Angel’s Guardian

Кенто Нанами ждал её ровно в семь утра у ворот колледжа. Ни минутой раньше, ни минутой позже — Кирие поняла это, потому что когда она вышла (без пяти семь, она специально пришла заранее), он уже стоял там, прямой как шомпол, в своём неизменном бежевом костюме и с кожаным портфелем в руке. Он выглядел так, будто собирался на деловую встречу в офисе, а не на зачистку проклятий. — Ты пунктуальна, — сказал он вместо приветствия. — Уже плюс. — Я думала, вы похвалите меня за то, что я пришла раньше. — Раньше — это тоже непунктуально. Но лучше раньше, чем позже. Кирие хмыкнула. Этот человек ей определённо нравился. — Куда мы направляемся, Нанами? — В Синдзюку. Там завелось проклятие второго уровня в заброшенном бизнес-центре. Ничего экстраординарного, но для твоего первого полевого задания — в самый раз. — Он бросил на неё короткий взгляд. — Катаны взяла? — Они всегда со мной. — Хорошо. Проклятая энергия стабильна? — В пределах нормы. — Тогда выдвигаемся. Дорога до Синдзюку прошла в молчании. Нанами не пытался заполнить тишину пустыми разговорами, и Кирие была ему за это благодарна. Она смотрела в окно поезда на проплывающие мимо здания, вывески, толпы людей, и думала о том, как странно устроен этот мир. Тысячи людей вокруг — и никто из них не знает о проклятиях, которые рождаются из их же эмоций. Никто не знает, что где-то рядом, в заброшенном здании, притаилось нечто, способное убить их за секунду. Когда они прибыли на место, Кирие поняла, почему Нанами выбрал именно это задание. Бизнес-центр был старым, обветшалым, с выбитыми окнами и осыпающейся штукатуркой. Внутри было темно, пахло плесенью и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным запахом, который Кирие уже научилась ассоциировать с проклятиями. — Чувствуешь? — спросил Нанами, доставая из портфеля свой затупленный клинок. — Да. Оно где-то наверху. Третий или четвёртый этаж. — Четвёртый. Хорошее чутьё. Они начали подниматься по лестнице. Ступени скрипели под ногами, и каждый звук эхом разносился по пустому зданию. Нанами двигался спокойно, без суеты, но Кирие заметила, как его глаза постоянно сканируют пространство, отмечая потенциальные укрытия и пути отхода. Это был профессионал. Не просто сильный маг, а человек, который знал, что сила — не главное. Главное — выжить. — Нанами, — тихо сказала она, когда они достигли третьего этажа, — можно вопрос? — Задавай. — Почему вы всё ещё работаете магом? Я слышала... вы устали от этого мира. Вы ушли в корпоративную сферу. Но потом вернулись. Почему? Нанами остановился. Он не обернулся, но его плечи чуть напряглись. — Это долгая история, Асукаи. Не уверен, что она уместна посреди миссии. — Я просто... пытаюсь понять. Годжо-сенсей говорит, что мне нужна цель. Что без цели я не стану сильнее. И я смотрю на вас, на других магов, и пытаюсь понять: что движет вами? Почему вы рискуете жизнью? Нанами повернулся. В полумраке лестничной клетки его лицо было трудно разглядеть, но голос прозвучал ясно и твёрдо. — Я не знаю, что движет другими. Годжо — у него своя философия. Юта Оккоцу — у него своя история. А я... — он помолчал, подбирая слова, — я просто считаю, что это работа. Кто-то должен её делать. Если не я, то кто-то другой. И этот кто-то может не справиться. Может умереть. Может потерять близких. Поэтому я делаю это сам. Не потому что я герой. Не потому что у меня есть великая цель. Просто потому что так правильно. Кирие молчала, переваривая его слова. — Это... очень прагматично, — сказала она наконец. — Я прагматичный человек, Асукаи. Советую и тебе быть прагматичной. Великие цели — это прекрасно. Но иногда достаточно просто делать свою работу хорошо. Это тоже цель. Он развернулся и продолжил подъём. Кирие последовала за ним, чувствуя, что этот разговор дал ей больше, чем все лекции Годжо вместе взятые. Проклятие обнаружилось на четвёртом этаже, в бывшем конференц-зале. Оно было огромным — бесформенная масса из чёрной плоти, из которой торчали десятки рук. Руки тянулись во все стороны, хватали воздух, скребли пол, оставляя глубокие борозды в бетоне. И оно издавало звук — низкий, вибрирующий гул, от которого закладывало уши. — Проклятие второго уровня, — констатировал Нанами, оценивая противника. — Порождение корпоративной культуры. Стресс, переработки, ненависть к начальству. В этом здании было несколько самоубийств за последние годы. Вот результат. — Отвратительно, — прошептала Кирие. — Согласен. Но это наша работа. Он достал свой затупленный клинок и обернул его тканью. — Моя техника называется «Коллапс». Я вижу пропорции. Всё в мире имеет слабые места — нужно только знать, где искать. В теле человека это семь к трём. В архитектуре — точки напряжения. В проклятиях... — Он прищурился, глядя на монстра, — ...тоже. Он бросился вперёд. Движения были быстрыми, точными, выверенными до миллиметра. Клинок описал дугу и обрушился на одну из рук проклятия — в строго определённое место, под строго определённым углом. Рука отделилась от тела и рассыпалась чёрным пеплом. — Видишь? — крикнул он Кирие. — У каждого есть слабость. Твоя задача — найти её. Используй технику! Кирие выхватила катаны и бросилась в бой. Проклятие было огромным, и рук у него было много — они тянулись к ней со всех сторон, хватали за одежду, за волосы, пытались сбить с ног. Она рубила их одну за другой, но на месте отрубленных вырастали новые, и это было похоже на бесконечный кошмар. — Думай! — голос Нанами прорвался сквозь шум. — Не просто руби! Ищи слабость! Слабость. Она попыталась сосредоточиться, как учил Годжо. Закрыла глаза (на секунду — в бою это было подобно смерти, но она рискнула) и потянулась к эмоциям проклятия. Это было... странно. Проклятия не имели разума в человеческом смысле, но они были сгустками негативных эмоций, и эти эмоции можно было прочитать. Стресс. Страх. Унижение. Бесконечные часы овертайма. Начальник, который кричит на тебя при всех. Коллеги, которые смеются за спиной. Ощущение, что ты — винтик в огромной бездушной машине. И в центре этого сгустка — ядро. Точка, где все эти эмоции сходились воедино. — Там! — Кирие открыла глаза и указала катаной. — В центре, под грудной клеткой! Там его ядро! — Отлично! Отвлеки его! Кирие перехватила катаны и начала атаковать с фланга, провоцируя проклятие повернуться к ней. Руки монстра потянулись в её сторону, оставляя центр открытым. Нанами использовал этот момент — его клинок, описав сложную траекторию, вонзился точно в ту точку, которую она указала. Проклятие издало оглушительный визг и начало рассыпаться, теряя форму, как песчаная скульптура под ветром. Через несколько секунд на его месте осталась только горстка чёрного пепла. Кирие стояла, тяжело дыша. Её руки дрожали — то ли от напряжения, то ли от выброса адреналина. Катаны в ножнах. Очки съехали набок, и она поправила их. — Неплохо, — сказал Нанами, вытирая клинок. — Для новичка — очень неплохо. Ты не просто махала железками, ты думала. Это редкое качество. — Спасибо. — Она выпрямилась. — Но я чуть не погибла трижды. Если бы не вы... — Именно поэтому я здесь. Наставник нужен не для того, чтобы ты училась на своих ошибках. Он нужен, чтобы ты вообще осталась в живых и могла учиться. Он убрал клинок в портфель и оглядел помещение. — Миссия завершена. Возвращаемся. На обратном пути в колледж Нанами заговорил снова — на этот раз сам, без её вопроса. — Ты спрашивала о цели, — сказал он, глядя в окно поезда. — Я не могу дать тебе ответ. Но я могу дать совет: не ищи великую цель. Великие цели ломают людей. Я видел это. Слишком много раз. — Он повернулся к ней. — Найди что-то маленькое. Что-то конкретное. Защищать одного человека. Выполнять одну задачу. Делать свою работу хорошо. Этого достаточно. — А как же «стать магом особого уровня»? — спросила она. — Стать магом особого уровня — это не цель. Это результат. Результат долгой работы, тренировок и... понимания себя. Ты не станешь магом особого уровня, потому что решила им стать. Ты станешь им, когда поймёшь, зачем тебе эта сила. И ответ не должен быть «чтобы доказать что-то мёртвой женщине». Кирие вздрогнула. Он знал. Конечно, он знал — Годжо наверняка рассказал ему её историю. Но он не осуждал. Он просто констатировал факт. — А вы? — спросила она. — Вы поняли, зачем вам сила? Нанами долго молчал, потом чуть усмехнулся — сухо, безрадостно. — Когда-то у меня был друг. Он умер. И я понял, что сила нужна не для того, чтобы побеждать. А для того, чтобы те, кто рядом, оставались живы. Это моя маленькая цель. Не великая. Но достаточная. Кирие отвернулась к окну. Поезд мчался сквозь тоннель, и в тёмном стекле она видела своё отражение: бледное лицо, чёрная оправа очков, косая чёлка, спадающая на правый глаз. Крестик на шее поблёскивал в тусклом свете ламп. Она выглядела уставшей, но в глазах — где-то глубоко-глубоко — горел огонёк. Тот самый, который Годжо называл «потенциалом». Защищать одного человека. Выполнять одну задачу. Делать свою работу хорошо. Может быть, это и есть ответ. Может быть, ей не нужно становиться божеством. Может быть, ей нужно стать просто... хорошим магом. Тем, кто стоит на страже. Тем, кто не даёт другим умереть. Но это означало бы, что она должна привязаться. Должна захотеть кого-то защищать. А это — уязвимость. А уязвимость — это боль. Она коснулась крестика на шее и прошептала одними губами: — Помоги мне разобраться. Бог, если он существовал, не ответил. Но поезд вынырнул из тоннеля, и в окно хлынул солнечный свет. Вечером Кирие нашла Мегуми в общей гостиной. Он сидел на диване и читал какую-то книгу — что-то по истории магии, судя по потрёпанному переплёту. Она села рядом и просто молчала. Мегуми не спрашивал. Он знал: если она захочет — расскажет сама. — Мы сегодня были на миссии с Нанами, — сказала она через несколько минут. — Проклятие второго уровня. Я чуть не погибла трижды. — Но не погибла. — Но могла бы. И это заставило меня задуматься. — Она сняла очки и потёрла переносицу. — О цели. О том, зачем я здесь. Нанами сказал, что не нужно искать великую цель. Нужно найти что-то маленькое. Например, защищать одного человека. Мегуми отложил книгу и повернулся к ней. — И ты уже знаешь, кого ты хочешь защищать? Кирие посмотрела на него долгим взглядом. Он был её лучшим другом — возможно, единственным настоящим другом за всю жизнь. Терпеливым, спокойным, понимающим. Тем, кто сидел с ней на крыше и позволял плакать, не задавая лишних вопросов. — Пока нет, — ответила она. — Но, может быть, я научусь. Мегуми кивнул. Он не стал говорить банальностей. Он просто взял книгу и снова открыл её — но Кирие заметила, что он не читает. Он просто сидит рядом. И этого было достаточно. Той же ночью она написала в дневнике: «Сегодня Нанами Кенто сказал мне, что сила нужна не для великих целей. Она нужна для того, чтобы те, кто рядом, оставались живы. Я думаю об этом — и понимаю, что у меня нет "тех, кто рядом". У меня есть Мегуми. Есть Юджи, Нобара, Годжо, Шоко. Есть Юта. Но я не позволяю себе думать о них как о близких. Потому что если я позволю — я стану уязвимой. А если я стану уязвимой — я снова смогу пострадать. Но, кажется, я уже уязвима. Кажется, я уже не могу представить свою жизнь без них. И это пугает». Она закрыла дневник и спрятала под подушку. Завтра должна была быть очередная тренировка с Ютой — в шесть утра, на восточном полигоне. Она уже предвкушала её. И ненавидела себя за это предвкушение. Не привязывайся, — сказала она себе. — Не смей привязываться. Но где-то глубоко внутри она знала, что уже опоздала.