Angel’s Guardian

За три дня до возвращения Юты Оккоцу Кирие впервые за несколько недель провалилась в депрессивный эпизод. Это случилось без предупреждения — как всегда. Она проснулась утром и поняла, что не может встать. Не физически — физически она была в порядке, мышцы не болели, травм не было. Она просто... не могла. Её тело налилось свинцом, каждая конечность весила тонну, и даже мысль о том, чтобы поднять руку и дотянуться до стакана с водой на тумбочке, казалась невыполнимой задачей. Голос матери вернулся. Он не кричал — он шептал, вкрадчиво и мягко, и от этого было только хуже. «Ты устала, Ви? Это потому что ты слабая. Ты всегда была слабой. Помнишь, как ты не смогла сдать экзамен по математике в десятом классе? Помнишь, как ты плакала в ванной, чтобы я не слышала? Ты думала, я не знаю? Я всё знаю. Я всегда всё знаю. Ты — моё разочарование». Кирие лежала, уткнувшись лицом в подушку, и считала секунды. Тик-так, тик-так. Где-то на тумбочке тикали часы — старый механический будильник, который она купила на блошином рынке в Сибуе. Тик-так. Каждая секунда была как маленькая вечность. Она не пошла на занятия. Не пошла на тренировку. Не ответила на сообщение от Нобары («Эй, ты где? Годжо бесится!»). Не ответила на стук в дверь — она слышала, как Мегуми тихо постучал, подождал и ушёл. Он не стал ломиться. Он понимал. Шоко пришла ближе к вечеру. У неё были запасные ключи от всех комнат (Кирие подозревала, что это не совсем законно, но не спрашивала). Она вошла, оценила обстановку — тёмная комната, задёрнутые шторы, скорчившаяся на кровати фигура — и молча села на стул рядом. — Давно? — спросила она. — Со вчерашнего вечера, — голос Кирие был хриплым, как будто она не использовала его несколько дней. Что, впрочем, было правдой. — Таблетки принимала? — Да. Они не помогают. — Они помогают, — спокойно сказала Шоко, доставая из кармана халата тонометр и начиная измерять давление. — Просто не сразу. И не полностью. Это не волшебная пилюля, Кирие. Это костыль. Он не вылечит сломанную ногу, но поможет идти. Понимаешь? Кирие молчала. Шоко закончила измерения и убрала тонометр. — Давление низкое. Ты ела сегодня? — Не помню. — Понятно. — Шоко достала из другого кармана (она всегда носила с собой кучу вещей) энергетический батончик и положила на тумбочку. — Съешь. Это не просьба. — Я не голодна. — Плевать. Твоему телу нужно топливо, даже если твой мозг говорит, что нет. Это базовый принцип работы с этим расстройством: не верить своему мозгу, когда он врёт. Кирие с трудом села и взяла батончик. Развернула. Откусила. Вкуса почти не было — депрессия всегда притупляла все ощущения, делала мир пресным и серым. Но она жевала и глотала, потому что Шоко смотрела на неё тем самым взглядом, который не терпел возражений. — Умница, — сказала Шоко, когда батончик был съеден наполовину. — Теперь расскажи мне, что случилось. — Ничего не случилось. Просто... маятник качнулся. — Это не «просто», — Шоко закурила (она никогда не соблюдала правила о курении в помещениях). — У твоих эпизодов всегда есть триггер. Что это было на этот раз? Кирие молчала, глядя в стену. Тик-так, тик-так. — Я думала об отце, — сказала она наконец. — О том, что он бросил меня. О том, что он не пытался меня вернуть. О том, что он даже не обнял меня, когда я приехала. — Она сглотнула. — И о том, что через три дня приезжает Юта Оккоцу. Маг особого уровня. Мой новый наставник. И я... я боюсь. — Чего? — Что я его разочарую. Что он посмотрит на меня и увидит то же, что видела мать. Пустышку. Ничтожество. Человека, который не заслуживает усилий. Шоко выпустила струйку дыма в потолок. — Знаешь, я знаю Юту. Я была там, когда он только поступил в колледж. Он был... сломлен. Больше, чем ты. У него была Рика — проклятие, которое он создал сам, из своей вины и своей любви. Он боялся себя. Боялся причинить боль другим. Он плакал, Кирие. Много плакал. Кирие подняла глаза. Она не ожидала этого. — И что с ним стало? — Он справился. Не сразу. Не в одиночку. Но он справился. И теперь он — маг особого уровня. Один из сильнейших. — Шоко затушила сигарету и встала. — Я к тому, что он поймёт тебя. Возможно, лучше, чем кто-либо другой здесь. Потому что он сам прошёл через ад и выбрался. Не разочаровывай его раньше времени. Дай ему шанс. Она направилась к двери, но остановилась. — И, Кирие? Встань с постели. Прими душ. Надень свою школьную форму — ту самую, с мини-юбкой и чулками. Ты выглядишь в ней как смертоносная готическая принцесса, и это твой образ. Не дай депрессии его украсть. Дверь закрылась. Кирие осталась одна. Тик-так, тик-так. Она посмотрела на батончик. Потом на свои руки — бледные, с проступающими венами. Потом на отражение в тёмном экране телефона: всклокоченные волосы, красные глаза, чёрная оправа очков, съехавшая набок. — Я выгляжу как дерьмо, — констатировала она вслух. И, превозмогая свинцовую тяжесть в теле, встала. Приняла душ. Надела школьную форму — тёмно-синий пиджак, мини-юбку плиссе, чёрные шерстяные чулки до середины бедра, туфли на устойчивом каблуке. Уложила косую чёлку набок, закрепив её невидимкой. Поправила пирсинг-точки над бровью — они поблёскивали серебром, как всегда. Надела крестик. Надела чокер, который подарила Нобара. Посмотрела в зеркало. Из зеркала на неё смотрела Кирие Асукаи. Не ******. Не «разочарование матери». Кирие. Циничная, колючая, сломленная, но всё ещё стоящая на ногах. — Неплохо, — сказала она своему отражению. — Для пустышки. И вышла из комнаты. Три дня спустя Юта Оккоцу вернулся в Токийский магический колледж. Кирие узнала об этом не от Годжо (который, разумеется, забыл предупредить), а от Юджи, который влетел в столовую с криком: — Он приехал! Оккоцу приехал! Я видел его у ворот! Кирие, которая как раз пыталась съесть свой завтрак (депрессивный эпизод отступил, но аппетит ещё не вернулся), подняла голову от тарелки. — И что? — спросила она, стараясь звучать равнодушно. — Как это «и что»? — Юджи был искренне возмущён. — Это же Юта Оккоцу! Маг особого уровня! Он круче всех, кроме Годжо-сенсея! И он будет тебя тренировать! — Я помню. — Так пойдём встретим его! — Зачем? Он сам придёт. Он же мой наставник, а не я его. Юджи на секунду завис, явно пытаясь найти аргумент против этой логики, но не нашёл. Нобара, сидевшая рядом, усмехнулась: — Итадори, оставь её. Кирие не бегает за парнями. Это парни бегают за ней. — Я не бегаю за парнями! — возмутился Юджи. — Я просто хочу познакомиться! Кирие перестала слушать. Она смотрела в окно, за которым виднелась главная аллея колледжа. Там, у ворот, действительно стояла какая-то фигура — невысокая, в выбивающейся из общей цветовой гаммы форме. Юта Оккоцу. Особый маг. Тот, кто должен научить её быть сильной. Она сделала глоток кофе и почувствовала, как внутри что-то сжалось. Не страх. Не предвкушение. Что-то среднее. Их первая встреча произошла через час в кабинете Годжо. Кирие вошла и остановилась на пороге. В кабинете было два человека: Годжо, который сидел на столе, свесив ноги, и незнакомый парень, стоявший у окна. Он обернулся, когда она вошла. Юта Оккоцу был... не таким, как она ожидала. Во-первых, он был выше, чем она думала. Заметно выше неё — наверное, около ста восьмидесяти сантиметров. У него были тёмные, слегка растрёпанные волосы — не такие длинные, как у Мегуми, но и не короткие. Глаза — тёмно-синие, глубокие, с тёмными кругами под ними, как у человека, который слишком много пережил и слишком мало спал. Он был худым, но в этом теле чувствовалась скрытая сила — не та показная мускулатура, как у Юджи, а что-то более опасное, более сдержанное. И он был... красивым. Не смазливо-красивым, как айдолы с плакатов, а той красотой, которая идёт изнутри — красотой человека, который прошёл через ад и вернулся. Кирие поймала себя на том, что смотрит на него дольше, чем следовало, и отвела взгляд. — А, Кирие! — Годжо помахал ей рукой. — Заходи, заходи. Знакомься, это Юта Оккоцу. Юта, это Кирие Асукаи, твоя новая подопечная. Колючая, курит, слушает метал и мюзиклы, в свободное время читает «Грозовой перевал» и дерзит учителям. Я думаю, вы поладите. Юта чуть улыбнулся — сдержанно, но искренне. — Приятно познакомиться, Асукаи. Годжо-сенсей много о тебе рассказывал. — Надеюсь, только хорошее, — сухо ответила Кирие. — Сказал, что у тебя большой потенциал. И что ты не боишься говорить то, что думаешь. — Это вежливый способ сказать «она грубиянка»? Юта тихо рассмеялся. Его смех был мягким, почти застенчивым. — Возможно. Но мне нравится честность. С ней проще работать. Годжо хлопнул в ладоши. — Ну, раз вы спелись, я вас оставлю. Юта, она в твоём распоряжении. Кирие, не убей его в первый же день. Он мне ещё нужен. И он исчез — буквально растворился в воздухе, оставив после себя только лёгкий запах сладостей. В кабинете повисла тишина. Кирие стояла у двери, не зная, куда деть руки. Юта стоял у окна, засунув руки в карманы. Они смотрели друг на друга с тем неловким молчанием, которое бывает между людьми, которые знают, что им предстоит долгое и важное взаимодействие, но не знают, с чего начать. — Может, пойдём на полигон? — предложил Юта наконец. — Мне всегда легче знакомиться в бою. — Ты хочешь со мной драться? — Не драться. Спарринг. — Он чуть улыбнулся. — Я хочу увидеть, на что ты способна. Кирие приподняла бровь. — А ты не боишься, что я тебя удивлю? — Я на это надеюсь. Восточный полигон был пуст в этот час. Солнце стояло высоко, заливая площадку ярким светом. Кирие сняла пиджак и осталась в белой блузке, мини-юбке и чулках. Она достала катаны — Цукиё в левую руку, Ямиё в правую — и встала в стойку. Косая чёлка чуть спадала на правый глаз, но она привычным движением поправила её. Юта стоял напротив. Он не достал оружия — просто стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на неё. — Ты не будешь использовать катану? — спросила Кирие. — Пока нет. Я хочу сначала посмотреть. — На что? — На тебя. В этом не было флирта — он говорил серьёзно, как исследователь, изучающий новый вид. Кирие почувствовала, как внутри закипает раздражение. — Смотри внимательно, — сказала она и бросилась в атаку. Она двигалась быстро — уроки Маки не прошли даром. Левая рука с белой катаной нанесла отвлекающий удар, правая с чёрной — основной, по диагонали. Комбинация была почти идеальной. Юта уклонился. Легко. Как будто она двигалась в замедленной съёмке. Кирие развернулась и атаковала снова — серия быстрых ударов, которые Годжо называл «танцем клинков». Она вложила в них всю свою скорость, всю свою злость, всё своё желание доказать. Юта уклонялся. Он не блокировал — просто уходил в сторону, слегка смещая корпус, иногда наклоняя голову. Его движения были экономными, почти ленивыми. И ни один её удар не достиг цели. — Ты хорошо двигаешься, — сказал он, уклоняясь от очередного выпада. — Очень хорошо для новичка. Но ты всё ещё думаешь перед каждым ударом. — Все мне это говорят! — прорычала она, нанося новый удар. — Потому что это правда. Он внезапно перестал уклоняться. Его рука взлетела и перехватила её запястье — то, что держало чёрную катану. Движение было молниеносным, но не грубым. Он просто остановил её. — Ты дерёшься так, будто боишься, — сказал он тихо. — Я не боюсь! — огрызнулась она, пытаясь вырвать руку. — Боишься. Не меня — себя. Своей силы. Своей техники. Того, что случится, если ты потеряешь контроль. Кирие замерла. Его слова попали точно в цель — так метко, как не попадал ещё никто, кроме, может быть, Шоко. Она подняла глаза и встретила его взгляд. Он смотрел на неё не с жалостью, не с превосходством, а с пониманием. — Откуда ты знаешь? — спросила она. — Потому что я был таким же. — Он отпустил её запястье. — Когда я только поступил в колледж, я боялся собственной силы. Я боялся Рики. Я боялся причинить боль. И этот страх делал меня слабее. Только когда я перестал бояться, я смог стать по-настоящему сильным. Кирие опустила катаны. Её дыхание было сбитым, сердце колотилось где-то в горле. — И как ты перестал бояться? — Мне помогли друзья. И Годжо-сенсей. И... ещё кое-кто. — Он на секунду замолчал. — Но главное — я понял, что моя сила не проклятие. Она — часть меня. И я могу использовать её для защиты. А ты, Кирие? Ты хочешь использовать свою силу для чего? Она открыла рот, чтобы ответить — и не нашла слов. Для чего она хотела использовать свою силу? Чтобы доказать матери? Это звучало мелко. Чтобы стать особой? Это было амбициозно, но не имело смысла без цели. Чтобы защищать? Кого? У неё не было тех, кого она хотела бы защищать. Или были? Она подумала о Мегуми, который сидел с ней на крыше и говорил «Ты не пустышка». О Юджи, который показывал ей секретные автоматы с кофе. О Нобаре, которая подарила ей чокер. О Шоко, которая приходила к ней во время депрессивных эпизодов. О Годжо, который возился с ней, хотя у него были дела поважнее. Она подумала о них — и что-то внутри неё дрогнуло. — Я не знаю, — честно ответила она. — Я ещё не решила. — Это нормально, — Юта чуть улыбнулся. — У тебя есть время. А пока — давай попробуем ещё раз. Только теперь я буду не просто уклоняться. Я буду атаковать. Готова? Кирие сжала катаны и встала в стойку. — Готова. Они тренировались до заката. Юта оказался не только сильным, но и терпеливым — он объяснял, показывал, поправлял. Он не кричал, не давил, не пытался самоутвердиться за её счёт. Он просто... учил. И к концу тренировки Кирие поняла, что он ей нравится. Не как мужчина — нет. Как человек. Как наставник. Как кто-то, кто действительно понимает. Когда они закончили и сидели на скамье, вытирая пот, Кирие спросила: — Почему ты согласился меня тренировать? У тебя наверняка были дела поважнее. Юта помолчал, глядя на закат. — Годжо-сенсей сказал, что тебе нужен кто-то, кто понимает. Кто сам прошёл через тьму. И я подумал... — он повернулся к ней, и в его тёмных глазах мелькнуло что-то тёплое, — может быть, помогая тебе, я помогаю и себе тоже. — Это звучит эгоистично, — заметила она. — Возможно. Но я никогда не говорил, что я святой. Кирие усмехнулась и откинулась на спинку скамьи. Солнце садилось за деревьями, окрашивая небо в вишнёвые тона — почти такие же, как её волосы.