Выбор

Исо ворочается в кровати, сминая под собой простыню, эта ночь кажется бесконечной. Со сном у него были сложные отношения последние девятнадцать лет. Все началось еще в детстве, когда умер отец, потом добавились семейные тайны. Знать, что твоя семья годами устраивает войну с еще одной семьей было не просто для детской психики, а взрослые так и не дали ему объяснений. Лишь говорили, что когда вырастешь – поймешь. Но он просто вырос. Так и получалось, что днем его мучали одни кошмары, а ночью другие. Бессонница стала жить с ним, словно защищая от плохих снов, но при этом изводя бесконечными мыслями. По приезду в Стамбул ситуация немного улучшилась, но все равно снотворные всегда стояли у него на полке. Вот и сегодня, видимо, без них не обойдется, ведь у него появился повод. Фадиме Кочари Она была не просто девочкой из прошлого, а той, кто напоминала ему обо всём, от чего он так отчаянно убегал. Хотя напоминала это слишком просто сказано, вчерашними упреками она сорвала все пластыри разом с затягивающихся рубцов. Но даже после этого он все равно не смог отказать ей. И сейчас от волнения, которое атаковало его с самого вечера, он в десятый раз откладывает телефон, где перечитывал диалог с Эсме, пытаясь понять мотив той, о ком ему даже думать запрещено. Но он думает. Точнее вопросы сами лезут в голову. Как вести себя с ней? Почему она передумала? Может просто не всё сказала? А вдруг, она хочет извинится? Сам же в голос усмехнулся последнему вопросу. Это ведь Кочари. Они не извиняются. Сжав кулаки от злости на всю эту ситуацию, он накрывается одеялом с головой. Снотворное начинает действовать, и мысли размываются, а значит пару часов он сегодня поспит. Жизнь Исо всегда была чётко распланирована. Ему так было проще, ведь складывалось ощущение, что он все контролирует. Вот и сейчас: утро началось с дежурных сообщений от мамы, ответив на которые он принимает душ и идет на кухню. Завтракает бутербродами на скорую руку и пьет кофе без сахара, затем отпаривает голубой лонгслив, надевает бежевые брюки, наносит любимый парфюм и выезжает на работу. Только вот обычно он приезжает ровно к 9:00, но сегодня его чёрная BMW паркуется возле офиса уже в 8:36. План нарушен, но ему не терпится скорее закрыть вопрос с Кочари, чем бы он в итоге не закончился. Как будто после этого стабильное спокойствие вернется к нему.

***

Утро Фадиме наоборот началось спокойнее. Возможно из-за отсутствия рядом надоедливого кавалера. Да, стоит признать, что его настырность за 1000 км воспринимается легче. Ведь все же проще сбросить очередной вызов, чем думать в какую мешковатую одежду запрыгнуть, чтоб наконец-то перестать ему нравиться. По этой причине она не умеет носить прилегающую одежду просто так. От воспоминаний про Эюпхана ее передернуло и она решила переключиться. Например на муки совести из-за того, что у них с Эсме теперь будет общий секрет. Да ещё и от кого – от самого близкого человека в мире. Но рассказывать Адилю, что она добровольно решила работать под руководством кого-то из Фуртуна, равно выпустить пулю в лоб. А то, что её отправила его жена… Ну это сразу убить. Надев белую футболку, синий оверсайз свитер и свободные брюки цвета хаки, она завершает свой образ пистолетом за поясом. И расчесав волосы выбегает из дома. К офису она приехала быстрее, чем нужно, и еще не все мысли приведены в порядок. Но, рассчитавшись с таксистом, Фадиме медленно идёт к его кабинету, по дороге проверяя, на месте ли оружие. Нормальным девушкам придают уверенности в себе каблуки и шикарный макияж, а ей пистолет. Вот такая она принцесса из Карадениза. Но что поделать. Ни одному Фуртуна доверять нельзя. Даже самому светлому из них. Это она выучила раньше, чем научилась читать. Возле кабинета она замялась. За всю жизнь они сказали друг другу от силы пятьдесят слов, и среди них не было ни одного похожего на «привет». И какое подобрать сейчас, она тоже не знает. Ведь после её вчерашних обвинений на «вы» переходить странно, но и он теперь как бы начальник. Последняя мысль ей всё ещё не нравилась: казалось, это не та иерархия, которая подходит Фадиме Кочари. Как и этому фуртунчику не подходит «Господин Исмаил» Ну нет! Я не назову его господином. Фадиме сделала три шага назад, словно пытаясь отступить от принятого решения. Ей стоило подумать обо всём лучше. Она вздыхает и поправляет волосы. Вот уже и волнение, которого не было заставляет ладошки предательски потеть.

***

Исо смотрит на часы, мерно постукивая пальцами по столу. 8:56 Та часть его, которую вчера так задела Фадиме, очень хочет, чтобы она опоздала. Ведь как прекрасно было бы получить маленькое преимущество в виде замечания, едва она переступит порог кабинета. Словно ему будет легче вести с ней диалог, а она будет помалкивать. Но с другой стороны, ему абсолютно не нравится то количество внимания, которое он невольно уделяет этой девушке. 8:58 Неуверенный стук в дверь. — Войдите, — сказал он, выпрямляя спину, стараясь придать голосу максимум невозмутимости. Фадиме заходит вовремя, и останавливается на пороге, тихонько прикрывая дверь. Преимущества у него нет. Как и слов для приветствия. Привычный жест рукой и она присаживается напротив. Сегодня она кажется ему более уверенной, или ей удалось немного себя подготовить. Положив папку с документами на стол она складывает руки в замок, все еще не глядя на него. — Я тебя слушаю, — его голос сейчас более хриплый от волнения, которое он умело скрывает. Да так, что ни один мускул не дрогнет. В этом Исо мастер. Годы тренировок так сказать. Фадиме немного поерзала подбирая правильные слова. — Мне нужна эта работа, — сказала очень тихо не поднимая глаз. Еще бы. Увидеть в них осуждение, или может наоборот радость от ее унижения. Ну уж нет. Оценив ситуацию и то, что она пришла не за скандалом, он откидывается на спинку стула и говорит: — Значит что-то общее у Кочари и Фуртуна все-таки может быть? Вернул ей вчерашние громкие слова, но она все еще не смотрит на него, лишь хлопает своими длинными ресницами, почесывая брови. Наблюдать за этим ему кажется забавным, пока он вдруг не ловит себя на мысли, что пауза затянулась, а он явно сошел с ума, потому что нашел что-то забавное у Кочари. Нужно внести в свой пункт новое правило: « Не смотреть на нее дольше 10 секунд». Нет, лучше заменить на 5. В кабинете все еще было тихо. — Что, Фадиме Кочари нечего сказать? Произносить ее имя было все еще непривычно и не только ему одному. Ее глаза закатилась, а затем устремились на него. Резко, без предупреждения. Те самые стеклянные. С той опушки. Которые он никогда не забывал. Которые дергали его нервы на протяжении 9 классов. И сейчас. Один, два, три, четыре, пять. Опускает свои. — Ты сам все знаешь, — она все еще не решила как будет его называть, поэтому избегает прямого обращения. — Ладно. Я не буду спрашивать зачем тебе работа, но хочу сказать, что тоже не в восторге от предстоящей перспективы работать вместе. — Ну поздравляю. У нас первая синхронизация, — иронично протягивает девушка, и надо ей сказать спасибо, ведь какая-то часть напряжения покинула кабинет. — Значит общее у Кочари и Фуртуна все-таки есть? — ему просто захотелось еще раз ее задеть. И судя по глубокому вдоху девушки, ему это удалось. — Только если обоюдная неприязнь, — опять сказала слишком резко и остановилась. — Знаешь, вот мы могли бы меньше пересекаться, и это упростило бы нам обоим жизнь. Как тогда… — В школе… — Заканчивает за нее Исо отмечая про себя еще одну синхронизацию, а еще то что под синим свитером Фадиме края белой футболки снова помяты. Но этот факт сегодня его не сильно удивил. Пока он записывает что-то на листике она может чуть больше изучить «противника». Он кажется спокойным, но его жевалки играют и выдают хозяина. А еще на нем все тот же кулон, который был в детстве. Интересно, что это значит для него, ведь вещь похожа на дешевую безделушку. Еще она отмечает, что родинка над левой бровью и тоненькая морщинка на лбу ему не идут примерно также, как и ее имя. Единственное, что ему подходит – это запах. Такой же терпкий и колючий. А то что он еще и приятный она решила не признавать даже в своих мыслях и опустив глаза смотрит в пол оставшиеся пару минут. — Здесь план твоих действий на ближайшие дни. Вот это все нужно сделать по пунктам, и тогда можешь приступать к работе, надеюсь, разберешься? Фадиме мысленно закатила глаза и повернулась. В ее голове пронеслись варианты ответа , про то, что она не похожа на умственно отсталую. Но она решила в этот раз воздержаться от сарказма и аккуратно пальцем, стараясь не коснуться его руки подвинула себе бумажку. — Я могу идти? Исо кивнул. — Еще, давай не распространяться про особенности наших семей. Здесь люди с другим менталитетом нас не поймут, — добавил он. — Я бы предпочла и вовсе об этом забыть, — пробормотала сама себе, но эти слова зацепили и его. Он еще раз посмотрел и хмыкнул. Вот и третья синхронизация Подумали сразу оба. Она развернулась на пятках и быстрым шагом направляется к двери. — Только постарайся выглядеть опрятнее, ну там гладить вещи, например. Мы все-таки серьезное издательство. Это была провокация с его стороны. Он хотел посмотреть устроит ли Кочари ему очередную истерику с обвинениями. Или, возможно, искал последний повод не брать ее. На деле эти мятые вещи его все-таки бесили, но не до такой степени. Она ему никто в конце концов. Фадиме закипела и сжала кулаки. Он хорошенько испытывал ее терпение все эти двадцать минут, и вернул себе снова звание «противного» Она прикусила до боли губу, чтоб не сорваться. Но так хотелось ему напомнить, что у нее не было мамы да и вообще женщин в доме, кто мог проявить заботу и приучить ее к правильному быту. Ильве не в счет. У самого наверно целая очередь выстраивалась каждое утро из желающих погладить ему одежду и накормить. Ненавижу Но она даже не обернулась. Лишь нашла в себе силы выйти из кабинета, громко хлопнув дверью. Он сравнял счет, но она не останется в долгу и обязательно уколет его в ответ.

***

Прошла неделя. За это время они сказали друг другу ноль слов. Зато в их жизнь вернулись те самые «разговоры глазами», прямо как в школьные годы. Тогда Исо обожал эту игру. Всё происходило по отработанному сценарию: сначала их взгляды встречались, и на несколько секунд мир вокруг замирал. Затем её огромные глаза становились чуть уже, потом ещё и ещё, пока в конечном итоге она не закатывала их и, резко отвернувшись, не сбегала прочь. Исо всегда улыбался и провожал её взглядом, мысленно празднуя свой триумф. Но сейчас всё изменилось. За эту неделю он проиграл каждую из этих грёбаных схваток. Только вот поражение он своё не признавал, ведь всему виной было новое правило «пяти секунд». Тем не менее Фадиме, которая ненавидела эту игру в школе, теперь с удовольствием ставила в уме галочки, пока его глаза провожали её. Она чувствовала его взгляд в десять. Она чувствовала его взгляд в пятнадцать. Она чувствует его сейчас. И всё складывалось неплохо, за исключением того, что работы у неё было меньше, чем у девочки-практикантки. Когда она решила стать журналистом, семья её не понимала, ведь правильнее для Фадиме было поступить на какой-то сельскохозяйственный факультет или, как Эюпхан, стать ветеринаром. Но её главной мотивацией в выборе профессии была возможность забить голову чужими проблемами и не думать о своих. Только с такой занятостью, где ей доверяют только поиск сплетен или перечитка статьи, которую потом еще будет читать «господин Исмаил», это сделать не получается. К слову, ей всё ещё режет слух это обращение и раздражает слышать его примерно двадцать раз в день. — Лейла, может, тебе нужна помощь? — обращается она к девушке, сидящей за соседним столом, которая за последние два часа не подняла голову из-за монитора. — Спасибо, но не нужно, — коротко отвечает та, даже не взглянув. Фадиме вздыхает, делает один круг на мягком кресле в поисках тех, кто нуждается в помощи. По ощущениям, это были все. — Почему вы не можете дать мне что-нибудь сделать? Вам ведь будет легче. В ответ – тишина. Коллеги даже не посмотрели в её сторону. — Потому что я новенькая? — уже громче сказала Фадиме, и все-таки собрала на себе взгляды присутствующих. — Не в этом дело. Просто у нас так не принято, и господин Исмаил будет сердиться, — отвечает Назлы, делает два глотка кофе и возвращается к работе. Ах этот противный госпо… Фуртунчик Даже мысленно она его так не разрешает себе называть. Фадиме сжимает кулаки и встает. Наверно ей стоило бы с ним поговорить, только вот подойдя к его кабинету, она вдруг замялась и потоптавшись вернулась в кресло. Посидев еще час, она делает новую попытку. Но и на этот раз аргументы «против» не дали ей зайти к нему. Злясь уже на себя она возвращается за свой пустой стол. Еще двадцать минут. Ну нет. Я не могу сидеть, пока все работают. Надо что-то делать. Проходясь в очередной раз по офису она останавливается возле кофе - автомата. Девочки рассказывали, что здесь заедает кнопка возле «какао», и если сильно хочется можно позвать его. Ведь только «господин Исмаил» может справиться с такой «сложной» задачей. Не долго думая она достает телефон и пишет ему: Фадиме: «Помоги сделать какао». Сообщение прочитано. Через пару секунд, чуть покрасневший начальник подходит и молча придерживает кнопку, пока ее стаканчик наполняет напиток, который она с детства ненавидит. Как только автомат пискнул, уведомляя, что все готово, он уходит не оборачиваясь. И только сейчас она поняла, что разговор не состоялся. А значит придется вызвать его еще раз. Потом еще один. Еще. И еще. Ладно, последние два раза она и не собиралась говорить с ним. Можно сказать это была ее месть за то замечание в кабинете. Ведь фуртунчик с каждым разом нервничал все больше, и в его глазах-океанах начиналась буря. А ощущение, что именно она была ее предвестником, почему-то ей понравилось.

***

Исо пожалел о своём решении уже на следующий день, когда она опять пришла в мятых вещах, а потом ещё раз, когда проиграл в «переглядки». И так девять раз за неделю. Но сегодня в список раздражающих пунктов добавился ещё один: противное какао, которое он ненавидит с детства, а Фадиме, видимо, жить без него не может. Может, у них с Кочари и есть общая неприязнь друг к другу, но вкус у неё точно отсутствует. С такими мыслями он уже пятый раз за день идёт на «вызов». Фадиме, как обычно, подставляет стаканчик и, переступая с ноги на ногу, сканирует глазами автомат, пока он держит ту самую кнопку. — Ты не лопнешь? — всё-таки не смог удержаться Исо. Но она молча замешивает пластиковой ложечкой напиток, даже не подняв глаза. — А что мне ещё делать? Работы-то у меня нет, — активнее перемешивая, отвечает она. От удивления и таких претензий в лоб он истерически хихикнул. — Ты вместо того, чтобы прийти ко мне в кабинет и поговорить, устроила этот цирк с какао? — оперевшись рукой об автомат, говорит он, стараясь чаще дышать, чтобы усмирить растущую злость. — Нет, я правда люблю какао, — прищурив глаза, врёт, потому что её прямо сейчас тошнит от этого запаха . — Так почему я сижу без дела? — Во-первых, у тебя ноль опыта работы, и ты, можно сказать, набираешься его. А во-вторых, сама же хотела меньше взаимодействовать, вот так я исполняю твои желания, — разводит он руками. — Я хочу развиваться, а не просто числиться в штате. И хочу не думать о своих проблемах, а переключиться, я для этого и выбрала эту профессию. И вообще пришла сюда. Мне правда нравится материал, с которым вы работаете, и я хочу попробовать тоже. От этих слов внутри него что-то защемило, особенно про её причины пойти учиться на журналиста. Ему это было так знакомо. И ещё раз приходится признать, что у Кочари – Фуртуна общего даже больше, чем они могли подумать. Или только у них – у самых младших представителей. Исо ещё раз пробежался по ней взглядом, уложившись в четыре секунды, затем слегка наклонился. И впервые он почувствовал лёгкий шлейф её парфюма. Она пахла морем. Только морской аромат не дурманил его, как ваниль или цветы, он бодрил и напоминал про то, что нужно держать дистанцию. И он, дёрнувшись, вернулся в прежнее положение. — Хорошо. Только наш договор про «не пересекаться» будет нарушен. Ты готова на такие жертвы? — Говорит с лёгкой иронией, как будто для них это не проблема. — Не очень рада этому, но готова, — подыгрывает и саркастично улыбается в ответ. Исо ещё раз пробежался по ней быстрым взглядом и решил пойти на уступки. Только ему нужно было чётко обозначить их роли, иначе репутация его рано или поздно пострадает. — Но у меня будет ещё одно условие. — Какое? — нервничая, спрашивает она. — Даже два условия. — Да говори уже, — больше всего она ненавидит такие интриги и драматичные паузы. — Ммм, Фадиме любопытная, — кажется, за неделю её имя потихоньку становится чем-то привычным, и он уже не боится назвать его лишний раз. — Фу.. фур.., — чуть не назвала его по кличке, но вовремя опомнилась. — Что ты хотела сказать? — Говори свои условия! Он огляделся вокруг и полушёпотом сказал: — С этой минуты ты соблюдаешь субординацию и обращаешься ко мне соответствующе. А все вопросы решаем в кабинете, договор? — Он по привычке протягивает руку для скрепления соглашения. Опустив взгляд на его руку, она растерялась, ведь касаться его в планах не было, и, участив своё дыхание от волнения, поднимает стаканчик с какао прямо перед его лицом. — Договор, — обернувшись, быстро уходит, чувствуя между лопаток опять этот взгляд. Исо спрятал руку в карман и поморщился от неловкости. Ещё не хватало ему рукопожатий с Кочари. Отец точно в могиле перевернулся бы. Хорошенько отругав себя за это, он даёт указания заменить кофейный аппарат, чтобы больше лишних поводов для встреч у них не было.