Angel’s Guardian

Совместные учения между Токийской и Киотской школами магии были ежегодной традицией. Годжо Сатору называл это «дружеским спаррингом». Директор Гакуганджи из Киото называл это «смотром сил». Студенты обеих школ называли это «возможностью надрать задницу конкурентам». Кирие Асукаи, которая узнала о мероприятии за день до его начала, назвала это «ещё одним поводом для головной боли». Но вслух этого не сказала — она старалась быть... сдержаннее. По крайней мере, когда рядом был Юта. За прошедшую неделю их тренировки стали регулярными. Каждый день, с шести до восьми утра, на восточном полигоне. Юта был терпелив — до зубовного скрежета терпелив. Он никогда не повышал голос, никогда не критиковал её резко, никогда не показывал разочарования, даже когда она совершала одну и ту же ошибку в пятый раз подряд. Он просто останавливал её, объяснял, показывал и говорил: «Попробуй ещё раз». И она пробовала. Снова и снова. До кровавых мозолей на ладонях, до дрожи в коленях, до той приятной, выматывающей усталости, которая на время заглушала голос матери. Кирие не могла понять, что она чувствует к своему наставнику. Уважение — да. Он был силён, спокоен и, кажется, действительно понимал её. Любопытство — да. Она ловила себя на том, что ей хочется узнать о нём больше: почему он так грустно улыбается, когда думает, что никто не смотрит? Почему он иногда замолкает посреди фразы и смотрит куда-то вдаль, словно видит то, чего не видят другие? Почему он согласился тренировать её — сломленную, колючую, не самую приятную в общении девчонку? Но это не была любовь. Любовь — это что-то, чего Кирие не позволяла себе. Любовь — это уязвимость. А уязвимость — это боль. Она уже проходила это с матерью. Второго раза она не переживёт. Поэтому она держала дистанцию. Называла его «Оккоцу» (он пару раз просил просто «Юта», но она игнорировала). Не позволяла себе смотреть на него дольше необходимого. Не спрашивала о личном. Не подпускала слишком близко. Дружелюбно, но отстранённо. Уважительно, но холодно. Так, как она общалась со всеми — кроме, может быть, Мегуми. Но чёрт возьми, он был... странным. Странным в том смысле, который ей не удавалось разгадать. Он не пытался произвести на неё впечатление. Не пытался заигрывать. Не пытался лезть в душу. Он просто был рядом — спокойный, тихий, надёжный. И это «просто» сбивало её с толку больше, чем любые активные действия. Утро совместных учений началось с хаоса. Киотоская школа прибыла на поезде ранним утром — целая делегация во главе с директором Гакуганджи, суровым мужчиной с вечно неодобрительным выражением лица. Студентов разместили в гостевом крыле, и уже к восьми утра весь колледж гудел, как растревоженный улей. Кирие стояла чуть поодаль от основной группы токийских студентов. Она была в полной школьной форме: тёмно-синий пиджак, белая блузка, мини-юбка плиссе, чёрные чулки до середины бедра, туфли на каблуке. Косая чёлка уложена набок, чёрная оправа очков начищена до блеска, пирсинг-точки над бровью сверкали в утреннем свете. Крестик и чокер висели на шее, создавая её фирменный контраст: вера и бунт, святость и провокация. Катаны в ножнах были закреплены за спиной — она взяла за правило никогда не расставаться с ними на официальных мероприятиях. — Ты выглядишь так, будто собираешься на войну, — заметил Мегуми, подходя к ней. Он был в своей обычной тёмной форме, с неизменным спокойным выражением лица. — А разве это не война? — Кирие чуть усмехнулась. — Годжо сказал, что Киото нас ненавидит. — Годжо преувеличивает. Они нас не ненавидят. Просто... сильно не любят. — Какая тонкая грань. — Важная. Годжо хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание. Он стоял в центре площадки перед главным корпусом, сияя так, будто это был его личный праздник. — Итак, дорогие студенты! Сегодня у нас совместные учения! Токио против Киото! Формат — командные бои по двое. Пары определяются жеребьёвкой. Никаких смертельных техник (я смотрю на тебя, Тодо). Никаких расширений территории (я смотрю на тебя, Мегуми — шучу, ты ещё не умеешь). И никаких жалоб на нечестность! Всё честно, даже если нечестно! Вопросы? Вопросов не было. Только тяжёлые взгляды, которыми обменивались студенты двух школ. Кирие рассматривала киотоских учеников. Их было четверо — по крайней мере, тех, кто приехал. Первым в глаза бросался огромный мускулистый парень с короткими волосами и безумным выражением лица. Он был похож на гору мышц, которая в любой момент могла обрушиться на противника. Это был Тодо Аой — Кирие слышала о нём от Юджи. «Он спрашивает у всех, какой у них любимый типаж женщины. Это очень важно. Не отвечай неправильно». Рядом с Тодо стояла девушка с холодным, оценивающим взглядом. Её форма сидела идеально, движения были плавными и точными. Май Зенин — сестра-близнец Маки, ещё один представитель клана Зенин. Кирие сразу заметила сходство: те же острые черты лица, тот же гордый разворот плеч. Но если Маки излучала силу и прямоту, то Май — скрытую угрозу и яд. Третьей была миниатюрная девушка со светлыми волосами, которая буквально парила над землёй на метле. Момо Нисимия — ещё одно имя, которое Кирие запомнила из рассказов Нобары. «Она летает на метле и смотрит на всех свысока. Буквально». Четвёртым был высокий парень в строгой форме с воротником-стойкой. У него были тёмные волосы, убранные назад, и выражение лица человека, который никогда не нарушает правила. Норитоши Камо — наследник клана Камо, третьего великого клана наряду с Годжо и Дзэнин. — А где остальные? — шёпотом спросила Кирие у Мегуми. — Я думала, в Киото больше студентов. — Мива, как обычно, на подхвате у директора. А третий курс, кажется, не приехал — у них какая-то миссия. — Понятно. Жеребьёвка прошла быстро. Годжо вытаскивал бумажки из шляпы (откуда у него вообще шляпа? — подумала Кирие) и громко объявлял пары. Первая пара: Тодо Аой и Юджи Итадори. Зал взорвался смешками и комментариями — все знали об их странной «дружбе» после инцидента на прошлых учениях. Вторая пара: Май Зенин и Нобара Кугисаки. Нобара усмехнулась и покрутила молот в руке. Май ответила ей ледяной улыбкой. Третья пара: Момо Нисимия и Панда. — О, это будет интересно, — пробормотал Панда. — Она летает, я нет. Четвёртая пара: Норитоши Камо и Инумаки Тоге. Инумаки поднял руку и произнёс: — Лосось. Камо коротко кивнул. Никаких лишних эмоций. Пятая пара: Мегуми Фушигуро и... свободный слот. Годжо нахмурился, заглянул в шляпу и развёл руками. — Кажется, у нас нечётное количество! Киото привезло на одного студента меньше, чем мы ожидали. Ну, ничего. Мегуми, ты будешь страховать. А пока... — Я могу быть его парой. Все головы повернулись к говорившему. Кирие вышла вперёд, поправив очки. — Я не участвую в основном составе. Дайте мне шанс. Годжо приподнял бровь. — Ты хочешь драться с Камо? С наследником клана Камо? — Я хочу драться. С любым. Мне всё равно. — Амбициозно. — Годжо хмыкнул. — Но вообще-то я планировал, что ты понаблюдаешь за боями. Учиться на чужих ошибках — тоже полезно. — Я учусь лучше на своих. Повисла пауза. Годжо переглянулся с Ютой, который стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. Юта едва заметно кивнул. Годжо пожал плечами. — Ладно. Мегуми Фушигуро и Кирие Асукаи против Норитоши Камо и... — он заглянул в шляпу, — Момо Нисимии. Панда, ты свободен. — Я уже настроился на битву с летающей девушкой! — возмутился Панда. — Переживёшь. Съешь бамбук. Бой начался через час на центральном полигоне. Кирие и Мегуми стояли плечом к плечу. Напротив — Камо и Нисимия. Момо взлетела на метле сразу же, заняв позицию в воздухе. Камо остался на земле, и Кирие заметила, как вокруг его рук начинает собираться алая дымка. Кровавая техника клана Камо. Она слышала о ней — манипуляция кровью, одна из самых опасных техник в мире магии. — Я беру Камо, — тихо сказала она Мегуми. — Ты — Момо. — Она в воздухе. Мне будет сложно. — У тебя есть Нуэ. Сбей её. Мегуми кивнул. Его тени зашевелились. Гонг прозвенел. Момо атаковала первой — с неба полетели проклятые снаряды, похожие на стаи чёрных птиц. Мегуми вызвал Нуэ, и огромная сова с электрическими крыльями взмыла вверх, перехватывая атаку. Небо наполнилось треском и хлопаньем крыльев. Камо двинулся на Кирие. Его кровь сформировалась в алые лезвия, которые вращались вокруг его рук. Он был быстр — быстрее, чем она ожидала. Она едва успела выхватить Цукиё и блокировать первый удар. Сталь зазвенела, столкнувшись с затвердевшей кровью. — Ты из клана Асукаи, — произнёс Камо, не прекращая атаки. Его голос был ровным, деловым. — Я слышал о вашей технике. Провокация, верно? Ты воздействуешь на разум. — И что? — Кирие отскочила назад, перехватывая Ямиё второй рукой. — Будешь читать мне лекцию о моём же клане? — Нет. Просто хочу предупредить: твоя техника не сработает на мне. Я контролирую свои эмоции. — Он сделал выпад, и алая кровь хлестнула по воздуху, как кнут. — Этому учат в клане Камо с детства. Кирие заблокировала удар обеими катанами, но сила была такой, что её отбросило назад. Она приземлилась на одно колено, тяжело дыша. «Он прав. Я не чувствую в нём страха. Ни гнева. Ни вины. Только спокойствие. Чёрт». — Фушигуро! — крикнула она. — Как у тебя дела? — Занят! — донеслось сверху. Мегуми верхом на Нуэ преследовал Момо, которая ловко уворачивалась. Кирие снова перевела взгляд на Камо. Он приближался — медленно, методично, как неумолимая машина. — Ты силён, — признала она. — Но у меня есть ещё кое-что. Она сунула руку в сумку и достала лисью маску. Белый фарфор, алые узоры, пустые глазницы. Камо чуть сузил глаза. — Артефакт Асукаи. Я читал о нём. Он усиливает твою технику. Но он также блокирует эмоции. Это опасная вещь. — Опасная для меня или для тебя? — Для нас обоих. Кирие надела маску. Мир снова изменился. Краски поблекли, звуки стали резче. Она чувствовала всё: биение сердца Камо (ровное, спокойное, раздражающе ровное), ветер на коже (прохладный, пахнущий травой), энергию Мегуми где-то в небе (напряжённую, но контролируемую). И она чувствовала Камо. Его разум был как крепость — стены, бастионы, никаких брешей. «Но у каждой крепости есть фундамент. И фундамент всегда можно подкопать». Она копнула глубже. Не страх. Не гнев. Что-то другое. Что-то более глубокое, более древнее. Давление. Огромное, удушающее давление. Быть наследником. Быть идеальным. Никогда не ошибаться. Никогда не подводить. Каждый день просыпаться и знать, что на твоих плечах — репутация целого клана, и одна ошибка может разрушить всё. Это был не страх. Это была усталость. Бесконечная, изматывающая усталость от того, что ты никогда не можешь быть просто собой. Кирие потянулась к этой усталости и усилила её. Камо запнулся. Всего на долю секунды. Но этого хватило — его идеальная стойка сломалась, алая кровь дрогнула. Кирие бросилась вперёд и нанесла удар. Цукиё прошла в миллиметре от его щеки, Ямиё — остановилась у горла. — Попался, — сказала она, срывая маску. Голос прозвучал глухо, но в нём был триумф. — Ты контролируешь эмоции, Камо-сан. Но ты не контролируешь усталость. А усталость — это тоже эмоция. Камо смотрел на неё расширенными глазами. Потом медленно, очень медленно кивнул. — Признаю поражение. Ты достойна своего клана, Асукаи. Сверху раздался крик. Момо, отвлёкшись на поражение напарника, пропустила атаку Нуэ, и электрический разряд сбил её с метлы. Мегуми поймал её тенями до того, как она упала на землю, и аккуратно опустил на траву. — Бой окончен! — объявил Годжо. — Победители: Фушигуро и Асукаи! Юджи завопил от восторга. Нобара засвистела. Даже Маки позволила себе короткий одобрительный кивок. Кирие убрала катаны в ножны и стянула маску. Её руки всё ещё дрожали — она пробыла в маске меньше трёх минут, но эффект уже ощущался. Пустота. Холод. Ощущение, что её эмоции — это что-то далёкое и неважное. «Не привыкай к этому», — сказала она себе. — «Не смей привыкать». Мегуми приземлился рядом с ней. Его волосы были растрёпаны, на щеке — царапина, но он выглядел... довольным. Насколько вообще может выглядеть довольным Мегуми Фушигуро. — Хорошая работа, — сказал он. — Ты тоже. Нуэ впечатляет. — Он старался. Они обменялись короткими, понимающими взглядами — тот самый безмолвный диалог, который был основой их дружбы. «Ты в порядке?» — «Да, ты?» — «Да». И всё. Вечером того же дня, после окончания всех боёв (Тодо и Юджи, разумеется, разнесли полполигона; Нобара проиграла Май по очкам, но держалась достойно; Панда, которого всё-таки поставили в пару с Инумаки против Май и свободного слота, победил с разгромным счётом), студенты обеих школ собрались в общей столовой. Атмосфера была... странной. Не враждебной, но и не дружеской. Тодо громогласно обсуждал с Юджи типы женщин (Кирие услышала обрывок: «...высокая, с большой задницей!» — и решила, что ей этого знания не нужно). Норитоши Камо сидел в углу с таким видом, будто проигрыш не выбил его из колеи (хотя Кирие знала — выбил, она это чувствовала). Май Зенин о чём-то холодно беседовала с Маки, и воздух между ними был наэлектризован так, что, казалось, вот-вот вспыхнет. Кирие сидела за столом с Мегуми, Юджи, Нобарой и Инумаки. Панда принёс целую гору бамбука (он действительно это ел) и теперь громко хрустел, комментируя прошедшие бои. — Асукаи, — внезапно раздался голос у неё над ухом. Кирие обернулась. За её спиной стояла Момо Нисимия — миниатюрная, но с острым взглядом. — Да? — Твоя техника. Она воздействует на разум. Ты можешь... видеть чужие мысли? Кирие приподняла бровь. — Не мысли. Эмоции. И то — не всегда. Момо помолчала, потом чуть наклонилась и тихо сказала: — Тогда ты знаешь, что чувствует Май. К Маки. Я просто хочу, чтобы ты понимала: это не просто соперничество. Это... боль. Многолетняя боль. — Я знаю, — тихо ответила Кирие. — Я почувствовала это, когда смотрела на них. — Тогда, может быть, ты сможешь... помочь? Когда-нибудь? — Я не психолог, Нисимия. Я просто маг с ментальной техникой. Я могу видеть боль, но не могу её исцелить. Момо вздохнула и выпрямилась. — Жаль. Мне показалось, ты понимаешь. Она ушла, а Кирие осталась сидеть, глядя в свою чашку с чаем. «Ты понимаешь». Эти слова застряли в голове. Понимает ли она? Понимает ли она чужую боль — или просто видит её как инструмент, как оружие? «И то, и другое», — ответила она сама себе. — «И это пугает». На следующий день в колледж приехала Мэй Мэй. Она появилась, как всегда, эффектно: в безупречном костюме, с идеальной укладкой и с Уй Уем, следующим за ней как тень. Годжо представил её как «специального гостя и консультанта», но Кирие знала — от Юджи, который знал от Нобары, которая слышала от Панды — что Мэй Мэй просто искала повод навестить колледж и заодно присмотреть себе «потенциальных клиентов» среди новичков. Кирие столкнулась с ней в коридоре после обеда. — Асукаи Кирие, — Мэй Мэй произнесла её имя так, будто пробовала на вкус дорогое вино, — я слышала о тебе. Клан Асукаи, Провокация, первая категория с потенциалом на особую. Впечатляет. — Благодарю, красивая женщина, — Кирие коротко поклонилась. Она знала, кто такая Мэй Мэй — маг первого уровня, бывшая выпускница Токио, одна из самых известных наёмниц в мире магии. И ещё она знала, что Мэй Мэй ничего не делает бесплатно. — Не благодари пока. — Мэй Мэй улыбнулась той самой улыбкой, которая никогда не достигала глаз. — Я хочу предложить тебе кое-что. — Что именно? — Подработку. — Она достала из сумочки визитную карточку и протянула Кирие. — Я часто беру контракты на зачистку проклятий. Иногда мне нужны... ассистенты. Люди с полезными техниками. Твоя Провокация может быть очень полезна в определённых ситуациях. Плачу хорошо. Проценты обсуждаемы. Кирие взяла визитку. Дорогая бумага, золотое тиснение, минимум информации — только имя и номер телефона. — Я подумаю, — сказала она. — Конечно. — Мэй Мэй поправила волосы и уже собиралась уходить, но остановилась. — И, Асукаи... Оккоцу — хороший наставник. Не упусти его. — В каком смысле? — В прямом. — Мэй Мэй бросила на неё короткий, проницательный взгляд. — Он маг особого уровня. Такие люди на дороге не валяются. Если он чему-то учит — учись. Если он что-то предлагает — бери. Жизнь мага коротка. Не трать время на сомнения. Она ушла, оставив Кирие стоять в коридоре с визиткой в руке. «Не трать время на сомнения». Легко сказать. Вечером Кирие сидела на крыше — своём привычном месте. Она курила, глядя на звёзды, и думала о словах Мэй Мэй. И о словах Момо. И о Камо, который был таким идеальным, что забыл, каково это — быть живым. Дверь на крышу скрипнула. Она обернулась, ожидая увидеть Мегуми, но это был не он. Юта Оккоцу стоял в проёме, держа в руках две банки с кофе. — Я подумал, ты можешь быть здесь, — сказал он. — С чего ты взял? — Фушигуро сказал. Ну, не сказал — он просто посмотрел на крышу и кивнул. Я понял. Кирие усмехнулась. — Мегуми — ходячий навигатор по моим привычкам. Это раздражает. — Тебе не кажется, что ты слишком часто используешь слово «раздражает»? — Нет. Это моё любимое слово. Юта сел рядом — не слишком близко, но и не слишком далеко. Ровно на том расстоянии, которое позволяло чувствовать его присутствие, но не нарушало границы. Он протянул ей банку. — Кофе. Чёрный, без сахара. Я запомнил. Кирие взяла банку, и их пальцы на секунду соприкоснулись. Он отдёрнул руку быстрее, чем она, и от этого ей стало... странно. Неуютно. Но не неприятно. — Спасибо, — сказала она. Они сидели в тишине, попивая кофе. Звёзды мерцали над головой. Где-то вдалеке шумел город. — Ты сегодня хорошо сражалась, — произнёс Юта. — С Камо. Я смотрел. — Он был силён. Но я нашла брешь. — Усталость. Я заметил. Это было... умно. Большинство новичков пытаются найти страх или гнев. А ты нашла усталость. То, что он сам не считал эмоцией. — Усталость — это эмоция. Самая опасная. Она заставляет ошибаться. — Кирие затянулась и выпустила дым. — Я знаю это по себе. Юта повернулся и посмотрел на неё. В темноте его глаза казались почти чёрными. — Ты часто устаёшь? — Постоянно. — Она горько усмехнулась. — Но это не та усталость, которую можно вылечить сном. — Я знаю, — сказал он тихо. — Я тоже так уставал. После Рики. После всего. Они замолчали. Но это молчание было другим — не неловким, а наполненным пониманием. Два человека, которые прошли через тьму, сидели на крыше и пили кофе, и им не нужно было слов. — Почему ты согласился тренировать меня? — спросила она наконец. — Я уже спрашивала, но ты не ответил. А я хочу знать правду. Юта долго молчал. Потом сказал: — Когда я увидел тебя в первый раз, я подумал: «Она похожа на меня. До того, как я сломался. До того, как я создал Рику. Она держится из последних сил, но никто этого не видит». — Он повернулся к ней, и в его глазах было что-то, от чего у неё перехватило дыхание. — Я не хочу, чтобы ты сломалась. Я хочу помочь. Потому что мне когда-то помогли. И я знаю, как это важно. Кирие смотрела на него и чувствовала, как что-то внутри неё тает. Лёд, который она выстраивала годами, дал трещину. Совсем крошечную. Но дал. Он улыбнулся — мягко, грустно, и от этой улыбки у неё защемило сердце. — Знаешь, — сказал он, вставая, — тебе не обязательно быть сильной всё время. Иногда можно просто... быть. Он ушёл, оставив её одну на крыше. Кирие смотрела ему вслед, и в голове крутились его слова: «Ты похожа на меня». «Нет, Оккоцу. Ты ошибаешься. Ты справился. Ты стал сильным. А я... я всё ещё боюсь. Боюсь себя. Боюсь своей техники. Боюсь, что однажды маятник качнётся слишком сильно и я не смогу вернуться». Она затушила сигарету и достала дневник. Под светом звёзд, едва разбирая собственный почерк, она написала: «Сегодня Юта Оккоцу сказал, что я похожа на него. Это, наверное, самый странный комплимент в моей жизни. И самый... важный. Он смотрит на меня не как на оружие, не как на студентку, не как на проблему. Он смотрит на меня как на человека. И от этого мне страшно. Потому что если я действительно человек, а не пустышка, значит, я могу чувствовать. А если я могу чувствовать, значит, я могу снова сделать себе больно. Я не хочу снова. Но, кажется, уже поздно». Она закрыла дневник и долго сидела, глядя на звёзды. Где-то внутри неё маятник снова качнулся — но на этот раз не в темноту. В свет. На следующий день Годжо объявил, что у Кирие будет ещё один наставник — помимо Юты. — Кенто Нанами, — сказал он, и в его голосе не было обычной насмешки. — Маг первого уровня, один из лучших тактиков в нашем деле. Он будет брать тебя на миссии раз в неделю. Полевой опыт — это то, чему я не могу научить в классе. Кирие слышала о Нанами. Его называли «магом 7:3» из-за его техники, которая позволяла находить уязвимые точки противника. Говорили, что он спокоен, профессионален и не тратит время на ерунду. Говорили, что он устал от магического мира, но продолжает работать. Кирие чувствовала родственную душу. Их первая встреча состоялась в штабе. Нанами Кенто оказался высоким мужчиной в строгом деловом костюме, с аккуратно зачёсанными светлыми волосами и выражением лица человека, который давно перестал удивляться. Он оглядел Кирие с ног до головы — школьная форма, мини-юбка, чулки, туфли на каблуке, пирсинг, крестик, катаны — и ничего не сказал. Только кивнул. — Асукаи-сан. Я слышал о твоей технике. И о твоём бое с Камо. Впечатляет. — Благодарю, Нанами-сан. — Не благодари пока. Миссии, на которые я беру студентов, опасны. Ты будешь рисковать жизнью. Ты готова к этому? Кирие встретила его взгляд. Серые глаза напротив смотрели спокойно и оценивающе. — Я готова. — Хорошо. Тогда завтра в семь утра. Не опаздывай. Я не жду. Он развернулся и ушёл. Кирие смотрела ему вслед и думала: «Этот человек мне нравится». Никаких игр. Никаких интриг. Только работа. Именно то, что ей сейчас нужно.