Чернила на коже, пыльца на пальцах

Прошла ровно неделя, и Нил поймал себя на том, что его утренний ритуал обзавёлся одной глупой, но неискоренимой привычкой. Теперь, когда латунный колокольчик над дверью тихо извещал о начале рабочего дня, Нил не бежал сразу к ведрам с розами. Он замирал у панорамного окна, удерживая в руке влажную тряпку или секатор, и смотрел через дорогу.Там, за тяжёлым стеклом витрины «Монстров», на самом видном месте чёрной стойки ресепшена, горела аккуратная диодная лампа. А прямо под её мягким, тёплым светом топорщился маленькими пухлыми листьями тот самый суккулент. Глиняный горшочек выглядел абсолютно чужеродным элементом среди суровой гранитной эстетики, черепов и эскизов с колючей проволокой, но его никто не убирал. Он стоял там, упрямо зеленея назло всему мрачному антуражу. — Джостен, если ты надеешься высмотреть там бесплатные татуировки, то спешу расстроить: они бьют больно и берут дорого, — раздался за спиной сонный голос Ваймака. Дэвид прошёл мимо, шурша свежей газетой, и тяжело опустился на стул у кассы. — Лучше проверь грунт у фикусов. Они выглядят так, будто собираются объявить нам забастовку. — Им просто нужно больше воды, — отозвался Нил, наконец отлипая от стекла. На губах сама собой заиграла едва заметная улыбка. Внутри лавки пахло свежестью, мокрой землёй и мятным чаем, который Нил заварил пару минут назад. Юноша подошёл к стеллажу, подхватил длинноносую лейку и принялся методично проливать подсохшую землю. Вода с тихим шуршанием уходила вглубь горшков, а Нил ловил себя на странном, глухом чувстве довольства. Растение напротив выжило. Его не выкинули в мусорный бак в ту же минуту, как захлопнулась дверь за шумным Ники. Это было маленькой, но очень важной победой. Нил перевёл взгляд на собственные запястья, скрытые рукавами рабочей рубашки. Шрамы не ныли. Наоборот, сегодня внутри было непривычно спокойно.Город за окном потихоньку просыпался, уличные фонари гасли один за другим, уступая место блёклому утреннему солнцу. Нил вернулся к прилавку, взял нож для бумаги и принялся аккуратно вскрывать коробку с новыми декоративными лентами, но его взгляд снова, словно намагниченный, метнулся к витрине напротив. Неоновый свет «Монстров» продолжал лениво резать утренний полумрак, и Нил поймал себя на мысли, что ждёт, когда на крыльцо выйдет знакомый невысокий силуэт в чёрных повязках. Лента декоративного крафта с тихим шуршанием поддалась лезвию ножа, разделяясь на ровные полосы, но Нил едва ли следил за своими пальцами. Знак «Монстров» продолжал лениво резать утренний полумрак, и Нил поймал себя на мысли, что ждёт, когда на крыльцо выйдет знакомый невысокий силуэт в чёрных повязках. Вместо этого колокольчик над его собственной головой испуганно звякнул, заставив Нила мгновенно подобрать плечи. В лавку, оглядываясь по сторонам с таким видом, будто он переносил через границу чемодан с неограненными алмазами, проскользнул Ники Хэммик. На этот раз он обошёлся без криков, но уровень его внутренней энергии всё равно зашкаливал — парень буквально вибрировал от распирающих его секретов. — Тсс, Джостен, только без резких движений, — зашептал Ники, заговорщицки перегибаясь через прилавок так близко, что Нил ощутил резкий запах мятного ополаскивателя и дезинфектора. — Я официально здесь как шпион под прикрытием. Кузен думает, что я пошёл в пекарню за черничными маффинами, но я просто обязан был тебе это доложить! Нил отложил нож, скрестив руки на груди. Ваймак в подсобке громко чихнул, но Ники даже не обернулся, полностью поглощённый своей миссией. — Доложить что? — тихо спросил Нил, чувствуя, как внутри просыпается искреннее, тёплое любопытство. — Он его не выкинул! — Ники победно вскинул указательный палец вверх, округлив глаза. — Клянусь, когда я поставил этот твой глиняный горшок прямо перед его лицом на ресепшене, я мысленно попрощался с растением. Думал, Эндрю швырнёт его в меня или просто проигнорирует. Но знаешь что? Вчера вечером, когда все уже разошлись, я вернулся за забытыми ключами. В салоне было тихо, горела только одна лампа. И я своими глазами видел, как Эндрю стоял над этим несчастным суккулентом. Он набрал немного воды в пластиковый стаканчик для тату-краски и... полил его! Очень медленно. А потом аккуратно повернул горшок к свету, чтобы листья грелись ровнее.Ники перевёл дух, восторженно качая половицами. Нил молчал. В его голове никак не укладывался этот образ: суровый, колючий татуировщик с холодным взглядом, который посреди ночи бережно заботится о крошечном зелёном комочке. — Это исторический момент, Нил, — добавил Ники уже чуть тише, тепло и мягко улыбнувшись. — Эндрю никого к себе не подпускает. Вообще никого. А этот твой цветок... он как будто стал исключением из его правил. В общем, ты гений. Ладно, я побежал за маффинами, пока моя маскировка не сгорела!Ники так же бесшумно, как и вошёл, выскользнул за дверь. Нил остался стоять у прилавка, рассеянно перебирая пальцами зелёные ленты. Слова Хэммика отозвались где-то под рёбрами странным, непривычным трепетом. Нил снова посмотрел в окно. Эндрю на крыльце так и не появился, но теперь эта пустота больше не казалась чужой или угрожающей. Она казалась затишьем перед чем-то совершенно новым. Следующие три дня город медленно и неохотно погружался в настоящую затяжную осень. Небо заволокло плотными свинцовыми тучами, из которых то и дело принимался сыпать мелкий, противный дождь, превращающий асфальт в зеркальное полотно. Покупателей в лавке поубавилось. Люди пробегали мимо окон, прячась под огромными зонтами и кутаясь в шарфы, и лишь изредка кто-то заглядывал внутрь, чтобы переждать особо сильный порыв ветра или купить скромный букет, пахнущий летом. В четверг утром погода испортилась окончательно. Ветер швырял пригоршни холодных капель прямо в панорамное окно, заставляя деревянные рамы жалобно подрагивать. — Джостен, я уезжаю на оптовую базу за грунтом и калийными удобрениями, — Ваймак застегнул молнию своей неизменной штормовки до самого подбородка и подхватил со стола связку ключей. — Эбби звонила, говорит, там привезли какую-то крутую партию подкормки для капризных папоротников. Те самые, которые ты так просил. Буду часа через три, не раньше. Справишься тут один? — Да, Дэвид, без проблем, — кивнул Нил, не отрываясь от протирания широких глянцевых листьев фикуса в углу зала. — Дождь сильный, вряд ли будет наплыв клиентов. Спокойно всё уберу. — Вот и отлично. Запри заднюю дверь, если полезешь на склад, — Ваймак махнул рукой и вышел, заставив дверной колокольчик уныло звякнуть напоследок. На улице хлопнула дверь его старого пикапа, мотор натужно чихнул, и машина медленно покатила прочь, оставляя Нила в абсолютном одиночестве. В лавке стало очень тихо. Мягкий свет диодных ламп создавал на полу длинные причудливые тени от листьев монстер. Нил методично двигался от одного горшка к другому. Рутина всегда была его лучшим лекарством, но сегодня мысли постоянно ускользали в одну и ту же сторону — через дорогу, где сквозь плотную стену дождя едва угадывался тёмный фасад «Монстров». Ники сегодня не прибегал. Аарона тоже не было видно. Интересно, поливал ли Эндрю суккулент сегодня утром? Или, может, он уже забыл про него, погрузившись в свои бесконечные чернила и иглы? Нил как раз опустился на корточки перед ведрами со свежими хризантемами, собираясь обрезать потемневшие нижние листья, когда тишину магазина нарушил звук. Латунный колокольчик над входной дверью звякнул. Но не так испуганно и резко, как от ураганного Ники, и не так привычно-тяжело, как от Ваймака. Это был короткий, удивительно чёткий и аккуратный звук. Словно тот, кто вошёл, точно дозировал каждое своё движение, не позволяя себе лишнего шума. Нил медленно поднялся, перехватывая секатор в левую руку. По старой, въевшейся в подкорку привычке его тело мгновенно подобралось, готовое к любому повороту событий, но стоило ему сделать шаг из-за раскидистого куста папоротника в торговый зал, как дыхание перехватило. На пороге стоял Эндрю. На нём было тяжёлое, длинное чёрное пальто, на плечах которого поблескивали мелкие капли дождя. Волосы слегка промокли и потемнели, отчего казались скорее пепельными, чем блондинистыми. Обе его руки были глубоко спрятаны в карманах пальто, а лицо оставалось абсолютно бесстрастным — фарфоровая маска, за которой невозможно было прочесть ни единой эмоции. Только карие, почти янтарные глаза двигались быстро и цепко, мгновенно сканируя пространство лавки, пока не остановились прямо на Ниле. Нил замер у прилавка, не зная, что сказать. Между ними было всего несколько метров, заполненных ароматом мокрой хвои и хризантем, но напряжение в воздухе ощущалось почти физически. Эндрю не выглядел угрожающе, но от него исходила такая плотная, концентрированная сила, что Нил невольно сжал пальцы на рукоятке секатора чуть сильнее. Эндрю сделал два неторопливых шага вперёд. Его ботинки оставили на чисто вымытом деревянном полу влажные следы, но Нилу было всё равно. Блондин остановился у самого прилавка. Он не стал осматривать цветы или изучать ценники. Он продолжал смотреть исключительно на Нила — прямо, не мигая, словно пытался заглянуть под кожу, туда, где прятались самые глубокие тайны. Затем, не нарушая затянувшегося молчания, Эндрю медленно вытащил правую руку из кармана пальто. Нил невольно проследил за его движением. Пальцы Эндрю были короткими, сильными, с аккуратно подстриженными ногтями, а из-под тёмного рукава пальто виднелся край той самой плотной чёрной повязки, которую Нил заметил ещё в первую встречу. Но сейчас внимание Джостена было приковано к другому. Эндрю удерживал двумя пальцами за пластиковую крышку большой закрытый стакан на вынос из местной кофейни. На картонной стенке ещё не успели остыть капли конденсата, а сквозь небольшое отверстие в крышке пробивался умопомрачительный, густой запах. Это был не кофе. Это был дорогой, чертовски крепкий горький шоколад с едва уловимой, мягкой ноткой настоящей ванили. Эндрю аккуратным, точным движением поставил стакан на деревянную поверхность прилавка — прямо перед Нилом. Чуть сдвинул его вперёд, словно обозначая границы этого безмолвного подношения, и тут же вернул руку обратно в глубокий карман своего тяжёлого пальто. Нил перевёл взгляд со стакана на лицо блондина. — Что это? — тихо спросил он. Его собственный голос прозвучал в пустой лавке неожиданно сипло, почти шёпотом. Эндрю не ответил сразу. Он лишь слегка наклонил голову набок, и в его янтарных глазах на долю секунды промелькнуло что-то похожее на ленивое, но очень внимательное любопытство. Он смотрел на шрамы Нила, которые сейчас беззащитно белели на его открытых предплечьях, смотрел на его растрёпанные рыжие кудри, в которых запутался крошечный сухой листок, и, наконец, снова поднял взгляд к его глазам. — Шоколад, — раздался наконец голос Эндрю. Он был низким, слегка хриплым и удивительно спокойным. Без единой интонации, без тепла, но и без той агрессии, которой Ники так пугал Нила всю последнюю неделю. — Слишком приторный. Как раз для таких ненормальных, которые раздают сорняки направо и налево. Нил моргнул, чувствуя, как где-то в глубине груди зарождается странное, совершенно новое для него чувство. Это не было страхом. Это было... узнаванием. Прежде чем Нил успел сообразить, что ответить, или хотя бы потянуться к стакану, Эндрю резко развернулся на каблуках. Его длинное пальто взметнулось, обдав Нила едва уловимым шлейфом сигаретного дыма, дорогого мужского парфюма и холодной дождевой влаги. Блондин дошёл до двери, толкнул её от себя и вышел на улицу, даже не обернувшись. Латунный колокольчик над головой Нила издал свой короткий, аккуратный прощальный звон и затих. Нил остался стоять один посреди джунглей Ваймака, глядя на закрывшуюся дверь. За стеклом дождь продолжал неистово хлестать по асфальту, но здесь, внутри, мир как будто сжался до размеров одного деревянного прилавка. Нил медленно отложил секатор в сторону. Его пальцы слегка подрагивали, когда он протянул руку и обхватил ладонью тёплый картонный стакан. Он был по-настоящему горячим — идеальное укрытие от подступающего осеннего холода. Юноша поднёс его к лицу, вдыхая густой шоколадный аромат, и впервые за очень, очень долгое время поймал себя на мысли, что ему совсем не хочется бежать. Нил осторожно подцепил ногтем пластиковый клапан на крышке и потянул его вверх. Густой, одуряюще сладкий пар тут же вырвался наружу, смешиваясь с прохладным воздухом цветочной лавки. Запах горького шоколада, смешанный с чистой ванилью, был настолько плотным, что на мгновение затмил привычные ароматы влажного торфа и срезанных стеблей хризантем. Нил сделал первый, очень аккуратный глоток. Напиток оказался обжигающим, тягучим и невероятно сладким — настолько, что у непривыкшего к подобному Нила перехватило дыхание. Он привык к безвкусному дорожному фастфуду, к горькому, остывшему кофе из автоматов на заправках и к пресной воде из-под крана. Этот шоколад был полной его противоположностью. Он был жидким, концентрированным уютом. Горячая волна прокатилась по горлу, мгновенно согревая пальцы, заставляя застарелое, вечное напряжение в плечах наконец-то немного отпустить. Нил прикрыл глаза, медленно смакуя вкус. Эндрю сказал, что этот напиток слишком приторный. Но он принёс его именно ему. Рыжему бегунку, который спрятал своё изломанное прошлое за прилавком чужого магазина. Нил опустил стакан на деревянную поверхность прилавка и задумчиво уставился на него. В голове крутился утренний разговор с Ники. «Эндрю никого к себе не подпускает. Вообще никого». Но этот стакан, всё ещё распространяющий волны тепла, говорил об обратном. Это был ответный ход. За суккулент, который теперь грелся под лампами ресепшена напротив. — Ну уж нет, Миньярд, — тихо, одними губами произнёс Нил, и на его лице появилась упрямая, чисто натаниэлевская усмешка. — В эту игру можно играть вдвоем. Оставлять такой жест без ответа Нил не собирался. Его канонное упрямоство, дремавшее под слоем спокойной повседневности, вспыхнуло с новой силой. Он не мог просто пойти в кофейню и купить ответный напиток — это было бы слишком банально и скучно. Он был флористом. Значит, его ответ должен был говорить на языке цветов, но без лишней романтической чуши, которую Эндрю точно выбросил бы в мусорный бак. Нил решительно вышел из-за прилавка и принялся медленно прохаживаться между длинными стеллажами, внимательно осматривая свои зелёные владения. Он искал что-то особенное. Что-то, что не кричало бы о чувствах, но несло в себе чёткое, понятное послание. Розы? Мимо. Слишком вычурно, слишком слащаво. Эндрю скривился бы от одного их вида. Орхидеи? Слишком капризные, требующие слишком много чужого внимания, а Эндрю и так был загружен работой в своём салоне. Нил прошёл мимо кадок с пушистыми папоротниками, задержался у ведер со строгими каллами, но всё это было не то. Его взгляд упал на дальний, самый прохладный угол лавки, где в глубоких глиняных вазах стояли свежие, только вчера привезённые Эбби травы. Нил подошёл ближе и протянул руку, слегка касаясь узких, жестковатых листьев. Пальцы мгновенно уловили резкий, чистый, немного терпкий аромат, от которого в голове сразу прояснилось. Лаванда. И дикий эвкалипт. Нил вытащил из вазы три длинных, крепких стебля сушёной горной лаванды с плотными, тёмно-фиолетовыми соцветиями. Они пахли удивительно сильно — успокаивающе, прохладно, с лёгкой горчинкой. К ним он добавил две ветки пушистого серебристого эвкалипта. Вернувшись к рабочему столу, Нил аккуратно разложил стебли перед собой. Он взял секатор и ровными, точными движениями подровнял концы, убирая всё лишнее. Никакой яркой обёрточной бумаги. Никаких цветных ленточек или пышных бантов. Нил достал из ящика простую, грубую джутовую бечёвку, несколько раз плотно обмотал ею основания стеблей и завязал короткий, крепкий узел. Получился маленький, строгий и очень стильный пучок. В тату-салоне напротив вечно пахло химикатами, жжёной кожей, спиртом и сигаретным дымом — Ники не раз жаловался, что к концу дня у него начинает раскалываться голова. Лаванда и эвкалипт были идеальным решением. Они очищали воздух, дарили покой и прогоняли усталость. Это не был букет в привычном понимании. Это была чистая, практичная забота, замаскированная под обычную охапку пахучей травы. Нил аккуратно положил готовый пучок рядом со стаканом горячего шоколада и сделал ещё один большой глоток. Напиток уже немного остыл, но стал от этого только гуще. Теперь оставалось самое сложное — доставить эту «контрабанду» адресату так, чтобы не разрушить хрупкие границы, которые они только что нащупали. Сам Нил идти через дорогу не хотел — это было бы слишком прямолинейно. Но, к счастью для него, у этой вселенной был свой собственный, безотказный курьер, который должен был появиться с минуты на минуту. Нил сел на высокий табурет у кассы, обхватил стакан обеими руками и стал ждать, не сводя глаз с заливаемой дождём улицы. Его сердце билось в спокойном, но очень чётком ритме. Их маленькая игра официально вышла на новый уровень, и Нилу это чертовски нравилось. Дождь за окном припустил с новой силой, крупными каплями выстукивая по козырьку лавки рваный, но успокаивающий ритм. Нил как раз допивал последний, уже едва тёплый глоток густого шоколада, когда колокольчик над дверью снова испуганно затрезвонил. На пороге, отряхивая промокший зонт и громко шлёпая мокрыми кроссовками, появился Ники. В руках он бережно сжимал бумажный пакет с маффинами из пекарни за углом. — Боже, Нил, эта осень меня убьёт! — картинно запричитал Хэммик, приглаживая мокрые волосы. — Я промок до ниточки, пока шёл эти несчастные два квартала. У вас тут так тепло и… погоди-ка. Ники резко остановился посреди торгового зала, шумно втянув носом воздух. Его взгляд, мгновенно превратившийся в две огромные проницательные пуговицы, метнулся от пустого стакана из-под шоколада на прилавке прямо к Нилу. Лицо Хэммика вытянулось в немом восторге. — О-о-о, — протянул он, и его глаза буквально зажглись победным шпионским огнём. — Это то, о чём я думаю? Он всё-таки принёс его? Клянусь, когда Эндрю уходил, он буркнул, что ему нужно «кое-что проверить», но я-то знаю его маршруты! Нил, скажи мне, что он не был слишком грубым! Нил спокойно опустил пустой стакан в урну под прилавком и скрестил руки на груди. На его щеках вопреки воле проступил едва заметный розовый оттенок, но голос остался абсолютно ровным: — Он просто оставил шоколад. Сказал, что он слишком сладкий. — Ха! Для него всё сладкое, кроме его собственного яда! — Ники засиял так, будто выиграл в лотерею, и резво подскочил к стойке. — Но сам факт, Нил! Он принёс его тебе. Сам! — Ники, — мягко, но настойчиво перебил его Джостен, не давая кузену уйти в стратосферу от своих шипперских фантазий. — Мне нужна твоя помощь как курьера. С этими словами Нил наклонился и достал из-под прилавка тот самый аккуратно связанный пучок горной лаванды и серебристого эвкалипта. Плотный, сухой и невероятно ароматный сверток лёг на деревянную поверхность прямо перед Ники. В воздухе тут же разнёсся чистый, прохладный шлейф, начисто перекрывая запах мокрой одежды Хэммика. Ники замер, уставившись на лаванду так, словно перед ним лежала секретная шифровка из Пентагона. — Это… что? — моргнул он, осторожно коснувшись пальцем жёсткого стебля. — Передай Эндрю, — буднично произнёс Нил, убирая секатор в ящик стола. — Вы вечно жалуетесь, что у вас в салоне воняет спиртом, жжёной кожей и краской, отчего к вечеру раскалывается голова. Пусть положит этот пучок у себя на ресепшене рядом с суккулентом. Эвкалипт очищает воздух, а лаванда помогает от мигрени. Это просто… практическая необходимость для ваших лёгких. Ники медленно поднял взгляд на Нила. На его лице отразилась такая смесь умиления, восторга и благоговения, что Нилу на секунду захотелось спрятаться обратно в папоротники. Хэммик бережно, словно хрустальный кубок, взял пучок двумя руками и прижал к груди. — Практическая необходимость, говоришь? — заговорщицки прошептал Ники, едва сдерживая победный писк. — Ну конечно. Чистый прагматизм. Нил Джостен, ты просто невероятный. Клянусь, я доставлю эту контрабанду в целости и сохранности. Кузен будет в шоке. О боже, Кевин и Аарон просто лопнут от зависти, когда унюхают это! Ники, прижимая к себе лаванду одной рукой и напрочь забыв про свой зонт, крутанулся на каблуках и вихрем вылетел из лавки. Колокольчик над дверью звенел так долго и счастливо, словно праздновал Рождество посреди дождливой осени. Нил остался стоять у окна, скрестив руки на груди, и сквозь пелену дождя стал наблюдать за тем, как жёлтая толстовка Ники стремительно пересекает дорогу, направляясь к тяжёлым дверям тату-салона напротив. Маленький фитиль их безмолвной игры был подожжён, и Нил с замиранием сердца ждал, когда он догорит до пороховой бочки.