О чем поют цикады

      «Есть мелодии, от которых становится тише внутри. Они звучат так, будто оплакивают уходящее лето, потерянное время и тех, кто уже никогда не вернётся. Их голоса наполняют ночь невысказанной тоской, превращая каждый миг в прощание. Среди этих звуков особенно отчётливо слышна песня цикад — древняя, непрерывная, одинокая. Но никто не знает, о чём поют цикады.»       — Бабушка, но я знаю о чем поет мама, — скромно произнесла малютка, уже давно готовая ко сну.       Женщина, едва достигшая престарелого возраста, лишь улыбнулась и погладила девочку по макушке, медленно мотая головой из стороны в сторону.       — Сэми, малышка, ты еще слишком юна, чтобы понять смысл, — медленно, спокойно и очень ровно произнесла женщина. — Именно поэтому я не хотела на ночь читать тебе это… Но ты такая упрямая девочка, что я не сдержалась. Вся в маму.       Малышка надулась, но вскоре расслабилась, сияющими глазками смотря на свою бабушку.       — А я стану такой же красивой и сильной, как моя мама?       — Конечно станешь, — женщина заботливо улыбнулась и в последний раз погладила девочку по голове, собираясь уходить. — А теперь засыпай, маленьким девочкам давно пора спать.

***

      На улице было шумно. Дети развлекались между собой, воспитатели стояли в сторонке и обсуждали что-то, изредка наблюдая за детьми, прослеживая за порядком. Девочки большой компанией сидели в песочнице, а мальчики бегали друг за другом, играя не то в догонялки, не то в войнушки. Со стороны весьма не понятно.       Где-то на скамейке в тенечке сидела Сэми и наблюдала за всем со стороны. Пару минут назад одна девочка, Кира Айко, прогнала ее, потому что Отохара прямо сказала, что ее песочный замок выглядит плохо. Сэми была прямолинейной, но кто же виноват, что эта девчонка обижается на правду.       Сама по себе Айко была местным лидером у девочек, но почему — так и не ясно. Может из-за того, что вела себя слишком избалованно и многое себе позволяла, ведь она была дочерью популярных героев. Но Сэми тоже была дочерью героев. Ее родители тоже весьма популярны. Понятное дело, Айко не возлюбила Сэми, чувствуя конкуренцию за внимание других детей. Только она хотела быть популярной, по ее мнению только она может быть из семьи героев.       — Он сломал мой замок! — воскликнула Кира, сидящая со своими подружками в песочнице, обиженно дуя губки, когда один из мальчиков специально сломал песочное строение, а затем с громким смехом убегал, оставляя Айко с разрухой вместо замка.       «Так ей и надо» — пронеслось в мыслях у Сэми, которая даже улыбнулась, глядя на это представление.       Возможно Сэми должна была расплакаться из-за того, что какая-то избалованная девочка прогнала ее и теперь она сидит совсем одна и скучает. Но разве это повод лить слезы? Как-то раз отец сказал — нет.       Сэми однажды уже жаловалась родителям на эту несносную девчонку. «Ты моя дочь, так что будь выше этого. Не плачь из-за ее выходок. Слезы — показатель слабости» — так звучали слова отца. Он часто это говорил. Так что будучи еще маленькой, Сэми не могла позволить себе разреветься из-за пустяков, пусть даже и обидных. В первую очередь она не хотела позорить родителей тем, что их дочь — слабачка.       — Видела, как я ее проучил? — весело сказал мальчик с черными волосами. Киришима сел на скамейку рядом с Сэми. — В следующий раз сразу зови, если она снова что-то сделает или прогонит тебя, и тебе будет скучно.       — Мне не скучно, — Отохара помотала головой. — Я все равно не хочу дружить с Айко и с ее подлизами. Папа сказал, что я выше этого.       Киришима промолчал, а затем спрыгнул со скамейки и, схватив девочку за руку, потянул за собой. Сэми, лишь успев пискнуть, бежала за ним, удивленно смотря ему в спину.       — Если девчонки не хотят играть с тобой в дочки матери или куклы, то я зову играть тебя в войнушки или в футбол, — Эйджиро весело улыбнулся. — Ребята не будут против.       — Но эй, это же мальчишеские игры! Я не умею…       — Какая разница, там учиться то не чему! — Киришима явно был доволен своей идеей. Он привел Сэми на небольшое поле, предназначенное для футбола или прочих подобных игр.       Его друзья действительно не было против, что с ними будет играть девочка. Мальчики уже начали распределяться на команды, после того, как объяснили Отохаре правила игры. Сэми могла лишь поджав губы кивать, а когда очередь дошла до нее, она струсила и выставила перед собой ладони.       — Давайте вы поиграете, а я посмотрю… Я не уверена, что поняла все… Тем более бегаю я не так быстро…       — Смеешься? Ты же одна из первых, кто быстро бегает! — Киришима расставил руки в боки.       — Среди девочек…       — И Киришимы, — сказал один из его друзей, затем остальные рассмеялись, заставляя Эйджиро нахмуриться.       — Что правда, то правда… — нехотя признал парнишка.       — Так что играйте, на первый раз я просто посмотрю… — Сэми, не сдерживая улыбки, отошла подальше и присела на скамеечку.       Ребята начали играть. Мяч летал между мальчиками, и поочередно оказывался в каждых воротах. Кто-то кого-то толкал, кто-то уже упасть успел, но так же быстро и встал, даже не пискнув от боли.       Мяч оказывается у Киришимы и тот, находясь достаточно далеко от ворот, пинает его. Он летит по нужной траектории, но попадает в сами ворота, сразу же отталкивается от железной рамы и летит в сторону Сэми.       Девочка тут же прикрывает голову и испуганно кричит. Мяч до нее не долетает и падает перед ней.       Этот крик был не особо характерен ей, он был даже буквально осязаемый. Словно вибрация в воздухе. И звучание преобладало немного схожим звучанием самих цикад. А затем Сэми закашлялась, прикрывая рот ладошками. Киришима подбежал к ней, пытаясь узнать все ли в порядке.       — Прости меня пожалуйста! Все хорошо? Ты как это мяч остановила… Еще и крикнула так… Сэми? Что с тобой? — парнишка останавливается на половине предложения, когда девочка начинает сильно кашлять.       Когда кашель прошел, она посмотрела на свои ладони, замечая алые капельки крови. Отохара и сама не очень понимала, что только что сделала, но кровь на ладошках пугала ее. Голосовые связки неприятно щипало. Мама говорила об этом, предупреждала, что так может пробудиться не причуда, но все равно было страшно.       — Это кровь?! — воскликнул Киришима, замтетив маленькие капельки алой жидкости на девичьей ладошке. Звучал он непривычно громко, не как раньше. Как и звуки в округе казались куда громче: разговоры воспитателей, разговоры компании детишек, чтобы были на другом конце двора, пение птиц. Все было громче обычного. Лишь пару минут рассуждений и тогда девочка поняла. Момент настал.       Голова начала гудеть, слишком много было слышно, каждый шорох отдавал в виски.       Воспитатели, которых привели ребята, тот час же вызывали родителей, чуть ли не паникуя при виде кашляющего кровью ребенка, который затем схватился за голову. Забирать Сэми приехала мама — Отохара Рэн. Воспитателей женщина успокоила, как смогла, со словами: «Все в порядке, ее причуда должна была пробудиться таким образом. Вероятнее, мы должны были заранее предупредить вас об этом, приносим извинения за лишние беспокойства. Как вы и настаивали, мы посетим врача.»       Свою причуду Сэми получила от мамы, которая была профессиональным героем разряда поддержки и разведки. Рэн отнеслась со спокойствием, ведь и сама проходила через это. При пробуждении причуды голосовые связки совершенно меняются, отчего при первом проявлении мелкие капилляры могут лопаться — отсюда и кашель с кровью.       Цикада — эта причуда, как выяснила еще ее прабабушка, передавалась исключительно по женской линии семьи. У ее обладателей невероятно крепкие голосовые связки, ведь в этом и заключается основа. Именно с их помощью возможно посылать звуковые волны и вибрации, что могли оглушать и дезориентировать противника, но не нанося какого либо серьезного урона. А так же слух становится куда чувствительнее к прочим звукам и вибрациям, что дает почти предсказывать действия других людей с высокой точностью и позволяет вовремя уклониться или противостоять атаке.       С возрастом проявляются прочие вспомогательные элементы, такие как маневренность и скорость. А ближе к шестнадцати годам появляются крылья. В общем причуда несет в себе все, что и сами цикады. Безусловное отличие в том, что люди живут гораздо дольше. И болезненно теряют крылья к 40-45 годам жизни.       — Испугалась? — коротко спросила Рэн, ведя машину.       — Немного… — прошептала Сэми. — Горло немного побаливает.       — Это временно, при первом проявлении часто так бывает. Но для тебя это было совсем неожиданно, и твое тело еще не совсем подготовилось, — спокойно говорила женщина, останавливая машину уже во дворе дома. — Чтобы сразу осовоиться, старайся сильно не напрягать связки. Сперва тебе будет сложно, — Рэн отстегнула ремень безопасности и вышла из машины, обходя машину, чтобы открыть дверь со стороны дочери, — зато потом ты машинально научишься пользоваться причудой на первых этапах и поймешь когда пользоваться вибрационной тканью, а когда нет.       Сэми вышла из машины и рядом с мамой пошла к входной двери дома.       — Сложно… — протянула девчушка.       — Для начала так кажется. Но уже на первой тренировке ты поймешь, по крайней мере так было у меня, — Отохара достает из аптечки в ванной комнате специальные леденцы для горла со вкусом груши и отдает дочери.       Сэми часто видела, как ее мама пьет грушевый сок и изредка кушала леденцы с тем же вкусом груши. Но Сэми пробовала это очень редко, в особенности когда болело горло. И теперь девочка сама удостоверилась в том, что мама пьет сок и кушает эти конфетки не просто так, и как ранее говорила Рэн — это все для поддержки голосовых связок.       Довольно улыбнувшись, Сэми рассасывала полезную конфетку и села за стол на кухне, пока мама рассказывала углубленней про причуду и про то, как лучше и быстрее научиться управлять своими способностями.       — Сегодня мы точно не будем пытаться упражняться, а завтра поедем в больницу. Нужно будет зарегистрировать наличие причуды и узнать, все ли правильно сформировалось…       Слушать нужные рассуждение мамы Сэми не хотела — было скучно. Девочка лишь глубже задумалась о том, как все произошло. Конечно ранее она уже заметила какие-то проявление своей особой силы, но это бы первый раз, когда она использовала ее. Сэми четко запомнила, что ощущала легкую осязаемость своего крика и голоса, она чувствовала непривычное ощущение в горле. Как будто что-то покрыло голосовые связки…       В сравнении с ее мамой Сэми нашла отличия. Рэн могла только издавать вибрации, не имея возможности в этот момент говорить.       — Мам… Я кричала, когда это произошло… Ну то есть… — Отохара вздохнула, пытаясь объяснить. — Ой… Ну в общем я кричала, но крик был будто бы не мой!       Женщина взглянула на свою дочь и ее бровь дернулась. Потому что она сама так не могла сделать, но так мог сделать ее муж, Широ, который сейчас находился на работе. И если Сэми унаследовала причуду отца, то это меняет многое.       Обучение дочери может оказаться сложнее, могут быть множество факторов, делающие ее слабее. В конце концов она могла и вовсе не унаследовать причуду матери.       Эта мысль слегка расстраивает Рэн, но тем не менее она больше переживает за Сэми, ведь ее дочь всегда мечтала достигнуть заветных 16 лет, чтобы у нее появились крылья. И если все окажется так, как думает Рэн, то ей вовсе не хочется видеть опечаленное лицо Сэми.       Когда домой вернулся глава семейства, то, услышав рассказ жены, подтвердил небольшие сходства с его причудой.       Загвоздка в том, что он только может управлять звуком, у него нет возможности создавать вибрации. Он может сделать как и свой голос значительнее громче, так и чужой, а так же прочие звуки. Поэтому Широ только предположил про мутацию причуды.       На следующий день с утра Сэми сидела в кабинете врача вместе с мамой.       — Как видите, госпожа, голосовой аппарат Сэми отличается от вашего, — мужчина престарелого возраста показывал рентгеновские снимки. — Вибрационная ткань совершенно не отделена от самих голосовых связок, что объясняет наличие вибраций в ее голосе. В вашем случае, вы можете по отдельности говорить или создавать вибрации, а ваша дочь может делать это одновременно, о чем она и говорила. Но как и вы она может задействовать эту ткань, так и не пользоваться ею вообще.       Доктор перевел взгляд на девочку, а затем снова посмотрел на женщину.       — Ваш муж управляет звуками, верно? Это объясняет данную мутацию у Сэми. Причуда вашего мужа идет как приятный бонус. Но ваша причуда, унаследованная вашей дочерью может быть незначительно изменена, например полное отсутствие выработки хитинового слоя, как у вас, или же его выработка в черезмерно малом объеме, что точно не гарантирует защиту. Так же я могу предположить, что обучение Сэми ее причуде может быть усложнено. Я имею ввиду, что ваши методы могут не сработать.

***

      Как только причуда Сэми пробудилась, ее родители почти сразу приступили к ее тренировкам. Как и предполагал доктор — это было сложнее. Поочередно Сэми тренировалась с каждым родителем поочередно, иногда они вместе тренировали ее. И Рэн и Широ — оба два дали ей полезную информацию, прогресс возрастал.       «– Я больше не могу… — голос девочки дрогнул. Она тяжело дышала, уставшая сперва от физических тренировок на тело, а затем от тренировок на голосовые связки, часто используя вибрации.       — Не можешь или не хочешь? — Широ нахмурился.       Он сам по себе статный мужчина, возглавляет свое агентство, в котором работает и его жена. Широ строг не только к своей дочери, но и к себе, никогда не позволяет лишним эмоция просочиться наружу. И как бы он не старался быть помягче с Сэми, выходило у него это так себе.       — Ты должна превозмогать себя же, каждый раз ставить планку выше. Но сегодня ты показываешь себя хуже, чем обычно, — мужчина медленно шагает к дочери и садится перед ней на корточки. Указательным и средним пальцем он касается ее шеи. — То, что у тебя здесь — слишком не стабильно. Ты теряешь контроль над своей причудой, вибрации нестабильны, а радиус их колебания слишком сильно прыгает. В чем дело?       Он не выглядел злым и не смотрел на нее, как на ничтожество. Но он так сильно давил своей требовательностью и строгостью.       Сэми промолчала, опуская глазки.       — Ты должна позволять себе работать в полной гармонии, голос должен оставаться ровным, только тогда вибрации будут стабильнее. Вспомни, когда мама научила тебя создавать только вибрации, вспомни ощущения, — Широко выпрямился и тем же медленным шагом вернулся туда, где стоял ранее. — Ты словно не пытаешься сделать свои способности едиными. Голос способствует мощи твоих вибраций и их приспособлений.       Сэми поджала губки. В мыслях всплыл момент тренировок с мамой. Она относилась куда более мягко…       Девочка посмотрела в сторону, смотря на вазу в двадцати метрах от нее. До этого она могла только заставлять ее дрожать и не более. Сейчас же Сэми хочет разбить ее. Хотя бы уж оставить ей трещину. У мамы получалось разбить за считанные секунды, а папа словно разбивал ее изнутри. Семи же ничего из этого так и не смогла сделать.       Только один раз на тренировке с мамой она только вибрациями смогла сделать небольшую трещину.       Сэми вспоминая свои ощущения. Долго прокручивала каждый момент, пока наконец не решилась попробовать.       Если ранее она задействовала только вибрационную ткань, то теперь она пробует совместить это с голосом       Раздалось не громкое протяжное пение буквы «А», которое слегка возросло в громкости. Широ, пристально наблюдавший за дочерью, уловил колебание в воздухе, слышал и ощутил ровные вибрации. И самое главное — радиус не скакал, он был направлен достаточно точно именно на вазу.       Затем послышался стеклянный треск, ваза раскололась на две половины.       — А? — тихо удивилась Сэми, а затем ярко улыбнулась и подбежала к разбитой пополам вазе. — Папа, ты видел? Я смогла! Я сделала это! — девчушка с детской и наивной радостью повернулась к отцу.       — Молодец, — коротка отозвался мужчина. — Но. Ты можешь лучше.       Сэми тут же поникла, улыбка быстро исчезла с ее лица. На слова отца она смогла только кивнуть. Девочка так хотела, чтобы папа порадовался за нее, но он снова требует, снова упрекает…       Только вот Сэми не видела его гордой, пусть и слабой, но улыбки, пока сама стояла к нему спиной.»       Эти тренировки было бы глупо назвать «обычными». Сэми заставляли выкладываться на полную. Каждый раз она слышала «ты можешь лучше». А каждое ее: «я устала», попрекалось: «твои противники не будут слушать устала ты или нет».       С каждым годом менялось абсолютно всё. Начиная прогрессом улучшения причуды и заканчивая мировоззрением Сэми, в частности и отношения родителей к ней. Конечно с ее взрослением они стали строже и требовательнее к ней. Хотя отец таким был с самого детства его дочери…       Он конечно вовсе не тиран, но ему нужны были результаты. И не какие-нибудь маленькие, коим Сэми сама радовалась, а именно многозначительные. Для себя Отохара закрепила, что геройское общество не терпит слабаков. Она позволяла родителям лепить из себя идеал. А затем Сэми поняла, что их куда больше интересует ее прогресс к становлению героем, нежели ее личная жизнь.       Очень редко она обсуждала с родителями свою успеваемость в школе или какие-нибудь интересные истории из класса. А сказать о том, что ей понравился какой-то мальчик она и вовсе не могла. К концу средней школы ее отношения с родителями окончательно испортились.       «— Отношения с парнями не должны мешать твоему обучению и тренировкам. Тем более ты еще мала для отношений. Забудь про свою детскую любовь.» — как-то раз сказал отец.       Доверие сильно ослабло. И без того занятые своей работой родители все свободное время уделяли исключительно тренировкам дочери. Хотя бы раз хотелось сесть за одним столом и не просто молча кушать, а обсуждать абсолютно разные темы, не касательные ее роста, результатов тренировок. Зародившаяся обида еще когда-то в начальной школе переросла в обыкновенный холод.

***

      — Ну и что ты тут делаешь? — спросила Сэми, выходя за территорию средней школы и встречая Киришиму. — И… Позволь спросить, что с твоими волосами?       Последний раз, когда они виделись, Сэми запомнила его брюнетом, а сейчас его волосы красные.       — Если бы ты реже отказывала мне в прогулках, ты бы давно заметила, — парень закатил глаза. — Все время на своих тренировках. Мы не виделись уже два месяца, а скоро экзамены и прощай средняя школа. Вот я и решил подкараулить тебя.       — Я не виновата, ты же знаешь. Родители требуют с меня результатов, я не могу ослушаться их, — спокойно сказала Сэми, начиная двигаться в нужном направлении в сторону дома.       — Им явно стоит быть помягче. Ты же не робот, хотя с каждым разом все больше становишься на него похожа, — Киришима заметно возмутился. — Я никогда не смогу привыкнуть к тому, насколько отстраненной и холодной ты стала.       Сэми вопросительно вскинула бровь, прикладывая ладони к щекам, меняя их сторону.       — Вроде бы теплая… — тише сказала девушка скорее для себя.       Эйджиро лишь рассмеялся, оголяя свои острые зубы.       — Не воспринимай все так буквально, — он продолжал посмеиваться над ней. Но не увидел ни капли обиды на ее лице. В период младшей школы она бы обиженно надулась, если бы он над ней смеялся. Слишком не привычно. — Ладно. Решила, куда поступать будешь?       — А сам как думаешь? В ЮЭЙ. Мне казалось это очевидно…       — Ну точно, — вспоминая ее родителей все становится на свои места, ведь они учились там же. — И как планируешь попасть туда? По рекомендации родителей?       — Смешная шутка, — хмыкнула Сэми. — Сам же знаешь, что мне ничего так легко не достается. Как и все, я буду проходить вступительные экзамены.       — Это тоже было очевидно… — невесело усмехнулся Киришима. — Как думаешь, какова вероятность, что мы попадем в один класс, если пройдем вступительные?       — Не хочу гадать над этим. Мне бы для начала сдать и поступить.       Сэми много сомневается в своих способностях, ибо по меркам родителей — Сэми еще слишком слаба. Как бы она не надрывалась на тренировках — всё недостаточно, ее прогресс медленно растет.       Эйджиро не пытался как-то утешить её или поддержать, говоря, что все получится. Он знал, что она не примет его слов, ей это не нужно.       — Но в любом случае… Я был бы рад быть с тобой в одном классе. Все таки ты моя подруга, — протянул парень, закидывая руки за голову. — И виделись бы мы чаще.       — Я не вывезу слушать твои тупые шутки еще чаще, — прямо сказала Сэми, после чего Киришима взялся за сердце и скривился в лице.       — Ты жестока.       — Какая есть, — ответила Сэми. — После экзаменов я буду еще усерднее тренироваться. Даже в свободное время без родителей. Так что мы можем тренироваться вместе, если хочешь. Тебе ведь тоже нужны тренировки. А от совместных я вижу много смысла.       — Это шикарная идея! Но знаешь, мы можем начать раньше, — задумался Киришима. — Я имею ввиду, что тебе не нужны подготовки к выпускным экзаменам. Ты и так круглая отличница и точно сдашь на высший балл. А я… конечно не отличник, но буду готовиться после тренировок с тобой. У меня уж больше свободного времени, чем у тебя.       И Сэми все же послушала его. Конечно изначально девушка спорила с ним, говоря, что в любом случае сейчас нужно уделять больше времени подготовкам к выпускным экзаменам даже ей, но Киришима оказался куда упрямей.       Когда Отохара была уже дома, она разрабатывала план тренировок вместе с Эйджиро, часто списываясь с ним, ведь практически не имела знаний о его физической подготовке и выносливости. В нем конечно не было сомнений, но знать это нужно было.       Уже на следующий день сразу после школы ребята были в безлюдном парке. Солнце светило ярко и достаточно пригревало, но контраст с холодным ветром был велик и ощутим. Такое было начало февраля. Перед выпускным со средней школы осталось чуть меньше месяца, а перед поступлением два месяца.       — Значит так. По специально программе тренировок про-героев Соноры и Резонанса, я, их дочь, буду возглавлять наши изнурительные спец-тренировки. Сразу предупреждаю — это не на жизнь, а на смерть, поэтому слушать твое нытье, о том, что ты устал — я не буду. Ты сам согласился на это, я ни к чему тебя не принуждала, — спокойно озвучила Сэми, уверенно смотря на Киришиму.       — Меня пугает, когда ты говоришь это так сурово и строго… — тихо пролепетал Киришима.       — Это только начало, — слабо усмехнулась девушка. — Сперва пробежка через весь этот парк вплоть до пляжа, где полно не нужного мусора. Там и будут проходить наши дальнейшие тренировки уже по причуде. За этим местом никто не следит, так что переживать не о чем.       — До туда бежать пять километров!       — И что с того? Этот километраж база для пробежек, — Сэми начала разминаться, сперва плечи и руки, а затем ноги.       Киришима промолчал и следом за подругой начал разминаться.       Вскоре оба подготовились и началась пробежка. Первая половина расстояния далась очень даже легко, а вторая уже тяжелее. Смотря на Сэми, которая непроницаемо бежала дальше, Киришима не мог позволить себе отставать.       Еще с садика Сэми была быстрее его, с самого детства она была поглощена тренировками, даже не отставая в учебе. Как бы не хотелось признавать, но Сэми была лучше него. Да, физически он силен, да и причуда совсем не слабая, но смотря на ее упорство, успеваемость, выносливость — хочется догнать Сэми, а то и вовсе обогнать.       Она — соперник.       Эйджиро понял это для себя еще давно, когда задумался над тем, что во многом она превосходит его. Она же просто девушка, она не должна быть сильнее его. И все же она лучше. И это, черт возьми, хорошая мотивация двигаться дальше.       — Сэми… Я конечно уважаю тебя, как свою лучшую подругу, — ближе к концу пробежки вдруг начал Киришима. — Но я не могу позволить тебе всегда быть впереди меня! — превозмогая надвигающуюся усталость, Киришима заметно ускорился, обгоняя девушку.       — Это же просто пробежка, ты чего так усердствуешь?       — Потому что стремлюсь к лучшему, — громко сказал парень, наконец ступая на песчаный пляж и победно вскинул руки.       — И вовсе не стоило говорить так громко, я же все слышу… — Сэми, прибежав позднее, остановилась рядом с ним, потирая правое ухо.       На передышку девушка выделила по планам около десяти минут, чтобы позволить и себе и Киришиме отдышаться как следует.       Ребята медленно шли по пляжу, на котором было полно не нужного хлама. Многие вещи хорошо подойдут, как объекты, чтобы тренировать причуды. Поэтому Сэми выбрала это место, чтобы продолжать тренировки.       — Ты можешь использовать на мне свою причуду, а я буду защищаться, — предлагал Эйджиро, используя отвердевания на руках, демонстрируя свои планы.       — Сдурел? — Сэми закатила глаза. — Моя причуда не совсем рассчитана на физический урон. Я могу оглушать и дезориентировать человека, вызвать сильную головную боль или боль мышц. Но эффект не сильный. Тем более не хочу использовать это на тебе. Ладно, если ты можешь не воспринимать боль в мышцах, но я могу оглушить тебя и что хуже — дезориентировать, что вызовет головокружение и боль в висках, — Отохара вспоминала тренировки с отцом. — У папы потом долго уши болели и ему пришлось брать Киришами скривился в лице и цокнул.       — Не пойми неправильно, я просто не хочу вредить тебе. Так что исключи эти планы и следуй тому, что я подготовила.       Сэми подходит к какой-то горе хлама и пару секунд смотрит на нее, затем поворачиваясь обратно к Эйджиро.       — Здесь мы, потому что это совместные тренировки. Это место идеально что-либо ломать. Стекло, дерево, различное железо и пластик. Я предположила, что своей причудой могу ломать какие либо предметы, чтобы большие осколки летели в тебя. Со своим затвердением ты можешь легко принимать эти, скажем так, атаки или отражать. Так же ты можешь тренироваться на каких-то железных оборудованиях, используя их как боксерскую грушу.       Как и рассказала Сэми, тренировки проходили именно так. Контроль голоса и вибраций у Сэми довольно сильно возросла почти до идеала. Но до геройского идеала все равно было еще очень далеко.       Разбить стекло давалось уже слишком легко, а так же регулировать остроту его осколков и их количество. Стеклянные осколки в множестве отлетали достаточно далеко в сторону Эйджиро.       Помимо стекла, с ростом и возрастом, Сэми научилась применять силу на более прочных объектах. Но только не железо или бетон. На жестяные объекты она даже не старалась как либо воздействовать, ибо в таких случаях звук и вибрация отражаются, а на бетонные стены или камни проходится прикладывать чрезмерно много сил.       К концу тренировки они уже занимались сами с собой, а именно оттачивали свои навыки, что так же способствовало росту их возможностей, сил и причуд.       — Признаться честно, то с одним единственным перерывом — это изнурительно, — произнес Эйджиро.       Сэми присела на какой-то старый деревянный шкафчик и открыла свою бутылочку грушевого сока, залпом опустошая ее наполовину. Киришима еще давно заметил, что такая бутылочка всегда с ней.       — Геройское общество не терпит слабаков, — Сэми выдохнула, закрывая бутылку с соком.       — Тебя с детства так тренировали до изнурения? — на вопрос парня Отохара лишь кивнула.       — Зато это действительно помогает стать сильнее. Но я все равно еще слишком слаба. Они говорят, что моих усилий все еще пока не достаточно, — совсем без тени веселья, скорее с оттенком иронии, усмехнулась Сэми.