Чернила на коже, пыльца на пальцах

Пятница в лавке «У Дэвида» с самого утра не задалась, превратившись в настоящее испытание на прочность. Казалось, весь город одновременно решил признаться кому-то в любви, извиниться или устроить грандиозный праздник. Торговый зал напоминал растревоженный улей: колокольчик над дверью практически не умолкал, воздух был пропитан плотным ароматом свежесрезанных роз, гортензий и влажной оберточной бумаги, а Ваймак у кассы матерился сквозь зубы, едва успевая вбивать чеки.Нил крутился как белка в колесе. Его фартук давно покрылся пятнами от сока стеблей и мокрой земли, а рыжие кудри растрепались. На его плечи легла самая ответственная задача — развезти вечерние заказы. И ладно бы это были обычные букеты, но финальным аккордом стал огромный, капризный и баснословно дорогой заказ от Элисон Рейнольдс. Она требовала доставить композицию из белоснежных лилий, нежных пионов и редких декоративных трав точно к шести вечера на другой конец квартала, где намечалось какое-то пафосное мероприятие. Букет получился настолько массивным, что Нилу пришлось упаковать его в специальную защитную коробку и бережно закрепить на багажнике своего старого, видавшего виды велосипеда.Этот двухколесный транспорт был верным спутником Нила весь последний год. Потрепанный, с облупившейся зеленой краской и вечно поскрипывающим седлом, он, тем не менее, никогда не подводил. Нил ласково похлопал кожаное сиденье, застегнул шлем и выкатил велосипед на задний двор. На улице стремительно темнело. Небо, еще в обед бывшее просто серым, теперь налилось тяжелым свинцом. Первые крупные и холодные капли дождя больно щелкнули Нила по носу. Надвигалась сильная буря. — Джостен, если ты упустишь это время, Рейнольдс сожрет меня живьем вместе со всеми потрохами и этой лавкой! — крикнул Ваймак из открытой двери подсобки, вытирая руки полотенцем. — Поторопись! — Я успею, Дэвид, — бросил Нил, поправляя лямки рюкзака.Он резко нажал на педаль, срываясь с места. Велосипед покатил по узкому переулку, ловко огибая лужи. Дождь припустил сильнее, превращаясь в плотную стену воды. Ветер швырял капли прямо в лицо, видимость упала почти до нуля, но Нил упрямо крутил педали, удерживая равновесие на скользком асфальте. Он мысленно прокручивал в голове маршрут, понимая, что до шести оставалось всего пятнадцать минут.Катастрофа случилась прямо на выезде из переулка, всего в паре кварталов от магазина. Нил попытался резко перескочить через высокий бордюр, чтобы срезать путь через сквер. Он привстал на педалях, дернул руль на себя, но в этот самый момент раздался оглушительный, металлический треск.Правая педаль с жутким скрежетом провалилась в пустоту. Старая, натянутая до предела велосипедная цепь не выдержала нагрузки и с сухим щелчком лопнула, змеей взметнувшись вверх и намертво намотавшись на заднюю втулку. Велосипед дернулся. Заднее колесо заклинило, оно с визгом пошло юзом по мокрому асфальту. Нил попытался удержать равновесие, но руль резко вывернуло в сторону.Юноша полетел на землю, успев в последний момент сгруппироваться и выставить вперед руки, чтобы смягчить удар. Он тяжело повалился на левый бок прямо в грязную глубокую лужу. Металлическая рама велосипеда с грохотом рухнула рядом, подняв фонтан брызг.Несколько секунд Нил просто лежал на мокром асфальте, тяжело и хрипло дыша. Вода мгновенно пропитала его джинсы и куртку, холод тонкими иглами впился в кожу. Колени и ладони обожгло острой болью от ссадин. Но паранойя, дремавшая глубоко внутри, сработала быстрее, чем включился здравый смысл. Нил резко перевернулся на живот и отполз к стене ближайшего здания, дико оглядываясь по сторонам. Сердце колотилось в горле, перед глазами на мгновение поплыли темные круги — старый, въевшийся в подкорку страх, что его нашли, парализовал волю.Но вокруг был только пустой, заливаемый ливнем переулок. Никакой погони. Никаких врагов. Только он, дождь и разбитый транспорт.Нил с трудом поднялся на ноги, шипя от боли в ушибленном бедре, и подскочил к лежащему велосипеду. Его взгляд в первую очередь метнулся к багажнику. Защитная коробка с заказом Элисон каким-то чудом устояла, зацепившись за металлические стойки, но сам велосипед представлял собой жалкое зрелище. Разорванная цепь намертво заклинила колесо, а две спицы были безбожно согнуты дугой. Руль смотрел в одну сторону, а переднее колесо — в другую.Нил схватился за руль, попытался дернуть цепь, но пальцы только испачкались в густой черной смазке. Настоящая катастрофа. Доставка застряла посреди бури, до назначенного времени оставалось меньше десяти минут, а пешком сквозь этот потоп с огромной коробкой в руках он физически не успел бы дойти даже до середины пути. Паника, холодная и липкая, медленно поползла вверх по позвоночнику. Нил Джостен, который мог выжить в любой экстремальной ситуации, сейчас стоял посреди лужи под проливным дождем и абсолютно не знал, что ему делать с разбитыми двумя колесами и капризными пионами. Холодный дождь бесцеремонно затекал за шиворот, струйками сбегая по дрожащей спине, но Нил, казалось, полностью оцепенел. Он стоял посреди залитого водой переулка, сжимая испачканными в черной смазке пальцами погнутый руль велосипеда. Мысли лихорадочно сменяли одна другую: бросить транспорт здесь и побежать пешком? Нет, коробка слишком объемная, намокнут картонные крепления, лилии превратятся в кашу еще до того, как он преодолеет первый перекресток. Позвонить Ваймаку? Экран старого телефона в кармане наверняка залило водой, да и чем шеф поможет — его пикап на ремонте, а сам Дэвид привязан к кассе. Паника, острая и липкая, заставляла сердце колотиться о ребра, как пойманная птица. Нил стиснул зубы так, что заныли челюсти. Хватит. Бегством и слезами делу не поможешь. Перехватив тяжелую коробку поудобнее под одну руку, второй он ухватился за раму покалеченного велосипеда. Приподняв заклинившее заднее колесо, которое теперь отказывалось крутиться, Нил тяжело, прихрамывая на ушибленное бедро, потащил всю эту конструкцию обратно к лавке. Каждые несколько метров ботинок соскальзывал в лужу, поднимая тучи брызг, а металлическая педаль больно билась о голень, оставляя новые синяки. Но Нил упрямо шел вперед, борясь с порывами шквального ветра.Когда он, тяжело дыша и едва волоча ноги, завернул за угол и приблизился к крыльцу магазина, латунный колокольчик над дверью испуганно зазвенел — Ваймак, заметив в окно силуэт своего помощника, лично выскочил на улицу, даже не накинув куртку. — Мать твою, Джостен! — рявкнул Дэвид, хватаясь за волосы, которые мгновенно промокли под ливнем. — Ты что, умудрился под танк попасть за эти десять минут?! Где тебя черти носили?! Часы видели?! Через семь минут Рейнольдс сотрет нас в порошок! — Цепь, — хрипло выдохнул Нил, с грохотом опуская искореженный велосипед на мокрый деревянный настил крыльца. Он бережно прижал коробку с лилиями к груди, защищая ее своим телом от косых струй дождя. — Цепь лопнула. Колесо заклинило, я упал. Пешком я не успею, Дэвид. Там лилии. Если они промокнут… — Да к черту лилии, ты на себя посмотри, ходячий несчастный случай! — Ваймак зло сплюнул, переводя взгляд с грязного, промокшего до нитки Нила на злополучный багажник. Мужчина тяжело вздохнул, уперев руки в бока, и закинул голову к черному небу, словно безмолвно вопрошая вселенную, за что ему все это наказание. — Мой пикап в автосервисе до завтрашнего утра. Такси в такую бурю будет ехать часа полтора, не меньше. Мы покойники, Нил. Официально. Нас разорит девчонка из богатой семьи просто потому, что мы сорвали ей вечер. Нил опустил голову, чувствуя, как внутри все выгорает от бессилия. Он подвел человека, который дал ему крышу над головой и работу. В этот момент тяжелая стеклянная дверь тату-салона «Монстры» напротив медленно приоткрылась. На пороге, под защитой небольшого темного козырька, появился Эндрю. На нем было все то же длинное черное пальто, воротник которого он поднял, защищаясь от сырости. Он стоял, скрестив руки на груди, и с абсолютно непроницаемым лицом наблюдал за разыгравшейся на противоположной стороне улицы драмой. Сигарета в его пальцах слабо тлела, пуская тонкую струйку дыма, которую тут же безжалостно сбивал ветер. Ваймак, проследив за взглядом Нила, замер на секунду. В его глазах промелькнула безумная, отчаянная мысль. Он набрал в легкие побольше воздуха и, сложив ладони рупором, крикнул через дорогу, перекрывая гул бури и шум проезжающих машин. — Миньярд! Эндрю! Мать твою за ногу, выручай! У тебя колеса на ходу?! Линии горят, этот придурок разбил свой велосипед! Подбрось его до северного квартала, я в долгу не останусь! Бутылку лучшего виски с меня, или что ты там пьешь?! Нил резко повернул голову к шефу, округлив глаза от ужаса. — Дэвид, нет! Не надо, я сам добегу… — Заткнись, Джостен, ты еле на ногах стоишь, — отрезал Ваймак, продолжая сверлить взглядом блондина напротив. Эндрю на крыльце не шелохнулся. Он медленно затянулся, выпустил дым в сторону и перевел свой ледяной, пустой взгляд с Ваймака на промокшего, грязного Нила, который сжимал в руках картонную коробку так, словно от нее зависела его жизнь. На долю секунды Нилу показалось, что в янтарных глазах татуировщика промелькнула тень насмешки, но она тут же исчезла, сменившись привычным равнодушием. Эндрю молча полез в карман пальто, достал связку ключей со знакомым Нилу тяжелым брелком и крутанул их на пальце. Звук металлического щелчка долетел даже сквозь пелену ливня. — Хэммик! — не повышая голоса, но так, что его было прекрасно слышно, позвал Эндрю куда-то вглубь своего салона. — Ключи закрой. Я уехал. Из дверей тут же высунулась взъерошенная голова Ники, который удивленно захлопал глазами, переводя взгляд с кузена на противоположную сторону улицы. Заметив Нила, Ники тут же беззвучно замахал руками и заулыбался во весь рот, безмолвно демонстрируя самую бурную поддержку, на которую был способен.Эндрю, проигнорировав восторги кузена, сошел с крыльца и уверенным, неторопливым шагом направился к своей припаркованной у обочины черной «Мазерати». Дождь хлынул с новой силой, но блондин даже не ускорил шаг, словно эта буря вообще его не касалась. Он нажал на кнопку брелка, и машина приветливо мигнула фарами, разрезая темноту сумерек ярким ксеноновым светом. — Чего стоишь, как соляной столб?! — Ваймак ощутимо подтолкнул Нила в плечо. — Бегом марш, пока он не передумал! И коробку держи крепче! Нил, спотыкаясь и шипя от боли в ушибленной ноге, скатился по ступенькам крыльца и бросился через дорогу. Капли дождя больно хлестали по лицу, одежда прилипла к телу, став невероятно тяжелой, но он упорно прижимал к себе заказ Элисон. Когда он подбежал к машине, пассажирская дверь уже была разблокирована. Нил потянул за ручку и буквально ввалился в салон, тут же закрыв за собой дверь и отсекая оглушительный шум бури.Внутри «Мазерати» воцарилась оглушительная, давящая тишина, нарушаемая лишь мерным, мягким шуршанием климат-контроля. Здесь было невероятно тепло и сухо. Салон пах дорогой, качественной кожей, ментоловым табачным дымом и… Нил невольно втянул носом воздух, замирая. Сквозь тяжелые мужские ароматы отчетливо пробивался тонкий, прохладный и чистый шлейф сушеной лаванды и эвкалипта. Той самой, которую он передал через Ники неделю назад. Сверток, судя по всему, лежал где-то в кармане двери или в бардачке, наполняя пространство успокаивающим уютом. Присутствие этого запаха подействовало на Нила странно: паранойя, которая заставляла его мышцы каменеть, внезапно дала осечку. Сердцебиение начало медленно выравниваться.Нил осторожно утроил тяжелую коробку на своих коленях, стараясь не капать водой на безупречно чистые кожаные сиденья, хотя сам он выглядел как водяной, только что сбежавший из болота. Его куртка была покрыта пятнами грязи, с рыжих кудрей вода стекала прямо на воротник, а ладони были испачканы в черной велосипедной смазке.Эндрю сидел за рулем, положив обе руки на кожаную оплетку. Черные плотные повязки на его предплечьях туго стягивали кожу. Он не повернул головы, когда Нил сел в машину. Он вообще не придал значения тому, что его капризный, дорогой автомобиль сейчас безжалостно пачкают мокрой одеждой. Блондин просто плавно переключил передачу, и «Мазерати» с тихим, утробным рыком мощного мотора сорвалась с места, мягко вливаясь в поток залитых водой улиц.Дворники мерно и бесшумно ходили туда-сюда по лобовому стеклу, смахнув тяжелые потоки воды. Город за окном превратился в мешанину из размытых огней фар и неоновых вывесок.Эндрю молчал. Он вел машину уверенно и плавно, филигранно обходя глубокие лужи и не заставляя автомобиль дергаться. Нил искоса наблюдал за его профилем — четкая линия челюсти, плотно сжатые губы, идеальная осанка. В этой тишине не было угрозы. Она была плотной, но удивительно комфортной. Нилу впервые в жизни не хотелось судорожно проверять, заблокированы ли двери, и прикидывать, как он будет выпрыгивать из машины на ходу, если что-то пойдет не так. Рядом с Эндрю, окутанным ароматом лаванды и ментола, паранойя Нила Джостена впервые улеглась на дно, позволяя ему просто тепло выдохнуть. — Адрес, — раздался наконец низкий, хрипловатый голос Эндрю, так и не повернувшего головы. Вопрос прозвучал сухо, без единой интонации, словно блондин просто констатировал факт их поездки.Нил сглотнул, устраивая руки поверх коробки, и тихо ответил: — Северный проспект, сорок два. Клуб «Олимп». Нам нужно быть там через пять минут, иначе Элисон нас закопает прямо на заднем дворе. Эндрю криво, едва заметно усмехнулся уголком губ, сильнее утапливая педаль газа в пол. «Мазерати» послушно рванула вперед, унося их вглубь дождливой городской ночи. Стеклоочистители работали в бешеном ритме, но даже они едва справлялись с торентами воды, обрушивавшимися на лобовое стекло. Город за окнами окончательно превратился в сюрреалистичное полотно, написанное размытыми мазками неоновых вывесок, красных стоп-сигналов и белых фар. Черная «Мазерати» рассекала глубокие лужи, поднимая по обе стороны высокие, похожие на крылья шлейфы брызг, которые с шумом ударяли по днищу автомобиля. Внутри салона этот рокот казался далеким и глухим, словно они находились внутри прочной подводной капсулы, отрезанной от остального суетливого мира. Нил сидел, практически не шевелясь. Он изо всех сил старался держать тяжелую коробку с лилиями идеально ровно, чтобы капризные бутоны не терлись о картонные стенки при резких поворотах. Его пальцы, все еще покрытые маслянистой черной смазкой от велосипедной цепи, судорожно впивались в плотные края упаковки. Ссадины на ладонях ощутимо пекло от пота, но Нил упрямо игнорировал эту мелкую боль. Его взгляд то и дело соскальзывал на приборную панель, где тускло светились электронные часы. Без двух минут шесть. Они не успевали. Физически не могли успеть преодолеть три длинных перекрестка с забитым вечерним трафиком. Липкое чувство вины перед Ваймаком снова поднялось к самому горлу. Эндрю, словно почувствовав это безмолвное удушье, бросил короткий, едва уловимый взгляд на Нила. Он ничего не сказал — в его правилах вообще не было привычки тратить слова впустую. Вместо этого его правая рука плавно легла на рычаг коробки передач, а ботинок нажал на педаль акселератора с такой силой, что мотор «Мазерати» издал утробный, раскатистый рык, похожий на предупреждающий рык крупного хищника. На следующем перекрестке загорелся предупреждающий желтый свет, стремительно переходящий в глухой красный. Обычный водитель уже начал бы тормозить, скользя по мокрому асфальту, но Эндрю даже не подумал сбросить скорость. Он крутанул руль влево с такой безупречной, хирургической точностью, что машина, едва заметно вильнув хвостом, проскочила в узкий зазор между неповоротливым городским автобусом и зазевавшимся седаном. Нила по инерции ощутимо качнуло в сторону, его плечо на мгновение прижалось к жесткому сиденью, но коробка в руках осталась неподвижной. Он резко выдохнул, во все глаза глядя на блондина. Эндрю вел машину так, словно играл со смертью в шахматы, и при этом на его лице не дрогнул ни один мускул. Его фарфоровый профиль оставался абсолютно безмятежным, а пальцы в черных повязках удерживали руль легко, почти невесомо, без малейшего признака паники или напряжения. В этой абсолютной уверенности была какая-то странная, завораживающая магия. Впереди, сквозь пелену дождя, наконец показался массивный гранитный фасад клуба «Олимп». Здание было подсвечено пафосными фиолетовыми и золотыми прожекторами, а у широкого парадного входа, укрытого огромным стеклянным навесом, уже выстроилась вереница дорогих автомобилей. Эндрю резко затормозил, остановив «Мазерати» прямо у подножия ковровой дорожки, ведущей к дверям. Электронные часы на панели переключились на 18:00. Ровно. Секунда в секунду. — Пять минут, Джостен, — негромко произнес Эндрю, не оборачиваясь. Его голос прозвучал как сухой приговор. — Если через пять минут тебя здесь не будет, я уеду, а твою коробку выброшу в ближайший мусорный бак. Беги. Нил не стал тратить время на споры. Он коротко кивнул, покрепче перехватил коробку и, толкнув тяжелую пассажирскую дверь, выскочил под проливной дождь. Холодные капли мгновенно ударили по лицу, но он уже не замечал сырости. В три прыжка преодолев гранитные ступени, Нил ворвался в роскошный, ярко освещенный холл клуба, где пахло дорогим парфюмом, шампанским и крахмальными скатертями. Его появление в грязных, насквозь промокших джинсах, потрепанной куртке и со следами мазута на руках вызвало легкий шок у вышколенных швейцаров, но Нил уверенно проигнорировал их вытянувшиеся лица. — Нил! Ну наконец-то! — из глубины зала к нему стремительно направилась Элисон Рейнольдс. Она выглядела ослепительно: облегающее шелковое платье цвета жидкого золота, безупречная укладка и высокие каблуки, на которых она держалась с королевской грацией. На ее лице читалось привычное раздражение, но стоило ей бросить взгляд на часы, как ее брови удивленно взлетели вверх. — Ровно шесть. Я под впечатлением, Джостен. Я была уверена, что Ваймак снова все перепутает, а твой доисторический велосипед развалится по дороге в первой же луже. — Доставка вовремя, Элисон, — тяжело дыша, произнес Нил. Он аккуратно поставил коробку на мраморный столик у стены и быстрыми, ловкими движениями распустил защитные узлы, снимая верхнюю крышку. Когда картон был убран, Элисон невольно замерла, и все ее напускное недовольство мгновенно испарилось. Белоснежные лилии, окруженные пушистыми, нежно-розовыми пионами и серебристыми веточками декоративного папоротника, выглядели безупречно. На лепестках все еще блестели капли чистой воды, которые Нил бережно сохранил, и композиция казалась живой, свежей, словно ее только что срезали в тайном саду Эбби, полностью проигнорировав бушующую снаружи бурю. — Боже, они великолепны, — выдохнула Элисон, осторожно касаясь кончиком ухоженного ногтя лепестка пиона. Она удовлетворенно улыбнулась и перевела взгляд на Нила, окинув его оценивающим взглядом с ног до головы. — Но ты выглядишь так, будто проиграл бой с газонокосилкой, Джостен. И... погоди. На чем ты приехал? Я видела в окно черную машину. Это точно не развалюха Дэвида. — Меня подвезли, — уклончиво ответил Нил, пятясь к выходу. — Рад, что цветы понравились. Мне пора. — Стой, — Элисон щелкнула замочком своей крошечной дизайнерской сумочки, достала оттуда плотную пачку купюр и, отсчитав щедрые чаевые, вложила их в испачканную мазутом ладонь Нила. — Это тебе за скорость. И передай Ваймаку, что на этот раз он превзошел сам себя. А твоему загадочному водителю передай, что у него отличный вкус на автомобили. Нил коротко поблагодарил ее, спрятал деньги в карман куртки и поспешил обратно к выходу. С момента его ухода из машины прошло ровно четыре минуты. Когда он снова толкнул стеклянные двери и выбежал на заливаемое ливнем крыльцо, черная «Мазерати» все еще стояла на прежнем месте. Ее мотор тихо, едва слышно урчал, а сквозь тонированное стекло пассажирского сиденья пробивался мягкий свет приборной панели. Эндрю не уехал. Он ждал. Нил быстро спустился по ступеням, потянул за ручку и вернулся в теплый, сухой салон машины. Стоило тяжелой двери захлопнуться, как уличный шум, крики швейцаров и шелест дождя снова исчезли, сменившись той самой оглушительной, но удивительно комфортной тишиной. Нил откинулся на мягкое кожаное сиденье, чувствуя, как его мышцы, уставшие от бешеной гонки и паники, наконец начинают расслабляться одна за другой. В салоне все так же отчетливо пахло ментолом, дорогой кожей и той самой прохладной, успокаивающей лавандой, которую он сам передал в тату-салон неделю назад. Этот запах окутывал его, словно плотный защитный кокон. Нил повернул голову и посмотрел на Эндрю. Блондин все так же держал руки на руле, его взгляд был устремлен на залитую водой дорогу перед ними. — Уложился в четыре минуты, Джостен, — негромко, с едва заметной хрипотцой в голосе произнес Эндрю, плавно переключая передачу и уводя машину прочь от ярких огней клуба «Олимп». — Ты бываешь полезным, когда не пытаешься сдохнуть в луже со своим велосипедом. Нил тихо, искренне рассмеялся — этот смех прозвучал удивительно легко в замкнутом пространстве автомобиля. — Спасибо, Эндрю, — тихо сказал он, глядя на то, как капли дождя на лобовом стекле разбиваются о свет встречных фар. — Без тебя я бы точно не успел. Эндрю ничего не ответил, но угол его губ снова едва заметно дернулся вверх в той самой мимолетной, понятной только им двоим усмешке. Они ехали обратно к лавке через темный, засыпающий под аккомпанемент бури город, и Нил впервые за долгие годы поймал себя на мысли, что эта дождливая, сумасшедшая ночь стала лучшим, что случалось с ним за всю его жизнь.