Выбор

Наше время. Фадиме сидит на пустой автобусной остановке и ругает себя за то, что в очередной раз не посмотрела прогноз погоды. Теперь же приходится дрожать на пронизывающем ветру, ведь в легкой кожанке она совсем замерзла. Рядом стоит старый чемодан на колесиках, куда ей удалось вместить все свои двадцать три года жизни, а за поясом пистолет. Без него никуда. Главный закон этих мест. Это все, что она взяла с собой в новую жизнь. Автобус задерживается, и она нервничает, сильнее обнимая себя руками. Ей нужно скорее увидеть транспорт, ей нужно скорее уехать, пока брат не передумал. Адиль и так отпустил ее нехотя, только под долгими уговорами Эсме сдался. Она рада, что брат наконец-то обрел свое потерянное счастье и нашел дочь, о существовании которой даже не знал. Его судьбе не позавидует никто, но сейчас, наконец-то, в его глазах есть блеск и что-то похожее на надежду. Он хочет верить, что все плохое за плечами. Только Фадиме в это не верит. Не здесь. Не в их семье. Не рядом с Фуртуна. А еще она не хотела мешать счастью брата, ведь в последнее время девушка часто чувствовала себя немного лишней в этой их новой картине мира. Ну и не хотелось быть той, кто своим пессимизмом, порой крадет их лишнюю улыбку. Ведь они заслуживают смеяться до слез. Ледяной ладонью она достает из кармана адрес и сжимает сложенную бумажку, словно это самое ценное, что есть у нее. Хотя, возможно, так и было. Ведь это ее маленькая, хрупкая надежда на новую жизнь. Но для этого ей нужно преодолеть свои страхи, ну или просто не заблудиться в огромном Стамбуле. «Ты только зря потратишь время и вернешься сюда», — крутятся в голове слова Эюпхана, сказанные с той самой самоуверенной улыбкой, от которой её до сих пор подташнивает. Фадиме впивается ногтями в ладонь до боли, пытаясь заглушить этот противный голос. Вот она – главная причина ее побега. В последнее время он начал опасно нарушать ее границы, давая открытые намеки на возможное сватовство. Отказы Фадиме его не устраивали: он злился, пинал что-то рядом и, стиснув зубы, угрожал, что Адиль все равно отдаст ее. Еще и говорил это с такой насмешкой. Как будто она вещь. Фадиме не сомневалась в том, что брат никогда не поддержит насильственный брак, но ей не хотелось становиться причиной новой семейной ссоры. Не хотелось расстраивать дядю Амирума, который часто ей заменял отца, не хотелось омрачать долгожданное спокойствие брата. Без нее всем здесь точно будет спокойнее. Так она решила и вот из-за угла виднеется автобус, который вскоре увезет ее. Подхватив свой чемодан, она заходит в теплый салон и, сев у окна, прислоняется головой к холодному стеклу. За окном медленно проплывают до боли знакомые пейзажи, и ей хотелось бы, поддавшись легкой ностальгии, улыбнуться, но вместо этого глаза почему-то наполнились слезами. Она не любила плакать, и это большая редкость для неё сейчас. Возможно, потому что лимит слёз был исчерпан ещё в детстве, когда мир впервые рухнул. А потом еще раз и еще… Не давая волю слабости, она резким движением вытирает щеки и, встряхнув головой, открывает заметки в телефоне. Ехать ей больше пятнадцати часов , а значит, есть время подготовиться к собеседованию.

***

В Стамбуле её встретила сестра Ильве, проживание у которой было ещё одним обязательным условием брата. Эта перспектива не сильно радовала девушку. Обременять сестру своим присутствием не хотелось, поэтому в планах Фадиме было съехать через пару месяцев на съёмное жильё, едва появится первая стабильность. Ну, это при условии, что она всё-таки пройдёт собеседование и её возьмут. — Это все твои вещи? — Ильве скептически косится на одинокий чемодан и запихивает его в багажник. — Взяла самое необходимое, а остальное уже куплю здесь, — ответила Фадиме, садясь в машину всё ещё чувствуя неловкость. — Я так рада, что ты наконец-то решила попробовать работу по специальности, — Ильве завела мотор. — Хватит тебе в горах сидеть. Здесь жизнь совсем другая. — Ну, если меня возьмут... — тихо повторила Фадиме, глядя на пролетающие мимо небоскребы. — Конечно возьмут, ты же Фадиме Кочари! — Ильве ободрительно хлопнула её по коленке. Фадиме лишь усмехнулась про себя. — Это правило работает только в пределах Карадениза, и то не всегда, — она пристегнула ремень и тут же уткнулась в смартфон, чтобы не продолжать диалог. Она правда не знала, о чём с ней говорить. Секретами они никогда не делились, а из общих тем были только разговоры про семью, бесконечную вражду и коз Адиля. Ни одну из них поднимать не хотелось, особенно здесь, за сотни километров от дома. Да и новая жизнь, о которой она мечтала, получалась не такой уж новой, пока в ней оставался кто-то из её прошлого. Не то чтобы она хотела навсегда избавиться от родных, скорее – сепарироваться, отделиться и наконец узнать себя настоящую, без груза фамильных обязательств. А если то, что она узнает, ей не понравится – что ж, она всегда сможет построить новую себя. Но пока ей приходилось просто подстраиваться под обстоятельства и надеяться на удачу. После ужина её настроение немного улучшилось. Поблагодарив сестру, Фадиме принялась разбирать чемодан, стараясь подобрать наряд на завтра, и коротким сообщением дала знать Адилю, что она в порядке. Девушка росла практически среди мужчин, и её гардероб это выдавал. Но Фадиме не слишком волновало, соответствует ли она моде. Выбрав черные брюки-клёш, белую рубашку и клетчатый жакет, она аккуратно выложила их на стул и повалилась на кровать. В груди билось волнующее предвкушение, мешая провалиться в сон. Внезапно телефон завибрировал, высветив имя Эюпхана, но она тут же сбросила звонок. Фадиме не позволит ему испортить сейчас этот хрупкий, едва пробивающийся вкус свободы.

***

Исо, сидя в своём кабинете, читает ещё не вышедшие статьи, делает пометки для исправлений и пьёт горький американо. Его кабинет отличается от остальных: светлый, просторный, почти пустой. На его столе, в отличие от столов коллег, нет рамочки с семейным фото, нет вазонов и статуэток; даже грамоты лежат в шкафу, а не висят напоказ. Он повсюду избегает лишнего шума. Несмотря на то что работа главного редактора подразумевает много общения и знакомств, поистине близких людей у него единицы. Закончив читку, он запрокидывает голову на спинку стула и трёт от усталости переносицу. В дверь постучали. Он выпрямился и сразу напрягся. Только сейчас Исо вспомнил, что Эсме просила взять в отдел девочку из Карадениза. Сама идея, что кто-то из тех краёв будет здесь работать, ему не сильно нравилась, но отказать той, кто практически заменила ему мать, он не смог. Прочистив горло, хриплым голосом произнёс: — Войдите. А дальше он видит её. Сначала мужчина потряс головой, думая, что это побочный эффект от новых снотворных и перед ним галлюцинация. Но через пару секунд он сложил пазл в своём пока ещё мутном разуме. Эсме. Кто-то из Карадениза. Фадиме Кочари. Он помнит её. Девочка с лицом фарфоровой куклы и куском льда в груди. В последнем они были похожи. Но и не только в этом: они оба отдавали предпочтение гуманитарным предметам, а ещё им обоим не нравился Эюпхан. Исо часто наблюдал, как её лицо искажается в гримасе отвращения при виде того хамоватого парня. Нужно отметить, что этот факт его почему-то радовал. Она изменилась, повзрослела и отрезала волосы. Он сразу отметил, что ей так лучше – черты лица стали ещё более выразительными. Ее такие «стеклянные» глаза, которые, словно хамелеоны, меняют цвет под настроение, ресницы, достающие до бровей, и родинка на левой щеке... Всё это он хорошо запомнил во время их «разговоров глазами». Да, это был их единственный способ коммуникации, хоть и очень странный. Но ещё с того самого дня, когда узнал тайну их семей, он добавил в список своих негласных правил пункт: «Не общаться с Кочари». И прекрасно его соблюдал. Но Сейчас она стоит на пороге его кабинета, и он не знает, как поздороваться. Кто бы мог подумать, что такая проблема вообще возникнет? У обычных людей нет. Но не у тех, чьи семьи соревнуется не красотой особняков, а количеством трупов… Исо молча приглашает её присесть жестом руки. Пока растерянная Фадиме устраивается в кресле, он успевает заметить, что её рубашка слегка помята. Ещё одна её неизменная деталь и главное отличие от него. Исо всегда подбешивала её мятая одежда, ему даже хотелось подарить ей утюг. Но они враги. А враги не дарят подарков. И не здороваются. Всё как у них. Они идеальные враги. — Фадиме Кочари, значит, — не глядя на неё, он берёт папку с резюме, и громко перелистывает страницы. Девушка поморщилась: её фамилия как будто не подходила его голосу, и от этого стало ещё более некомфортно. Она уже внутренне решила, что работать здесь не будет. Но почему-то не уходит. Возможно, ждёт, пока он вернёт ей документы, чтобы лишний раз не вступать в диалог. Пока Исо внимательно изучает резюме, она все-таки неосознанно сравнивает его с тем самым мальчиком из школы. Она часто ловила его взгляд на себе и помнила эти глаза цвета океана. Да, они враги! Фадиме никогда об этом не забывала, поэтому и прерывала зрительный контакт первой. Что ее конечно же злило, ведь она ненавидела проигрывать. Но всё-таки нужно признать, что их «переглядки» были одной из самых стабильных вещей в её жизни. И не самой ужасной. После его выпуска из школы, первое время ей не хватало цепкого взгляда «фуртунчика». Именно так она его называла. Иногда ей казалось, что это слишком мило для него, и тогда добавляла еще слово «противный». Сейчас он другой. Его плечи стали шире, взгляд тяжелее, а на лице появилась щетина. Только неизменной осталась его фамилия. Чёртов Фуртуна! Исо всё ещё что-то сосредоточенно читает, а ей от этой тишины, в которой слышно, как тяжело он дышит, становится все больше не по себе. Нервничая, она начинает царапать ногтем шов на брюках, поджимая пальцы на ногах. Время мучительно тянется. Теперь она слышит ещё и стрелку часов, которая почему-то нервирует сильнее всего. С каждой секундой она всё интенсивнее пытается разорвать ногтем шов и жалеет, что вообще села в это кресло. Может, Фадиме и не слишком уверена в себе, но она точно знает: ничего общего у неё не может быть с человеком по фамилии Фуртуна. — Значит, журналист. Заочное образование, опыта работы ноль, — перечислил он и так известные ей факты и взглянул на девушку. — Я вам не подхожу? — больше с иронией спросила она, ведь на самом деле ей не подходило всё, что начинается на букву «Ф». Исо медлит с ответом. Слышать её голос слишком непривычно, как и видеть её так близко. Но они не в том положении, чтобы разглядывать друг друга в поисках обворожительных черт. На деле же он разрывается между чувством долга перед Эсме и желанием выставить, пусть и прекрасную, представительницу семейства Кочари за дверь. Он знает, что победит первое. Грёбаное чувство долга, вины и данное обещание. — Подходите, но будет испытательный срок. Ей показалось, что он сказал это с каким-то превосходством, словно имеет над ней власть. Или она просто сильно перенервничала, но любезничать с ним больше не собиралась. Поэтому, вырвав из его рук папку, девушка резко вскочила и с чуть подрумянившимися щеками бросила: — А вы мне — нет! Никогда не будет ничего общего у Кочари и Фуртуна. Особенно после того, как твоя семья торговала младенцем и отняла у моего брата двадцать лет жизни. Исо опешил. То ли от растущего градуса злости, то ли от того, что они так резко перешли на «ты» и сказали друг другу по их меркам слишком много слов. Но больше, конечно, от её обвинений. Его раздражало, что все грехи семьи падают на его плечи, даже если он не имеет к ним никакого отношения. Но самое неприятное: она и сама не представительница благородных кровей, но раз последний удар нанесла его семья, права парировать у него нет. Как и аргументов для оправдания. — Я отписался от паблика трабзонских новостей, и мне не интересно все это, — произнёс он чуть более низким голосом. — Но ты знал. Слишком спокойно отреагировал на такую информацию, — решила не останавливаться Фадиме, поддавшись эмоциям. А ему пришлось признать: когда она молчала, то нравилась ему больше. Но выяснять отношения с девушкой он не собирался. — Раз мы не сработаемся, то дверь там. На выход, Кочари! — сказал он громко и резко, указав пальцем на в сторону двери. Она хотела ещё что-то возразить, но передумала. Поджав губы, Фадиме выбежала, громко хлопнув дверью. Кажется, в кабинете стало слишком жарко, и Исо пришлось расстегнуть две верхние пуговицы на рубашке. Но это не помогло, и он, наконец, открыл окно, впуская в душное помещение свежий воздух. Отдышавшись от внезапного приступа злости, мужчина берёт телефон и пишет Эсме. Исо: «Серьёзно? Фадиме Кочари?» Пока ждёт ответа, наливает стакан воды и, прислонившись к подоконнику, наблюдает в окно. Девушка, выбежав из офиса, прыгает в такси. А Исо проводив машину взглядом еще раз приходит к выводу, что так будет правильно. Работать с той, кто каждый день будет перечислять грехи его родственников, можно было бы назвать настоящей пыткой. Хотя сами же не без греха. В этом была вся сущность Кочари. Если Фуртуна еще могли признавать свои ошибки, то Кочари никогда не видели в своем глазу бревна. Они сжигали поля, подрывали особняки, машины, убивали людей. Его отца… Внезапно телефон подаёт звук уведомления, и спасает от ненавистных мыслей. Эсме: «Прости. Ты бы сразу отказал, но я не могла доверить её никому, кроме тебя». Исо хмыкает. Он любил Эсме, хоть и не всегда понимал её. Например, сейчас. Исо: «Спасибо, но у меня день рождения в августе, и я предпочитаю другие подарки». Эсме: «Я знаю, что ты умеешь шутить, но если серьёзно, то присмотри за ней, пожалуйста». Исо: «Ты же помнишь, что я не работаю няней?» Эсме: «Ты порой невыносим!» Исо: «Она не захотела со мной работать. Не буду скрывать, что рад этому». Эсме: «Плохо. Теперь она может натворить глупостей, или придётся ей вернуться и выйти замуж за Эюпхана». Эсме: « Она сбежала, как и ты» Он не знает что на это ответить, поэтому блокирует телефон. Но почему-то последние сообщения неприятно царапнули его. Хотя ему не нравилось всё, что было связано с этим "Ублюдханом". Так он мысленно назвал его. Если она сбежала в Стамбул, значит, замуж не хочет. Так, зачем я вообще думаю об этом? Нельзя позволить этой мелкой мафиознице залезть в мои мысли. Нельзя даже думать о ней! А ещё, после такого странного дня ему нельзя оставаться одному на вечер. Набрав своего лучшего друга Явуза, он решает, что поездка за холодным пивом и просмотр матча – это именно то, что ему сейчас нужно.

***

Фадиме всё ещё трясет от всего, и даже ромашковый чай, который ей заварила Ильве, не помогает. Её злость не только от встречи с «фуртунчиком», но и от нескончаемых сообщений Эюпхана, от осознания того, что Эсме сама отправила её прямо в их руки. И она даже не может определиться, какой из этих фактов раздражает её больше всего. Закрывшись в новой комнате, она в очередной раз сбрасывает вызов надоедливого «Юпика» и выходит на балкон, набирая Эсме. — Одна? Говорить можешь? — спрашивает Фадиме, подрагивая коленом от нервов. Ей надо как можно скорее прояснить ситуацию. — Могу, — коротко отвечает Эсме, предчувствуя, что будет дальше. — Ты меня специально отправила к нему? — Да, — тихо признаётся Эсме, зная, что на проводе её золовка очень зла, и лучше не быть многословной. — Ты сошла с ума? — Фадиме повышает голос, но тут же осекается, чтобы их ссору вдруг не услышала Ильве, да и вся половина Турции в придачу. — Фадиме, с ума сошёл Эюпхан. Он думал, что ты сегодня уже вернёшься. А если вернёшься… Я боюсь представить, что он устроит, когда Адиль ему не отдаст тебя, — голос Эсме становится серьезным и даже тревожным. От этих слов девушка сильнее сжимает трубку и до боли жмурит глаза. Опять все эти неприятные картинки, которые она рисовала себе стоят перед глазами, и ей становится тошно. Пока она не знает, что сказать, Эсме продолжает: — Исо не плохой парень, Фадиме. Другому я бы не смогла доверить тебя в Стамбуле. — Хороший?! Он же Фуртуна! — Фадиме вновь закипает, чувствуя себя загнанной в угол. — И вообще, брат знает, что у тебя такой «дружок» есть? — Я его практически вырастила! — резко возражает Эсме, игнорируя вопрос. — Но в нём по-прежнему кровь Фуртуны! — стоит на своем, девушка шипя в трубку. — Он такой же поломанный ребёнок, как ты, — почти шепотом произносит Эсме . От этих слов в Фадиме что-то резко щелкнуло, но она сейчас слишком заведена, чтобы рассуждать трезво и придавать этому значение. — Ой-ой, мне, может, ещё и пожалеть его? Странно, что ты за него так заступаешься после всего! — уколола, как всегда на эмоциях и уже пожалела, но Эсме реагирует спокойно. — Он не виноват в моих бедах, и я это могу чётко разделить. А ты, Фадиме, поступай, как знаешь. Короткие гудки. Девушка опускается на корточки, запуская пальцы в волосы. Все усложнилось. И что мне, блин, делать? Возвращаться я точно не буду. Ведь можно попробовать устроиться на другую работу. Но тогда Ильве тут же расскажет брату, и начнутся бесконечные вопросы, он и так меня отпустил каким-то чудом. И лишний раз привлекать его внимание не стоит. На экране появляется сообщение. Увидев, что там не Эюпхан, она выдыхает и открывает. Эсме: «Если передумаешь – вот его номер» Фадиме закатывает глаза и возвращается в комнату, швыряя телефон на кровать. Сама падает следом, уткнувшись лицом в подушку, и пытается принять какое-то решение. Слова Эсме, что он «такой же поломанный ребёнок», всё-таки откликаются в ней. Еще в школе она замечала, что он похож на неё своим отчуждением. Мало друзей, больше тишины… А ведь им удавалось столько лет пересекаться друг с другом ежедневно в коридорах и молчать. Может, и сейчас получится? Да и Эсме точно не желает ей зла. Но также она отлично помнила всё, что наговорила ему сегодня. Просто вернуться, склонив голову и проглотив свои слова, она тоже не может. Фадиме неуверенно берёт телефон, смахивает очередной пропущенный от Эюпхана и закрывает глаза. Или все-таки может? Ладно, мы можем просто попробовать поговорить еще раз. Если что, я сразу же уволюсь. А ещё у меня есть пистолет с собой на всякий случай. Я ведь и пристрелить его смогу, если надо будет. Это всё же лучше Эюпхана. Ведь слово «противный» на самом деле подходит больше ему, чем Исо. Она впервые назвала его по имени, пусть и в мыслях. А затем, пока не передумала, печатает сообщение. Из двух зол Фадиме выбирает то, которое умеет молчать и приятно пахнет.

***

Исо немного расслабился. Хоть матч и шёл вничью, но общество друга, непринуждённая обстановка и просто отсутствие возможности думать о проблемах – уже прекрасный вечер. Явуз хотел ещё позвать своих знакомых девушек, но Исо отказался, ссылаясь на то, что футбол лучше смотреть в мужской компании. Он догадывался, что девушки будут проявлять к нему интерес, а случайные связи ему совершенно не подходят. Еще одно его отличие от большинства нормальных парней. Он тяжело впускает людей не только в свою жизнь, но и постель. На экране засветился их с братьями чат, который он обычно только просматривает, но ничего не пишет. Оруч: «Неужели будет ничья?» Фатих: «Наши точно сделают этих Эюповцев!» Оруч: «Исо, ты тут?» Фатих: «Да тут он. Когда мелкий пропускал такие матчи?» Но Исо ничего не отвечает. Лишь делает глоток холодного пива и собирается отложить телефон. Но уведомление от незнакомого номера привлекло его внимание. Неизвестный: «Если предложение о работе ещё в силе, то я бы хотела поговорить еще раз . Ф. К.» От удивления Исо резко встал и направился в сторону кухни. Только он успел обрадоваться, что его жизнь, казалось бы, никак не изменится, как это сообщение вызвало волнение и сомнения. — Ты куда? Сейчас такой важный момент! — зовёт его друг, но он не отвечает, потому что думает над другим ответом. «Мне эти проблемы точно не нужны. Я дал ей шанс в офисе. Сейчас уже поздно», Да, так и напишу. Открыл диалог и набрал: «Мы уже нашли человека на эту…» Ещё один глоток пива, шумный вдох и палец стёр сообщение. Но он всё ещё уверен в своём решении. Попытка номер два: «Мы больше не нуждаемся…» Опять злится на себя, но стирает. «Она сбежала. Точно так же, как и я. И я, наверное, должен её понять. Но после сегодняшнего скандала не хочу. Она точно станет проблемой на мою голову». Он прекрасно это осознает, но высылает ей совсем другой ответ: Исо: «Завтра в 9:00. Без опозданий» Хотел добавить ещё про выглаженную рубашку, но решил, что она додумается сама. — Исмааиииил, мы победили! Эюпспор — Трабзоноспор. 0:1! — кричит Явуз. Он лишь в ответ натянул улыбку и, подняв бутылку в знак победы, выпил до дна. Но сегодня его больше не волнует матч. Он уже знает, что сильно пожалеет о своём решении дать ей шанс.