Выбор

Свою первую ночь в одиночестве Фадиме провела, бесцельно ворочаясь по кровати в попытках уснуть. Виной всему был Исо, вернее, то, как он посмел коснуться, безжалостно разрушив её покой. Она по привычке заставляла себя вызвать в душе отвращение, хотелось чувствовать что-то мерзкое и противное, но все это казалось каким-то фальшивым. Стоило ей сомкнуть веки, как перед глазами всплывал его пронзительный взгляд, в котором играл свет ночных огней. Происходящее пугало её до чертиков, она сжимала сильнее глаза, в новой попытке унусть и не думать, не думать, не думать. Руки комкали одеяло от злости, потому что он не собирался выходить из ее головы, перехватывая дыхание одними только мыслями.

***

Они гуляли по бескрайнему ромашковому полю. На ней было лёгкое жёлтое платье, развевающееся от тёплого ветра, на нём свободный бежевый костюм из хлопка. В этом моменте они казались на несколько лет моложе, и немного счастливее. Исо, как всегда, поддразнивал её и рассказывал смешные истории, а Фадиме звонко смеялась, как никогда ранее. Солнечные лучи играли на её лице, заставляя забавно щуриться, а он тихонько заправлял непослушные пряди ей за ушко. Она смущённо опускала глаза, а он лишь улыбался, не упуская возможности насладиться моментом. — Вообще-то странно, что прямо сейчас мы топчемся по моим любимым цветам, — тихо заметила Фадиме, оглядываясь на примятые стебли под их ногами. Исо искренне удивился. Он привык думать, что девушки предпочитают розы, или тюльпаны а тут — простые полевые ромашки. Не раздумывая, он присел на корточки и принялся срывать хрупкие стебли, собирая их в букет. Фадиме прекрасно понимала, для кого предназначался этот подарок, но останавливать его ей совсем не хотелось. Ей казалось это очень романтичным, и она даже почувствовала себя главной героиней романтической мелодрамы. А еще, кажется, она была счастлива. Небо над ними было пронзительно-чистым, и голубые глаза Исо, казалось, вобрали в себя этот цвет. Они сияли так ярко, что каждый раз, когда он смотрел на неё, у неё подкашивались ноги. Чтобы скрыть волнение, Фадиме отстала на пару шагов. Вдруг Исо резко замер. — Стой, не иди сюда! Тут крапива! — встревоженно крикнул он, глядя на свои ноги, которые уже успела обжечь трава. Но было поздно. Она уже сделала шаг вперёд, и резкая, колющая боль мгновенно обожгла её лодыжки. Солнце тут же спряталось за тучей и раздался гром. — Бежим, мы успеем до начала ливня, — он протянул ей руку, но было поздно. Холодные крупные капли начали быстро падать, поднялся ветер, который готов был сдуть их с места. Фадиме тут же почувствовала холод от промокающего платья и поспешила себя согреть, растирая озябшие плечи ладонями. Она обернулась, чтоб посмотреть на него, но никого рядом не увидела. Ей опять стало страшно, дождь только усиливался, и она что есть сил бежала домой. Под ногами больше не было ромашек, только жгучая крапива царапающая ноги и какие-то колючки, которые цеплялись за подол платья….

***

Фадиме проснулась с противным чувством тревоги. Ей понадобилось несколько минут, чтоб отдышаться и понять, что это был сон. Очередной пугающий сон. Даже во сне у них не могло быть всё хорошо. Этот призрачный ожог от крапивы был для неё словно предупреждением: если она не научится держать дистанцию, то очень скоро обожжётся по-настоящему. Она накрылась с головой одеялом и включила музыку. Но мерзкое послевкусие от сна, все еще не проходило до самого утра. Она хотела почувствовать что-то неприятное, она это получила. Но облегчение не пришло, только волнение и тахикардия. Фадиме никогда раньше не жила одна, и за эти несколько дней она открыла для себя немало плюсов такого существования. Наконец-то можно было полностью расслабиться, быть собой и не заставлять себя поддерживать пустые разговоры. Был, правда, и минус: времени для бесконечных размышлений и копания в себе тоже стало больше, что не всегда шло ей на пользу. Тем не менее она была благодарна вселенной и немного ему, за эту «демо-версию» самостоятельной жизни. Но пришло время возвращаться к Ильве, ведь нельзя быть вечно в выдуманной командировке, да и незваный гость наконец покинул Стамбул. Вскоре будни закрутились в новом ритме. Издательство праздновало юбилей, и по этому случаю устраивали торжественный банкет. Фадиме сначала не хотела идти, она знала, что будет чувствовать себя там не в своей тарелке. Но коллеги делали все, чтоб ее уговорить. Ситуация с её импровизированной «командировкой» стала для неё уроком: если она планирует остаться в Стамбуле, нужно потихоньку социализироваться и заводить друзей. Предстоящий вечер мало походил на «социализацию потихоньку», но она решила рискнуть. Первым делом нужно было выбрать наряд. Девочки на работе обсуждали свои платья на предстоящее мероприятие, и она понимала, что ей тоже нужно надеть что-то подходящее. Это было сложно. Она уже и не помнила себя в такой одежде. В её гардеробе нашлось лишь одно платье, когда-то выбранное Элени, но Фадиме считала его слишком вызывающим. В таком она точно не будет чувства то себя комфортно. Поэтому они с Ильве отправились по магазинам. — Вот, посмотри, тебе очень пойдёт, это сейчас самый тренд! — Ильве протянула ей вешалку с белым платьем в пайетках. Фадиме сморщила нос: — Ты точно разбираешься в моде? — Она решительно вернула платье на стойку. — Ну, в нём ты бы собрала все взгляды, — хихикнула сестра. — В конце концов, тебе пора замуж. Фадиме закатила глаза. Её раздражало, что для большинства женщин вокруг главной целью жизни оставался штамп в паспорте. Но не решилась спорить, ведь их растили с этой установкой, и она никого не переубедит. — Я не планировала быть звездой вечера, — сказала она. Ей хотелось добавить «сорокой», но она не стала обижать сестру, которая искренне пыталась помочь. — Кстати, что у тебя с Эюпханом? — осторожно спросила Ильве, перебирая вешалки. — Он прилетал специально к тебе и был таким расстроенным, что вы разминулись. — Ничего нас не связывает, — сухо ответила Фадиме, стараясь сохранить равнодушие. — Он, может, чего-то и хочет, но я — нет. — Почему ты раньше мне об этом не сказала? Я бы выставила его за дверь в ту же минуту, — вдруг произнесла Ильве. Фадиме удивлённо замерла. Из-за разницы в возрасте и взглядов на жизнь они никогда не были близки, и такой открытой поддержки она не ожидала. — Моя «командировка» избавила меня от общения с ним, так что всё в порядке, — Фадиме почувствовала, как щёки розовеют. Врать она так и не научилась, и будь на месте сестры Адиль, он бы мгновенно её раскусил. — Фадиме, послушай, — Ильве посмотрела на неё и взяла за руку. — Я никогда не поддержу брак по принуждению. В этот момент Фадиме показалось, что Ильве понимает, о чем говорит. Вдруг ей захотелось узнать историю сестры поближе, но она решила, что торговый центр не лучшее место для откровений. В итоге выбор пал на нежно-голубое шёлковое платье с запахом. Цвет был изумительным, хотя раньше Фадиме никогда не носила подобные оттенки. В примерочной она долго разглядывала свое отражение, крутясь во все стороны. Видеть себя такой взрослой и женственной было непривычно. Длина чуть выше колена заставляла чувствовать себя немного беззащитной, хотелось натянуть ткань до самых пят, или выбрать другое платье, но в душу больше ничего не западало. Выбор был сделан. В вечер банкета Ильве помогла ей с лёгким макияжем и предложила несколько пар туфель на выбор. Примерив их, Фадиме поняла, что не сделает в них и десяти шагов. Отказавшись от экспериментов, она надела свои привычные ботинки. Пусть хоть что-то останется из ее зоны комфорта. Волосы были уложены легкими волнами и заколоты с одной стороны. Отражение в зеркале ей действительно понравилось. Фадиме никогда не считала себя красивой, у нее даже не было времени об этом думать, но сейчас она улыбается глядя на себя. Нанося любимый парфюм с морскими нотками в голове промелькнула мысль, что этот аромат идеально подходит к голубому шёлку… и к его глазам. Тут же опомнившись, она вздрогнула и поспешила задвинуть эту мысль в самый дальний уголок сознания.

***

Исо ненавидел галстуки, но ради приличия пришлось смириться и нацепить эту «петлю» на шею. Предыдущие дни выдались спокойными, ведь он просто принял как факт, что Фадиме теперь прочно засела в его голове. Как вы уже поняли, обещание он свое нарушил, хотя к этому пора уже привыкнуть. Набрасывая на плечи пиджак, он ловил себя на мысли, что ему интересно, придет ли она сегодня. Им даже не обязательно было разговаривать; одно только предвкушение их встречи вызывало в груди странный, будоражащий трепет. Он явно подсаживался на этот новый вид наркотика с фамилией Кочари. Рядом с ней он чувствовал что-то новое, очень необычное и приятное до покалывания конечностей, а это напоминало ему, что он живой человек. Он знал, что эта девушка, подогревающая его кровь одним только взглядом, однажды безжалостно убьет его, но даже если этот путь вел в никуда, он больше был не в силах сопротивляться. Исо терпеть не мог опаздания, но дорожная пробка внесла свои коррективы. Едва переступив порог, он тут же попал в кольцо коллег-журналистов из других издательств. Он с вежливостью отвечал на стандартные вопросы, короткими заученными фразами, не давая им повода приписать чего-то лишнего. Его все еще удивляло такое внимание к собственной персоне, ведь он не сделал ничего выдающегося. Только благодаря своей педантичности и трудолюбию он получил кресло главного редактора, но журналисты все еще засыпали его вопросами даже про личную жизнь. Пока губы машинально произносили ответы, взгляд Исо не переставал сканировать зал. Ему не терпелось увидеть ее. Но на всякий случай он сделал себе пометку: при камерах с ней не разговаривать. Ведь это опасно, и они могут где-то засветиться. Ему то все равно, а вот ее ждут неприятности. Да, с недавних пор он тоже об этом думает. Не найдя ее в толпе он с грустью понимает, что она не пришла. Этот вечер внезапно обещал стать невыносимо скучным. Ведь в этом зале даже не с кем больше поиграть глазами.

***

— Вау, Фадиме, ты просто шикарна! — Назлы с восторгом заключила её в объятия. За последний месяц Фадиме настолько привыкла к этим порывам подруги, что перестала напрягаться. Раньше она и представить не могла, чтобы позволила малознакомому человеку так нарушать свои границы. — Ты тоже выглядишь потрясающе, как всегда, — Фадиме подмигнула и уверенно шагнула вглубь зала. Лёгкая музыка обволакивала пространство. Подол шёлкового платья слегка щекотал голени, и от непривычки она на секунду съёжилась, почувствовав себя уязвимой. Но сделав вдох-выдох, Фадиме убедила себя, что ей здесь нечего бояться. — Шампанского? — Назлы протянула ей бокал. — Нет, спасибо, я не пью. — Брось, это же почти лимонад! Просто для смелости. А то ты сейчас в своем клатче проделаешь дырки, так вцепилась, — Фадиме опустила взгляд и заметила, как костяшки её пальцев действительно побелели. — Да, пожалуй, ты права, — она решила, что один бокал не повредит, и сделала глоток. Язык приятно защипало пузырьками. Удивительно, но спустя пару минут волнение, преследовавшее её весь день, отступило процентов на семьдесят. Она чувствовала себя почти уверенно. До тех пор, пока взгляд не наткнулся на него среди десятков похожих друг на друга мужчин в строгих костюмах. Он прошёл мимо, едва заметно кивнув им. С одной стороны ей стало легче, ведь его взгляд сегодня был каким-то холодным и отстраненным, а с другой – мелкое разочарование просочилось внутрь. Пусть она и не скажет это вслух, но ей нравилось ощущать, как постепенно нервы натягивались, когда он был рядом. Опомнившись, что она не дышала в этот момент, стала активнее восполнять недостаток кислорода. Но она не знала, что Исо наблюдал за ней уже давно. В ту секунду, когда его взгляд зацепился за струящийся голубой шёлк на её бледной коже, воздух в его лёгких мгновенно кончился. Платье сидело на ней безупречно, подчёркивая тонкую талию и приоткрывая стройные ноги, которые она обычно так тщательно прятала под свободными брюками. Изящные, острые ключицы, те самые, что он мельком разглядывал тогда у двери её номера, теперь были открыты всем. И от этой картины Исо стало почему-то неприятно, а потом и вовсе под ребрами что-то болезненно кольнуло. Потому что смотрел на неё не он один. На неё сейчас смотрели все. Эта мысль взбесила его в долю секунды. Чтобы хоть как-то заглушить внезапную вспышку ярости, он поспешно перехватил у проходящего мимо официанта бокал и сделал глубокий глоток. Я ведь не могу её ревновать? Бред. Всё не настолько серьёзно, успокойся! Пытался уговорить он себя. Ты просто думаешь о ней чуть чаще обычного, потому что у вас много общего, ну и… ладно, она чертовски красивая. Но ревности в этой истории быть не должно. Не должно! Потому что я не имею на это права. Твердил он себе, но почему-то каждый мужчина, приближавшийся к Фадиме ближе чем на метр, мгновенно попадал в его личный чёрный список лиц, которым безумно хотелось съездить кулаком по физиономии. Он заметил, как несколько коллег приглашали ее на медленный танец. Внутри всё закипало так яростно, что Исо казалось, будто у него самого поднялась температура. Возможно это было из-за того, что он не имеет права даже пригласить ее потанцевать. Или просто подойти… Благо она отказывала каждому, но дышать было все еще трудно. Ему даже пришлось немного ослабить галстук. Спустя примерно час Фадиме окончательно освоилась. Когда её в очередной раз настойчиво пригласили потанцевать, она упрямо отстояла свои границы и в качестве компенсации взяла у официанта второй бокал шампанского. В этот момент в её руке завибрировал телефон. На экране высветилось имя брата. Фадиме тут же поспешила прочь из шумного зала. Она почти выбежала на просторную террасу, прикрыв за собой стеклянную дверь, чтобы звучащая музыка не выдала её местоположение. — Да, Адиль, — с подозрением ответила она, ведь лимит его звонков на сегодня истек. — Сестрёнка, как настроение? — неожиданно спросил он. Его голос звучал непривычно, в нём слышались весёлые нотки. — Настроение отличное. А ты почему такой довольный? Эсме приготовила тебе двойную порцию сармы? — Лучше. Я вообще-то хотел дождаться, когда ты приедешь к нам на выходные, но ты, судя по всему, не собираешься? — в его голосе проскользнула лёгкая братская обида, и Фадиме тут же почувствовала осуждение совести. — Дорога меня очень выматывает, Адиль. Я прилечу уже на праздники, обещаю, — попыталась оправдаться она. Но брат был слишком счастлив, чтобы развивать эту тему. — Ладно. Тогда посмотри видео, которое я тебе только что отправил, и сразу перезвони, — скомандовал он и повесил трубку. Экран мигнул, принимая файл. Фадиме запустила ролик. Стоило ей увидеть лица близких в родных стенах трабзонского дома, как сердце болезненно сжалось от тоски по дому. Только в такие моменты она понимала, как сильно ей их не хватает. На видео Адиль и Эсме улыбаясь, стояли перед камерой. В руках у брата была иголка, которой он проткнул огромный чёрный шар. Секунда — и во все стороны полетели ярко-голубые конфетти. — Мальчик! — крикнул брат и взяв жену на руки, которая еще была в шоке, начал кружить по комнате. Фадиме подпрыгнула на месте от переполнявшего её восторга, прижав ладонь к губам, чтоб не визгнуть. Её брат так долго мечтал о сыне, но они с Эсме не решались на второго ребёнка из-за возраста и страхов. Но прямо сейчас сбывалась его самая заветная мечта. В глазах мгновенно защипали слёзы счастья. Дрожащими пальцами она набрала его номер. — Ну что, готова стать тётей в квадрате? — раздался в трубке его счастливый, гордый смех. — Адиль, у меня просто нет слов! Я так рада за вас! — выдохнула она, чувствуя, как в груди разливается невероятное тепло. — Учти, без тебя мы имя выбирать не будем. Так что по приезде сразу займёмся делом. — С удовольствием. Береги Эсме и, пожалуйста, не заставляй её нервничать из-за своих импульсивных выходок, — дала наставления брату на прощание и нажала отбой. Возвращаться в душный зал не хотелось. Ей до сих пор не верилось, что посреди всей этой вражды и ненависти её самый родной человек наконец-то обрёл настоящее счастье. Интересно… а я сама когда-нибудь буду по-настоящему счастлива? И вообще каково это? Эти мысли мгновенно омрачил её радость, стерев улыбку с лица. Фадиме казалось, что её психика была еще не окрепшей, когда её насильно втянули во всё это. Слишком много трещин, слишком хрупкий фундамент. Найдётся ли в её жизни место для счастья? И возможно ли оно вообще для неё? За спиной послышался шорох шагов. А в следующую секунду она почувствовала тёплое, щекочущее дыхание на своей открытой шее, от которого по коже мгновенно побежали колючие мурашки. Нервно сглотнув, Фадиме даже не шелохнулась. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы знать, кто стоит прямо за её спиной. — Поздравляю, — тихо шепнул он, став невольным свидетелем телефонного разговора. Исо сам был не меньше рад за Эсме. Она, как никто другой, заслуживала полноценного и счастливого материнства. Сможет ли тот психопат дать ей это — вопрос другой, но он надеялся, что сможет. — Подслушиваешь? — Фадиме резко развернулась. Её дыхание перехватило от того, насколько близко он стоял. Нащупав за спиной перила, она отступила и прислонилась к ним. — Ну, ты слишком громко радовалась, тут сложно было не услышать, — ответил он, глядя в её глаза, которые сегодня впервые сияли. Радужки приобрели медовый оттенок, сливаясь со светом фонарей. Исо отметил про себя: замечать, как её глаза меняют цвет, подстраиваясь под ситуацию, становится его новым хобби. — На этот раз вам не удастся продать ребёнка! Как вообще такое можно было сделать? Как?! — словно вспомнив, кто стоит перед ней, Фадиме вдруг в очередной раз вывалила на него весь этот груз. Исо передёрнуло от услышанных слов. Эта информация тоже никак не укладывалась в его голове. — Почему ты спрашиваешь это с меня? Или ты думаешь, что в шесть лет я занимался торговлей детьми? — голос Исо прозвучал слишком громко. Он сделал шаг ей навстречу, чтобы сбавить тон. От этого Фадиме еще сильнее вжалась в ледяные перила.— Я понятия не имел, что происходит! Я думал, ребёнок Эсме мёртв. Я жалел её и плакал вместе с ней. И по сей день испытываю чувство вины за то, что она подарила мне свою любовь, которая предназначалась для другой девочки. — Его голос дрогнул. Он поднял глаза к небу, чтобы слёзы вдруг не брызнули, а она свои опустила. В очередной раз приходилось делать вывод, что она погорячилась и фамилия ещё не означает, что человек плохой. Ведь он не обязан отвечать за грехи своего дяди. Но ей так хотелось, чтобы он был самым плохим, ужасным, мерзким. Может быть, тогда её не так сильно тянуло бы к нему, а кожа, наконец, перестала бы раздражаться от его присутствия. — Помнишь нашу первую встречу? — вдруг спросил он, и Фадиме стало больно. Конечно, она помнила тот момент по минутам, ведь именно тогда её жизнь разделилась на «до» и «после». Но она ничего не ответила. — Так вот, Эсме часто ходила на поляну Кочари и много плакала. Я тогда не понимал, почему она это делает, старался собрать ей цветов или нарисовать рисунок, чтобы она успокоилась. И только недавно я собрал всю картинку воедино. И мне было очень больно, поверь. Узнать, что человек, который был тебе как отец, мог совершить такое с другим ребёнком. Я презираю его за это и не разговариваю с ним с тех самых пор. Он сам не знал, зачем говорит ей всё это, но заметил, как её пальцы нервно перебирают друг друга. Её глаза опять померкли, и он чувствовал за это свою вину. Фадиме так ничего и не сказала, лишь молча обошла его и направилась внутрь. А ей и нечего было сказать. Он действительно был невиновен, а чувствовать его боль ей совсем не понравилось. Поэтому она просто сбежала и выпила еще один бокал шампанского. Рассудок стал еще более мутным, а на душе становилось легче. — Фадиме, ты должна научить нас танцевать хорон! — Назлы, подхватив её под руку, подошла вместе с другими девушками. — Мне кажется, это будет неуместно, — попыталась отговориться Фадиме. — Ну почему же? Это так колоритно и необычно для Стамбула, ну пожалуйста! — взмолилась подруга, явно находясь под воздействием слабоалкогольных напитков. Фадиме решила стоять на своём и не поддаваться на провокации. Но тут зазвучали знакомые ритмы, и она удивлённо посмотрела на Назлы, которая, прищурив глаза, игриво пошевелила бровями. — Музыка уже звучит! Ну же, Фадиме, расскажи, как там надо ноги переставлять! — Назлы буквально вытащила её в центр зала. Будь Фадиме трезвой, она бы точно провалилась сквозь землю от пристальных взглядов и не стала бы ввязываться в эту авантюру, но сейчас она сдалась. Рассказав девочкам теоретическую часть, они начали пробовать танцевать. Получалось скорее смешно, чем синхронно, но настроение от этого только улучшилось. Фадиме даже на секунду забыла, где находится, и слышала только ритм музыки, стараясь не отставать. Исо наблюдал за этим со стороны, надеясь, что они не грохнутся на виду у всех. Ему эта идея не казалась удачной, и он уже собирался уехать домой, ведь вечер явно не задался. Но вдруг он заметил, как к ним стали присоединяться другие коллеги, образуя круг. Позже туда потянулись мужчины, и вот тут Исо напрягся. Он прекрасно помнил, что значит взять девушку за правую руку во время этого танца. И пусть все эти стамбульские парни понятия не имели о таких тонкостях, допустить, чтобы кто-то из них взял её за руку… Ну нет! Проснулось какое-то глупое чувство собсвиничечтва, на которое он все еще не имел права. Он держался до последнего сжимая кулаки. Но нужно было сказать спасибо шампанскому, которое тоже слегка размыло его здравый смысл, иначе как объяснить тот факт, что он бесцеремонно разнял руки Фадиме и Назлы, и взял её именно за правую. Фадиме от неожиданности потеряла равновесие и споткнулась. Дальше ритм был полностью сбит, к слову, сердечный тоже. Его ладонь опять казалась слишком горячей, прожигая всю руку, и волны тепла распространялись по телу. Она понимала, что это значит, и это пугало и волновало её одновременно. Она взглянула на него. Он смотрел на неё своими глазами-океанами, и сегодня там плескались волны. Всё вокруг размылось, а они словно в замедленной съёмке продолжали делать нелепые движения. Ей было страшно, но при этом не хотелось, чтобы музыка заканчивалась. Опять эти контрасты сводили с ума, а его улыбка казалась такой милой. Она снова посмотрела на их руки, и осознание пробило током. Как он вообще посмел??? Мысленно прокричав ей хотелось вырваться, но его пальцы крепко сжимали её. Он столько живёт в Стамбуле, мог просто забыть, что это вообще значит. Но самое странное было то, что она не понимала, хочет ли, чтобы это было серьёзно, или нет. Голова кружилась, в горле пересохло, тело становилось всё более непослушным. Она понимала, что если не выйдет из танца, то просто упадёт в обморок или, что ещё хуже, прямо в его объятия. Втянув в себя весь воздух, она резко вырвалась и, развернувшись, не оглядываясь, поспешила на улицу. Исо помедлил, прежде чем идти за ней. Он даже планировал этого не делать, но ноги сами вывели его во двор. Прохладный воздух охладил их и привёл в чувства, но только наполовину. Она стояла к нему спиной, а он боялся сократить расстояние. Его пугали эти новые ощущения и внезапные необдуманные решения. Ведь в его голове созрело новое — он хотел отвезти её домой. Заметив, как она опустила руки на плечи и трёт их, он тут же снял свой пиджак. Он помнил, что спросить разрешения — значит получить отказ. Поэтому, не говоря ни слова, накинул пиджак ей на плечи. Она вздрогнула от неожиданности и нервно сглотнула. Что-то похожее на пауков залезло к ней в живот и царапало лапками; от этого одновременно хотелось пищать и плакать. Ей бы сбросить этот пиджак, и желательно в урну, но вместо этого она поправила его на своих плечах и утонула в нём, прикрыла глаза, вдыхая аромат. Ему хотелось сделать ей какой-то комплимент, но подходящих слов не находилось в его голове. Он молча мялся рядом как школьник, разглядывая носы своих ботинок. Они ходили по тонкому краю, что одно неверное слово и сорвутся оба в пропасть. — Тебе… очень подходит всё это, — вдруг глухо произнёс он и тут же поморщился. Это был, пожалуй, самый нелепый и неуклюжий комплимент в его жизни. Тем не менее Фадиме заметно смутилась. Исо успел заметить эту мимолётную реакцию, и ему это показалось милым. — Кому-то явно нужно поучиться делать комплименты, — попыталась отшутиться она. Её голос слегка дрожал. То ли от прохладного ветра, то ли от чего-то куда более опасного. — Зато я отлично умею водить машину. Могу отвезти тебя, — на одном дыхании предложил он, внимательно изучая её реакцию. Их взгляды встретились. И на секунду оба замолчали. Он в ожидании ответа, нервно жевал щеку, она не знала что сказать. — Нас отвезёт Эмир, — тихо, но твёрдо ответила Фадиме и сделала шаг вперёд. Её пальцы крепко сжали лацканы его пиджака, который до этого просто нависал над её плечами. Исо внутренне приготовился к тому, что сейчас она демонстративно вернёт его обратно. Но вместо этого девушка упрямо просунула руки в широкие рукава, застегнула пиджак на среднюю пуговицу и, не оборачиваясь, направилась к ожидавшей машине. Она чувствовала, как его взгляд прожигает ее лопатки. Ей безумно хотелось сорвать с себя эту вещь, пахнущую его парфюмом, но она так и не смогла. Сердце колотилось быстрее обычного. Фадиме знала, что поступает неправильно, понимала, что это уже давно не просто формальный жест вежливости от начальника, но почему-то ей доставило удовольствие обломать его этим вечером. Исо стиснул зубы. Он прекрасно знал, что Эмир неисправимый бабник, и не доверял ему. Мысль о том, что этот парень будет сидеть рядом с ней в полумраке салона или решит отвезти её последней, снова противно кольнула под ребрами. Теперь сомнений не осталось: он дурак, который ревнует Кочари. Ревнует так сильно, что внутри все болезненно режет, и даже трудно дышать. Проводив взглядом удаляющийся автомобиль, Исо закурил и сел в свою машину направляясь домой с грузом сегодняшнего вечера.

***

Приехав домой он еще долго не мог найти себе места, и не знал как отвлечься. Глупые видео, которые ему прислал Явуз казались не смешными. Еда потеряла вкус. А нервы все еще были напряжены. Приняв душ, ему не стало легче и он достал телефон. Первым делом открыл диалог с Эсме. Исо: « Поздравляю, сестра Эсме. Я искренне рад за тебя» Ответа долго ждать не пришлось. Эсме: « Спасибо. Тебе Фадиме рассказала?» Он нервно усмехнулся. Исо: « Нет, я услышал ее разговор. Мы не настолько близки.» Эсме: « И где ты мог слышать ее разговор вечером?» Он зажмурил глаза, понимая, что прокололся. Исо: « У нас был корпоратив. Я же говорю, мы не близки» Печатая это сообщение, он почувствовал, как лицо начало гореть. Эсме: « Ты же приглядываешь за ней? Мне не стоит переживать за то, что отправила ее к тебе?» Исо: « Приглядываю» Так приглядываю, что сейчас ее возможно везет домой один из самых разгульных людей Стамбула. К горлу опять подступила тошнота. Он крутил в руках телефон, который молчал. А дальше, он открыл диалог с ней. Последняя их переписка была в Анкаре. Он несколько минут думал стоит ли что-то писать и как вообще это будет выглядеть. В конечном итоге он выбросил эти мысли в мусорку и напечатал: Исо: « Ты дома?» Ему показалось, что это странное сообщение и он хотел удалить, но она тут же прочитала. В панике он пишет следующее. Исо: « Просто интересно, в какой урне смогу найти свой пиджак» Это было еще хуже. Он отложил телефон, который хотелось выбросить в окно. Но через несколько минут он пикнул. Фадиме: « Факт: я его пожалела и бросила в стиралку» Она соврала. Ведь вернувшись домой, она все еще лежала в этом огромном для нее пиджаке. Его парфюм уже, кажется въелся в ее кожу, но колючки исчезли. Ей все еще не хотелось снимать его, но взглянув на стоящие фото в рамочке, стала просыпаться совесть. Она расстегнула пуговицу. Исо: « Факт: я расстроился, что ты уехала с Эмиром» Он снова совершил импульсивный поступок и вышел курить на балкон. В комнате воздух казался невыносимо давящим. Она прочитала и от удивления села. Ее сердце продолжало оставлять гематомы на ребрах. Ей хотелось закрыть этот диалог, она искала повод это сделать, и еще раз посмотрела на фотографии. Там на нее смотрели отец и брат, кажется с осуждением. Долбаная игра подсознания. Закрыв глаза она боролась с собой. Одну чать ее волновали его слова, а другую раздражала собственная слабость. Опустив рамочки на полку лицами вниз, чтоб не смотреть на них она набрала: Фадиме: « Зачем ты взял меня за правую руку?» Затем стерла. Нет! Я не хочу знать ответ. Запустив пальцы в волосы она принялась массировать голову. Она словно бабочка, которая сейчас летит на его пламя. Она знает, что сгорит, но все равно летит, подставляя тонкие крылышки огню. Так не должно быть! Фадиме: « Зря, очень милый парень» Она написала это намерено. Знала, что он ничего не ответит. Но внутри ей стало горько от всего происходящего. Впервые, она жалеет, что прилетела в Стамбул и решилась работать с ним. Она думала, что ее ненависть сильнее, но оказалось все гораздо сложнее. Но тем не менее она укуталась его пиджаком и накрыла горячее лицо подушкой.