколько минут назад — слишком точно, слишком ясно, чтобы это можно было спутать с обычной работой казино. Карты. Ставки. Напряжённые лица. И тишина, в которой любая ошибка казалась громче музыки. И вдруг — воспоминание. Короткое, резкое. Человек, которого вывели. Слишком спокойное движение охраны. И выстрел, который никто не счёл чем-то особенным. Кровь будто остановилась в её теле на мгновение. Не буквально — но так, как это ощущается, когда разум внезапно отказывается принимать реальность. Она поняла, что это не случайность. Не странная игра. И даже не эксцентричная вечеринка. — Эй. Голос вырвал её из этого состояния резко. Чужая рука легко, но настойчиво коснулась её плеча, заставляя обернуться. Перед ней стоял один из бизнесменов — уверенный, расслабленный, с тем выражением лица, которое появляется у людей, привыкших, что мир реагирует на них правильно. Он посмотрел на неё оценивающе, почти лениво, будто выбирал не человека, а деталь интерьера. — Ты новенькая? — спросил он. Эрика не сразу смогла ответить. Горло пересохло, мысли путались, но она всё же кивнула. Бизнесмен усмехнулся, чуть наклонив голову в сторону. — Садись туда. Он указал на диван рядом со столом, где уже сидели две девушки — спокойные, безэмоциональные, с идеально выстроенными позами, будто они давно перестали удивляться происходящему. — Я люблю блондинок, — добавил он так просто, будто говорил о напитке или музыке. Эрика почувствовала, как внутри всё сжалось ещё сильнее. Она не сразу поняла, что именно в этой фразе страшнее — тон или привычность, с которой она была произнесена. Она сделала шаг назад, сама не осознавая этого движения. Охранник, который привёл её, уже стоял чуть в стороне, не вмешиваясь. Он просто наблюдал — как и все остальные здесь. Как будто её реакция была частью какого-то сценария, в котором она ещё не знала своей роли. Музыка продолжала играть. Кто-то смеялся. Кто-то делал ставку. Эрика медленно огляделась снова. И только сейчас по-настоящему увидела зал. Не как красивое помещение. А как систему. Люди. Власть. Деньги. И те, кто не имеет права на выбор. И впервые за всё время ей стало по-настоящему страшно — не от громких звуков и не от чужих взглядов, а от простого понимания: она уже внутри. И выйти обратно так же легко, как она вошла, здесь не получится. Бизнесмен перестал улыбаться так же внезапно, как начал. Его взгляд стал тяжелее, в нём исчезла ленивость, и появилось раздражение человека, который не привык, что ему перечат — особенно здесь. — Я сказал, садись, — произнёс он уже жёстче. Эрика едва успела снова вдохнуть, как он резко схватил её за руку. Движение было уверенным, привычным. Не грубым в физическом смысле — но таким, в котором не оставалось пространства для сопротивления. Он не спрашивал. Он просто перемещал её так, как перемещают предмет, который должен находиться в нужном месте. — Будешь работать ртом так же, как остальные, — сказал он холодно, бросив взгляд на девушек рядом. — Не усложняй ситуацию. Эрика попыталась выдернуть руку, но хватка лишь усилилась на секунду, после чего её резко дёрнули ближе. Мир вокруг на мгновение потерял чёткость: музыка, свет, лица гостей — всё смешалось в одно раздражающее пятно. И прежде чем она успела что-либо сказать, её усадили. На диван. Рядом с другими девушками. И это “рядом” ощущалось не как пространство — а как граница, за которой её уже определили. Бизнесмен сел напротив, откинувшись на спинку с полным ощущением контроля. Он положил ногу на ногу, будто обсуждал сделку, а не живых людей. — Видишь? — он кивнул в сторону зала. — Здесь всё просто. Кто-то играет. Кто-то ублажает. Вы — шлюхи, и созданы для этого. Он сказал это спокойно, почти буднично. Так, будто объяснял правила, которые давно не нуждаются в обсуждении. Эрика сидела неподвижно. Но внутри неё всё начало сжиматься — не паника в чистом виде, а что-то более холодное. Осознание, которое приходит не сразу, а слоями. Она посмотрела на девушек рядом. Они не смотрели на неё в ответ. И это было хуже любого взгляда. Потому что означало: они уже знают, где находятся. Где-то в глубине зала смех стал громче. Карты легли на стол. И очередная ставка была сделана так легко, будто речь шла не о людях, а о фишках. А Эрика впервые по-настоящему поняла, что её «работа» — это их унижения. Ган Джэ появился так, будто всё это время он и был частью этой сцены — просто до этого стоял вне фокуса. Он шёл медленно, без спешки, уверенно лавируя между столами и людьми. Шрам на его лице в неоновом свете клуба выглядел ещё резче, будто кто-то нарочно провёл по коже линию, которую невозможно стереть. Чёрный костюм сидел идеально, но даже идеальность на нём казалась опасной. В пальцах — сигарета. Дым поднимался вверх тонкой нитью, растворяясь в музыке и голосах. Он остановился рядом со столом, где сидел бизнесмен, и даже не сразу посмотрел на Эрику — сначала на него. — Ну как тебе мои девочки? — спросил он лениво, с тем самым тоном, в котором не было интереса, только контроль. — Уже успел «поразвлечься»? Бизнесмен усмехнулся, будто вопрос был частью шутки, которую он понимал. — Работают как надо, — ответил он спокойно. И только тогда Ган Джэ перевёл взгляд. Его глаза скользнули по дивану, по девушкам рядом… и остановились на Эрике. Пауза была короткой. Но в ней что-то изменилось. — О… — протянул он. Уголки его губ дрогнули и медленно растянулись в улыбку. Слишком широкой. Слишком уверенной. И при этом — странно неровной, как у человека, которому смешно не от ситуации, а от самого факта существования происходящего. — Новые люди, — сказал он чуть тише, почти с наслаждением. Он смотрел на Эрику так, будто она не человек и не ошибка системы, а редкое явление, которое можно разобрать по частям просто из интереса. Улыбка не была доброй. Она была издевательской. Почти нервной. И от этого — ещё было хуже. Эрика почувствовала, как внутри неё что-то щёлкнуло. Не страх. Не паника. Ощущение унижения, которое внезапно стало слишком плотным, чтобы его можно было просто проглотить. Слова, взгляды, атмосфера — всё сложилось в одну точку. И прежде чем она успела подумать, что делает, её рука уже поднялась. Звук пощёчины прозвучал резко — слишком резко для этого места, где даже смерть старались делать тихой. Бизнесмен дёрнулся в сторону, не сразу осознавая, что произошло. В зале на мгновение будто сбился ритм. Музыка продолжила играть, но пространство вокруг стало плотнее. Эрика стояла неподвижно. Её ладонь всё ещё была поднята на долю секунды дольше, чем нужно. Она сама не сразу поняла, что только что сделала. Ган Джэ не изменился в лице сразу. Он медленно повернул голову обратно к ней. И улыбка не исчезла. Но стала другой. Более тихой. Более внимательной. Как у человека, которому только что стало действительно интересно. Секунда после пощёчины растянулась ненормально долго. Музыка продолжала играть, но теперь она звучала будто из-под воды. Люди за соседними столами делали вид, что ничего не произошло, хотя взгляды всё равно начали медленно стекаться к дивану. Кто-то отвёл глаза сразу. Кто-то, наоборот, заинтересованно наблюдал. В этом месте все понимали одну простую вещь: любое нарушение правил заканчивается плохо. Вопрос был только — для кого. Ган Джэ всё ещё улыбался. Только теперь его улыбка выглядела почти болезненной. Не весёлой — скорее такой, которая появляется у человека на грани раздражения и искреннего интереса одновременно. Он медленно затянулся сигаретой, не сводя глаз с Эрики. А потом рядом с ним остановился Мун Бек. Он подошёл лениво, будто происходящее не стоило спешки. Свет неона полосами скользнул по его шее, цепляясь за шрам. Один глаз — холодный голубой — прищурился чуть сильнее, когда он посмотрел на Эрику. В его взгляде не было удивления. Только оценка. Медленная. Тяжёлая. Сигарета тлела между пальцами, дым поднимался к потолку тонкими серыми линиями. — Уходи, — произнёс он спокойно, обращаясь к бизнесмену. Не приказ громкий. Даже не угроза. Но голос прозвучал так, будто спорить с ним — плохая идея по умолчанию. Бизнесмен нервно усмехнулся, пытаясь вернуть себе уверенность. Он притянул к себе девушек в блестящих купальниках, обнимая их за плечи почти демонстративно, как доказательство того, что контроль всё ещё у него. — Я вам плачу деньги, — сказал он, уже заметно раздражённо. — Так будьте добры разговаривать со мной вежливо. Одна из девушек рядом едва заметно напряглась. Ган Джэ перестал улыбаться. Мун Бек медленно повернул голову. В клубе будто стало тише. Не по-настоящему — просто люди начали чувствовать, как меняется воздух. Он сделал последнюю затяжку. Потом спокойно убрал сигарету в пепельницу. И только после этого его рука скользнула за пояс. Эрика даже не сразу поняла, что происходит. Движение было слишком плавным. Слишком привычным. Чёрный пистолет появился в его руке так естественно, будто всегда там находился. Бизнесмен успел только нахмуриться. Выстрел прозвучал оглушительно близко. Коротко. Сухо. Без предупреждения. Тело дёрнулось назад. Девушки рядом вскрикнули, резко отстраняясь. Один бокал упал на пол, разлетевшись осколками по чёрному мрамору. Кровь медленно расползлась по белой рубашке бизнесмена, пока он ещё несколько секунд сидел неподвижно, словно разум не успевал принять произошедшее. А потом завалился в сторону дивана. Музыка продолжала играть.Никто не закричал. Никто не выбежал. Только охрана начала двигаться быстрее. Привычно. Отработанно. Как персонал дорогого ресторана после случайно разбитой посуды. Эрика застыла. Сердце ударило где-то в горле так сильно, что стало больно дышать. Она смотрела на кровь. На пистолет в руке Мун Бека. На то, как спокойно он опустил оружие вниз, будто только что решил мелкую проблему. А потом он снова посмотрел на неё. Тем самым холодным, тяжёлым взглядом. И тихо произнёс: — Здесь нельзя повышать голос. Выстрел растворился в музыке удивительно быстро. Будто клуб проглотил его так же легко, как до этого проглатывал чужие крики, страх и жизни. Охрана уже поднимала тело бизнесмена, действуя с пугающей слаженностью. Один из мужчин в чёрных перчатках вытер кровь со стеклянного столика так спокойно, словно пролили вино. Никто не паниковал. Никто не задавал вопросов. Сон Джэ стоял чуть поодаль, прислонившись плечом к колонне. Дым сигареты медленно поднимался вверх, скрывая часть его лица. За стёклами очков взгляд казался почти пустым — слишком спокойным для человека, который только что видел убийство в нескольких метрах от себя. Он наблюдал. Не вмешивался. Не удивлялся. Только слегка наклонил голову, будто мысленно пересчитывал последствия произошедшего. Потом спокойно сделал новую затяжку. Танос вообще выглядел так, будто происходящее его развлекало. Развалившись на диване в окружении девушек, он лениво закинул голову назад, затягиваясь наркотическим дымом. Сиреневые волосы падали на глаза, разноцветные ногти постукивали по подлокотнику в такт музыке, а татуировки расплывались под неоновым светом почти как живые. Девушки рядом нервно смеялись над его словами, хотя сами то и дело косились в сторону крови на полу. Танос поймал взгляд Эрики и ухмыльнулся. Широко. Почти безумно. Будто для него всё это действительно было просто очередным вечером. Ган Джэ молча наблюдал, как тело уносят через боковой коридор. На его лице не дрогнул ни один мускул. Только дым сигареты медленно выходил сквозь приоткрытые губы, растворяясь в тяжёлом воздухе клуба. Для него это давно стало частью бизнеса. Такой же обычной, как алкоголь, музыка или девушки на диванах. И только Эрика выглядела так, будто её тело ещё не успело принять реальность. Она стояла неподвижно, чувствуя, как напряжение скручивает мышцы всё сильнее. Пальцы слегка дрожали, хотя она изо всех сил пыталась это скрыть. Сердце билось слишком быстро, слишком громко, и ей казалось, что этот звук слышат все вокруг. Но никто не обращал внимания. Потому что для них ничего особенного не произошло. Человек умер. И вечер продолжился. Эрика медленно перевела взгляд на пол. Несколько тёмных капель крови всё ещё оставались между плитками мрамора. Охрана не успела стереть их полностью. И почему-то именно это выглядело страшнее всего. Не выстрел. Не тело. А эти капли, которые здесь воспринимались как обычная грязь. Она вдруг остро почувствовала запах клуба. Сигаретный дым. Дорогой парфюм. Алкоголь. Порох. И сладковатый запах крови, который прятался под всем остальным. Её начало мутить. — Don't look like that, baby, будто хочешь сбежать, — лениво произнёс Танос с дивана. — Это напрягает people. Несколько девушек рядом тихо засмеялись, скорее из страха, чем потому что им было смешно. Эрика ничего не ответила. Потому что впервые в жизни действительно не знала, что говорить человеку, который улыбается рядом с трупом. Мун Бек всё ещё держал пистолет опущенным вниз, но даже так оружие будто продолжало давить на пространство вокруг. Неон скользнул по металлу короткой холодной вспышкой. Он смотрел на Эрику тяжело, почти лениво, но в этой ленивости чувствовалось нечто хуже открытой агрессии — абсолютная уверенность, что его послушаются. — Сядь, — произнёс он спокойно. Эрика не двинулась. Тело словно перестало нормально слушаться её. В голове всё ещё стоял звук выстрела, кровь на рубашке бизнесмена, взгляд людей, которые даже не удивились. Она не заметила, как сделала шаг назад. И тогда голос Мун Бека прозвучал резко: — Я сказал, сядь, сука! Несколько человек за соседними столами обернулись. Пистолет чуть приподнялся. Не полностью. Лишь настолько, чтобы смысл угрозы стал очевиден без лишних слов. У Эрики внутри всё сжалось. Она медленно опустилась обратно на диван, чувствуя, как напряжение проходит по позвоночнику ледяной волной. Танос тихо рассмеялся. Он поднялся со своего места, оттолкнув от себя одну из девушек так небрежно, будто забыл о её существовании через секунду после прикосновения. Наркотический дым всё ещё тянулся за ним лёгким сладким шлейфом. Когда он сел рядом с Эрикой, диван слегка прогнулся под его весом. Слишком близко. Она почувствовала запах сигарет, духов и чего-то химического, тяжёлого. Танос повернул голову к ней и улыбнулся. Зрачки были расширены настолько, что радужки казались почти чёрными. — А ты cute, baby, когда боишься, — протянул он с ленивым удовольствием. Эрика отвела взгляд. Ей казалось, что если она посмотрит на него ещё дольше, то начнёт задыхаться. Танос закинул руку на спинку дивана позади неё и повернулся в сторону Ган Джэ. — Listen, — усмехнулся он, — а не хочешь взять её стриптизёршей в club? Несколько мужчин рядом коротко засмеялись. Ган Джэ медленно выдохнул дым, скользя взглядом по Эрике так, будто действительно обдумывал предложение. Его улыбка снова стала шире. Неестественно шире. В этот момент к дивану подошёл Сон Джэ. Он остановился рядом, спокойно поправляя очки. Сигарета тлела между его пальцами, подсвечивая лицо мягким оранжевым светом. Сон Джэ посмотрел на Эрику сверху вниз слишком внимательно. Не как мужчина. Как игрок, оценивающий новую ставку. — Для сцены слишком напряжённая, — сказал он тихо. — Но для VIP-зала… возможно. Он чуть наклонил голову. — Особенно для закрытых игр. Эрика почувствовала, как внутри всё резко проваливается вниз. — У неё красивые формы, — добавил Сон Джэ почти равнодушно. На секунду между четырьмя мужчинами повисло короткое молчание. А потом они рассмеялись. Грубо. Беззлобно даже — и именно это делало смех хуже. Будто они обсуждали не человека, сидящего рядом, а новый товар, который случайно оказался интереснее остальных. Эрика сидела неподвижно. Пальцы медленно сжались в кулаки. Она смотрела в пол, стараясь не показывать, насколько сильно дрожит дыхание. И впервые за весь вечер ей стало страшно не от оружия. А от того, насколько нормально эти люди чувствовали себя рядом с чужим страхом. Ган Джэ тихо усмехнулся, слушая Сон Джэ. Дым сигареты лениво скользнул из его приоткрытых губ вверх, растворяясь под тёмным потолком VIP-зала. Он медленно провёл взглядом по Эрике — не торопясь, будто действительно приценивался. Шрам на его лице дёрнулся вместе с уголком губ. — А знаешь… — протянул он с ехидной улыбкой. — Я согласен. У Эрики внутри всё похолодело. Ган Джэ повернул голову к охране. — Заберите её. Проверим, насколько она подходит клубу. Он сказал это так спокойно, будто речь шла о новой мебели или партии алкоголя. Эрика резко поднялась с дивана. — Нет, я не... Охранник уже схватил её за локоть. Жёстко. Без слов. — Быстрее, — бросил Ган Джэ, теряя к происходящему интерес почти сразу. Коридоры клуба казались ещё холоднее, чем основной зал. Музыка здесь звучала глуше, словно пробивалась сквозь бетонные стены. Эрику буквально втащили в тесную комнату с огромными зеркалами и ярким белым светом. Всё произошло слишком быстро. Чьи-то руки стянули с неё куртку. Кто-то раздражённо сказал: — Волосы не трогай, они и так дорого выглядят. На неё надели откровенный сценический костюм — чёрный, блестящий, слишком тесный, будто он изначально был создан не для человека, а для чужих взглядов. Девушка с ярким макияжем быстро наносила косметику на её лицо: тёмные стрелки, блеск на губы, холодный хайлайтер на скулы. Все работали молча и быстро. Словно собирали товар перед показом. Эрика смотрела на своё отражение и почти не узнавала себя. Белые волосы теперь казались ещё светлее на фоне чёрной ткани. Голубые глаза выглядели слишком растерянными для этого образа. Татуировка Хеллоу Китти с ножом мелькнула в зеркале коротким пятном. Ей казалось, что она задыхается. — Готова, — сухо бросил кто-то. И снова чужие руки. Её вывели из комнаты прежде, чем она успела что-то сказать. Через несколько минут тяжёлая дверь VIP-зала открылась. Это место отличалось от основного клуба. Здесь музыка была тише. Свет — темнее. И всё вокруг выглядело дороже. Закрытая территория для тех, кто уже давно не считал людей чем-то ценным. Четверо сидели внутри так, будто находились у себя дома. Мун Бек расположился чуть в стороне, лениво держа сигарету между пальцев. Голубой глаз холодно скользнул по Эрике, не задерживаясь ни на секунду дольше нужного. Сон Джэ сидел ближе к игровому столу, задумчиво вращая зажигалку в руках. Очки поблёскивали в приглушённом свете, скрывая выражение глаз. Танос развалился на диване, окружённый дымом и запахом наркотиков. Сиреневые волосы казались почти кислотными под неоном, а разноцветные ногти постукивали по стакану. Ган Джэ сидел в центре, закинув руку на спинку дивана, будто весь этот зал принадлежал ему вместе с каждым человеком внутри. По обе стороны комнаты стояли двое охранников с оружием. Не скрывая его. Как напоминание, что двери здесь закрываются только в одну сторону. Эрику подтолкнули вперёд. Каблуки неуверенно ударились о тёмный пол. Все четверо смотрели на неё. Не как мужчины. Как люди, привыкшие проверять вещи на прочность. В комнате стояла тяжёлая тишина. Не уютная — давящая, густая от дыма сигарет, алкоголя и чужого интереса. Эрика чувствовала на себе взгляды всех четверых так отчётливо, будто они касались кожи. Она стояла посреди VIP-зала неподвижно, стараясь держать дыхание ровным. Но сердце всё равно выдавало её. Ган Джэ лениво постучал пальцами по подлокотнику дивана. — Ну? — протянул он. — Давай своё тестовое задание. В его голосе слышалась насмешка, будто происходящее уже заранее было проигранной игрой. Эрика не двинулась. Она даже не до конца понимала, чего именно от неё хотят. Тело сковало напряжением так сильно, что любое движение казалось невозможным. Сон Джэ тихо выдохнул дым через нос. Он закатил глаза, откидываясь на спинку кресла. — Скучно, — произнёс он ровным голосом. — Она либо слишком напугана, либо слишком упряма. Он сказал это без злости. Как человек, которому надоел затянувшийся эксперимент. И тогда Танос рассмеялся. Тихо сначала. Потом шире. Он медленно наклонился вперёд, локтями упираясь в колени. Сиреневые волосы упали ему на глаза, а расширенные зрачки блеснули почти маниакально. — I have an idea, — протянул он с явным удовольствием. Ган Джэ заинтересованно приподнял бровь. Танос полез во внутренний карман куртки и достал маленький прозрачный контейнер. Внутри лежали полупрозрачные кубики с лёгким голубоватым оттенком. — Недавно привезли new партию, — сказал он. — Называется «Silk Vein». Он покрутил контейнер между пальцев. — Расслабляет голову… и do people очень послушными. Эрика почувствовала, как внутри всё резко сжалось. — Нет, — выдохнула она почти сразу. — Нет, я не буду... — Принесите бокал, — перебил Танос, даже не взглянув на неё. Один из охранников двинулся к бару. Через минуту на стеклянный стол поставили тяжёлый бокал с виски. Танос открыл контейнер и бросил один кубик внутрь. Жидкость коротко зашипела. Голубоватый цвет растворился в янтарном алкоголе почти мгновенно. Эрика попятилась назад. — Не трогайте меня. Её голос впервые прозвучал громче. Настоящий страх наконец прорвался наружу. Но никто не остановился. Мун Бек даже не шелохнулся. Сон Джэ смотрел спокойно, будто наблюдал за развитием ситуации в лаборатории. Ган Джэ курил, не сводя с неё глаз. А Танос улыбался всё шире. — Держите её, — сказал он легко. Охранники сработали моментально. Один схватил Эрику за руки, второй резко удержал за плечи. Она начала вырываться почти сразу, панически, отчаянно, пытаясь выскользнуть из чужой хватки. — Отпустите! — голос сорвался. — Пожалуйста, не надо! Но её никто не слушал. Бокал оказался слишком близко. Запах алкоголя ударил в нос резко и тяжело. Эрика мотнула головой, пытаясь отвернуться, но пальцы жёстко сжали её челюсть. — Be quiet, — усмехнулся Танос. — Don't be dramatic. Она попыталась укусить чужую руку, дёрнулась снова, чувствуя, как внутри всё переходит в настоящий ужас. Но сил было слишком мало против двоих мужчин. Жидкость обожгла горло. Часть пролилась по подбородку, но её всё равно заставили проглотить достаточно. Она закашлялась сразу, резко согнувшись вперёд, пытаясь вытолкнуть это обратно. Слёзы выступили на глазах не от эмоций — от того, как сильно жгло внутри. Охранники отпустили её только через несколько секунд. Эрика почти сразу отшатнулась к стене, тяжело дыша. Комната начала казаться странно размытой по краям. Музыка из клуба теперь звучала будто издалека. Слишком далеко. Танос наблюдал за ней с болезненным интересом. — Ну вот, — тихо засмеялся он. — Теперь будет interesting. Эрика стояла, прислонившись спиной к холодной стене, и пыталась дышать нормально. Но воздух будто изменился. Стал тяжелее. Гуще. Каждый вдох давался с задержкой, словно между её телом и реальностью внезапно появилась мутная стеклянная перегородка. Сначала ей показалось, что ничего не происходит. Только лёгкое жжение в горле от виски и наркотика. Потом начали дрожать пальцы. Совсем слабо. Почти незаметно. Музыка из клуба растянулась странным эхом, будто играла где-то под водой. Свет неона стал слишком ярким — сиреневые, красные и синие оттенки расплывались по комнате, превращая лица людей в смазанные пятна. Эрика моргнула. Медленно. Слишком медленно. Мысли начали путаться. Не исчезать полностью — хуже. Она всё понимала. Понимала, где находится. Понимала, кто перед ней. Понимала, что ей страшно. Но тело будто переставало принадлежать ей полностью. Как если бы между мыслью и движением появилась задержка. Она попыталась сделать шаг к двери. Ноги не послушались сразу. В груди поднялась паника. Настоящая. Животный страх от осознания, что собственное тело становится чужим. Танос наблюдал за ней с дивана почти зачарованно. — Look, — усмехнулся он. — Начинает действовать. Эрика хотела закричать. Сказать что-нибудь. Хоть что-нибудь. Но язык казался тяжёлым, а мысли расползались быстрее, чем она успевала собирать их обратно. Сердце билось медленно и громко. Слишком громко. Ган Джэ лениво затушил сигарету в стеклянной пепельнице. Он смотрел на неё внимательно, уже без прежней насмешки. Скорее с холодным интересом человека, проверяющего новую вещь. Потом слегка наклонился вперёд. — Давайте я начну, — произнёс он спокойно. — Проверим, как наркотик действует. Тишина в комнате стала плотнее. Ган Джэ перевёл взгляд прямо на Эрику. — Подойди ко мне. И самое страшное произошло не в том, что он это сказал. А в том, что она послушалась. Тело двинулось раньше, чем разум успел закричать внутри. Эрика почувствовала это отчётливо. Она не хотела идти. Каждая мысль внутри сопротивлялась. Но ноги всё равно сделали шаг. Потом ещё один. Медленный. Пустой. Будто кто-то другой управлял движениями вместо неё. Она подошла к Ган Джэ почти механически. Как человек во сне. Голубые глаза казались расфокусированными, дыхание стало поверхностным, а руки безвольно опустились вдоль тела. Внутри неё всё ещё оставался страх. Он никуда не исчез. Просто теперь страх оказался заперт внутри тела, которое перестало слушаться хозяйку. Ган Джэ слегка прищурился, наблюдая за тем, как Эрика послушно сокращает дистанцию. Его взгляд, обычно расслабленный и ленивый, на мгновение стал тяжелым и темным, когда она опустилась к нему на колени. Он почувствовал тепло её тела сквозь ткань одежды, и это заставило его сердце биться чуть быстрее, хотя внешне он оставался всё таким же невозмутимым. Он медленно затянулся сигаретой, выпуская тонкую струйку дыма в сторону, а затем свободной рукой собственнически приобнял её за талию, притягивая еще ближе, почти вплотную. — Ну вот, сразу видно — послушная девочка. Это мне нравится... Его голос стал на октаву ниже, приобретая хриплые, почти интимные нотки. Ган Джэ наклонился к её уху, так что она могла почувствовать его горячее дыхание, смешанное с запахом табака и дорогого парфюма. Ган Джэ откинулся на спинку дивана, принимая максимально расслабленную, почти ленивую позу. Его ноги широко раздвинулись, а руки закинулись за голову, демонстрируя полное превосходство и уверенность. Он наблюдал за Эрикой сверху вниз, и в его глазах плясали недобрые, предвкушающие огоньки. Ему нравилось это чувство власти, нравилось видеть, как она подчиняется его малейшему капризу. Он медленно выдохнул остатки дыма, не сводя с неё пристального, жадного взгляда, который буквально раздевал её на месте. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах и опустился ниже, к его собственной ширинке. — Давай, не тяни время. Я не люблю ждать... Его голос звучал сухо, но в нём отчетливо слышалось возбуждение, которое он даже не пытался скрывать. Он слегка подался вперед, заставляя её почувствовать напряжение его мышц. — Покажи мне, насколько ты готова быть послушной сегодня. И не вздумай торопиться... делай это так, чтобы я прочувствовал каждое твоё движение. Когда ткань под её пальцами подалась и разошлась, Ган Джэ невольно задержал дыхание. Он почувствовал прохладный воздух клуба, коснувшийся его разгоряченной кожи, и это контрастное ощущение заставило его мышцы пресса непроизвольно напрячься. Его взгляд, ставший по-настоящему хищным, приковался к её рукам. Он слегка подался тазом вперед, помогая ей, и издал тихий, довольный рык, больше похожий на мурчание крупного хищника. Сигарета в его руке была почти забыта, он лишь слегка прикусывал фильтр, наслаждаясь моментом. — М-м-м... Вот так. Правильно... Его голос сорвался на хриплый шепот. Ган Джэ протянул свободную руку и запустил пальцы в её волосы, слегка оттягивая их назад, чтобы она была вынуждена смотреть ему прямо в глаза, не отрываясь от своего занятия. — Не останавливайся, сука. Мне чертовски нравится, как ты это делаешь. Продолжай... покажи, на что ты способна, когда я даю тебе такую команду. Эрика, чувствуя его властный взгляд и тяжелую хватку в волосах, начала действовать смелее. Её пальцы, сначала робкие, теперь двигались уверенно и ритмично. Она обхватила его напряженное достоинство ладонью, ощущая жар, исходящий от кожи, и то, насколько он тверд. Она медленно вела рукой вверх и вниз, стараясь уловить его ритм, и каждый раз, когда её пальцы задевали самые чувствительные места, Ган Джэ судорожно выдыхал. Она не отводила глаз, наблюдая за тем, как меняется его лицо — от ленивой усмешки до гримасы едва сдерживаемого удовольствия. Её дыхание стало прерывистым, а движения — более жадными. Она слегка подалась вперед, сокращая расстояние, и позволила своим губам почти коснуться его кожи, дразня его горячим дыханием. — Щибаль... Прохрипел он, зажмурившись на секунду от резкой вспышки наслаждения. Его рука в её волосах сжалась чуть сильнее, направляя её движения, становясь более требовательными. Он буквально вибрировал от напряжения, наслаждаясь каждым её касанием. Ган Джэ чувствовал, как по телу разливается тягучий жар. Эрика действовала всё более искушённо: она не просто сжимала его, а начала играть с ним, то ускоряя темп, то замедляясь до невыносимо медленных, дразнящих движений. Её ладонь обволакивала его плоть, а большой палец периодически проходил по самой вершине, вызывая у него судорожные вздохи. Её губы теперь едва касались его кожи, обжигая её своим влажным теплом. Она действовала так уверенно, словно знала все его слабые точки, и это сводило его с ума. Он практически перестал дышать, закинув голову назад и впиваясь пальцами в обивку дивана. — Черт, ты просто издеваешься надо мной, да? Он резко открыл глаза, и в них полыхало чистое, неразбавленное желание. Его рука в её волосах больше не просто удерживала её — он слегка направлял её голову, заставляя её двигаться в такт его собственному, участившемуся дыханию. — Давай... не смей останавливаться. О боже, еще... Ган Джэ почти потерял контроль. Его тело выгнулось дугой, когда Эрика, почувствовав его предел, перешла к более решительным действиям. Она полностью обхватила его губами, создавая невероятный вакуум, который выбивал из него остатки самообладания. Её язык двигался быстро и ловко, дразня и одновременно стимулируя, заставляя его мышцы пресса каменеть от напряжения. — Ах... ты сумасшедшая! Он сорвался на хриплый, рваный стон. Его пальцы, запутавшиеся в её волосах, то ли сжимались в кулаки, то ли отталкивали её, то ли притягивали еще ближе — он и сам уже не понимал. В голове пульсировала только одна мысль: «Еще, только не останавливайся». Он видел, как она смотрит на него — эта смесь послушания и вызова в её глазах сводила его с ума. Ган Джэ резко подался тазом ей навстречу, подчиняясь инстинктам, и его дыхание стало тяжелым. Он был на грани, и эта грань была чертовски сладкой. Ган Джэ уже не мог контролировать свои стоны, которые превращались в сдавленные, животные звуки. Он чувствовал, как внутри всё натягивается, словно струна, готовая вот-вот лопнуть. Ритм, который задавала Эрика, стал невыносимо быстрым, и это было именно то, что ему нужно. Его пальцы впились в её голову, прижимая её к себе ещё сильнее, почти до боли, словно он пытался впитать каждое её движение. — Блять... Его тело сотрясла крупная дрожь. Последний, самый резкий рывок её языка, заставил его сознание на мгновение померкнуть. Он резко выдохнул, впиваясь пальцами в диван, и почувствовал, как жаркая волна удовольствия захлестывает его, выбивая воздух из легких. Он откинул голову назад, тяжело и шумно дыша, пока его сердце колотилось о ребра, как сумасшедшее. Спустя несколько секунд он медленно открыл глаза, всё ещё тяжело дыша. На губах играла слабая, почти торжествующая усмешка, хотя взгляд оставался мутным от недавнего пика. — Ни хрена себе... Ган Джэ продолжал тяжело дышать, глядя на то, как она невозмутимо вытирает рот. Этот жест, такой будничный и в то же время вызывающий, заставил его снова почувствовать прилив адреналина. Он медленно выпрямился на диване, пытаясь прийти в себя, но взгляд его всё еще был лихорадочным. Он усмехнулся, потянувшись к пачке сигарет на столике. Его руки всё еще немного подрагивали от пережитого возбуждения. Достав сигарету, он щелкнул зажигалкой, и пара затяжек помогла немного унять жар в груди. — Ну и ну... Ты действительно умеешь делать удивительные вещи, — произнес он, выпуская облако дыма в потолок. Его голос всё еще звучал хрипло, с заметной одышкой. Он посмотрел на неё сверху вниз, оценивающе и с каким-то новым, более глубоким интересом. В его глазах больше не было той ленивой скуки, только чистый, хищный азарт. Танос развалился на диване ещё удобнее, наблюдая за ней с явным удовольствием. Сиреневые волосы падали ему на глаза, зрачки оставались неестественно широкими, а разноцветные ногти лениво постукивали по стеклу бокала. — Вот это уже другое дело, — хрипло засмеялся он. — А то стояла, like статуя. Он говорил громко, не пытаясь смягчать слова, будто специально хотел услышать, как они звучат в её голове. — Смотрите, какая послушная стала. Сон Джэ стоял чуть в стороне, куря сигарету и наблюдая через стёкла очков почти с научным интересом. — Препарат работает быстрее, чем я думал, — спокойно произнёс он. Потом перевёл взгляд на Эрику и усмехнулся краем губ: — Хотя упрямства в ней всё равно слишком много. Ган Джэ сидел уже расслабленно, закинув руку на спинку дивана. Его шрам в тусклом свете казался глубже, а улыбка — неприятно спокойной. — Подними голову, — бросил он. Эрика подчинилась почти сразу. И мужчины засмеялись. Где-то рядом один из охранников тоже ухмыльнулся, переглядываясь со вторым. В комнате вообще никто не выглядел смущённым происходящим. Только Эрика чувствовала, как внутри неё всё медленно ломается от унижения и невозможности нормально сопротивляться. Мун Бек всё это время молчал. Он сидел чуть в стороне, лениво держа сигарету между пальцев. Голубой глаз внимательно следил за каждым движением Эрики. В отличие от остальных, он не смеялся громко. Но именно его тишина ощущалась тяжелее всего. Будто он уже видел подобное раньше. Слишком много раз. Танос снова громко рассмеялся и наклонился вперёд: — Listen, Ган Джэ, оставляй её себе. Такая мордашка быстро окупится. Да и ротик у нее рабочий. Сон Джэ коротко фыркнул дымом в сторону: — Особенно в VIP-играх. Игрокам нравится, когда жертва выглядит невинно. Опять смех. Сигаретный дым. Матерные реплики. Слова, летящие в неё так легко, будто она уже перестала быть человеком в их глазах. А Эрика стояла среди этого шума с ощущением, что её сознание медленно тонет. Она всё ещё слышала себя внутри. Слышала собственный страх. Но комната будто становилась всё дальше, а голоса мужчин — всё громче. И где-то глубоко под паникой впервые начало подниматься другое чувство. Не беспомощность. Что-то более холодное. На грани между страхом и отчаянием...