Выбор

Следующие несколько недель, их любимая игра глазами стала чередоваться с короткими диалогами «по делу». Но несмотря на этот небольшой прогресс, здороваться друг с другом они всё ещё так и не научились. Замена кофейного аппарата, как ни странно, немного расстроила Фадиме. Ей казалось чертовски забавным иметь в «личных официантах» Фуртунчика. А еще временно прилагательное «противный» стерлось , потому что Исмаил Фуртуна оказался чертовым пособием идеального начальника. Фадиме даже нашла себе новое увлечение: в перерывах между работой она вела список его минусов. Вот только листок не был заполнен даже на четверть… И это бесило. Ей по душе был бы вариант, где Фуртуна оказывается сплошным разочарованием в жизни всех людей, а не настолько внимательным боссом, что в новом автомате теперь имеется сразу три вида какао. И раз уж все в офисе успели заметить её «пристрастие», Фадиме приходилось регулярно наливать себе этот приторный, пахнущий детством напиток, чтоб поддерживать свою же легенду. А потом еще думать, как незаметно от него избавиться. Это раздражало. Его чувство юмора стало еще одним испытанием. Шутки господина Исмаила были настолько хороши, что коллеги, особенно женская половина, готовы буквально повалиться под стол от хохота. А самой Фадиме порой даже приходилось до боли кусать щеку лишь бы случайно не рассмеяться. Это злило. Но такой радости она ему не доставит. Несмотря на то, что внутри она чуть оттаяла, и перестала видеть в нем монстра, девушка все еще носит с собой пистолет. А как только его глаза останавливались на ней, она тут же отвечала своим фирменным тяжелым взглядом из-под бровей. И побеждала. Ведь его – почти сразу опускались. А вот это ей нравилось. В Стамбуле Фадиме тоже понемногу освоилась и даже начала привыкать к пробкам и городскому шуму. Только вопрос с проживанием у Ильве всё ещё не дает покоя, но сейчас она боится делать резкие движения, чтобы не разрушить хрупкую идиллию в отношениях с братом. Адиль и так вместо трёх звонков в день теперь звонит всего два. Кто-то посмеётся, но для неё это знак, что брат наконец-то начинает ей доверять. Ну, Фадиме так думала, пока не узнала, что на выходные в Стамбул прилетают Эсме и Элени. Она, конечно, рада с ними повидаться и даже соскучилась, но есть в этой поездке какой-то подтекст братского контроля. Неизменными остались лишь настырные сообщения от Эюпхана, но она смогла его наконец-то заблокировать. И дышать сразу стало легче. Пусть она и осознавала, что это не решит проблему в целом и когда-нибудь ей придётся столкнуться с ним. Но маленькая надежда, что он вдруг женится или просто его подстрелят, всё-таки была.

***

— Фадиме, твой гардероб просто настоящий кошмар. Срочно покупаем тебе нормальные вещи, — Эсме решительно тянет её за руку в очередной магазин, пока девушка измученно закатывает глаза. — Ты когда успела стать экспертом в моде? — поддевает она невестку, нехотя заходя в помещение, забитое бесконечными рядами вешалок. — Ах, прости, я забыла, что ты сестра главной модницы Трабзона. Девочки рассмеялись. — Поэтому скажи спасибо, что я не взяла с собой Севджан, — все еще смеясь говорит Эсме, а затем становится серьезной и дергает за край куртки Фадиме. — Ну это никуда не годится! Ты уже в Стамбуле, давай мы выбросим этот провинциальный гардероб. Ну или я просто могу его забрать обратно. Если приедешь навестить козочек брата, то всегда сможешь это надеть. Фадиме и сама замечала, что отличается от коллег, но её это мало волновало. Она к этому привыкла. В её детстве никогда не было пышных платьев, розовых бантиков и туфелек, как у принцессы. Она была другой. Всегда. И подстраиваться под чьи-то стандарты сейчас не собиралась. Но эти две «занозы» просто так не отстанут, поэтому приходится имитировать вовлеченность. Взяв кучу предложенной одежды, она направляется в примерочную, на ходу выстраивая план побега из этой «шопинговой тюрьмы». Несколько базовых вещей она всё же решила прикупить в надежде, что пытка окончена. Но не тут-то было. — Фадиме, я тут отложила тебе ещё пару платьев, — Элени со своей фирменной сияющей улыбкой протягивает ей новую стопку, и кажется бежит за еще одним. — Вы же знаете, что я не ношу платья, — Фадиме методично развешивает вещи обратно, пока Эсме недовольно цокает языком. — И вообще, у меня уже аллергия на магазины. Мне срочно нужно что-нибудь съесть. О, я вижу кофейню, пойдём? — Она старательно переводит тему, хотя понимает, что это бесполезно. — Очень зря. Ты красивая молодая девушка с отличной фигурой, — Эсме снова снимает вещи с вешалок и вручает их золовке. — Да, Фадиме. У тебя красивые ноги и тонкая талия, не нужно все прятать. Тебе ещё замуж выходить, — вдруг вставляет Элени, держа еще несколько цветных платьев.. — Я не собираюсь замуж, — фыркает она и стремительно выходит из магазина, пока спутницы пытаются её догнать. Эта тема триггерит её не потому, что Фадиме дала какой-то обет безбрачия. Конечно, после пошлых намёков Эюпхана она испытывает некое отвращение к мужскому полу. И уж точно не собиралась наряжаться в платья, чтобы её вдруг кто-то полюбил за «острые коленки». Но больше всего её пугает другое. Она пока что не представляет, как можно привести кого-то в свою семью, где жизнь проходит буквально на линии фронта. Никто не даст гарантии, что завтра кто-то из Фуртуна не решит убить её мужа. И никто не гарантирует, что её муж сам не станет убийцей. Она просто боится потерять ещё одного любимого человека. Поэтому проще и вовсе не любить. Хотя порой ей кажется, что функция любви в её организме просто отсутствует. Ведь до двадцати трёх лет она ни разу не чувствовала этих знаменитых бабочек в животе. Переживу. Мне и без них хорошо. — Значит, возьмём тебе платья без примерки, — заявляет племянница, достаёт карту и невозмутимо встаёт в очередь на кассу. — Упрямый ген Кочари, — Эсме берет золовку под руку и выводит на свежий воздух, пока та не стала демонстрировать свое упрямство в ответ. — Как тебе работается? Почему ты ничего мне не рассказываешь? — Работа как работа. Ничего особенного, — сухо отвечает, надеясь, что невестка не будет спрашивать про… ну вы поняли кого. — Ладно, давить не буду, — проявляет неожиданную проницательность Эсме и достает что-то из сумочки. — Вот, передай Исо, пожалуйста. Его любимый каштановый мёд. Брови Фадиме от удивления поползли вверх. Она открыла рот, но не нашла, что ответить. Она ожидала расспросов про него, но никак не подарков. — Прости, что сделать? Передать твоему любимому «сыночку» мёд? — изображает в воздухе кавычки, чувствуя, как внутри закипает смесь гнева и чего-то похожего на ревность. Потому что это, блин, её Эсме! Жена её брата! Мать её племянницы! Какого чёрта она должна делить с этим, пусть и не противным, Фуртунчиком её внимание? — А в чём проблема? — В том, что твой муж явно не будет в восторге от этой идеи! — Как и от той, что ты работаешь с ним в одном офисе. И будет лучше, если мы продолжим это скрывать, не создавая ему и себе проблем. Это просто маленький жест с моей стороны в знак благодарности. Не преувеличивай, — пытается успокоить любимую золовку, но её губы всё ещё поджаты. — Эсме, ты такая добрая и заботливая, раздаёшь мёд направо и налево... так и не скажешь, что манипуляторша, — язвит, недовольная тем, что теперь придётся поработать доставщиком для него. — Меньше слов — больше дела, золовушка, — стоит на своём Эсме и протягивает ещё ближе стеклянную баночку. Ладно. Всегда можно передумать и оставить себе . — Хорошо, я передам. Только обязательно подсыплю туда яда, — Фадиме выхватывает ее и швыряет в сумочку. — И вообще, я тоже такой мёд люблю. Но ты подумала только про своего Фуртунчика. Она сказала это вслух раньше, чем успела подумать, но Эсме лишь улыбнулась и достала вторую банку. — Я знаю, поэтому и тебе взяла. Может, съешь и станешь не такой злюкой, — вручает ей подарок, и подмигивает. Вот же лиса. Взяв свой подарок девушка немного оттаяла, и уголки её губ невольно дрогнули. — Но я всё равно подсыплю ему яд! — продолжает она дразниться. — Хорошо, главное потом баночки не перепутай, — Эсме игриво толкает ее локтем и получает сдачи. Дождавшись Элени с пакетами, они наконец направляются в сторону кофейни.

***

Вечером Эсме и Ильве уютно устроились в гостиной за просмотром очередного сериала про Карадениз, а девочки закрылись в комнате, погрузившись в свои разговоры. Точнее, говорила в основном Элени. Фадиме никогда не любила коллекционировать сплетни и уж тем более хранить чужие тайны. — Расскажи, тебе уже кто-нибудь здесь понравился? Ну, из парней? — Элени заговорщицки придвинулась ближе, потирая ладони. Фадиме лишь молча покачала категорично головой, поправляя покрывало на кровати. — Тогда танцуй! — вдруг пищит Элени — У тебя температура? — Нет. А у тебя письмо, — размахивает белым конвертом перед лицом тети, пока та с подозрением изучает эту картину. — Эюпхан передал. Фадиме прикусила до боли губу и натянув улыбку взяла конверт, понимая, что этот псих добрался даже сюда. Еще и использовал Элени. Читать никакие письма его она не намерена и выбросит сразу же, как только останется одна. — Это он попросил тебя узнать, или мне понравился кто-то? — складывает противный пазл Фадиме и шумно выдыхает. — Он влюблен в тебя. Разве это не мило? Письма в 21 веке. Романтика. — Ага, очень романтично. Так романтично, что меня начинает подташнивать. Но она не стала посвящать во все подробности Элени, которая выросла на романах Джейн Остин и верит во все эти глубокие чувства. Поэтому просто положила конверт под подушку. Главное не забыть его достать, а то вдруг письмо тоже воняет чесноком. — Да почему ты такая скучная! Вот у меня на работе… — девушка резко осеклась, и в комнате повисла тишина. Фадмие, наоборот, напряглась. — Кто там у тебя на работе? — Люди… пациенты. Ну, ты же знаешь, больница есть больница, — Элени принялась усердно разглаживать складку на своей юбке, невинно хлопая ресницами, но этот фокус не пройдет. — Элени. Договаривай! Она чувствует, как внутри зарождается неприятная тревога. Одна часть парней в тех краях очень своеобразная, а вторая – шестерки Шерифа и Фатиха. — Фадиме, тебе бы обновить маник… — Элени-и-и. Не зли меня. Кто там у тебя на работе, а? — перебивает племянницу, а потом через силу растягивает губы в подобии мягкой улыбки, и это срабатывает. Не почувствовав угрозы, племянница наконец сдается — Только пообещай, что это останется между нами, хорошо? Опять эти мучительные паузы. Фадиме едва заметно кивает. — Оруч Фуртуна, — выдала Элени на одном дыхании. Мир вокруг Фадиме на мгновение замер. Она даже на несколько секунд перестала дышать. Глаза лихорадочно забегали по стенам, пока мозг судорожно выстраивал стратегию дальнейшего поведения. — Почему он? — только и смогла выдавить она. — Он красивый, добрый, заботливый… и так смешно шутит, — Элени залилась румянцем, воодушевленно жестикулируя, пока сама Фадиме старается остановить панику. Ведь это даже не шестерка Фатиха. Это самый настоящий Фурутна. — Элени, маленькая моя, — Фадиме осторожно взяла её за руку, стараясь унять дрожь в пальцах. — Мне не хочется тебе напоминать, но ты же помнишь, чья семья виновата в том, что тебя когда-то разлучили с родителями? — При чем здесь его семья? — Элени резко выдернула руку и инстинктивно отодвинулась к самому краю кровати. — Он же в этом не виноват! Он совсем другой. И вообще я ему тоже нравлюсь, он меня даже угощал сютлячем. Больше всего на свете ей хотелось бы сейчас обнять её и проживать радость от влюблённости. Но она не может этого сделать, потому что знает, что это приведёт к катастрофе. Вот почему из 400 тыс. мужчин Трабзона она выбрала именно его? И сейчас именно Фадиме придётся стать той, кто омрачит чувства близкого человека. Сотрёт эту наивную улыбку с лица и, возможно, станет плохой тётей. Но она не может делать вид, что всё хорошо. — Ты ведь понимаешь, что мой брат никогда не позволит этому случиться? Он ненавидит Фуртуна. Он может… — Фадиме остановилась. Глаза Элени уже начали наполняться слезами, и говорить вслух о том, на что способен Адиль, было бы слишком жестоко. — Не будет этого! Вот увидишь! — вытерев слёзы тыльной стороной ладони, выкрикнула девушка. — Папа изменит своё мнение, и мы наконец-то перестанем жить как в Средневековье! Вы все перестанете так жить! Она сорвалась с места и выбежала из комнаты, хлопнув дверью. Наверное, ушла смотреть тот самый сериал, где герои не могут раскрыть одну тайну примерно серий двадцать. Её реакция спровоцировала в Фадиме новую вспышку паники. Она старалась дышать глубоко и часто, но перед глазами уже стояли те самые картинки, где её брат отправляется в тюрьму или на кладбище, а она остаётся совсем одна. Как и тогда. В пять лет. Дыхательные практики не помогают. Слёзы начали обжигать щёки сильнее. Ей нужно на воздух. Фадиме выходит на балкон. Никто не должен видеть её в таком состоянии. Она со всем справится. Обязательно. Обнимая себя, девушка подставляет лицо прохладному ветру и закрывает глаза. Элени не поймёт. Она не видела своими глазами ту цепочку смертей. Возможно, это и к лучшему. Её душа остаётся чистой и по-детски наивной. Она умеет прощать. Умеет любить и искренне надеется на лучшее. Фадиме отдала бы всё, чтобы забрать себе хотя бы каплю этой веры. Но внутри неё лишь холодная пустота и предчувствие чего-то плохого.

***

Исо продолжал жалеть о своём решении. Во-первых, спокойная жизнь помахала ему ручкой с той самой минуты, как Фадиме Кочари стала чаще мелькать в его кабинете и, соответственно, чаще «убивать» его взглядом. Быть всегда поверженным ему не нравится. Но есть надежда, что настанет день, когда он отменит это дурацкое правило «пяти секунд», и вот тогда случится настоящий реванш. По такому случаю он даже купит шампанское. В новом кофейном автомате теперь целых три вида какао – на случай, если Кочари опять решит, что не может без него дышать. А рядом появилась ваза с мятными конфетами. Исо помнил, как еще в школе на переменах она постоянно их ела, особенно когда нервничала, и решил этим жестом скрасить её адаптацию. Жестом, о котором она никогда не должна узнать. Ведь на деле он старался держаться максимально холодно, чтобы не допустить даже мысли о сближении. С чего вдруг вообще такие идеи? Чем дольше он за ней наблюдал, тем больше замечал странных совпадений и наверное начинал понимать. В компании она всегда поддерживала разговор, но при первой же возможности сбегала, чтобы побыть одной. Ей неуютно в «стае». Ей по душе одиночество. Как и ему. Она избегает вопросов о семье и не рассказывает смешных историй из детства. Как и он. Хотя смешного в их детстве было мало. Возможно, причина именно в этом. Она никогда не смеётся в голос. Да и вообще не смеется. Максимум легкая улыбка на две секунды. Как и у него. Порой его пугает такая зацикленность на девочке из вражеской семьи, но он убеждает себя, что это всего лишь любопытство. Исо просто проверяет теорию Эсме, и, кажется, она была права. — Пссс, — донеслось ему за спиной, и он замер. Ему несложно было догадаться, кто это. Ей всё ещё было трудно нормально к нему обращаться, а он и не настаивал. Но вот и на такое оборачиваться тоже не собирался. Они ведь не в школе. Проигнорировав он дальше идет к лифту. Фадиме крепче сжала крафтовый пакет с презентом для господина Исмаила и ускорила шаг. Она решила все-таки передать ему гостинец, ведь не в ее принципах крысятничество. Да, у неё всё ещё были сложности с обращением, обычно она просто заходила в кабинет и без лишних слов начинала задавать вопросы. Поэтому догнав его у лифта, она решила поступить так же и, встав перед ним, протянула пакет. — Тебе тут передали, — только Исо почему-то не спешил брать пакет, лишь выгнув бровь с недоверием смотрит. — И кто мне это передал? Она переступила с ноги на ногу. Ей хотелось огрызнуться или просто пошутить, но решила, что они не в том статусе. — Эсме, — ответила коротко, и он наконец-то забрал эту передачку, не коснувшись её руки. За это ему спасибо. — Но ты же подсыпала туда яд? — слегка хмыкнув, вдруг спросил он, и ей на мгновение захотелось улыбнуться от неожиданности, ведь это была ее шутка. От него опять пахнет этим «колючим» ароматом. Такую она дала ему характеристику. Потому что каждый раз, когда он поникает в ее ноздри, под кожей начинает почему-то пощипывать. И она не может понять хорошо это или плохо. Поэтому делает шаг назад. — Даже не сомневайся, — показательно улыбнувшись, она делает еще один шаг и развернувшись уходит, потому что покалывания мгновенно расползаются по всему телу, и еще легкое волнение на фоне усугубляет ситуацию. — Сколько? — крикнул он ей вдогонку. — Что сколько? Яда подсыпала? — Сколько зарабатывают сегодня курьеры? — нажав кнопку вызова лифта, сказал он с лукавой улыбкой, а её глаза стали ещё больше. Сейчас она была похожа на злого Микки-Мауса. Который уже придумал что ответить, но было поздно потому что двери лифта закрылись. Теперь ей придётся думать о том, как она могла бы красиво ему сказать что-то вроде «на будущее прицениваешься?», но просто стояла как дура и молчала. Ну и обязательно нужно как-то избавиться от этой странной чесотки, которая почему-то появляется только в его присутствии. Исо заглянул в пакет и улыбнулся. Эсме знала, что ему передать. И не долго думая он пишет ей смс: Исо: « Спасибо за подарок» Эсме: « Все-таки передала)» Исо: « Ага, в комплекте с ядом)))» Эсме: « Спасибо, что присматриваешь за ней» Он заблокировал экран, ведь ему эта формулировка все еще не нравилась. Но фактически так оно и есть, учитывая, сколько всего он узнал о ней за последние недели. Он сошел с ума и в прямом смысле присматривает за Фадиме Кочари. Выходя из лифта услышал звук уведомления. Эсме: « Я не поняла, что это за улыбочки в конце?» Но он ей не отвечал, лишь словил себя на том, что и правда улыбается. Как последний идиот. Бросил телефон в карман и сделав серьезное лицо ушел на совещание.

***

Ее снова 5 лет. Она стоит посреди пустой комнаты. Фадиме хочет побежать к брату, она слышит его удаляющийся голос где-то в коридоре, но ноги словно приросли к полу. Кажется в комнату кто-то зашел, но она никого не видит. Ей просто страшно. Очень страшно. Ей нужно к маме. Но все попытки сделать шаг не имеют успеха. На стене она замечает тень руки и хочется кричать, но голоса словно не существует. Рука медленно опускается на ее плечи, а затем Фадиме чувствует, как что-то холодное касается ее затылка. Она вздрагивает. Резкий рывок и ее косичка, которую обычно заплетала мама летит прочь. Она закрывает рот руками и снова хочет кричать, но не получается. От страха и беспомощности хочется лопнуть. Голоса брата тоже не слышно. А слышно только как на деревянный пол одна за другой рассыпаются бусины, которые были вплетены в ее волосы. Тук Тук Тук Тук Они катятся в разные стороны, и девочка падает на колени, пытаясь нащупать их и собрать. Но пальцы натыкаются лишь на пустоту. Она не нашли ни одной.

***

Фадиме крутится на кровати сжимая простынь между пальцев и мычит. На ее лбу выступили капельки пота, а лицо искажает гримаса боли. Только не физической. Ей страшно и все ее тело лихорадит, но она не может проснуться, пока вот это не закончится. Этот кошмарный сон она впервые увидела, когда Эюпхан тогда им все рассказал. С тех пор он иногда приходит к ней, мучая каждый раз как в первый. Наконец-то она заканчивает смотреть финальную сцену своего личного кошмара и открывает глаза тяжело дыша. Трясущейся рукой тянется к стакану с водой на тумбочке и жадно глотает, кажется горло пересохло настолько, что жажда не утихает. Этой ночью она больше не уснет. Каждый раз после этого кошмара, ей даже страшно закрывать глаза. И когда она была дома, то всегда бежала к Адилю обнимать его, он единственный, кто знал про этот сон, но сейчас его нет рядом. Она должна справится сама. Одежда прилипла к потному телу и девушка на цыпочках пробирается в душ. Ей нужно тщательно смыть с себя весь этот неприятный привкус кошмара. Казалось, что под прохладным душем должно стать легче, но мочалка монотонно царапает кожу, а она не чувствует ничего. Ее просто убивает мысль, что это все-таки вещий сон, и все бусинки которые именовались членами ее семьи распадутся. И единственное, что она чувствует – как горит ее грудная клетка от этих мыслей. Вернувшись в комнату она достала наушники, включила классическую музыку и обняла себя за коленки, слегка покачиваясь. Слезы еще катятся по щекам, но дыхание потихоньку восстанавливается. Она почти справилась на этот раз. Сама.

***

Рутина в жизни Исо потерпела изменения: он добавил себе утренние короткие пробежки, что позволяло немного разгрузить голову и повысить продуктивность. К рутине в офисе тоже добавился один пункт: ему нужно подсыпать мятные конфеты в вазу и остаться незамеченным. Поэтому теперь он приезжает на пятнадцать минут раньше. И вроде в этом ничего такого нет, просто забота о коллегах. Но ему кажется, что Кочари раскусит его сразу. А стать поводом её насмешки или дать ей очередную победу… Нет. Такого не будет. К слову, её мятая одежда уже почти не раздражала. В прошлую среду он даже решил, что ей это к лицу, в отличие от бесформенных вещей на два размера больше. Но в четверг он категорически запретил себе об этом думать, и с тех пор внешний вид Кочари его не волновал. До сегодняшнего дня. Фадиме только переступила порог его кабинета, держа в руках красную папку, и он привычно жестом пригласил её присесть. Пока она шла к креслу, он за пару секунд успел отметить, что она сегодня не похожа на себя. Выглядит какой-то расстроенной и даже потерянной. Ему бы выбросить эти мысли из головы, но почему-то внутри появилась лёгкая тревога. Или это даже волнение. — Здесь я собрала всю актуальную информацию от театров о самых важных предстоящих событиях, — она спокойно положила папку на стол, замечая, как он нервно выкручивает пальцы. Это было странно, ведь её начальник всегда вёл себя так, будто он сам изобрел магний. — Хорошо, я посмотрю, спасибо, — хотел добавить «можешь идти», но сделал ошибку в двух словах. — Почему ты плакала? Как только она взглянула на него, Исо сразу же заметил её красные и припухшие глаза. Его волнение не ушло, и вопрос появился сам по себе. Он даже не успел подумать. А теперь он волнуется ещё больше, потому что Фадиме явно не ожидала такого и опешила. Да он и сам не ожидал. — С чего вдруг вообще такие вопросы? — она опустила глаза предварительно потерев их, словно это спасет ситуацию. — Ну, мы же это… земляки. — Ты хотел сказать враги, но ошибся, — в точку поправила она его, пока Исо не начал задыхаться от собственной несдержанности. Ему не нужно было переходить эту черту и спрашивать у неё что-то личное. А теперь он сам поставил себя в неловкое положение, и от этого становилось труднее дышать. Хотелось расстегнуть давящую пуговицу на рубашке. Но он не сделает этого при ней. Фадиме уже нужно было уходить, но она продолжала сидеть в кресле, скрестив ноги и глядя куда-то в пол. Ей хотелось с кем-то обсудить всё произошедшее за последние дни. Но он не лучший собеседник. Лучше поговорить со стенкой, чем с кем-то из Фуртуна. Только вот ее словно магнитом приклеили к стулу, и она уже чувствует его пристальный взгляд, в котором явно есть вопросы, почему она не уходит. — На самом деле я не в порядке, и виной всему твой брат, — резко сказала она, и Исо еле успел схватиться за край сиденья от неожиданности. Его кровь на мгновение остановилась, а потом начала циркулировать на скорости x2. Он даже боялся строить теории о том, что и какой из его братьев мог натворить. В кабинете повисла тишина, где опять было слышно тикающую стрелку часов. Прочистив горло, Исо все-таки прервал молчание и, не будучи уверенным, что готов слушать дальше, произнёс: — Рассказывай. Только не Фатих Только не Фатих Только, блять, не Фатих Она медлила, обдумывая слова. А для него эти секунды, тянувшиеся, как резина, казались пыткой. Одно он знал точно — они оба живы и здоровы. Иначе мама бы подняла панику сразу. — Оруч… — Фух, — инстинктивно выдохнул Исо, но она этого даже не заметила. — И что он сделал? — Кажется, у них с Элени… — сформулировать это без отвращения оказалось куда сложнее, — Симпатия взаимная. — И что? Ты антикупидон? — Исо почувствовал, как напряжение отступает, и расслабился. Это была самая безобидная из возможных теорий. Ну, по крайней мере, пока он так думал. — А что, нет? — её огромные покрасневшие глаза впились в его. — Ты не понимаешь, чем это закончится? Мой брат в лучшем случае просто запретит им быть вместе, а в худшем… — её голос дрогнул. — Ты и сам знаешь. И только сейчас до него дошло, что выдыхать было рано. Их потенциальные проблемы, возможно, уже в пути. — Знаю, — почти беззвучно прошептал Исо, чувствуя, как в горле пересохло. — Но мы ничего не сможем сделать. — Поговори с братом. — Я не лезу в их личную жизнь. Она истерически засмеялась, и ее глаза вновь стали стеклянными. Как тогда. — Да уж, с кем я разговариваю? С роботом. Я ему пытаюсь сказать, что мой брат может убить его брата, а ему всё равно. Он в личную жизнь не лезет! Дрожащий голос Фадиме срывался на крик. Она и правда думала, что ему все плевать, только не знала, что его пальцы до боли впивались в кожаное кресло, чтобы хоть как-то удержать себя в руках и не сорваться. Ему тоже стало страшно, но он разумно оценивал свои силы и, уж тем более, влияние на старшего брата. Исо зажмурил глаза до боли, и ему захотелось выругаться матом на всю эту ситуацию. Потому что именно от этого он убегал. Не знать, не участвовать, не жить в страхе. Но пришла она и встала перед ним со всем этим грузом. Он этого не хотел. Но теперь у него не было выбора. — Пошёл ты, Фуртуна! — услышал он и распахнул глаза. Он заметил, что она хотела встать, но почему-то дрожащими ладонями закрыла лицо. Ей плохо? — Фадиме, ты в порядке? Может, воды? — на мгновение он растерялся, но тут же подскочил, налил воды в стакан и опустился рядом с ней на корточки, протягивая. Она не реагировала. Лишь тяжело дышала, прикрывая лицо руками и дрожала. Вся, полностью. Чёрт. Это паническая атака. Кажется, от волнения он начал дрожать вместе с ней, и схватив папку стал размахивать, чтобы ей стало легче дышать. — Слушай мой голос. Ты слышишь меня, Фадиме? Кивни, — приказал он, и она едва заметно кивнула. — Всё хорошо. Дыши. Слышишь? Дыши. Успокойся. Я что-нибудь придумаю. Обещаю, — кажется, он сам уже слабо отдавал отчёт в своих словах. Но им сейчас двигал страх за неё. Как только она опустила одну руку, взяла стакан и сделала небольшой глоток, он впервые выдохнул. Но отойти не смог. Она всё ещё дрожала, и ему бы обнять её, прижать всю дрожащую к себе и успокоить, но он не смел даже коснуться. Не смел даже сократить расстояние в двадцать сантиметров и наклониться ближе. — Вдох через нос, выдох через рот. Не спеши. Всё хорошо, — продолжал он монотонно говорить, пока она сгребала пальцами с потного лба прилипшие пряди. Ей не хотелось так показывать свою слабость перед людьми, и уж тем более перед ним. Из-за этого она не смела даже поднять глаза. Ей было стыдно и унизительно. Но его хриплый голос правда пробивался сквозь шум в голове и успокаивал. Она ещё немного посидит и уйдёт. Совсем чуть-чуть. — Вдох – выдох, Фадиме. Не останавливайся, — он продолжал помахивать папкой, от чего её волосы распадались в разные стороны. Он невольно опустил взгляд ниже. Верхняя пуговица её кардигана расстегнулась, обнажая острые ключицы, но его внимание привлекло совсем другое. Бусины. Те самые. Красные. Он не мог перепутать: слишком много раз в школе его взгляд ловил эти бусины, болтающиеся в её косичке, когда она демонстративно отворачивалась. Сейчас они почему-то переместились в тонкое ожерелье, выделяясь еще больше на контрасте с белой кожей. Что они значат для нее? Внезапно её тонкий голос вырвал его из размышлений: — Я могу идти? Исо резко дёрнулся, надеясь, что она не заметила, как его взгляд застыл на линии её декольте. Он ведь не пялился на нее… — Фадиме, поезжай домой. Я вызову тебе такси. Скажи только адрес. — Ещё чего, — фыркнула девушка, и по её реакции он понял, что она уже пришла в себя. Ему стало легче. Медленно, не оборачиваясь, Фадиме направилась к выходу. У дверей она остановилась и тихо сказала: — Спасибо. — Я поговорю с Оручем! — громко сказал он ей вслед. Она толкнула дверь, вышла в коридор, потому что два раза за минуту говорить ему «спасибо» уже точно перебор. Недолго думая, Исо достал телефон. Он знает, что будет жалеть и об этом. Но обещание нужно выполнять. Да и Фадиме права. У Адиля Кочари есть проблемы с гневом. Он точно не оставит эту ситуацию просто так. Его пальцы все еще подрагивают, но набирают сообщение: Исо: «Как дела?» Оруч: «А что? Соскучился по брату?» Исо: «Ты же знаешь, что я скучаю только по Бонджук.» Оруч: «(файл с фото бычка)» Оруч: «Мне купить ему телефон?» Исо: «Достаточно, чтоб он не похудел.» Исо: «Приезжай ко мне в гости. Давно не общались.» Оруч: «Ага. Примерно 18 лет» Исо: « Я могу передумать.» Оруч: «У тебя что-то случилось? Ты заболел или в заложниках?» Исо: « Придурок!» Оруч: « Я подумаю» Еще и ломается Исо отложил телефон. И, откинувшись на спинку кресла, закрыл глаза. Паническая атака Фадиме не выходила из его мыслей, да и собственная тахикардия всё ещё не проходила. В кабинете всё ещё витал тонкий шлейф её морского аромата. Но ему почему-то не захотелось проветривать.