Белка в колесе

      Воздух пах дождём, мокрым асфальтом и жжёной резиной. В боксе было слишком тихо для Нюрбургринга, словно они были отрезаны от всего остального мира. Только где-то вдали ревели моторы тех, кто всё ещё оставался в гонке, и продолжался взволнованный гул фанатов.       Макс сидел на складном стуле, уткнувшись локтями в колени. Комбинезон был расстёгнут до пояса, влажное термобельё неприятно липло к коже, а волосы, растрёпанные после шлема, никак не хотели ложиться нормально, сколько бы он их ни зачёсывал. Взгляд пустой и злой одновременно. Сход всегда бил по Максу сильно, но сегодня особенно. Потому что они действительно хотели эту гонку. Хотели доехать. Хотели выиграть. Они были так близко.       Дверь комнаты отдыха тихо скрипнула.       — Лукас сказал, что ты здесь, — раздался знакомый голос.       Макс даже не поднял головы, лишь сильнее зарываясь лицом в ладони.       — Поздравляю, Шарль. Ты нашёл самого жалкого человека в паддоке, — собственный голос прозвучал сдавленно.       Шарль фыркнул и подошёл ближе, опираясь бедром о стол.       — Тогда конкуренция сегодня была серьёзная, —       Никакой реакции. Несколько секунд он просто смотрел на Макса. На сжатые челюсти, на пальцы, которыми тот нервно зарывался в волосы, на то, как тяжело у него поднимаются плечи при каждом вдохе.       — Эй, — уже тише позвал Шарль. — Посмотри на меня, Макс, —       Макс нехотя поднял взгляд. И этого хватило, чтобы у Шарля болезненно сжалось сердце. Потому что за раздражением там было разочарование. Настоящее. Почти детское. Такое, которое Макс ненавидел показывать кому-либо. То, что Шарль видел лишь в прошлом декабре, когда титул ускользнул от него в самый последний момент.       — Машина умерла, — глухо сказал он. — Просто… всё. Конец. После стольких часов. Мы ведь почти победили, —       Он с силой зажмурил глаза, подавляя предательское жжение.       — Я знаю, —       — Нет, ты не знаешь, — Макс резко вскинул голову, распахивая глаза. — Ты не знаешь, каково это — чувствовать, что всё идёт идеально, а потом тебя просто выдёргивают из гонки, потому что что-то сломалось! Я только закончил смену, всё было идеально, не прошло и пяти минут, как… —       Он резко оборвал себя, столкнувшись с понимающими глазами напротив. С глазами, в которых был готов утонуть в любой другой день.       — Макс. Я пилот Ferrari уже столько лет. Поверь, я знаю, —       Это признание оказалось настолько неожиданным и ошеломляющим, что Макс всё-таки хрипло рассмеялся. Коротко, почти против собственной воли.       — Придурок, —       — Наконец-то. Вот он, мой любимый уровень токсичности, чемпион, —       Шарль присел перед ним на корточки, обхватывая тёплыми ладонями его запястья и осторожно притягивая к себе, чтобы Макс наконец перестал терзать собственные волосы.       — Ты можешь злиться сколько угодно, — мягко сказал он, — Но это не делает тебя хуже. И не отменяет того, как ты ехал сегодня. Это было превосходно, —       — Мне надоело сходить, — Макс устало прикрыл глаза, отдаваясь комфортному ощущению тепла, исходящего от рук Шарля.       — Знаю, —       — Мне надоело терять контроль над вещами, которые я не могу исправить. Сначала количество шин, потом темп на Гран-при, эта чёртова коробка передач, уже который год подряд, теперь это.! —       Шарль осторожно коснулся его колена кончиками пальцев, будто пытаясь хоть немного заземлить.       — Тогда позволь кому-то сейчас просто побыть рядом, хорошо? Никто не в силах контролировать всё, — он выжидающе смотрел на Макса своими прекрасными глазами, прося лишь об одном — принять протянутую руку.       Макс ничего не ответил. Только выдохнул. Долго, тяжело, а потом вдруг подался вперёд, утыкаясь лбом Шарлю в плечо. Он согнулся в самой неудобной позе за весь день, мышцы ужасно ныли, но сейчас они не имели значения. Это было настолько редкое проявление нежности с его стороны, что Шарль на мгновение замер.       А потом обнял его крепче.       — Mon chèr, — тихо прошептал он, проводя ладонью по чужим волосам, — Ты можешь быть расстроенным. Мир не рухнет, —       Макс сжал ткань его куртки пальцами, чувствуя, что если отпустит — Шарль может раствориться в воздухе.       — Ненавижу, когда ты прав, — тихо пробормотал он куда-то ему в плечо.       — Это потому что я всегда прав, —       — Заткнись, —       — Ни за что, —       Шарль почувствовал, как у Макса дрогнули плечи от тихого смешка, и улыбнулся ему в макушку. Напряжение постепенно покидало чужое тело и только сейчас Шарль понял, насколько напряжён был сам всё это время.       За стенами бокса продолжалась гонка. Шумели моторы, бегали механики, мигали экраны, ревели трибуны. Но здесь, между запахом дождя и бензина, Макс наконец позволил себе дать кому-то взять себя за руку.

***

      Позже паддок начал пустеть.       Ночь опускалась на Нюрбургринг медленно и сыро, в воздухе висел туман, отражавший огни гирлянд и фар машин. Команда Макса уже почти закончила разбирать оборудование, но они всё ещё не спешили уходить.       Они с Шарлем сидели на ступеньках за гаражом, подальше от камер и чужих взглядов. Несмотря на то, что трансляция уже давно закончилась, пресса пока не покидала Нюрбургринг. Так что им действительно стоило быть осторожнее, если они хотели избежать скандала о том, что блистательный принц Ferrari сбежал в Германию, чтобы утешить своего соперника.       Между ними стояли два бумажных стаканчика с давно остывшим кофе.       — Ты серьёзно не собираешься это пить? — спросил Макс, косясь на нетронутый стакан Шарля.       — Это оскорбление кофе, — он показательно скривился, выражая всю глубину страданий от одной только мысли, что ему придётся к этому притронуться.       — Ты выпил энергетик со вкусом жвачки час назад, — голландец скептически приподнял бровь, переводя взгляд с кривляющегося Шарля на пустую банку, всё ещё валявшуюся рядом.       — Это другое, —       Макс тихо хмыкнул, натягивая рукава куртки на похолодевшие ладони. После вспышки эмоций внутри осталась странная пустота — усталая и ноющая. Этот день был слишком выматывающим. Но рядом с Шарлем он хотя бы не казался таким тяжёлым.       Некоторое время они молчали.       Потом Шарль вдруг сказал:       — Ты знаешь, что сделал бы любой другой пилот на твоём месте? —       — Устроил бы истерику в прямом эфире? — Макс криво усмехнулся уголком губ, но почти сразу снова стал серьёзным.       — Именно. А потом ещё сломал бы что-нибудь в боксе, —       — Я думал об этом, —       — Я видел по твоему лицу, — Шарль прищурился, и Макс тихо фыркнул себе под нос.       — Мне правда казалось, что в этот раз получится, —       — Получится, — он накрыл руку Макса своей, чуть сжимая пальцы.       — Не сегодня, — Макс опустил невидящий взгляд вниз.       — Не сегодня, — мягко согласился Шарль.       Макс уставился куда-то в темноту, пока снова не послышался его тихий голос.       — Самое тупое — я даже не могу перестать прокручивать это в голове. Последний круг перед сходом. Все данные. Все звуки машины. Как будто если я найду момент, где всё пошло не так, то смогу это исправить. Я же ничего не заметил, когда ехал свои круги. Произошло ли это ночью из-за контакта? Или днём? —       Шарль смотрел на его профиль, острый, уставший, привычно упрямый, и чувствовал, как внутри болезненно теплеет.       — Макс, — еле слышно позвал он. Макс отозвался мычанием.       — Ты не должен зарабатывать право на отдых, —       Макс нахмурился.       — Что? —       — Ты ведёшь себя так, будто можешь позволить себе остановиться только после победы, —       — Ну да. Это буквально наша работа. Моя работа, —       — Нет, — тихо сказал Шарль, качая головой, — Это то, что ты сделал со своей жизнью. Ты не лабораторный хомячок в колесе, который обязан всю жизнь бежать, чтобы вырабатывать электричество, —       Макс прыснул со смеху, закрывая рот рукой.       — Что, прости? Я хомячок? — его усталые глаза наконец засветились теми самыми озорными огоньками, которые Шарль так любил. Он просто не смог не рассмеяться в ответ.       — Ну да, не лучшее сравнение, но я же прав! — он почти подскочил на месте, но Макс удержал его за рукав. Шарль был прав. И это раздражало сильнее всего.       Ветер стал холоднее. Где-то неподалёку хлопнула дверь грузовика команды. Макс придвинулся ближе и без предупреждения переплёл их пальцы. Шарль опустил взгляд на их руки.       — Ты ужасно сентиментальный сегодня, — Шарль хитро улыбнулся одними глазами, прижимаясь к нему плечом.       — А ты всё ещё держишь меня за руку, —попытка отбиться прозвучала крайне неубедительно.       — Потому что ты вцепился в меня как клещ, — монегаск уже вовсю издевался, но при этом не давал Максу высвободить руку из своей хватки.       Несколько секунд Макс просто смотрел на него. На мягкий свет в зелёных глазах, на растрёпанные волосы после долгого дня, на человека, который почему-то всегда оставался рядом даже тогда, когда сам Макс становился невыносимым.       — Спасибо, — сказал он наконец очень тихо.       Шарль моргнул.       — Ого. Запишу дату, —       — Я сейчас передумаю, — Макс нахмурился.       — Слишком поздно, —       Шарль подскочил на ноги, утягивая Макса за собой и обхватывая обеими руками его туловище. Макс закатил глаза, но всё-таки придвинулся ближе, позволяя затянуть себя в медвежьи объятия.       И Шарль улыбнулся так, будто только что выиграл что-то гораздо важнее любой гонки.