Выбор

Вчера вечером, затягиваясь пятой по счету сигаретой, Исо думал, что хуже уже быть не может. Он сделал глупый, опрометчивый шаг, которого делать не следовало, и в итоге получил лишь жгучую боль от ревности, смешанную с глухой злостью на себя и на всю эту чертову ситуацию. Но утро показало, что хуже быть все-таки может. Исо не успел даже сделать первый глоток утреннего чая, как в дверь позвонили. Он мгновенно напрягся, в его квартиру никто и никогда не приходил без предупреждения. Пока он шел по коридору, в глубине души надеялся, что незваный гость уйдет сам, но настойчивые звонки не прекращались. Осторожно заглянув в глазок, Исо обомлел. На пороге стоял его старший брат Фатих. По спине под тонкой тканью домашней рубашки пробежал пугающий мороз. В эту секунду Исо захотелось снова стать маленьким мальчиком, который может спрятаться под одеялом и сделать вид, что никаких проблем не существует. Но он больше не может так сделать. — Открывай, твоя машина внизу, я знаю, что ты дома, — донесся из-за двери низкий, ровный голос брата. Исо пришлось повернуть ключ и распахнуть дверь. В нос тут же ударил парфюм Фатиха, от которого к горлу подкатила легкая тошнота. Каменное лицо брата, как обычно, не выражало абсолютно никаких эмоций, и эта непроницаемость только усложняла ситуацию. Фатих молча переступил порог и принялся неторопливо разглядывать прихожую, пока Исо пытался справиться с оцепенением. — Как ты меня… — Нашел? — перебил его Фатих, опустив на него ледяной взгляд своих темных глаз, температура в которых казалась ниже, чем в Антарктиде. — Ну, раз младший брат не зовет в гости, старший приходит сам. Он медленно пошел по гостиной, подмечая каждую деталь интерьера. Исо снова почувствовал себя не комфортно. Он терпеть не мог, когда так бесцеремонно нарушают его личные границы, но язык словно прирос к нёбу. И сказать он ничего не смог. Оставалось лишь покорно ждать, пока эта живая каменная статуя соизволит объяснить цель своего визита. Фатих остановился возле висящей на стене картины, изображающей Бонджук, и пристально всмотрелся в нее. — Значит, вместо семейного портрета у тебя на стене висит бык? Исо лишь пожал плечами не зная что сказать. По интонации он не смог уловить, шутка это была или претензия. Он давно разучился понимать брата, хотя когда-то, в далеком детстве, они смеялись вместе до боли в животе. Внутри снова все болезненно сжалось. Исо заставил себя заблокировать эти детские воспоминания, которые больше не имели никакого отношения к их взрослой реальности. Он силой подавил желание искать в чертах этого холодного мужчины того Фатиха, которого он когда-то любил. Того, кого можно было просто так обнять, но теперь от него за версту веет холодом и даже в метре стоять не хочется. Он съежился. — Есть разговор, — бросил Фатих и, не дожидаясь приглашения, направился прямиком на кухню. — И все-таки, как ты узнал мой адрес? — спросил Исо, следуя за ним. Брат остановился в дверях кухни и тихо, усмехнулся. Эта усмешка показалась злорадной, и Исо почувствовал, как по коже пробежало неприятное покалывание. От напряжения он до боли прикусил изнутри нижнюю губу. — Хороший старший брат всегда приглядывает за своими младшими, — ровно произнес Фатих. От этих слов в голове Исо началась паника. Он тут же вспомнил про Фадиме. Мог ли Фатих вычислить её? Узнать, что она работает у меня? На лбу выступили мелкие капли пота, и Исо поспешно смахнул их ладонью, пытаясь не выдать своего страха. Пока брат хладнокровно потянулся к его нетронутой чашке чая и сделал глоток, Исо изо всех сил старался восстановить дыхание и успокоиться. Ну нет. Он же не совсем больной и не будет следить за мной на работе. Эта теория показалась ему достаточно убедительной, и он постарался отбросить лишние переживания. — Семье нужна твоя помощь, — внезапно произнес Фатих и коротким жестом указал на соседний стул, приглашая присесть. — Я постою, — ответил Исо, сглотнув ком в горле и упрямо скрестив руки на груди. — Кому именно нужна помощь и в чем она заключается? — Вот как? — Фатих насмешливо вскинул брови. — Значит, ты не из тех, кто без лишних вопросов сделает всё для своих близких? Исо до боли сжал челюсти. Ему хотелось выкрикнуть, что эта семья давно ему не близка. Что он сбежал из дома именно для того, чтобы навсегда обрубить эти связи. Он не желал им зла, но и впутываться в их дела не собирался. Внутри всё дрожало от невысказанной боли, от старых душевных шрамов, которые никак не затягивались. — Твой дядя… — начал Фатих и сухо закашлялся. Лицо Исо мгновенно стало белым, как мел. Одно только упоминание о Шерифе заставило его кровь застыть в венах. — Но он же в тюрьме! — Пока что в тюрьме, — Фатих невозмутимо откусил кусок бутерброда. — На днях он совершит побег, и ты спрячешь его здесь на пару дней. Пока я не улажу все вопросы с документами. Он говорил об этом так спокойно, будто планировал обычную семейную поездку в среду утром, а не побег преступника. — Я не буду… — Будешь! — резко перебил его Фатих, и в его прищуренных глазах снова блеснул опасный холод. — Исо, это твой долг. Я чему тебя учил всё это время? — Фатих, я не собираюсь в этом участвовать. Делайте что хотите, но без меня, — твердо отрезал он, хотя внутри всё колотилось от страха. В памяти всплыли те самые «уроки». Брат учил его драться, сильно избивая, когда Исо отказывался давать сдачи. Ему хотелось быть обычным ребенком, играть после школы с друзьями, но вместо этого его ждал очередной жестокий спарринг. «Ты должен защищать нашу семью!» «Ты должен защищать честь нашей фамилии!» « Ты не имеешь права быть слабым!». «Миром правят только сильные!» Кричал он, нанося удар за ударом. Брат бил его по ребрам, плечам, спине — туда, где синяки не так просто заметить. Исо пытался оправдать его, внушал себе, что Фатих просто готовит его к суровой жизни. Что он сам виноват, и своими протестами только злит его. Но каждый раз, пряча следы побоев под одеждой, его детская душа рвалась на части. Так он и научился жить, пряча боль от всех. Позже Фатих победил, и Исо стал давать ему отпор, но брат все равно, каждый раз прощупывал слабые места, и бил именно туда. Такой у него был метод закалки. А потом он сбежал. Сбежал, чтобы никогда не возвращаться в этот кошмар. Его дядя получил по заслугам, и вытаскивать его он не собирался. — Уходи! — внезапно выкрикнул Исо. Проснувшийся инстинкт самосохранения заставил его шагнуть вперед и с такой силой ударить кулаком по столу, что бутерброды выскочили из тарелки. — Уходи, Фатих. Я не буду в этом участвовать! Брат даже не вздрогнул. Его медлительность и ледяное спокойствие нервировали еще больше. Он не спеша жевал завтрак Исо и с громким, раздражающим прихлебыванием пил чай. — Наш чай вкуснее, давай я пришлю тебе партию, — сказал он как ни в чем не бывало, пока нервы Исо готовы были треснуть от напряжения. Рядом с Фатихом сейчас даже воздух казался тяжелым. — Что? Даже чай допить не дашь? Где же твое гостеприимство, маленький, — продолжал давить на него. Но это больше не имеет смысла. Он давно не малыш. И пусть слабых мест у него все еще много, но Фатих о них не знает. — Попьешь в дороге, я опаздываю на работу, и больше ко мне с такими предложениями не обращаться, — чуть наклонившись прошипел Исо. — Хорошо это запомни, брат! — Нет так нет. Справимся и без тебя, — ответил Фатих, но Исо заметил, как его кулак сжался под столом. Он решил больше ничего не говорить, молясь лишь о том, чтобы брат поскорее исчез. Ему хотелось зажмуриться, стереть эту реальность. Наконец Фатих поднялся и направился к выходу. — Но ты смотри, не делай глупостей, малыш, — он обернулся в дверях и похлопал брата по плечу. — За них потом приходится очень дорого платить. Дверь захлопнулась. Исо тут же со всей силы ударил кулаком в стену, выплескивая наружу злость, которую сдерживал последние десять минут. В глазах начало темнеть и мир вокруг закружился. Он присел на корточки, чтоб не упасть и запустил пальцы в волосы дергая их у Корней. — Нет! Нет! Нет! — кричал он царапая пальцами кожу головы, скользя между прядями. — Этого не будет. Он больше не придет! Я не буду в этом все учавствовать! Продолжал кричать сам себе, чувствуя, как дышать становится почти невозможно. Он старался успокоиться и сел на пол. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Тело обмякло, и он, кажется его не чувствовал, лишь боль в ребрах, словно специальное напоминание о том, сколько раз они были сломаны. Ему хотелось рыдать, как в детстве, когда никто не слышал и не видел то, как ему плохо. Но он не мог. Слезные каналы пересохли. Не получалось вызвать это быстрое облегчение. Приходилось вставать и в очередной раз прятать свои раны от лишних глаз.

***

Фадиме всю ночь проспала, укутавшись его пиджаком. Этой ночью ей не снились кошмары, и утро могло быть добрым, если бы не проснувшееся чувство вины. Она до сих пор не могла внятно объяснить себе, почему не выбросила эту вещь в ближайшую урну. Если вчера это ещё можно было списать на три бокала шампанского, то сегодня пришлось признать: она поступила бы точно так же и на трезвую голову. Опустив голову на все еще лежащий пиджак, она в очередной раз вдохнула колючий запах, который с каждым днем нравился ей больше. Пожалуй, она бы с удовольствием присвоила его себе, чтобы укутываться в него по вечерам. От этой мысли Фадиме легонько похлопала себя по щекам, прогоняя сумасшедшие мысли. Взгляд упал на комод. Вчера, она достала из карманов зажигалку, пару визиток и тот самый кулон. Вечером сил на анализ не осталось, но сейчас, когда его вещи лежали рядом с фотографиями её семьи, совесть начала подавать голос. Она взяла кулон в руки: бирюзовый камень в форме капли с белыми прожилками, напоминающими морскую пену. Она по-прежнему считала это безделушкой, но раз он носил его с собой — значит, для него в этом был смысл. Не позволяя себе больше раздумывать, Фадиме спрятала камень в сумочку, а пиджак отправила в стиральную машину. Она просто вернёт ему вещи, и на этом всё.

***

Придя на работу, она тут же услышала, как коллеги сплетничали о том, что господина Исмаила все еще нет. Это было на него совершенно не похоже. Но она в очередной раз не разрешила себе об этом думать. Ведь какое ей вообще дело до Фуртуна, еще не хватало переживать за него. В её привычном мире она должна была бы злорадствовать, если врагу плохо. Только вот ее приезд сюда сильно изменил, и она понимает, что занимается самообманом, выискивая зацепки для ненависти там, где её уже почти не осталось. Исо появился в офисе только к обеду. Обычно приветливый и внимательный начальник, сегодня прошел по коридору тенью, не взглянув ни на кого. Волосы торчали во все стороны, одежда казалась мятой. Наверное, никто, кроме Фадиме, не заметил этих деталей, но вот что ей делать теперь с полученными выводами… Она бросила набирать текст и покрутилась на кресле, обдумывая все. Ей почему-то вдруг захотелось выяснить причину его такого состояния, и это было вовсе не любопытство, а что-то типо… Заботы? Нет, ей не понравилось это слово и она решила оставить данный порыв без определения. Достав телефон набрала: Фадиме: «Завтра верну твой пиджак, я его постирала». Чувствуя себя странно она пошла в кафетерий за мятными конфетами, то и дело проверяя телефон. Сообщение было прочитано почти сразу, но ответа не последовало. Она могла подумать, что его расстроила их вчерашняя переписка, если бы в свое время она не говорила ему вещи гораздо хуже. И он всегда отвечал. Всегда! Взяв кофе она спустилась на рабочее место. Она вспомнила про кулон и достала его из сумки, затем направилась к нему в кабинет. Переступив порог и тихо прикрыв за собой дверь, она остановилась. Исо даже не поднял головы, бессмысленно перебирая папки на столе. Она демонстративно кашлянула, и он наконец поднял на неё глаза. Сегодня в них бушевал ураган, она заметила это даже стоя у двери, и против ее воли, внутри тоже начало подниматься волнение. — Можешь не возвращать пиджак, — сухо произнёс он. Без привычной полуулыбки, без игры взглядом, без капли эмоций. Она так сильно сжала кулон, что его рельеф отпечатался на ладони. Не дожидаясь приглашения, Фадиме опустилась в кресло напротив. Исо удивило её поведение, но сегодня был явно не лучший день для их привычных игр. Визит Фатиха сменил его личные переживания на семейные и он немного отвлекся, но сейчас, когда она так близко, он вдруг вспомнил вчерашнее сообщение. И в груди снова запекло. Ему не нравилась та власть, которую она над ним приобрела. Ему не нравились собственные реакции на все это, но выгнать её он не может. — Это тебе тоже больше не нужно? — раскрыв ладонь, Фадиме кладет на стол его кулон. Он не спешил с ответом, лишь медленно взял кулон, который сохранил еще тепло ее рук и сжал в своей ладони. Он выглядел растерянным, явно не ожидая от неё чего-то подобного. — Я не рылась в твоих карманах, — зачем-то начала оправдываться она, нервно потирая указательным пальцем след, оставшийся на ладони. — Просто проверяла карманы перед стиркой. В общем, я подумала, что для тебя это важно, раз ты носишь его с собой. — Действительно важно, — сухо ответил он. Он казался отстраненным, но лишь потому, что пытался привыкнуть к этой новой грани Фадиме Кочари. К той Фадиме, которая не выкрикивает проклятия в рупор и не захлебывается ненавистью, а тихо приносит ему дорогую сердцу вещь. Исо не знал, что делать с этой новой версией. Возможно, это все какие-то галлюцинации, рожденные недосыпом, а может — то самое обманчивое затишье перед бурей, и следующим её действием будет хладнокровный выстрел ему прямо в лоб. — Это чей-то подарок? — вдруг спросила она. Она машинально коснулась пальцами своих бусинок на тонкой цепочке. Исо проследил за движением её руки. Ему очень хотелось задать встречный вопрос. Но он помнил, к чему привели их последние сообщения, и меньше всего на свете хотел снова убивать еще больше своё внутреннее спокойствие. Но тайна того, как её бусинки из волос переместились на шею, всё ещё его интересовала. — Разве враги разговаривают о таком? — решил он воспользоваться её же аргументом и заметил, как она опустила голову, нервно сцепив пальцы в замок. — Не разговаривают, — быстро бросила она и почти выбежала из кабинета, едва не задев косяк двери. Оказавшись в коридоре, Фадиме готова была ударить саму себя. Зачем она вообще пошла к нему? Зачем заговорила? Можно было просто вернуть этот дурацкий кулон вместе с пиджаком через курьера или вообще выкинуть в Босфор. Она, в конце концов, не умоляла его давать ей свои вещи. Но больше ее злило не то, что он так сказал, а то, что она позволила себе переживать за него.

***

Стоило двери за Фадиме захлопнуться, как Исо пожалел о своей резкости. Ему хотелось даже догнать её, но, вовремя вспомнив, что они находятся на работе, он заставил себя остаться на месте. Да, она постоянно напоминала ему об их «особом» статусе врагов и уходила от любых личных разговоров, но он не должен был уподобляться нраву Кочари. Тем более она вернула его кулон, который все еще лежал в его руке. Чуть позже на рабочую почту пришло автоматическое уведомление: у Фадиме завтра день рождения. В их издательстве существовало негласное правило — в этот день именинникам всегда давали выходной. Он немного обрадовался этому поводу найти ее и поговорить, но решил дать ей время остыть, да и самому разложить все по полочкам. Где-то через два часа Исо вышел из кабинета. Фадиме на рабочем месте не оказалось. Он догадывался, что она где-то затаилась поедая мятные конфеты и не ошибся. Увидев его, Фадиме вздрогнула и поспешно бросила их обратно в вазочку, но было поздно — он всё заметил. На его губах скользнула лёгкая улыбка, но акцентировать на этом внимание он не стал. Он снова удивился, ведь еще недавно при его приближении Фадиме просто сбежала бы, но сейчас она осталась, делая вид, что увлечена выбором напитка в автомате. Исо подошёл ближе. Молча нажал на кнопку капучино, добавил в стаканчик кленовый сироп и один пакетик сахара. За эти две недели он успел выучить рецепт напитка, который действительно ей нравится. Начать разговор оказалось на удивление трудно, ведь сейчас он чувствовал свою вину. Слова путались, разумные мысли не шли на ум. Заметив на стойке забытый кем-то из коллег маркер, ему вдруг пришла идея. Он взял его и вывел на бумажном стаканчике короткое: «Привет». Затем протянул ей. — Держи. На этот раз точно то, что ты любишь. Фадиме скользнула взглядом по надписи. Она прекрасно понимала, к чему этот жест, но теперь ей придется поздороваться в ответ. Со стороны это может показаться странным, ведь прошлой ночью она спала в обнимку с его пиджаком, но ей правда сложно выдавить это простое формальное «привет». Поэтому она лишь кивает ему в ответ, слегка улыбаясь, а потом решила напомнить себе, что все еще злится на него. А потом еще раз пришлось напомнить себе, что глупо злиться на врага за то, что он обошелся с тобой недостаточно вежливо. Но вот почему-то ей все меньше и меньше хотелось заносить его в эту категорию. И пока он делает свой кофе, Фадиме продолжает воевать со своими демонами. Она не знает что делать с тем, что в его присутствии под кожей снова начинали бегать мелкие, щекочущие паучки, а дыхания не хватало… Что делать с тем, что ей больше не хотелось бежать от него на край света, а в его чертах она с каждым разом находила что-то необъяснимо милое… Она тяжело вздохнула, подошла к скамейке у окна и устало опустилась на неё, откинувшись на спинку. Сделав глоток идеально сбалансированного сладкого кофе, Фадиме прикрыла глаза. Она почувствовала, как Исо сел рядом. Ей бы отодвинуться, сохранить дистанцию, но она в очередной раз наступила на горло собственным убеждениям. Сквозь ткань рубашки она почувствовала его тепло, он сел так близко, что их локти слегка соприкасались, ее и так взволнованное дыхание участилось еще больше. — Завтра у тебя выходной, — тихо произнёс он, помешивая свой горький американо. Фадиме за это время тоже успела запомнить его предпочтения, хотя искренне не понимала, как можно пить эту невыносимую горечь. Она открыла глаза и, вдруг сказала: — Почему? Опять приедет Фатих? Исо хмыкнул от неожиданности, ведь она даже не знает, как попала в больную точку. — Нет, он был у меня сегодня утром, —неожиданно для самого себя решил сказать. Пусть без подробностей, но сама возможность озвучить этот факт вслух возможно сбросит один камушек с давящей горы. — Поэтому ты сегодня такой… не в духе? — не удержалась от вопроса. — Отчасти, — он сделал глоток американо, чувствуя, как горечь привычно обжигает горло. Нужно было срочно сменить тему, пока он не наговорил лишнего. — У тебя завтра день рождения, а у нас в издательстве заведено давать выходной. Если бы мне сказали раньше, возможно, ты успела бы улететь домой. Но если хочешь… — Я не хочу, — перебила она. Их взгляды встретились. Глаза Фадиме сегодня казались темнее обычного — глубокий, почти кофейный оттенок вытеснил всю светлую мягкость, но от этого они стали только притягательнее. — С кем будешь праздновать? — Ни с кем. Я не люблю свой день рождения. — Почему? Она лишь пожала плечами: — Просто не люблю лишнее внимание. — Поздравляю, у нас ещё одна синхронизация, — Исо издал короткий, почти истерический смешок, затем снова сменил тему, чтоб не отвечать на вопросы о себе. — И спасибо, что вернула кулон. Это действительно очень важно для меня. Фадиме снова хотела спросить «почему», но вовремя вспомнила их утренний разговор о врагах и лишь плотно сжала губы, отвернувшись к окну. Продолжать наблюдать за тем, как вечернее солнце играет в его светлых волосах, было опасно — это начало казаться ей слишком милым. — Это папин кулон, — вдруг произнёс Исо, и его голос неожиданно дрогнул. Он ещё отпил кофе, пытаясь скрыть эмоции. — Он подарил мне его на пять лет и сказал, что будет приносит удачу. — Его пальцы нервно застучали по стаканчику, а затем слегка сжав его добавил: — Он соврал. Внутри у нее вдруг стало так больно, словно в душу вонзили острый осколок. Она не знала, как реагировать. Снова и снова приходилось напоминать о том, кто убил его отца. А затем кто убил ее… — Ты расскажешь? — Исо вдруг повернулся к ней, кивнув на её шею. — Как твои бусинки из волос оказались там? — Ты… ты запомнил? — Фадиме искренне изумилась. Да, Фадиме. Оказалось, что я помню каждую деталь, связанную с тобой. Но вслух он лишь молча кивнул, не сводя с неё глаз. Она помедлила, чувствуя, что этот разговор может стать некой точкой невозврата, но всё же решилась, ведь так будет честно. — Когда я была маленькой, мама купила их для меня. Я ассоциировала каждую бусинку с кем-то из семьи и вплетала в косы, — она говорила очень тихо, поджав дрожащие коленки. — А когда пришлось обрезать волосы, я не смогла с ними расстаться. Брат заказал для меня это ожерелье. Вот и вся история. Она нервно перебирала красные бусины пальцами, не в силах поднять на него взгляд. Исо молчал. Ему больше не хотелось шутить про «синхронизацию» она и сама это понимала. В какой-то момент ему захотелось просто обнять её, прижать к себе так сильно, чтобы раствориться в боли друг друга. Вдруг она исчезнет. Но он не имел на это права. Эта мысль снова взбесила его. Он резко поднялся. Сегодня сбежит он. Чтоб не сделать очередной шаг, о котором придется жалеть. Он чувствует в ней тоже одиночество, что и в себе. В любой другой вселенной они могли бы стать исцелением друг для друга, но не в этой. — Желаю тебе завтра стать чуточку счастливее. И, может быть, по-настоящему полюбить свой день рождения, — бросил он и быстро зашагал прочь. Внутри всё горело от несправедливости. Какая ирония: единственная девушка, заставившая его сердце биться быстрее, была той, кого нельзя любить…

***

На следующее утро Фадиме проснулась с чётким осознанием, что она вовсе не хотела этого выходного. Её работа, новое окружение, даже бесконечный гул города стали для неё спасением. Оставаться одной в тишине после вчерашнего разговора было невыносимо. Мысли снова и снова возвращались к Исо, и внутри, как бы она ни старалась, не осталось места для былой ненависти — только странное, щемящее сочувствие и легкое приятное волнение. Ей нужно вернуть все на круги своя, но не выходит, она злится и швыряет зубную щетку. А затем долго вглядывалась в собственное отражение, пытаясь найти в своих глазах ту самую уверенную и стойкую Фадиме, которой была ещё месяц назад. В дверь позвонили. Фадиме вздрогнула, ведь она никого не ждала. Но стоило открыть дверь как в лицо ей ударил ворох ярких воздушных шаров. — С днём рождения, сестрёнка! Ты же не думала, что мы оставим тебя одну в такой день? — Громко сказал Адиль. Прежде чем Фадиме успела прийти в себя, её затянули в тесные, до хруста рёбер объятия. Адиль, наконец отпустив её, чмокнул в лоб, а затем в коридор, смеясь, вошли Эсме и Элени. Увидев её заметно округлившийся животик, Фадиме почувствовала, что хочется заплакать от счастья и одновременно от тоски по дому. — Но… как вы узнали, что я буду дома? — прошептала она, всё ещё не веря в реальность происходящего. — Ильве проболталась, — Эсме лукаво улыбнулась. — Так что давай, собирайся, завтракай, и поехали гулять! Покажи своему брату Стамбул, а то он скоро совсем одичает со своими козами, — она иронично закатила глаза, пока Адиль в ответ лишь шутливо цокнул. — Это тебе от нас, — Элени, до этого стоявшая чуть в стороне, протянула Фадиме пакеты и тепло обняла её, целуя в щёку. Как бы ни изменился её мир за последние два с половиной месяца, как бы сильно ни пошатнулись её убеждения, одно оставалось неизменным: она всё так же счастлива быть в кругу своих родных. Весь день они гуляли, ходили по магазинам, много ели и хохотали. К вечеру, уставшие, но довольные, они вернулись домой, чтобы завершить этот праздник тортом. Всё было настолько хорошо, что Фадиме невольно вспомнила вчерашние слова Исо и едва заметно улыбнулась своим мыслям. — Кстати, сестрёнка, тебе Эюпхан письмо передал и подарок, — сказал Адиль, и аппетит Фадиме вдруг исчез. Видимо, с выводами о том, что этот день прошел хорошо, она поторопилась. — Жаловался, что ты ему не отвечаешь. — Адиль, пусть они сами разбираются, сколько раз тебе говорить? — Эсме бросила на мужа строгий взгляд и, кажется даже наступила ему на ногу под столом, потому что он слегка ойкнул. — Ладно, ладно, пусть сами, — Адиль усмехнулся, подмигнув сестре. — Но подарок я положил на тумбочку. По-моему, там украшение. Фадиме натянуто улыбнулась, продолжая ковырять вилкой кусок торта. Есть не хотелось совершенно. Но она ещё не знала, что это не все сюрпризы этим вечером. Через несколько минут в дверь позвонил курьер. На пороге стоял огромный, букет в котором, казалось, смешались все цветы, существующие в Стамбуле. Фадиме с трудом удержала эту охапку. — А это что ещё за новости? У тебя здесь кто-то появился? — Адиль подозрительно прищурился, и подошел к ней. Фадиме в растерянности качала головой. Она искренне молилась, чтобы это был не Эюпхан. Для неё это были первые цветы в жизни, и сама мысль, что они могут быть от него, вызывала отвращение. Пока брат с красным лицом в третий раз перечитывал приложенную записку, у Фадиме бешено пульсировали все артерии, а пальцы онемели от страха и странного предвкушения. «Я не знал, какие твои любимые цветы, поэтому собрал букет из всех, что были в магазине. С днём рождения, надеюсь, ты стала чуточку счастливее». Адиль прочитал это вслух, и Фадиме едва удержалась на ногах. Это он. Исо. В голове всё поплыло. Ей захотелось улыбнуться, но она не могла себе этого позволить, ведь брат не должен ничего заподозрить. Это так абсурдно, но, похоже, ему и правда есть что подозревать. Я схожу с ума. — Фадиме, я не ругаюсь, просто ответь: кто это прислал? — Адиль терял терпение. — У тебя появился парень? Ты же знаешь, здесь у мужчин другие понятия, они не ищут в девушках того, что мы… — Успокойся, Адиль! Я почти уверена, что это поздравление от коллег по издательству, — поспешила вмешаться Эсме. Она перевела взгляд с записки на Фадиме и, кажется, всё поняла. Лицо девушки залилось густым румянцем, и ей нужно было сбежать. Еще пару минут и брат заметит ее странное поведение, а там она уже не отвертится. — Да, скорее всего, так и есть, — поспешно согласилась Фадиме. — Я завтра уточню на работе и сообщу тебе. Не волнуйся, у меня нет парня. У меня есть только Фуртуна. Пиджак которого ей сразу бросился в глаза, когда она зашла в ванную. Положив цветы она открыла ледяную воду и умылась, но жар не отступал. Сердце продолжало куда-то бежать. Она улыбнулась, хотя должны была злиться. Уже знакомые ей паучки в очередной раз вышли пробежаться под ее кожей оставляя мурашки. Она достала телефон. Пальцы дрожали. Фадиме: «Факт: моих любимых цветов там нет». Статус «Прочитано» появился мгновенно. Но ответа не было, и заветный карандашик в углу экрана не двигался. Тишина начала её расстраивать. Не выдержав, она набрала снова: Фадиме: «Факт: мне никто раньше не дарил цветы. Оказалось, это приятно». Фадиме: «С тебя два факта». Фадиме еще раз умылась ледяной водой. Ей хотелось плакать от бушующего внутри шквала эмоций. Экран телефона снова мигнул. Исо: «Факт 1: Я рад, что тебе понравилось». Исо: «Факт 2: Я стою у твоего подъезда. Если хочешь, мы можем отпраздновать твой день рождения вместе». Прочитав это, Фадиме показалось, что она задохнулась. Новая волна жара прокатилась по венам, пульс зашкаливал, а температура тела, казалось, поднялась выше сорока градусов. Она ловит себя на мысли, что если бы не гости то… Фадиме, что ты творишь? Там, в гостиной, твоя семья. Они сойдут с ума, если узнают, с кем ты сейчас переписываешься! Но этот голос ей больше не нравился. Сегодня ее день и она выбирает стать чуточку счастливее. Быстро поставив букет цветов в вазу, Фадиме проскользнула в свою комнату, пока Ильве отвлекала Адиля и Эсме разговорами. Выйдя на балкон, она сразу заметила припаркованную у обочины знакомую машину. Грустно улыбнувшись, она быстро набрала сообщение: Фадиме: «Ко мне приехал брат, я праздную с ними». Закрыв глаза, она опустилась прямо на прохладный бетонный пол балкона и обняла колени. Исо ничего не ответил, но через пару минут она услышала, как его машина уехала. Фадиме уткнулась лбом в колени. Прохладный ночной воздух не мог остудить её пылающие щёки. Очередной странный вечер, виновником которого стал он. Но эти странности почему то приносили ей такое приятно, щемящее удовольствие.

***

Исо не скрывая разочарования посмотрел на коробку с аккуратным тортом из клубники и мяты, стоявшую на пассажирском сиденье, а затем завёл двигатель. Да, он купил для неё торт, думая, что Фадиме будет грустить этим вечером. Почему он не отправил его вместе с букетом? Потому что была надежда, что она решит спуститься. Сам себя он больше не понимал. Ещё вчера он трусливо сбегал от неё, а сегодня ждал встречи так сильно, что ладони покрывались испариной. Уже на подъезде к дому телефон завибрировал. На экране высветилось сообщение от Эсме. Эсме: «Значит, не знаешь, какие её любимые цветы?» Исо нахмурился, чувствуя, как внутри всё напряглось. Исо: «?» Эсме: «Я твой почерк из тысячи узнаю. Все домашние задания в детстве ты делал со мной. Записку писал ты». Исо закурил и запрокинул голову на подголовник. Он совсем забыл об этой детали. Исо: «Это от издательства. Ничего личного». Эсме: «Ага, конечно. Наверное, поэтому она сначала чуть в обморок не упала, пытаясь скрыть улыбку, а потом убежала в ванную, красная как рак». Эти слова снова удивили. В его привычной, картине мира Фадиме должна была сжечь этот букет или выбросить его в окно. Но что, если между ними все-таки что-то изменилось? Исо: «Это просто формальный жест от руководства, не надумывай». Ему не хотелось, чтобы Эсме начала допытываться до неё с расспросами. Но сейчас он впервые порадовался тому, что Фадиме работает под его руководством. Это было идеальное алиби. Исо свернул чат с Эсме и открыл другой диалог. Исо: «Брат злился из-за цветов? Прости, если я поставил тебя в неловкое положение». Фадиме: «Он почти всегда злится. Всё нормально». Разговаривать про Адиля не хотелось, чтоб не портить атмосферу. Исо: «Какие твои любимые цветы?» Фадиме: «Ромашки». Исо: «Я удивлён. Учту на будущее». Фадиме всё ещё стояла на балконе, кутаясь в прохладный воздух. Ей казалось, что здесь, безопасная и нейтральная территория, где она может себя не осуждать. Фадиме: «Факт: сегодня я действительно стала чуточку счастливее. Спасибо». Исо поймал себя на том, что глупо улыбается, глядя на светящийся экран. Было удивительно и странно, как можно так чувствовать человека на расстоянии, через обычные строчки сообщений. Но она написала, что ей хорошо и по его телу пробежали мурашки. Исо: «Факт: я улыбаюсь». Она тоже улыбалась. Фадиме: « Почему?» Исо: « Рад за тебя. Хоть у кого-то из нас получилось быть счастливым в свой день рождения» Фадиме: «Факт: мне жаль, что ты оказался не противным». Исо: « Почему?» Фадиме: « Так было бы проще тебя ненавидеть» Исо: « Все еще ненавидишь?» Зайдя в комнату она слова начала себя ругать и решила закончить диалог. Фадиме: « Да» Соврала она. Но отправив это сообщение, внутри нее поселилась грусть. Ей не хотелось, чтоб эта переписка заканчивалась. И кажется, новые эмоции оказались сильнее предубеждений. Она залезла с головой под одеяло, чтоб не слышать голос брата и с замирающим сердцем ждёт ответ. Исо: « Факт: я никогда не испытывал к тебе ненависти» Ей стало не по себе от этого сообщения и она поспешила сменить тему, ведь она не хочет знать, что он может к ней испытывать, но и завершать диалог сегодня не хотелось. Фадиме: « У тебя тоже будет счастливый день рождения!» Исо: « С каких пор такое желают тем, кого ненавидят?» Фадиме: « Не беси!» Исо рассмеялся и откинулся на подушку, положив телефон рядом на кровать. Она даже не догадывается, что Исо и так сегодня счастлив, впервые за долгие годы. И сейчас он словно влюблённый подросток, готов переписываться с ней до самого утра, улыбаясь до боли в челюсти. Только бы она отвечала.