Выбор

По возвращении из командировки Фадиме окончательно убедилась, что сходит с ума. Прочный, как ей казалось, канат ненависти истончался прямо на глазах. А все потому что его просто не за что было ненавидеть. Чертов «идеальный Фуртунчик». Каждый раз, когда эта комбинация всплывала в её мыслях, она закипала от злости. Прилагательное «противный» нравилось ей гораздо больше, оно было привычным, безопасным, оно выстраивало стену. Но ему оно точно не подходило. Она не просто посоветовала ему выпить обезболивающее в ту ночь. Весь следующий день в аэропорту, против воли, украдкой пересчитывала подсохшие рубцы на его лице. Потом была примерно пятиминутная ссора с собой и — взгляд снова возвращался к нему, фиксируя каждое изменение цвета гематомы на его лице. Оказавшись дома, Фадиме решила, что всё это лишь побочный эффект от увиденной драки. Обычная человеческая эмпатия. Еще месяц назад слова «эмпатия» и «Фуртуна» казались ей несовместимыми. Но раз она нашла этому логическое оправдание, значит, через пару дней все должно пройти. С этой установкой она и начала новую рабочую неделю. С каждым днем его лицо возвращалось в норму, и пропорционально этому поток мыслей о нём в её голове наконец начал уменьшаться. Фадиме выдохнула. Потому что те странные ощущения в Анкаре ее здорово испугали. Интервью получилось отличным. Дома она пересмотрела монтаж раз десять, прежде чем решиться отправить ссылку брату. Не дай Аллах, если там хоть на секунду промелькнёт имя Фуртунчика или его голос за кадром. Хотя она не уверена, что Адиль знает его голос, но лучше перестраховаться. Она понимала, что все происходящее не правильно, и это хождение по тонкому льду может треснуть. Но ее тешила мысль, что скоро все закончится. Один год. Она проработает здесь ровно год под руководством «идеального Фуртунчика», наберется опыта, а затем просто сменит место работы. К тому времени Адиль привыкнет к её стамбульской жизни и перестанет всё так жестко контролировать. Она съедет от Ильве в свою квартиру, а главным бонусом станет то, что она навсегда вычеркнет его из своей жизни. Одни плюсы. Нужно было только продержаться двенадцать месяцев и молиться, чтобы вселенная не решила подкинуть ей какой-нибудь очередной сюрприз. Но вселенная, как назло, обожала преподносить сюрпризы, и не всегда они были приятными. Около полудня в четверг её телефон завибрировал. На экране высветилось сообщение от Ильве: Ильве: «Фадиме, у нас гости. Купи торт после работы». Прочитанный текст ее насторожил. Первая мысль — приехал Адиль. Встречи с братом она сейчас боялась больше всего: он слишком хорошо ее знал и раскусил бы враньё в два счёта. Но следом прилетело второе сообщение: Ильве: «Маленькое уточнение: наш гость любит торт с масляным кремом». Эюпхан. Только он любит этот противный и жирный масляный крем. Ее передернуло. От одной мысли, что этот человек сейчас находится в квартире Ильве, Фадиме бросило в дрожь. Паника волной подкатила к горлу, дышать стало трудно. Она физически не могла заставить себя переступить порог сестринской трёшки, зная, что он там. Ведь не хватало еще оказаться с ним в одном замкнутом пространстве. Она все еще в замешательстве смотрит на экран и не понимает, как ему пришла в голову идея ехать к ним в гости. И почему ее никто не предупредил. Не раздумывая о последствиях, она быстро набрала ответ: Фадиме: «У меня срочная командировка, развлекайтесь без меня». Отшвырнув телефон на стол, она быстрым шагом направилась в кафетерий. Забыв обо всех своих клятвах, Фадиме дрожащими пальцами достала из вазы две мятные конфеты и закинула их в рот. Резкий вкус мяты немного помог справиться с подступившей тошнотой. Ей следовало бы сначала подумать, где она проведёт эту ночь, прежде чем писать такое. Но сейчас это казалось несущественным. Она была готова спать на лавке в парке под проливным дождем, лишь бы не видеть его лицо. Эюпхан, как оказалось, давно питал к ней чувства, которые сам называл любовью. Просто раньше Фадиме была слишком наивной, принимая его навязчивое внимание за обычную дружескую заботу. Пока в один день ее розовые очки не разбились стеклами внутрь.

***

Трабзон. Теплый летний вечер, пропитанный запахом соленого моря и влажной земли. Ей тогда только исполнилось шестнадцать. Эюпхан всегда был рядом: другом, братом, кем-то само собой разумеющимся. Но в тот вечер всё изменилось. Они стояли в тени старого инжирного дерева на окраине сада. На ней было белое платье развивающееся на ветру. В тот момент впервые его взгляд показался ей пристально странным. И Фадиме от этого стало не комфортно. Она даже накинула на плечи джинсовку, хоть совсем не замерзла. — Ты с каждым днем всё красивее, Фадиме, — тихо произнес он, делая шаг вперед. Она хотела отшутиться, но его широкая ладонь бесцеремонно легла ей на талию, притягивая к себе. Фадиме вздрогнула. Это не было дружеское объятие. Его пальцы слишком сильно впились в её кожу, а дыхание, пахнущее чем-то неприятным и чужим, блуждало по щеке. — Что ты делаешь? Эюпхан, отпусти! — она попыталась оттолкнуть его, но он был намного сильнее. — Перестань ломаться, мы же созданы друг для друга, — прорычал он, и в его голосе не осталось ничего от того парня, с которым она играла в детстве. — Ты ведь знаешь, что ты моя. Всегда была моей. Он резко наклонился, пытаясь поцеловать её в губы. Фадиме охватил ужас, от которого все ее тело стало ледяным. Она резко дернула головой, и его губы мазнули по её подбородку. Ощущение было настолько мерзким, будто по ней проползло что-то склизкое и вонючее. Внутри всё перевернулось от тошноты и страха. Собрав все силы, она ударила его кулаками в грудь и, воспользовавшись его секундным замешательством, вырвалась. — Не смей! Никогда не смей ко мне прикасаться! — выкрикнула она, чувствуя, как из глаз вот-вот польются слезы обиды и омерзения. Она бросилась бежать, не разбирая дороги, через колючие кусты, подальше от этого взгляда и этих рук. А вслед ей летел его самоуверенный, режущий слух крик: — Беги, Фадиме! Беги, сколько хочешь! Но ты никуда от меня не денешься! Адиль считает меня своим братом, он доверяет мне больше, чем себе! Наступит день, и он сам вложит твою руку в мою! Ты будешь моей, слышишь?! Она бежала, пока легкие не начало жечь, а тот крик всё еще звенел в ушах, которые она пыталась закрыть руками, как будто это поможет.

***

С того дня ее мир окончательно перестал быть безопасным, а из ее гардероба исчезли платья и прилегающая одежда. По этой же причине, она не покупала себе косметику. Ей хотелось стать невзрачной и незаметной, но изо дня в день, она ловила на себе его похотливые взгляды, и подмигивания от которых все холодело прям как в тот первый раз. К Ильве я не поеду. Только не сегодня. Но вариантов было мало. Близких друзей, к которым можно было бы напроситься на ночёвку без лишних вопросов, она завести не успела. Снять отель или квартиру тоже не выйдет, ведь банковская карта осталась дома, а в кармане лежало лишь немного денег. Старая трабзонская привычка носить с собой только наличные. Но этого хватит на нору или картонную коробку. Можно было бы занять денег у коллег, но Фадиме тут же отбросила эту идею. Придётся врать, придумывать легенду, а слухи в их офисе разлетались быстрее, чем горячие симиты по утрам. Ей меньше всего хотелось привлекать к себе лишнее внимание. Особенно его внимание. Любопытный Фуртунчик со своим острым чутьём точно не оставит это просто так и начнёт заваливать её вопросами. Решение пришло само собой: остаться в офисе. Сверхурочная работа может стать отличным прикрытием. Многие сотрудники задерживались до поздна, когда горели дедлайны, так что её присутствие никого не удивит. Она просто дождётся, пока все уйдут, и переночует на диване в кафетерии. План был рабочим, но облегчения он не принёс. В душе копошилось противное отвращение, смешанное с обидой на обстоятельства и на то, что у нее всегда все так сложно… Но другого выхода не было. Если она хотела получить настоящую свободу в будущем, сейчас ей приходилось стиснуть зубы и играть по этим правилам, не поднимая лишнего шума вокруг своей персоны.

***

После того, как Исо озвучил в своей голове, что Фадиме красивая, его жизнь усложнилась еще больше. Поэтому единственным верным решением в его ситуации было избегать ее. Хотя и раньше он не стремился к какому-то близкому контакту, но сейчас приходилось еще силой выталкивать ее из мыслей. И если дома он с этим отлично справлялся, то придя на работу, система давала сбой. Глаза все равно выискивали ее, находя каждый раз что-то новое и очаровательное. Да, пришлось принять и тот факт, что впервые за двадцать пять лет он смотрит на нее как на девушку. А сложнее всего было то, что до этого, он ни на одну так не смотрел... Возможно дело в невозможности их союза, и запретный плод сладок, как говорится. Но он продолжал битву со своим разумом на протяжении всех последующих дней. Вот и сегодня, он приезжает как всегда раньше, ведь вдруг придется пополнить вазу с мятными конфетами, которые недели две стояли не тронуты. Шагая медленно по коридору, он вдруг замечает спящую Фадиме. Скрутившись, девушка спит прямо на рабочем столе. Мгновенно он почувствовал что-то неладное и подошел. Во сне она казалась слишком милой для той, кто еще недавно наставляла на него пистолет. Он даже улыбнулся. Ее волосы падали на щеку и ему захотелось убрать их, но достав руку из кармана он лишь сжал ее в кулак и отправил обратно. Минута умиления закончилась беспокойством, ведь она скорее всего ночевала здесь. Но почему? — Кхм..— сказал он достаточно громко и Фадиме подпрыгнула. Увидев его она испугалась и принялась растирать глаза, стараясь привести себя в чувства. На второй щеке отпечатался след от одежды, что ему показалось забавным, и ему пришлось сдержать еще одну улыбку, чтоб оставаться в образе строгого начальника. — Ты что ночевала здесь? — Нет конечно, с чего вдруг? Просто пришла пораньше и уснула, — поправляет волосы и отводит взгляд, такое неожиданное пробуждение сбило с толку. Она мысленно злится на будильник, который почему-то решил ее подставить. — Насколько раньше ты пришла? — Исо скептически посмотрел на нее, а потом на часы. — На час где-то, я не помню, — продолжает оправдываться и косится на выключенный монитор, на который он смотрит тоже. В его голове ничего не сложилось, но он решил ее больше не трогать, ведь с минуты на минуту начнут приходить коллеги, не хотелось устраивать показательных разборок. Решил, что в течении дня обязательно все выяснит. И выяснил. В этом ему помогли камеры видеонаблюдения. Фадиме вчера не выходила из офиса. Теперь у него еще больше вопросов, задать которые он сейчас ей не может, ведь она в очередной раз укажет ему на их «особый» статус врагов. И крутя ручку между пальцев он пытается придумать, как все узнать. Звонить Эсме он не стал, ведь неизвестно что стало причиной, и он этим может ей навредить. Мне вообще это надо? Не надо! Но вот почему-то в конце рабочего дня он не спешил заводить мотор и ехать домой. Сегодня его ждал важный футбольный матч, команда наверняка уже разминалась на поле, но он продолжал сидеть в машине возле офиса. И ждать, что она выйдет. Прошёл час. Стеклянные двери здания так и не открылись. Нервно взъерошив пшеничные волосы, Исо направился внутрь. На рабочем месте Фадиме не оказалось. Он поднялся в кафетерий и ещё у порога замер, заметив её силуэт у окна. Девушка быстро что-то напечатала в телефоне, отложила его и уставилась на тусклые вечерние огни города с такой грустью, что ему стало не по себе. — Опять здесь ночевать собралась? — его хрипловатый голос заставил её вздрогнуть. — Я?.. Нет. Скоро уйду, — поспешно ответила она. Врет. Исо видел это по тому, как она напрягла плечи. — А не много ли ты работаешь в последнее время? — он подошёл ближе, выдвинул стул и сел напротив. — Утром на час раньше, вечером на час позже. С чего вдруг такое рвение? — Может, я просто трудоголик, — буркнула она. Ей самой было противно от этой бесконечной лжи, но признаться во всем она не могла. — Я смотрел записи с камер, Фадиме. Знаю, что прошлую ночь ты провела здесь, так что давай без сказок, — Исо заглянул в её каре-зелёные глаза, которые испуганно сузились. — Рассказывай. — Не буду я тебе ничего рассказывать. Сейчас уйду, и всё, — Фадиме резко поднялась, намереваясь сбежать от этого допроса, покусывая по пути губы от неловкости. — Мне позвонить Эсме? Может, она расскажет, почему ты спишь на офисных диванах? Она застыла на полпути и готова была провалиться сквозь землю, но вместо этого выругалась про себя матом. — Сейчас наберу её и спрошу, — Исо разблокировал телефон, делая вид, что ищет контакт. Она недовольно фыркнула и сделала два шага назад к столу. — Не надо звонить Эсме. — Тогда говори, что случилось. — Не хочу. — Что ж, тогда спрошу у Эсме, — он продолжал мягко, но уверенно гнуть свою линию. Фадиме переступила с ноги на ногу, чувствуя себя загнанной в угол. — Ты просто заноза в одном месте, Фуртуна, — прошипела она. — Не то слово, — усмехнулся он, качнув экраном телефона, на котором действительно горел вызов Эсме. Она отвернулась к окну, не в силах смотреть ему в глаза. Говорить это вслух было невыносимо трудно: — К Ильве приехал Эюпхан. Точнее… он приехал ко мне. Я не хочу с ним пересекаться, вот и выдумала что уехала в командировку. Исо на мгновение перестал дышать. Этот вонючка. Тот самый наглец из школьных коридоров всё ещё таскался за ней. Внутри мгновенно поднялась волна ярости. Он мысленно поблагодарил судьбу за то, что Фадиме стоит спиной и не видит, как потемнели его глаза, а на скулах заиграли желваки. Ему стоило огромных усилий сохранить хладнокровие. Он сжал кулаки до хруста костей. — Почему не сняла отель? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Потому что карта осталась дома, умник! — вскипела Фадиме, резко оборачиваясь к нему. Ее огромные глаза стали стеклянными, прям как тогда. Исо молчал. Ему до безумия хотелось обложить трехэтажным матом этого приживалу из Трабзона, но он сдержался, чтобы не напугать её своей реакцией. Внутри всё сжималось от блеска ее растерянных глаз. Она вот-вот может расплакаться, а он даже не знает, что с этим будет делать. — Пошли со мной, — вдруг глухо произнёс он и направился к выходу. Фадиме осталась стоять, недоуменно захлопав ресницами. — Я никуда с тобой не пойду. Ты с ума сошёл? — она упрямо скрестила руки на груди в знак протеста. — У моего приятеля пустует квартира в центре. Поживёшь там пару дней. Ничего личного, Фадиме. Считай, что руководство решает бытовые проблемы своего сотрудника. Она зажмурилась, мысленно считая до десяти, чтоб перестать злиться на сложившуюся ситуацию. Принять помощь от Фуртуна — сокрушительный удар по её гордости. На цифре «восемь» она упрямо мотнула головой. — Я сама со всем разберусь. Фадиме попыталась обогнать его, но длинные ноги Исо в два шага перекрыли ей путь на лестнице. — Я вижу, как ты разобралась, Кочари, — он преградил ей дорогу, заставив остановиться так резко, что он едва не коснулся подбородком её макушки. — Сейчас ты спускаешься, садишься в мою машину, и мы едем. Если нет — я прямо сейчас звоню Эсме, и пусть твой брат решает твои проблемы. Фадиме подняла на него лицо, пылающее от гнева. — Я сделаю это, — выдохнула она сквозь плотно сжатые зубы, а её щёки залил румянец. — Но только потому, что ты, грёбаный Фуртуна, как обычно, используешь свои грязные методы. Это шантаж, господин Исмаил! Она впервые его так назвала и сама же испугалась услышанного. — Ну, мне не пришлось бы этого делать, если бы кто-то из Кочари не был бы такой упрямой, — отвечает и обгоняя ее быстрым шагом направляется на парковку. Он тоже заметил это обращение, и ему понравилось. Легкая и совсем неуместная улыбка появилась на его губах. Хорошо, что она этого не видит. Остановившись перед машиной, Фадиме медлила. Перед ней стояла та самая чёрная «БМВ». В Трабзоне об этом автомобиле ходило много слухов, и Эюпхан в своё время не раз с огромным удовольствием смаковал рассказы о том, сколько местных девчонок Исо успел покатать на пассажирском сиденье. Ей стало брезгливо садиться внутрь, мысленно приравнивая себя к тем легкомысленным девицам, хоть её ситуация и была совершенно иной. — Фадиме, только не говори, что передумала. Иначе мне придётся достать телефон и снова пустить в ход шантаж, — Исо распахнул перед ней дверцу, прерывая её мысли. Не глядя на него, она все-таки скользнула в салон и поспешно опустилась на кожаное сиденье. — Вот и отлично, — тихо ответил он, захлопнул дверцу и обошёл машину, чтобы сесть за руль. Фадиме до сих пор не могла поверить, что это происходит наяву. Салон был насквозь пропитан его парфюмом. Тем самым терпким ароматом, от которого кожу мгновенно стало покалывать. Может у меня на него просто аллергия? Кожаные кресла оказались ледяными, заставив её мелко задрожать. Она решила, что просто замерзла, и не стала придавать этому значение. — Так вот она какая… легендарная БМВ, — Фадиме тут же мысленно отругала себя и прикусила язык. Думать вслух точно не входило в её планы. — И что за легенды? — Исо от удивления даже заглушил мотор. Он повернулся к ней, с любопытством разглядывая её профиль в полумраке салона. — Обожаю слушать сплетни о себе. Поделишься? Она ничего не ответила. Лишь сильнее вжалась в просторное кожаное сиденье, как маленький котенок, и кажется, дрожала. Ему стало не по себе, ведь её дрожь слишком похожа на страх перед ним, а это что-то новенькое для нее. Он пытался сообразить, какие слова подобрать, чтобы не напугать её ещё сильнее, но так ничего и не придумал. В конце концов он просто протянул руку и включил радио, надеясь, что тихая музыка заполнит эту напряженную тишину. Её мимолётная фраза крутилась в голове. «Легендарная БМВ». Исо усмехнулся про себя, он ведь почти не ездил на этой машине в Трабзоне. Значит, кто-то целенаправленно сочинял про него небылицы. И он прекрасно понимал: раз эти истории крутились в доме Кочари, его наверняка выставляли в самом грязном, циничном и отвратительном свете. На самом деле Фадиме дрожала вовсе не от страха. Где-то на уровне инстинктов она чувствовала, что Исо не причинит ей вреда. Но ее тело почему-то все еще странно реагировало. Мысль о том, что представитель семьи Фуртуна сейчас выступает спасителем и решает её проблемы, жгла изнутри. Ей хотелось взять себя в руки и успокоиться, но невидимые иголки, которые продолжали впиваться тормозили этот процесс.

***

Пока Явуз на другом конце Стамбула злился и мысленно проклинал друга, который внезапно сорвал его с важного матча, Исо припарковался у набережной. У них в запасе был примерно час. Сидеть в закрытом салоне в тишине стало окончательно невыносимо. От напряжения Исо чувствовал, как под воротником рубашки проступает липкий пот. — Давай прогуляемся, пока друг везёт ключи, — предложил он, глуша мотор. Исо вышел и потянулся к пассажирской двери, чтобы открыть её, но Фадиме среагировала быстрее и сама толкнула дверцу изнутри. — Оставь эти джентльменские жесты, нам они ни к чему, — резко бросила она, выбираясь наружу. Ей очень хотелось продолжить возмущаться этой нелепой ситуацией, и тем, что приходится проводить вечер в его компании. Но она застыла. Величественный, переливающийся огнями ночной Босфор мгновенно лишил её дара речи. Волны мягко бились о берег, прохладный солоноватый ветер коснулся лица, и здесь дышалось совершенно иначе — глубоко и свободно. За целый месяц жизни в Стамбуле Фадиме ни разу не выбиралась на прогулку. Забыв на секунду, что рядом стоит Фуртуна, она почти побежала ближе к воде. — Ты голодна? — негромкий голос позади вернул её на землю, но даже реальность сейчас не казалась такой уж плохой. — Нет. — Никуда не уходи, я скоро вернусь. Она ничего не ответила. Исо постоял ещё минуту, наблюдая, как Фадиме присела прямо на бетонный бордюр у самой кромки и едва заметно, искренне улыбнулась. Внутри него потеплело, ему самому захотелось улыбнуться в ответ, но он успел себя одернуть. Развернувшись, Исо направился к ближайшей кофейне. Несмотря на дневное тепло, ночи в начале октября уже были ощутимо прохладными, и им обоим не помешало бы согреться. Впервые за долгое время Фадиме не хотелось ни о чём думать. Ей хотелось просто закрыть глаза, вдыхать влажный, солёный воздух и слушать, как Босфор разбивает свои волны о бетонный берег. Она подставляла лицо ветру от которого перехватывало дыхание и просто наслаждалась моментом. Но покой длился недолго. В кармане завибрировал телефон. На экране светилось имя сестры, но едва Фадиме приняла вызов, как из динамика раздался совсем другой голос. Эюпхан. — Алло. — Фадиме, девочка моя, и куда это ты пропала? Избегаешь меня? Даже в какую-то командировку сбежать умудрилась, — от этого интонационного давления ей стало мерзко. — Я не твоя, — всё, что она смогла выдавить сквозь волну подступившего страха и омерзения. — С самого рождения моя, — в голосе Эюпхана промелькнули опасные, раздражённые нотки, и Фадиме стало ещё больше не по себе. — И долго ты будешь в разъездах? Я вообще-то все дела бросил, чтобы приехать в Стамбул и увидеть тебя. Она до боли стиснула зубы. Ей безумно хотелось разбить телефон о камни, лишь бы не слышать этот наглый, уверенный тон. Но нужно было сохранять остатки самообладания. — Долго. Уезжай обратно. — Ну уж нет, милая. Я дождусь. Вернёшься и мы вместе пойдём есть сютляч, как в детстве. Фадиме закатила глаза, а потом бессильно прикрыла их веками. Она понимала, что сбегая не решит проблему, но сейчас у неё просто не было сил все это вывозить. — Тебе самому не стыдно жить в доме у разведённой женщины с ребёнком? Что на это скажет дядя Амирум? Совсем совести нет? — она попала точно в цель патриархальных устоев и на том конце провода послышалось тяжёлое, обиженное сопение. — Всё, мне некогда разговаривать. Она сбросила вызов, спрятала телефон в карман и закрыла лицо ладонями. Рано или поздно эта бомба взорвётся. Будет грандиозный скандал. Адиль рассердится, заберёт её обратно в Трабзон, и будет подбирать ей женихов. Эти мысли сложились одна на одну и окончательно передавили грудь. — Ты в порядке? Исо подошёл бесшумно. Заметив, как подрагивают её плечи, он решил, что она плачет. — Тебя вообще нельзя оставлять одну, — тихо сказал он, присаживаясь рядом на бетонный бордюр. — Пару минут назад всё было нормально. Что случилось? Он протянул ей стаканчик. Фадиме нехотя взяла его, чтобы согреть пальцы, потому что холодный ветер уже вовсю пробирался под её тонкую кофту. Знакомый сладкий запах какао ударил в нос. Она уже миллион раз пожалела, что тогда пошла на авантюру с напитком, ведь до сих пор ей приходится сдерживать тошноту от одного запаха. Он ждёт, что она будет его пить, и нехотя Фадиме попыталась сделать глоток. Он ведь старался. Стоп! С каких пор меня это волнует? Она сделала еще несколько быстрых глотков залпом, обжигая язык, и поспешно отвернулась, сморщившись, чтобы он не заметил её гримасы. Все, пытка окончена. Дальше она использует его только, как обогреватель для рук. — Ты не ответила, — напомнил Исо. — Я в норме, — коротко бросила она и впервые заглянула ему в лицо. В нерезком свете набережной его глаза стали темнее и глубже, а родинка над бровью больше не казалась лишней. И вообще, если быть до конца честной с самой собой, общество Исмаила Фуртуна сейчас казалось ей в тысячу раз приятнее и безопаснее, чем присутствие Эюпхана. От этой мысли Фадиме испуганно вздрогнула и поспешно опустила взгляд на свой стаканчик. Исо медленно пил свой горький американо, заставив себя смотреть на воду, а не на неё. Он слишком хорошо помнил тот ступор в театре, когда не мог оторвать от неё глаз, и не хотел повторять ошибок. Или просто боялся. А ветер тем временем мягко трепал её короткие волосы, донося до него тонкий аромат духов, удивительно гармонично смешавшийся с запахом ночного моря. — Давай сыграем в одну игру, — вдруг предложил он. — В детстве не наигрался? — Не наигрался, — резко ответил. Фадиме не знала, что сказать. Она лишь крутила в руках бумажный стаканчик. Ведь у него, как и у неё, было поломанное детство. Опять эта болезненная синхронизация. — Но нам нужно как-то общаться. На вопросы ты не отвечаешь… — Почему бы нам просто не помолчать? — перебила она его, украдкой взглянув на поджатые от напряжения скулы. Исо проигнорировал её предложение. — Игра называется «Эхо». Кто-то один говорит рандомный факт о себе, а второй отвечает тем же, — он выдумал это только что. — Я начну. Прочистив горло, он подумал и произнёс: — Факт: я хочу дать тебе свою куртку, потому что ты мёрзнешь. — Факт: я ее выброшу в море, — не задумываясь парирует она. Исо усмехнулся. — Что, просто выбросишь? Не задушишь меня ею предварительно? Теряешь хватку, Кочари, — на этих словах Фадиме тоже неосознанно рассмеялась. Впервые ситуация вышла из-под контроля, и его шутка вызвала такую реакцию. — Мне нравится эта игра, — сказала она, и тут же добавила. — И сразу новый факт: ты — идиот, Фуртуна. Ему хотелось ответить: «А ты красивая». Но он не сделает этого. Никогда. Поэтому Исо просто хихикнул, болтая ногой в воздухе, и ломал голову над ответом. Не думал он, что собственно выдуманная игра так быстро заведёт его в тупик. В этот момент пришло уведомление от Оруча. Оруч: «Посмотри, нормально ли выгляжу». Оруч: «[фото]». Исо увеличил изображение без особого интереса, ведь внутри него появилось совсем другое волнение. Исо: «На свидание собрался?» За эти недели брат несколько раз обмолвился об Элени, и каждый раз Исо напоминал ему о возможных последствиях. Вот только сейчас он сам сидел рядом с Кочари и сдерживался от комплиментов. В воздухе определённо пахло лицемерием. Оруч: «Да, только не читай нотаций». Исо: «Не собирался». Исо: «Я занят, помогаю одной девушке решить проблему с жильём». Оруч: «Девушка симпатичная?» Исо хмыкнул. Исо: «Нет». Исо: «Она красивая». Оруч: «Оу, ты влюбился?» Исо: «Нет, конечно. Просто факт». Который ей я не озвучил. Оруч: «На моей памяти ты впервые называешь девушку красивой. Теперь мне вдвойне интересно на неё посмотреть». Исо тяжело вздохнул, глядя на экран. Исо: «Можно подумать, мы так много с тобой общались». Оруч: «Покажешь? Хочу знать, какой вкус у моего брата». Исо: «На свою смотри». На этом он отложил телефон, вспомнив, что сейчас его очередь называть ответный факт. — Факт: мой брат идёт на свидание с твоей племянницей, — выпалил он, не раздумывая, и тут же столкнулся с её расширенными от паники глазами. — Что? — Фадиме едва не выронила стаканчик. — Ты откуда это знаешь? — Он только что написал. — Покажи. Покажи, что он написал, вдруг ты что-то не так понял! — она потянулась к его телефону. — Не буду я ничего показывать. Это личное, — Исо замялся, испугавшись, что она увидит их переписку, ведь это будет провал. — Это плохо, очень плохо… — её дыхание участилось. В порыве волнения она опустила ладонь на парапет совсем рядом с его рукой. Исо почувствовал холод её пальцев, и решил убрать свою руку. Но вытащив мизинец он внезапно коснулся ее кожи, сам не осознавая как это получилось. Он ждал, что она тут же отодвинется или отрубит его палец, но Фадиме не убрала руку. А ему почему-то не захотелось прекращать этот случайный контакт. Мозги словно отключились. Он тихонько провел подушечкой по её тонким и ледяным пальцам, чувствуя, как она вздрагивает – то ли от холода, то ли от неожиданности. Фадиме затаила дыхание от растерянности и хотела возмутиться, но вместо этого просто закрыла глаза. Его палец тёплый и слегка шершавый выводил на её коже какой-то неведомый рисунок. Прохладный ветерок обдувал лицо, но там, где их руки соприкасались, было жарко. Ей не должно было это нравиться. Она ненавидела случайные мужские прикосновения, а его уж тем более. Она уверяла себя, что сейчас выдернет руку, но оттягивала этот момент на минуту, вторую, третью... Вместо привычного отвращения под кожей бежали приятные, пощипывающие мурашки. Фадиме ненавидела себя за это и одновременно растворялась в моменте. Она открыла глаза, но не смотрела на Исо, боялась встретиться с ним взглядом и увидеть еще что-то более пугающе манящее. Она никогда не признается, даже под пытками, что в ту минуту ей хотелось, чтобы его ладонь полностью накрыла её руку и согрела. — Тебя не смущает, что ты сама сейчас сидишь с Фуртуна? — вопрос вырвался у него сам собой. Он сразу же почувствовал, как её пальцы мгновенно напряглись. — Это другое. У нас нет романтического подтекста, — отрезала она и резко одернула руку. Ветер тут же остудил кожу, стер тепло его пальца, но слова кольнули Исо где-то под рёбрами. Ему снова захотелось отмотать время назад, чтобы никогда не брать ее на работу. Потому что как бы он не старался держаться от нее подальше, все равно в итоге оказывается рядом. И с каждым разом его положение становится более уязвимым. — Поехали, — он встал, не глядя на неё и направился к машине. — Явуз уже рядом. И ты совсем замерзла. Фадиме кивнула. Она всё ещё сжимала пальцы той руки, которую он только что гладил. Ей очень хотелось почувствовать брезгливость, или что-то противное от этого момента. Пока они шли к машине, она буквально заставляла себя это сделать, но вместо этого внутри всё ещё вибрировало волнение. В машине Исо первым делом достал сигарету. Ему нужно было успокоить нервы. — Значит, твой брат не знает, что ты работаешь у меня? — он затянулся, выпуская дым в приоткрытое окно, чтобы не задеть её. — А ты как думаешь? — саркастично хмыкнула она. — Это опрометчиво, Фадиме. Он может просто вбить название издательства в поиск и увидит мою фамилию рядом. — Мой брат и интернет — это две параллельные прямые, которые не пересекаются. — Но есть другие «доброжелатели». Например, этот Эюпхан, — Исо специально назвал его имя, чтобы увидеть реакцию. Ему почему-то хотелось узнать подробностей их истории, особенно ту часть, почему она так его боится. Заметив, как она тут же напряглась и отвернулась к окну, он снова разозлился. — Фадиме, он к тебе пристает? Почему ты не поговоришь с братом? — Почему бы тебе не перестать лезть в мою жизнь? Не помню, чтобы я просила советов, — ответила она резко. Вдруг ей стало неловко за свою резкость, ведь он действительно весь вечер пытался ей помочь. Но извиняться она не стала. Лишь молча рисовала пальцем узоры на стекле, невольно отмечая, что даже запах табака ему странным образом подходит. Когда они приехали, Исо забрал ключи у Явуза, пообещал другу ящик пива за беспокойство и продиктовал Фадиме номер квартиры. Она не спешила выходить. Чувство вины за резкость все еще не покидало, но гордость не давала произнести ни слова. Нервно перебирая в пальцах связку ключей, Фадиме пыталась решить, как поступить, чтобы не унижаться перед ним, но и извиниться. Ведь после ее ответа он больше не говорил ничего. А она уже немного привыкла к его постоянной болтовне. — Факт: я терпеть не могу какао. И… спасибо тебе за всё, — быстро выпалила она и почти выскочила из машины. Уже на тротуаре она услышала, как хлопнула водительская дверь и он вышел следом. — Что значит «терпеть не могу»? Значит, я был прав, и тот случай был цирком? — Исо остановился рядом. Только сейчас, он по-настоящему заметил их разницу в росте. Она казалась совсем хрупкой и маленькой рядом с ним. — С тебя ответный факт, Фуртуна, — Фадиме проигнорировала его вопрос и сделала шаг назад. Его терпкое дыхание, смешанное с запахом табака, коснулось ее макушки, дезориентируя этим. — Факт: я тоже ненавижу какао, — сказал он глядя на нее сверху вниз. Она прикусила изнутри щеку, чтобы невольная улыбка не выдала её. — Слабый факт, я думала будет поинтереснее, — крикнула она на ходу и, не оглядываясь, скрылась в подъезде. Оказавшись в пустой квартире, Фадиме приложила ледяные руки к пылающим щекам. Очередной странный вечер в его компании подошел к концу, но почему это тревожное, электрическое волнение так настойчиво не желало уходить? Исо стоял у машины, пока в окне на третьем этаже не загорелся свет. Он закурил последнюю сигарету, глядя на этот желтый квадрат в темноте дома, а затем сел за руль и резко тронулся с места. Ему определенно нужно стараться лучше. Держать дистанцию. Не смотреть. Не думать Не касаться. Потому что чем ближе она была, тем сложнее было помнить, чью фамилию она носит.