Pre-Wedding

      Шарль часто брал машину Макса. Не одну из тех, что были визитной карточкой Ферстаппена, о которых писали в журналах, в статьях об автомобильной коллекции чемпиона мира, а ту, что попроще, самую неприметную на дорогах Княжества, тёмно-серую Ауди. Имевший собственную коллекцию суперкаров Леклер отчего-то никак не мог приобрести себе что-нибудь попроще. Если Шарль выезжал куда-либо, об этом сразу же знало всё Монако, видео и фото появлялись в социальных сетях, а Шарль становился объектом обсуждений, как владелец очередной редкой Феррари. В моменты же, когда ему нужно было сохранять инкогнито, Шарль брал машину Макса. Тонированная и относительно неприметная среди роскошных автомобилей, Ауди быстро терялась и давала своему водителю возможность передвигаться, не рискуя быть заснятым со всех возможных ракурсов.              Это произошло в тот день, когда Макс собирался проехаться по магазинам, не привлекая к себе внимания. Он спустился на парковку, покручивая в руках брелок с ключами, прошёл до своего парковочного места, но обычно стоявшей там Ауди не обнаружил. Келли взять её никак не могла, во-первых, потому что не любила именно эту машину, а во-вторых, потому что попросту отсутствовала дома. Оставался только Шарль и, конечно, самый маловероятный вариант, что её угнали. На закрытой парковке элитного жилого комплекса это было практически невозможно.              Макс вытащил смартфон, запустил приложение определения геопозиции и, подождав немного, пока данные обновятся, приблизил локацию Ауди. Машина находилась возле дома, где жила мама Леклера.              Удивительно, но Макс отчего-то был уверен, что если они взяли паузу в отношениях, то и на его машину Шарль претендовать перестанет. Но, видимо, в мировоззрении монегаска одно не исключало другого, иначе как объяснить, что такой обидчивый Леклер не побрезговал машиной своего обидчика?              Макс лишь усмехнулся, закрыл приложение и отправился обратно к лифту, чтобы поменять ключи и поехать по делам на другом автомобиле.              Ближе к вечеру того дня он получил сообщение:              ШАРЛЬ: Я брал твою машину сегодня.              МАКС: Я заметил.              ШАРЛЬ: Она была нужна тебе? Извини.              МАКС: Ничего. Я выгулял Валькирию.              Секунду подумав, он дописал:              МАКС: Наделал много шума на стоянке у местного продуктового.              ШАРЛЬ: 😄😄😄              Макс невольно засмотрелся на присланные смайлики, мгновенно представив, как должен был выглядеть сейчас Шарль, если бы так улыбался, и понял вдруг, что ужасно хотел увидеть его таким. Смеющимся, счастливым, каким часто становился Леклер именно стараниями Макса.              Не раздумывая, он набрал ещё одно сообщение:              МАКС: Я скучаю по тебе.              Галочка о прочтении загорелась почти мгновенно, однако ответа Шарль не прислал. Неудивительно, учитывая обстоятельства. Макс подождал немного, но тщетно. В итоге, отложив телефон, он отправился заниматься своими делами.              Лишь поздно вечером, почти ночью, когда Макс уже ложился спать, экран его смартфона засветился уведомлением:              ШАРЛЬ: Я тоже скучаю.       

***

             Это были странные пять недель. Гонки в Бахрейне и Саудовской Аравии были отменены по причине обострения военного конфликта. Макс чувствовал какую-то растерянность, как бывало во время пандемии несколько лет назад, когда сезон вроде бы начался, но тут же был остановлен, а команды отправлены по домам. Сейчас ситуация была не столь экстремальной: он не был заточен в четырёх стенах своего дома, мог участвовать в гонках других серий, но внутренняя напряжённость не отпускала. Хотелось привычного хода чемпионата, хотелось высоких результатов и побед, хотелось чувствовать контроль над своей жизнью, который в последнее время всё чаще ускользал.              В конце второй недели перерыва Макс собрался на Поль Рикар. Французская трасса в районе Ле-Кастелле открывала сезон в европейской серии GT World Challenge, и команда Макса должна была участвовать в заездах. В этот раз Макс впервые планировал появиться на гонках не как пилот, а как владелец команды. Это была ответственная, но интересная и новая для него задача, так что Макс был воодушевлён, когда собирался в поездку на пару дней под неодобрительным взглядом Келли.              — Я думала, мы проведём этот перерыв вместе, — проговорила она и недовольно поджала губы.              — Ты знаешь, что у меня есть команда и обязанности, — не глядя на неё, бросил Макс и продолжил складывать вещи в дорожную сумку.              — Они могут справиться без тебя. Если бы ты участвовал в Формуле, то не был бы там в любом случае, — настаивала Келли.              — Да, — Макс всё же повернулся к ней. — Но если бы я участвовал в Формуле, то меня бы не было и дома в эти выходные. Так что какая разница, на каких гонках я буду?              Келли не ответила. Резко отвернувшись, она подошла к окну и уставилась на простиравшуюся за горизонт холодную морскую гладь. Она часто так делала, когда теряла в споре последние аргументы, но так и не достигала желаемого. Макс очень не любил, когда их разговоры заканчивались подобным. Обычно он старался сгладить ситуацию, разрядить обстановку, но в этот раз у него банально не было на это ни сил, ни времени.              — Я предлагал тебе поехать вместе, — глядя в спину своей девушке, произнёс он. — Но ты отказалась. Что ещё ты хочешь от меня?              Ответа не последовало.              Подождав немного, Макс кивнул сам себе, взял сумку и вышел в прихожую. С девочками он уже попрощался, так что обуться, снять с вешалки куртку и выйти из квартиры не заняло много времени.              Келли проводить его так и не вышла.              Макс спускался на лифте вниз, смотрел на себя в зеркальную стену кабины и думал о том, когда его жизнь стала напоминать поле битвы? Ему приходилось бороться буквально за всё — не только на трассе, но и дома, где раньше он всегда чувствовал себя в безопасности, теперь и там на него давили постоянным грузом неоправданных ожиданий. Может быть, это нормально, думал он. Наверное, все так живут, периодически не справляются с трудностями на работе, да и в отношениях могут возникнуть кризисы. Но сам Макс всегда был уверен, что у него всё под контролем — и на трассе, и в личной жизни, и с Келли, и с Шарлем. А теперь, кажется, он понимал, что ошибся. Только вот в какой момент и в чём именно? Он не знал.              Лифт остановился. Макс шагнул в холл, на ходу доставая телефон и сверяясь со временем. Дорога до Ле-Кастелле занимала чуть больше двух часов, и он планировал успеть к началу брифинга команды. Продолжая смотреть на экран смартфона, Макс сделал несколько шагов до выхода, и в этот момент двери перед ним открылись. Входивший в здание человек буквально врезался в него со всей силы.              Макс вздрогнул, едва не выронил телефон, но удержал равновесие и лишь потом поднял взгляд на причину своей незапланированной остановки.              — Макс... — он услышал своё имя даже раньше, чем понял, кто только что налетел на него. — Чёрт, прости, я тебя не заметил.              Ферстаппен кивнул. Словно это было так закономерно — не заметить его. Ничего необычного, просто инчидент. Он усмехнулся сам с собой, глядя на взволнованное лицо Шарля Леклера.              — Всё нормально, — ответил Макс.              — Ага, — Шарль бездумно кивнул. — Это хорошо.              — Хорошо, — подтвердил Макс.              Они продолжали стоять в дверях, глядя друг на друга так, словно лет сто не виделись. И по ощущениям Макса это было недалеко от истины. С момента ссоры прошло две недели. Две недели молчания, отсутствия хоть какого-то взаимодействия, почти полное игнорирование существования друг друга. Две недели, когда Макс не прикасался к Шарлю, не обнимал его, не целовал, не чувствовал его физически.              Теперь они были так близко. Казалось, сдвинься на несколько сантиметров, и сможешь прижаться, стать ещё ближе. Протяни слегка руку, и сможешь обнять того, по кому, как оказалось, отчаянно и безумно скучал. Но никто их них этого не делал. Они были на людях, в дверях собственного жилого комплекса, где в любой момент кто-то мог пройти, а совсем рядом за стойкой находился швейцар, который хоть и не смотрел в их сторону, но точно не должен был заметить ничего необычного.              А потому Макс сделал единственное, что было правильным прямо сейчас. Собрав все внутренние силы, он сделал шаг назад и чуть в сторону, уступая Шарлю дорогу. Тот кивнул и уже хотел было пройти мимо, как взгляд его задержался на дорожной сумке у Макса в руках.              — Уезжаешь куда-то? — спросил он.              — На Поль Рикар. Там будут заезды...              Он хотел было объяснить, но Шарль прервал его:              — Да, я знаю, — сказал он. — Артур участвует в этой гонке.              Макс приподнял брови в некотором удивлении и кивнул. Точно, он же видел заявку на участие, а в одном из экипажей — слишком знакомую фамилию младшего брата Шарля.              — Я тоже хотел поехать, поддержать его, — продолжал говорить Леклер. — Но в Монако сейчас теннисный турнир, и Александра просила сходить с ней... Так что я должен. Это важно. Ты же понимаешь?              Голос Шарля звучал на редкость сбивчиво и неуверенно. Макс давно не видел его таким, и ему это совсем не нравилось. Но что он мог сделать прямо сейчас? Наверное, ничего. Ему вообще уже давно пора было сесть в машину и уехать, а не стоять посреди холла, продолжая этот непонятно зачем случившийся разговор.              — Важно, — кивнул он. — Александра и теннис. Я понимаю.              Шарль словно сжался от этих слов. Макс внутренне тоже напрягся. Он совсем не хотел, чтобы его реакции вызвали у Шарля дискомфорт. Более того, он даже не делал этого намеренно, просто не знал, что сказать, не был готов к этой встрече. Всё ещё взвинченный после сцены, устроенной Келли, он попросту не понимал, как вести себя и стоит ли промолчать.              — Ладно, удачи тебе и твоей команде, — бросил Шарль и, не поднимая глаз на Макса, сделал шаг в сторону лифта. — Буду болеть за вас по телевизору.              — А за брата? — спросил Макс.              Шарль всё-таки обернулся и посмотрел на него долгим нечитаемым взглядом.              — И за брата, — кивнул он.              Вероятно, Максу всё-таки стоило промолчать.       

***

             По итогам гонки на Поль Рикаре команда Макса стала только девятой. Более того, одному из его пилотов стало плохо по завершению стинта, так что пришлось отправить его в больницу. Макс нервничал, как никогда, и чувствовал себя необычайно странно — он бы хотел помочь команде, но совершенно ничего не мог сделать. Лишь беспомощно наблюдал из боксов за происходящим на трассе, не в силах сам ничего изменить.              Он неосознанно следил и за результатами брата Шарля. Его экипаж финишировал девятнадцатым. Совершенно посредственный результат, однако Макс не мог оторвать взгляд от турнирной таблицы, где среди прочих значилась фамилия Леклер. Хотелось бы ему, чтобы Шарль был сейчас где-нибудь рядом. Даже если в качестве гостя команды Артура, Макса бы это устроило. Просто знать, что Шарль находится где-то неподалёку, что интересуется гонками так же, как и сам Макс, что потом, по завершению заездов они окажутся в одном номере отеля и смогут долго обсуждать результаты финиша команд, а после займутся жарким сексом и уснут в тесных объятиях друг друга до самого утра.              Это были идеальные мечты.              Этого никогда бы не могло случиться.              Через неделю Макс снова был на Нюрбургринге. Квалификационные заезды, от результатов которых зависело положение в квалификации к основной 24-часовой гонке, запланированной ещё через месяц, проходили в два этапа — в субботу и в воскресенье. Макс искренне надеялся, что череда неудач, преследовавшая его с самого начала сезона, наконец пойдет на спад, и они с командой смогут показать высокие результаты. Только вот у судьбы на этот уик-энд были другие планы.              Макс даже не успел сесть за руль в субботней гонке, как сессия была остановлена красными флагами. Причиной тому стала страшная авария с участием шести машин. Макс находился в боксах, смотрел на экраны трансляции в ожидании повторов и хоть какой-то информации. Но повторов не было, а это значило лишь одно — авария оказалась слишком серьёзной. Когда примерно через час дирекция гонки объявила, что заезды не возобновятся, а вместо этого будет проведена пресс-конференция, Макс уже всё понимал.              В тот день, в который раз за всю историю своего существования, Нюрбургринг забрал жизнь ещё одного гонщика — финского пилота Юхи Миеттинена.              Той ночью Макс никак не мог уснуть. Крутился в постели, пытаясь найти комфортное положение на неудобной отельной кровати, тщетно пялился в потолок, отсчитывая в уме минуты до полуночи. Отчаянно хотелось уснуть и ни о чём не думать, выкинуть из головы события прошедшего дня, не перематывать в воображении отрывки, выдернутые из трансляции прямо перед трагичной аварией. Но мозг упорно его не слушался, продолжая гонять мысли и не давая телу расслабиться и наконец заснуть.              Внезапно тишину нарушил звук вибрации, а следом лежащий на тумбочке смартфон засветился от пришедшего уведомления. Макс бы и хотел, но не мог его проигнорировать. Поставленный в режим "Не беспокоить" телефон мог пропустить уведомление лишь от избранных контактов. А это значило, что связаться с ним хотел кто-то из самых близких. Потянувшись, Макс взял в руки телефон, разблокировал экран и с удивлением уставился на пришедшее сообщение:              ШАРЛЬ: Ты спишь?              Макс напрягся. Что могло понадобиться Леклеру так поздно? Тем более, что после ссоры они всё ещё нормально не разговаривали. Та встреча в холле ничего не изменила, они продолжали игнорировать друг друга, не переписывались и не созванивались. До этого момента. Что могло случиться, чтобы Шарль написал? Макс бы не выдержал писать в ответ и уточнять, у него не было никаких сил вести переписки, чтобы узнать об очередной плохой новости — хватило переживаний за прошедший день. Поэтому он просто нажал на вызов и прижал телефон к уху в надежде, что Шарль не скинет его звонок.              Через пару гудков на другом конце раздался тихий, но какой-то нервный голос Леклера.              — Макс, — выдохнул он. — Извини, что так поздно написал. Но я не мог уснуть и волновался. Как ты?              — Я? — Макс растерялся.              Ожидая услышать всё, что угодно, он почему-то совершенно оказался не готов к тому, что голос Шарля окажется таким встревоженным.              — Да, я видел, что произошло сегодня, и это ужасно, мне так жаль... — сбивчиво объяснял Леклер.              — Мне тоже жаль, — ответил Макс. — Но моя команда в порядке, завтра мы выйдем на старт.              Шарль вздохнул глубоко прежде, чем заговорил вновь:              — Да, я знаю, но... Просто я представил на секунду, если бы ты тоже оказался в той аварии. Там ведь было шесть машин, Макс.              Макс лёг обратно на кровать и уставился в потолок. Он как наяву мог представить встревоженное лицо Шарля, как тот жестикулировал, когда нервничал, как хмурил брови, когда говорил о чём-то, что глубоко задевало его. Он видел его таким и раньше, но никогда обычно тревога монегаска не была направлена в сторону самого Макса.              — Наша машина не была и близко к тому повороту. Да и я не был за рулём в тот момент, ты же знаешь.              Шарль опять вздохнул.              — Да, я знаю, прости, — его голос звучал потерянно. — Не мне говорить о том, как опасен автоспорт. Просто я... Не знаю. Испугался сегодня.              — Всё будет хорошо, — Макс улыбнулся, ему было приятно, что Шарль за него беспокоился. — Ничего плохого не случится.              — Да-да, ты прав, — Шарль согласился, хотя и не звучал убедительно.              Макс помолчал немного, раздумывая, стоит ли что-то ещё говорить. Он вдруг со всей остротой осознал, как соскучился по Шарлю. Не то чтобы он раньше не думал об этом, но сейчас, пережив на самом деле серьёзный стресс, он вдруг почувствовал, что именно присутствие Леклера могло бы помочь ему успокоиться, расслабиться и наконец уснуть.              — Спасибо, что волновался за меня, — сказал он в итоге. — И, Шарль, мне тебя не хватает.              Макс замер в ожидании ответа.              — Мне тебя тоже, — едва слышно пробормотал Шарль.              Они опять помолчали. Оба будто бы не знали или не были уверены, стоит ли продолжать разговор.              Отчаянная мысль забилась в голове у Макса. Что если бы он действительно оказался сегодня в той самой аварии? Если бы он стал тем гонщиком, который пересёк черту своей гонки длиною в жизнь? Он бы никогда не вернулся в Монако, не отпраздновал первый день рождения дочки, не поговорил бы с Келли, не помирился с Шарлем? Осознание конечности жизни и страха потери накрыло его с головой, точно прорвав плотину, которую он тщательно выстраивал годами у себя в мозгу, лишь бы не позволить подобным мыслям влиять на своё поведение на трассе, не позволить страху хоть раз завладеть собой.              Но здесь и сейчас, в пустоте и одиночестве отельного номера где-то в пригороде Кёльна, Макс позволил невидимым щитам склониться перед чувствами к Шарлю, перед его участием и искренними переживаниями.              — Я подумал, что должен извиниться, — неуверенно начал Макс, ещё на не до конца понимая, что именно хотел сказать. — Тогда в отеле я наговорил тебе кучу всего. На самом деле, я не хотел делать перерыв. Я испугался того журналиста, хотя и понял потом, что дело было не в этом. Моя жизнь мне как будто не принадлежит в последнее время. Всё идёт неправильно, а я не могу ничего изменить. Никогда такого раньше не испытывал.              — Я понимаю, — грустным голосом ответил Шарль. — У меня бывает такое же чувство.              Макс продолжал:              — Я сорвался на тебе, и мне ужасно стыдно. Ты точно не заслужил такого отношения и никогда не был причиной моих проблем, — Макс вздохнул, прикрыл глаза и потёр их свободной от телефона рукой. — На самом деле, только твоё присутствие и помогает мне справляться со всем тем дерьмом, что происходит в моей жизни.              — Ты имеешь в виду, на трассе?              — На трассе и вне её.              Шарль молчал. Слышалось его дыхание на том конце, и Макс гадал, скажет ли тот что-нибудь, или они просто попрощаются и продолжат делать вид, что этого разговора, как и многих других, касаемо их чувств, эмоций и слабостей, никогда не существовало.              Однако, Шарль заговорил. И слова, сказанные им, ещё долго звучали в голове Макса, даже когда их разговор уже завершился:              "Я не хочу, чтобы наши отношения, какими бы они ни были, заканчивались. По крайней мере, не так. Не из-за глупой ссоры и какого-то журналиста. Ты очень много значишь для меня, Макс, и я не хочу потерять тебя."              Той ночью, когда Макс наконец уснул, ему снился Шарль. Будто они были в одной команде, но это было что-то за пределами привычной Формулы-1. Гонки на выносливость, трасса в Ле-Мане, их экипаж — команда мечты, одним из членов которой был Шарль. Проснувшись утром и прокручивая в голове этот сон, Макс думал, что это было бы невероятное приключение.              Идеальная мечта, которая однажды могла бы стать реальностью.              Но на данный момент реальность была такова, что в воскресной квалификационной гонке на Нюрбургринге машина команды Макса столкнулась с технической неисправностью. После лидирования с весьма уверенным отрывом, они вынуждены были отправиться на долгий пит-стоп, чтобы устранить проблему, и в итоге финишировали лишь 21-ми в своей категории, оказавшись в общем зачёте на 39-ом месте.              Победителями в том заезде стал экипаж под номером 16. Макс не мог не улыбнуться от иронии ситуации. Даже здесь его преследовали ассоциации с Шарлем. Он бы очень хотел, чтобы Леклер был рядом. Если не в качестве партнёра по жизни, то хотя бы в качестве партнёра по команде. Если не в Формуле-1, то, возможно, в гонках на выносливость.              Он искренне надеялся, что однажды сможет это осуществить.       

***

"Старые мечты, хорошие мечты... Они не сбылись.

Но я все-таки рад, что они у меня были." (с)