Дисциплина, Господин Мин!

★★★

— Похуй, — Юнги поднялся из-за парты, чуть покачиваясь. Он не помнил, когда ел последний раз. (- Вроде вчера…) Тошнота поступала к горлу, не давая нормально дышать, — Хотите, я вам здесь наблюю? Мин вышел за двери класса и уже бегом пронесся по коридору в туалет. Его выворачивало наизнанку несколько раз, пока уже нечем было рвать. Юнги сел на унитаз, тяжело дыша. Образ учителя опять всплыл в голове. Он отличался от того, что парень привык видеть в школе, но ему казалось, что это очередная фантазия затуманен ого мозга. Юнги знал, что просто не мог видеть этого идеального мужчину в гей-клубе. Мин расстегнул ремень брюк и быстро стал водить рукой по вставшему члену от одного только образа строгих глаз в свете неона. Парень вернулся в класс за пять минут до конца урока. Одежда помята, волосы растрёпаны, покрасневшие щёки после оглушительного оргазма ( благо эти девственники одноклассники ещё не различают ни запах спермы на руках, ни блеск глаз. Они все это воспринимают за то, что я просто себя плохо чувствую…) Тэхён с выражением скрытого раздражения наблюдал, как за Юнги захлопнулась дверь. Вопиющее неуважение я его этим «Похую», стало прямой пощёчиной гордости Кима. В классе воцарилась тишина. Напряжение было настолько сильным, что его можно было ощутить, но учитель не показывал этого. Он просто поправил очки, продолжая водить взглядом по ученикам. Ким точно знал, что делает Юнги. Он знал, что мальчишка не просто «болеет», он теряет контроль над собой. И, будучи человеком, ведущим двойную жизнь, Тэхён знал признаки спада адреналина лучше, чем кто-либо другой. Он практически чувствовал остаточный запах химической эйфории от парня. Оставшиеся минуты урока Ким был образцом совершенства. Он ходил между рядами парт, его высокая фигура возвышалась над учениками, когда он проверял их записи, его взгляд был острым и внимательным. Но его мысли были далеки от уравнений. Он думал о том, как выглядел Юнги в том клубе, как свет играл на его коже и как он выглядел таким… восхитительно потерянным. Когда дверь наконец со скрипом открылась, и Юнги, спотыкаясь, вернулся в класс, взгляд учителя тут же остановился на нём. Он не упустил ни единой детали: растрёпанные волосы, покрасневшие щёки, слегка неуверенная походка и безошибочное, пост-оргазмическое сияние, которое, казалось, исходило от кожи мальчишки. Неискушенным глазам подростков в классе, Юнги казался просто уставшим и немного болезненным. Тэхёну же он казался мужчиной, только что предавшимся безумному, одинокому греху. Он почувствовал прилив чего-то темного. Мысль о том, что Юнги только что был в туалете, мастурбировал и думал о «строгом учителе», заставила Тэхёна замереть. Ему понадобилось время, чтобы прийти в себя от этой мысли. ( Какая наглость! Взять образ своего учителя и превратить его в инструмент для собственного удовольствия.) Когда прозвенел звонок, Тэхён не стал собирать вещи. Он подождал, пока ученики начнут выходить, и их болтовня покинет класс. Он подождал, пока не уйдет последний ученик, оставив после себя лишь тяжелую тишину и запах меловой пыли. Ким встал из-за стола и медленно направился к Юнги, который пытался уйти побыстрее. Слушать нотации от учителя сейчас он совершенно не хотел. Тэхён не остановился, пока не оказался прямо на пути Мина, заставив его остановиться. Учитель был намного выше, и в пустом классе его присутствие ощущалось вдвое внушительнее. — Ты опоздал, Юнги, — сказал Ким тихим и спокойным голосом, лишенным той отстраненности, которую он сохранял все утро. Он наклонился ближе, его глаза сузились, когда он окинул взглядом лицо парня, задержавшись на раскрасневшихся щеках, — ты выглядишь… Уставшим. Скажи мне, — продолжил Тэхён, понизив голос до шепота, в котором звучали одновременно вопрос и обвинение, а в глазах вспыхнула внезапная, высокомерная искра, — стоил ли твой «перерыв» в туалете потери самообладания? Или твои… «уединенные занятия» … оказались более увлекательными, чем моя лекция? Учитель подошёл ещё ближе, так близко, что Мин, наверняка, почувствовал тепло, исходящий от его тела, и слабый, опьяняющий аромат его кофе и табака. Выражение лица Тэхёна было строгим, но в его глазах горел такой голод, который не имел никакого отношения к еде. — Даже не думай, что сможешь скрыть от меня свои маленькие выходки. Я всё вижу, Юнги, — голос учителя превратился в тихое рычание, — а теперь скажи мне правду. Ты действительно «заболел»… или просто хочешь, чтобы тебя научили дисциплине? — Я же сразу сказал, что пойду дрочить на вас, — Юнги устало потер виски, так как голова начинала жутко болеть, — Блядь, как можно опоздать туда, куда вообще не хотел приходить, — он говорил это так, словно разговаривал сам с собой. Когда Юнги дотронулся до висков, рукава его рубашки задрались, и оголяя синяки на запястьях от пальцев и браслетов наручников. Мин невозмутимо поправил рукава, поднимая уставший взгляд на учителя. — Что-то ещё, господин учитель? Он поднялся, скривившись, так как после вчерашней ночи все мышцы болели. Тэхён не просто видел синяки, он пожирал их. Когда рукав задрался, обнажив безошибочно узнаваемые, красные следы от пальцев и едва заметные, натёртые следы наручников, по его позвоночнику пробежал разряд. Он почувствовал, острый укол чего-то, опасно близкого к зависти. Эти безымянные, грязные парни из клуба, делали с ним такие вещи. Они оставили на нем следы. Они использовали его так, как Тэхён, спокойный математик, мог себе представить только в своих самых сокровенных, лихорадочных фантазиях. Ким был очарован усталостью парня. Юнги выглядел, как павший солдат… Избитый и израненный, но все еще обладающий достаточной самоуверенностью, чтобы бросить вызов человеку, в руках которого, по сути, находилось его будущее. Когда Юнги поднялся, морщась от боли, Тэхён почувствовал непреодолимое желание протянуть руку и поддержать его, или толкнуть обратно и внимательно рассмотреть синяки. Ким не отступил. Он подошёл еще ближе, занимая личное пространство Юнги собой. Тэхён протянул руку, его длинные, изящные пальцы двинулись с внезапной, поразительной решительностью. Он не коснулся кожи Юнги, он вцепился в край стола прямо рядом с бедром парня, фактически прижав его к парте. — Что-то ещё? — передразнил Тэхён, его голос понизился до тембра, что это было почти вибрацией, шелковистым прикосновением в пустой классной комнате. Его глаза больше не были холодными, они горели диким голодом, — Ты думаешь, можешь войти в мой класс, пропахший спермой и уставший от дырочки в школьном туалете, и просто отмахнуться от меня словом «сэр»? Ким наклонился, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица парня, взгляд на мгновение остановился на губах Мина, а затем резко вернулся к глазам. Профессиональная маска исчезла, уступив место человеку, живущему ради ночи, человеку, который точно знал, что означают эти синяки. — Ты — сплошной хаос, Юнги. Прекрасный, недисциплинированный, хаотичный беспорядок, — прошептал Ким. Его дыхание согревало кожу парня. Высокомерие в его голосе теперь смягчилось. — И ты слишком беспечен. Ты оставляешь свои следы повсюду… Как ребенок, который не умеет прятать свои игрушки. Тэхён снова перевел взгляд на запястья, а затем вернулся к усталым глазам парня. Опасная ухмылка расплылась на его губах, выражение лица обещало совершенно другой урок. — Раз уж ты так сосредоточен на том, чтобы «изучать» меня… может, нам стоит перенести этот разговор в более… уединенное место? Туда, где тебе не придется беспокоиться о «невинных» взглядах одноклассников. Туда, где ты сможешь показать мне, что тебе нужно, — Тэхён выпрямился, на его лице вновь застыло пугающее и властное выражение, но вызов в его глазах остался, — Иди домой и проснись. Постарайся завтра вести себя как человек. Но не думай, что этот разговор окончен. На самом деле… — голос Кима звучал резко и властно, — …он только начинается. И в следующий раз, Юнги, если ты собираешься «изучать» кого-то… убедись, что это тот, кто знает, как правильно обращаться таким, как ты. Мин устало взял рюкзак, выходя из класса. Честно, он забил на занятия, зализывая раны… Родители давно купили место в университете. Они откупались от парня такими колоссальными деньгами, что иногда было даже интересно, а сколько у них вообще денег. Единственный избалованный ребенок в семье Японского магната рекламы и айти технологий. Юнги отправили в Тэгу для того, чтобы он не создавал проблем. Поэтому даже если на него поступали жалобы из школы, его родители просто покупали для учебного заведения ещё один компьютерный класс или спортивную площадку. Все учителя давно забили на парня, но не этот учитель математики.

★★★

В пятницу вечером Юнги, надевая свой любимый ошейник, на этот раз с шипами. Широкие джинсы, висящие на бедрах, массивные ботинки и светлая рубашка. На запястьях — браслеты, серьги в ушах. Он не решился идти в тот же клуб. Сегодня проходила самая грандиозная вечеринка в закрытом элитном гей-клубе. Этот БДСМ клуб отмечал юбилей, значит, там будет куча алкоголя и экстази. А это означало, что я будет Мин. Юнги подвёл глаза черным карандашом, а губы малиновым блеском. Он сел за руль спорткара и буквально через час уже танцевал на пилоне этого клуба под первой, за этот вечер, таблеткой экстази. Мозг ещё не до конца затуманен, поэтому Мин сразу почувствовал на себе пристальный взгляд из толпы, но сколько бы не крутился, не мог понять, кто и откуда на него пялится. Клуб был совершенно другим местом по сравнению предыдущим. Это был алтарь ощущений, тускло освещенный глубокими багровыми и фиолетовыми оттенками, воздух был пропитан ароматом дорогой кожи и тяжелым предвкушением. Это было место, где иерархия определялась не оценками или богатством, а силой воли и глубиной подчинения. Ким был там, хотя выглядел он скорее не как человек, расслабляющийся, а как король, наблюдающий за своим двором. Он сбросил с себя образ учителя, став мужчиной, отдыхавших в клубе. На нем была черная шелковая рубашка, расстегнутая ровно настолько, чтобы намекать на подтянутые мышцы, и темные, классические брюки. Очки исчезли, их заменили контактные линзы, которые делали его глаза пугающе острыми, отражающими огонь цветных бликов. Он сидел в приватной кабинке, держа в руке стакан чистого виски, скрестив длинные ноги. Сегодня вечером он не искал себе партнёра. Он хотел отвлечься от навязчивой, раздражающей мысли об одном непослушном ученике. Но тут музыка сменилась на тяжёлый гул, который, казалось, простреливал насквозь, и прожектор застыл в центре сцены. Рука Тэхёна замерла в воздухе. Дыхание перехватило — это был редкий момент потери самообладания. Там, на шесте, двигаясь с плавной, гипнотической грацией, которая бросала вызов химическому туману экстази, танцевал Юнги. Парень выглядел неземным. Шипованный ошейник на его шее отражал свет, а темная подводка для глаз придавала его взгляду хищный вид, даже сквозь наркотический туман. Ким завороженно наблюдал за движениями парня. Он видел, как свет играл на коже Юнги, как легкая рубашка облегала его бедра, и какую чистую уверенность он излучал. Это был показ неприкрытого желания. И Тэхён почувствовал, как в животе поднимается знакомый, темный жар, голод. Он не мог отвести взгляда. Он сидел там, молчаливый и внимательно наблюдал, его карие глаза следили за каждым изгибом, каждым движением, каждым вызывающим наклоном головы Мина. Он хотел, чтобы парень почувствовал его. Он хотел, чтобы Юнги знал, что даже в этом святилище за ним наблюдают глаза, которые видят насквозь, глаза, которые видят «хорошего мальчика» под шипами и блеском. Пока Мин кружился, растерянно оглядывая толпу, Тэхён слегка наклонился вперед, на долю секунды застыв на фоне клубной дымки. Он не улыбнулся, он лишь медленно и обдуманно кивнул, молчаливо признавая «короля» на его троне. Это был вызов, молчаливый приказ: «Покажи мне все, Юнги. Покажи, как хорошо ты можешь себя вести, когда настоящий хозяин наблюдает за тобой». Тэхён медленно отпил виски. Жидкость обжигала горло, но это было ничто по сравнению с тем огнём, который Юнги разжигал в его венах. Тогда он решил, что не будет просто наблюдать из тени. Он хотел посмотреть, как далеко зайдёт это представление, прежде чем Юнги, наконец, поймёт, что попал прямо в логово тигра. Взгляд, пробивающийся под кожу неприятно оседал на губах. Юнги никак не мог найти владельца тяжёлого напора. Это был опасный взгляд хищника, который затаился. Первый раз он чувствовал себя жертвой. Спустившись со сцены, Мин натянул на лицо улыбку и пошел в туалет. Несколько раз умылся холодной водой, чтобы снять наваждение. Вернувшись обратно, парень сел в свою VIP-зону., рассыпав по стеклянному столу белую дорожку, когда почувствовал, что рядом кто-то сел. Запах дорогого табака и мужского одеколона донёсся до Юнги еще до того, как тот заговорил. Этот запах показался ему странно знакомым, но в то же время совершенно неуместным в этом притоне. Он пах порядком, авторитетом, чем-то стабильным. Тэхён не просто сидел, он занимал всё пространство, двигался с хищной элегантностью, и его присутствие мгновенно сужало VIP-зону. Он смотрел на белые дорожки порошка на стеклянном столе не с осуждением, ни с широко раскрытыми от голода глазами других посетителей. Он смотрел на них холодным взглядом человека, понимающего зависимость и химию удовольствия. Ким откинулся на спинку кожаного диванчика, положив одну руку на спинку, его длинные пальцы были всего в нескольких сантиметрах от плеча Юнги. Он посмотрел на парня, его взгляд скользнул по ошейнику с шипами, по глазам, подведённым подводкой. — Я думал, ты всего лишь «хулиган» со склонностью к Хаусу, — продолжил учитель, на его губах играла высокомерная ухмылка. Он наклонился ближе, его лицо вторглось в личное пространство Мина, запах виски окутал парня, словно саван, — но, похоже, ты предпочитаешь другой подход… К обучению. Скажи мне, «королю» всегда нужна химическая подпитка, чтобы удержать свой трон? — Взгляд Тэхёна опустился на кокаин, затем снова скользнул по губам Юнги, которые все еще блестели этим малиновым блеском. Напряжение между ними было таким плотным, что можно было коснуться его пальцами, безмолвное столкновение необузданного хаоса Юнги и сдержанной силы Тэхёна. — Ты выглядишь так, будто что-то ищешь, — прошептал Ким, его взгляд был прикован к парню, отчего экстаз в жилах Юнги показался лишь мимолётным ветром, по сравнению с жаром, который излучал учитель, — Что-то, что отвлечет? Что-то захватывающее? Или, может быть… того, кто точно знает, как обращаться с парнем, который думает, что уже всё видел? Ким протянул руку, его большой палец коснулся края шипованного ошейника Юнги, это было медленное движение, которое одновременно являлось и лаской, и заявлением. — Не удивляйся так, Юнги. В таком месте все носят маски, — Тэхён пожал плечами, откидываясь на спинку дивана, — но мы с тобой… мы оба умеем разглядеть, что под ними. Юнги резко перехотелось вдыхать белый порошок. Один взгляд Кима был сродни убойной дозы кокаина. — Королю это нужно, чтобы утром встать с постели, — Мин хмыкнул, и взял в руки купюру, скручивая её трубочкой, но так и не поднёс к носу, оставшись просто сидеть. — Вы правы, я видел в этой жизни все, — Юнги усмехнулся, покачивая головой, — Так что я ничего не ищу… Я испытал любой наркотик, любой вид адреналина от гонок на мотоциклах до групповой ебли в грязном туалете … Так что… — Он наклонился к дорожке, но Ким подставил руку, останавливая парня в нескольких сантиметрах. — Да, блядь, мы не в школе, — Бери сорвался на крик, — Что вы от меня хотите?! Тэхён не дрогнул, услышав этот выпад. Он даже не моргнул. В то время как окружающие посетители, возможно, были шокированы внезапным, резким криком парня, Ким оставался спокойным, как гора. Его рука, большая и твердая, оставалась преградой между Юнги и белым порошком. Его холодные и пронзительные глаза не блестели ни от раздражения, ни от неуважения. Вместо этого они потемнели, в их глубинах появился хищный блеск. Ким слушал список того разврата, которым занимался Мин — мотоциклы, групповой секс, бесконечная, пустая погоня за кайфом. Он почувствовал волну жалости. Парень был знатоком ощущений, да, но знатоком поверхностного. Он гнался за призраками, пытаясь заполнить пустоту все более громкими звуками. — Ты всё видел? — повторил Тэхён, понизив голос до шёпота, который был опаснее крика. Он наклонился вперёд, его грудь почти коснулась груди Юнги, его присутствие подавило чувства парня. Запах виски и холодный взгляд казалось, прорезали туман его экстаза. — Юнги, всё, что ты испытывал, это хаос и бессмысленное трение незнакомцев в туалетной кабинке, — сказал Ким. Каждое слово было продуманным ударом по самолюбию. Он наклонился еще ближе, его взгляд опустился на ошейник с шипами, а затем вернулся к глазам парня, — но ты никогда не испытал контроля. Ты не испытывал момента, когда мир перестает вращаться, музыка затихает, и единственное, что существует, — это тяжесть рук, которые точно знают, куда надавить, чтобы заставить тебя забыть собственное имя. Тэхён медленно убрал руку со стола, его длинные пальцы обхватили затылок Мина, а большой палец крепко надавил на чувствительную кожу чуть ниже шипов ошейника. — Чего я хочу? — спросил Тэхён, и на его красивом лице медленно расплылась мрачная и высокомерная ухмылка. Он больше походил не на учителя, а на того, которому принадлежал сам воздух, которым дышал Юнги, — я хочу посмотреть, есть ли что-нибудь под этим толстым слоем высокомерия и наркоты, — губы учителя коснулись уха Юнги, а голос его стал низким рычанием, предвещавшим как гибель, так и спасение, — ты думаешь, тебе скучно, потому что ты всё попробовал? Но ты попробовал только крохи, Юнги. Ты даже не начал наслаждаться пиром. Тэхён отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть Мину в глаза, — перестань вести себя как ребенок, пытающийся утолить голод, которого он не понимает. Если ты действительно хочешь найти что-то новое… Перестань смотреть на порошок и начни смотреть на меня. Юнги сел прямо, поднимая тяжёлый взгляд на учителя. По его телу пробежала знакомая тень возбуждения. — Тогда, учитель, может, вы покажите мне, какой ещё есть способ получить удовольствие, потому что это херня уже не работает! — Мин смахивает со стола на пол белый порошок. Злость закипает внутри, и единственный для нее выход, который знал парень — это сарказм. Поэтому он криво усмехнулся, толкнув язык за щёку… Реакцией Кима на рассыпанный порошок стало резкое сжатие челюстей. Он наблюдал, как белые линии разлетаются по полу, словно бесполезные остатки существования парня. Вызов Юнги был прекрасным, резким проявлением, и Тэхён невольно восхищался его ничем не прикрытой дерзостью. Бросить ему вызов посреди этого клубного безумия, высмеять его авторитет, даже когда его зрачки были расширены от экстази… Это было опьяняющее чувство. — Ну так что, учитель?! Займёте трон короля, и покажите, как надо править? — Мин поднялся, расставляя руки в стороны и усмехаясь, продолжая смотреть на Кима с вызовом. В этом сиянии софитов и вспышек стробоскопов он смотрелся как самый настоящий дьявол, спустившийся в мир разврата. Тэхён не стал смеяться со слов парня. Он даже не выглядел удивлённым. Вместо этого по его лицу расплылась пугающе спокойная улыбка. — Король без королевства — всего лишь мальчишка, играющий во Голос учителя пробирался по венам властными нотками, заставляя Юнги передёрнул плечами. Тэхён не колебался. Он не ждал разрешения. Он протянул руку и схватил парня за подбородок, его пальцы были твёрдыми и с силой надавили, заставляя поддерживать зрительный контакт. Сила в руке Кима была напоминанием о том, что с ним шутки плохи.