Pre-Wedding

When you hold me close tonight

Everything wrong feels so right

Every shadow disappears

Only your love calms all my fears

I surrender heart and mind

In your embrace, what I find

Is endless fire, endless grace

Every moment, every space*

      Стены родного дома встретили Макса тишиной тёмного коридора. Едва он открыл дверь, вошёл и бросил вещи, как тяжесть прошедшего дня навалилась на него с полной силой.              Такая нужная победа на Нюрбургринге, в гонке мечты, которая ещё пару часов назад взрывала сердце радостью достижения заветной цели, теперь обрушилась горсткой пепла на и без того уставшую от напряженного начала сезона душу пилота.              — Какие пафосные сравнения, — сам с собой усмехнулся Макс, включил свет и позвал кошек.              Ни одна пушистая мордочка не вышла к вернувшемуся хозяину. Наверное, они не успели соскучиться. Всего несколько часов назад дома были Келли и девочки. Так что кошки, уставшие от бесконечного внимания двух маленьких детей, теперь спокойно спали, и на появление Макса им было попросту всё равно.              Он не стал их тревожить. Прошёл сразу в спальню, скинул одежду и направился в душ. Там, стоя под больно бьющими по спине струями воды, он старался не думать и лишний раз не анализировать этот день.              Какая в сущности была разница, в какой момент команда ошиблась, если результат в итоге был один. Стоило ли искать виноватого? Конечно, стоило. Не для того Макс собирал эту команду, не за этим тратил столько средств и времени, чтобы ошибка одного человека лишила их этой победы. Если в Формуле-1 он был только пилотом, то здесь на его плечах лежало гораздо больше ответственности.              Ответственность... Это слово он слышал сегодня как минимум с десяток раз. Он взял на себя слишком многое, а хватало ли сил справляться, Макс не знал. На данный момент, вымотанный не только непривычно длительной дистанцией на треке, но и морально истощённый новостями о дисквалификации машины его команды, он хотел лишь одного — просто лечь спать.              Келли дома не было. Она вместе с девочками уехала к подруге, и Макс это знал. Он не был против её поездок, но сейчас, сидя один в тишине собственной спальни, не нарушаемой даже урчанием котов, он думал, что лучше бы Келли была рядом. Не самая лучшая поддержка, в последнее время они часто не ладили, но всё же она помогла бы отвлечься. И, возможно, мозг Макса не сжирал бы сам себя пустыми размышлениями на тему "А что, если бы"...              В дверь позвонили.              Макс бросил быстрый взгляд на часы. Время уже перевалило за полночь. Кому в такой час он мог понадобиться? Что-то случилось у соседей? В любом другом случае консьерж бы ему позвонил. Но сейчас звонка не было, а значит, прийти мог только кто-то из живущих с ним в одном доме.              Накинув на ещё влажное после душа тело халат, Макс пошёл открывать.              На пороге стоял Шарль. В расстёгнутом пиджаке и со снятой с шеи бабочкой в руках, он прислонился к косяку двери и смотрел на Макса странным взглядом. Макс смотрел на него в ответ. Сколько они не виделись? Не в паддоке или на парковке у дома, а по-настоящему, наедине, когда можно было не прятать заинтересованность под нарочито равнодушным взглядом? Когда можно было взять за руку и втянуть в квартиру, а после, закрыв дверь, позволить обнять себя, уткнувшись носом в чужую шею, ощутить смесь ароматов парфюма, дорогого вина и где-то там, под шлейфом всего наносного разгадать привычный родной запах дорого и близкого человека?              Макс не понимал, в какой момент оказался прижатым к стене напористым монегаском.              — На благотворительном балу было так скучно, что ты решил сбежать и прийти ко мне? — низким голосом спросил Макс, пока Шарль исследовал губами его шею.              — Даже не представляешь, — Леклер поднял голову и посмотрел ему в глаза. — А ещё, Алекс сказала, что видела, как Келли с дочками уезжала в аэропорт.              Он вернулся к прерванным поцелуям, но снова отстранился и слегка прищурился.              — Ты же один дома? Я не помешал? — с некоторой напряжённостью спросил Шарль.              — Нет, конечно, — Макс притянул его ближе, не желая чувствовать никакой напряжённости между ними, кроме той, что вполне ожидаемо случалась, стоило им оказаться наедине в замкнутом пространстве с кроватью поблизости. — Келли не будет до завтрашнего вечера. Можешь остаться, сколько пожелаешь.              — Я пожелаю... — прошептал Шарль, и его губы растянулись в манящей улыбке.              Макс не стал больше ждать, ворвавшись в его рот глубоким поцелуем. Шарль застонал, легко поддаваясь напору, в то время как его пальцы уверенно взялись за пояс чужого халата. Руки Макса скользнули под пиджак, а следом — и под рубашку Шарля, вынуждая того прогнуться в спине, поддаваясь умелым ласкам любовника.              — Миссис Леклер не против, что ты ушёл на всю ночь? — ненадолго прервав поцелуй, спросил Макс.              — Я сказал, что буду у тебя, — Шарль наконец разобрался с поясом и прошёлся ладонями по чувствительному телу Макса. — У нас в гостях Антуан. Думаю, она не будет скучать.              Макс нахмурился, внимательно глядя в лицо напротив.              — Есть что-то, что мне нужно знать? Или лучше не спрашивать?              Шарль усмехнулся. Какая-то новая эмоция мелькнула на его лице, но исчезла раньше, чем Макс смог бы понять, что именно это означало.              — Лучше не спрашивай, — он скинул пиджак и уже расстёгнутую стараниями Макса рубашку. — Я соскучился по тебе, пошли.              И Макс не стал сопротивляться. Как бы он смог, когда Шарль вёл его так уверенно через всю квартиру прямо в спальню. Ещё немного времени заняло у монегаска, чтобы полностью избавиться от одежды — дорогой и невероятно хорошо сидящий на Шарле костюм, в котором всего пару часов назад он позировал на благотворительном балу рядом с княжеским семейством, теперь валялся бесформенной кучей на полу в квартире Макса. Но никого из них это волновало. Когда можно было, наконец, прижаться друг к другу, почувствовать жар желанного тела, отбросить все посторонние мысли и просто отдаться удовольствию.              Обычно Макс редко отдавал Шарлю верхнюю позицию. Привыкший всё контролировать, Ферстаппен неохотно отпускал себя даже в постели. Но иногда, в особые дни, ему это было необходимо. И Шарль всегда понимал, когда Макс находился в том самом настроении. Когда контроль уступал желанию подчиниться и ни о чём не думать, не волноваться, не переживать. Лишь закрыть глаза и наслаждаться умелыми прикосновениями знакомых заботливых рук, которые никогда не делали больно.              В эту ночь, уставший и морально побитый, Макс позволял Шарлю делать с собой абсолютно всё. И с каждым глубоким поцелуем, с каждой трепетной лаской, с каждым медленным проникновением он забывал о том, что случилось на треке. Не только сегодня, но в последнее время. Он больше не думал о том, что через пару дней придётся отправиться в Японию, где будет множество журналистов, где каждый начнёт спрашивать, как он справляется с неудачами и что планирует делать дальше. Не думал он и о том, что завтра утром Шарль уйдёт, а вечером вернётся домой Келли. И вместо приятного семейного вечера девушка вновь начнёт попрекать Макса в частых отсутствиях и редких выходных с семьёй. Уходили из головы и мысли о том, что Макс в последнее время жил словно не своей жизнью. Что-то всегда было не так, ощущение правильности происходящего, которое раньше всегда сопутствовало ему, теперь так редко ощущалось, что Макс почти забыл, какое это приятное чувство.              Но только, когда Шарль был рядом, когда целовал его, прикасался, входил в его тело резко, так что буквально выбивал из лёгких последний вздох, Макс чувствовал себя внезапно цельным, правильным существом. Он словно возвращался домой, но не в конкретное здание или место, а к единственному человеку, который понимал его и никогда ни о чём не спрашивал. Которому Макс хотел бы отдать всё, включая самого себя, но тот никогда не претендовал на полное обладание. Лишь иногда, когда Макс нуждался в этом больше всего, когда готов был стонать в темноте своей спальни, двигаясь единым ритмом с другим телом в своих объятиях, чтобы потом ещё долго об этом бояться даже лишний раз вспоминать...       

***

             Они лежали, уставшие, но удовлетворённые, рядом на кровати. В спальне было всё так же темно. Из приоткрытого окна доносились звуки припозднившихся машин и редких прохожих. По потолку гуляли тени и отблески фонарей. Такая знакомая, видимая сотни раз картинка, но Макс был сосредоточен на ней, будто ничего увлекательнее в своей жизни никогда не встречал.              После столь страстной близости Макс чувствовал себя слишком открытым и уязвимым. Ему нужно было какое-то время, чтобы собраться внутренне, вернуть в свои руки мнимый контроль, а уже после он мог бы вновь общаться с Шарлем, как ни в чём не бывало. Но при всём при этом ужасно не хотелось снова натягивать маску всегда уверенного в себе и своих действиях персонажа. Не хотелось обманывать Шарля, который, Макс был уверен, слишком хорошо его знал, чтобы не заметить разницу. Леклер всегда был искренен, и Макс должен был отвечать ему тем же. Но он настолько устал, что не мог заставить себя ни повернуться и поцеловать лежавшего рядом мужчину, ни, наоборот, активировать режим контроля и отстранённости, чтобы вести себя, как обычно.              Поэтому он просто лежал и смотрел в потолок, боковым зрением замечая, что Шарль делал тоже самое. Их руки слегка соприкасались под одеялом, но к большему телесному контакту, кажется, никто из них не стремился.              В какой-то момент Макс решил, что они так и уснут, не сказав больше друг другу ни слова, но вдруг Шарль слегка повернул к нему голову.              — Как ты после сегодняшнего? — осторожно спросил он.              — Ну, как... — Макс задумался и вздохнул. — Как бывает, когда думаешь, что у тебя всё под контролем, и вдруг команда подводит тебя?              Шарль усмехнулся. Ему не надо было ничего объяснять, оба прекрасно знали, что это за ощущение.              — Но ты всё равно победил, — тихо, но уверенно произнёс Леклер.              — Кому это нужно, если результаты аннулированы? Я приехал в Нюрбург не просто побеждать. Хотел доказать, что могу гоняться не только в Ф-1, а в итоге получил такой же провальный результат, как во всём этом сезоне.              — Тебе не надо никому ничего доказывать.              Макс не ответил. Он и сам это знал. Хотя в последнее время начал сомневаться в себе. Слишком просто было бы обвинять команду, смену регламента, когда сам садился за руль и не мог показать необходимый результат. Тому же Леклеру никакой перезаряд батареи не мешал. И Макс, чем дальше, тем сильнее сомневался в своей профпригодности.              — Как ты думаешь, кем бы я мог быть, если не пилотом? — после некоторого молчания спросил он.              — Руководителем команды? — не задумываясь, произнёс Шарль.              Макс усмехнулся.              — Вообще-то я думал о полётах на Марс. Знаешь, такие, когда улетаешь в экспедицию на несколько лет, и потом, возможно, не возвращаешься...              — Я бы отправился с тобой.              — Ты бы заскучал, — покачал головой Макс. — Там не было бы этих твоих светских раутов, где можно светить лицом.              Звучало немного грубо, но Шарль не обиделся. Вместо этого он приподнялся на локте и повернулся к Максу.              — Там был бы ты, — просто сказал он. — И этого достаточно.              Макс наконец отвлёкся от рассматривания потолка и перевёл взгляд на Шарля. Тот улыбался такой спокойной и мягкой, но одновременно уверенной улыбкой, что Макс невольно залюбовался им. Он смотрел на Леклера и не понимал, чем заслужил в этой жизни такого человека рядом? За что судьба преподнесла ему этот подарок — иметь шанс общаться с Шарлем, обнимать его, целовать и, пусть и редко, проводить ночи вместе? Почему из всех людей Шарль выбрал именно его — неказистого, вспыльчивого идиота, который только и знал в этой жизни, как рулить болидом или любым другим транспортным средством с наибольшей результативностью?              — Прекрати винить себя, — прошептал Шарль, наклонившись ближе, и коснулся его лица, погладил морщинку между бровями, провёл пальцами вдоль скулы и остановился, мягко сжав подбородок Макса. — Ты лучший гонщик, самый замечательный человек и просто умопомрачительный мужчина из всех, кого я знаю. И пара неудач в начале сезона ещё ничего не значит, ты сам всегда мне это говорил.              Макс улыбнулся. Сердце сжалось в груди от невероятной благодарности за то, что Шарль был рядом. За то, что смог прийти тогда, когда Макс нуждался в нём больше всего, сам того не зная. Он вытащил руки из-под одеяла и обнял Леклера, притягивая к себе, вынуждая его улечься сверху. И Шарль легко поддался, потому что всегда делал то, что Макс у него просил, даже если это были невысказанные просьбы или неосознанные им самим желания.              Они лежали так какое-то время, на этот раз тесно прижавшись телами. Макс слушал дыхание Шарля, когда тот вдруг спросил:              — Если бы ты в самом деле мог улететь на Марс, ты бы не скучал по близким, кто остался бы здесь?              Макс провёл рукой по плечу монегаска, не совсем понимая, почему тот спрашивает, и в итоге ответил первое, что пришло ему в голову:              — Ты сказал, что полетишь со мной, а значит, уже как минимум минус один близкий, по кому мне пришлось бы скучать, — Макс улыбнулся.              — Да, это так, — Шарль завозился в его руках, словно не был уверен, стоит ли продолжать разговор. — А как же девочки? Как же Келли?              Макс вздохнул. Шарль так редко упоминал в разговоре его вторую половину, что сейчас это вызвало странное замешательство.              — Думаю, Лили могла бы слать мне сообщения, как в Интерстелларе, — попытался отшутиться Макс. — Остальные, не знаю. Не уверен, что Келли стала бы волноваться. Я бы оставил ей квартиру, а значит, проблемы бы не было.              Шарль приподнял голову и посмотрел Максу в глаза, словно проверял, насколько тот говорил серьёзно, потом лёг обратно к нему на грудь. Немного помолчав, Леклер заговорил вновь.              — А если бы мы нашли чёрную дыру и смогли бы изменить прошлое... Как в Интерстелларе. Ты бы хотел что-нибудь поменять?              Макс покачал головой. Он никогда всерьёз о таком не думал. Если это было невозможно по определению, то не было смысла и размышлять. А потому сказал только:              — Не уверен, что хотел бы что-то менять в прошлом. Лучше смотреть в будущее. А ты как считаешь?              Шарль слегка повёл плечами, помолчал несколько секунд и лишь потом ответил:              — Я бы кое-что поменял. Например, не стал бы торопиться со свадьбой, — он ещё помолчал. — А ещё не побоялся бы предложить тебе серьёзные отношения, когда мы ещё были молодыми, не настолько известными и гораздо более безрассудными.              Не ожидавший такого ответа Макс приподнялся. Шарль, вынужденный тоже подняться, сел и попробовал отвернуться, отстраниться, но Макс не отпустил. Наоборот, обнял его за шею, повернул лицом к себе и внимательно вгляделся в глаза.              — Ты хотел серьёзных отношений? Почему никогда не говорил об этом?              Шарль заёрзал в тщетной попытке выбраться их захвата крепких рук, но Макс не давал ему такой возможности. Они никогда не говорили о прошлом, не обсуждали зародившуюся много лет назад связь. Каждый из них жил свою жизнь, ни один не пытался изменить сложившееся положение, и уж тем более — вывести отношения в другую плоскость. Так что теперь, ошеломлённый внезапным признанием Макс просто не мог дать Шарлю соскочить с поднятой им же самим темы.              — Я не знаю, Макс, не знаю, — Шарль смотрел на него с тихой мольбой в глазах. — Я просто так это сказал, извини. Нет, я никогда всерьёз не думал о таком, просто сейчас почему-то пришло в голову, что всё могло бы быть по-другому. А теперь мы никогда не узнаем, потому что уже выбрали свой определённый путь.              Перестав сопротивляться, Шарль вернулся в объятия Макса. Они легли обратно на кровать, но Макс всё не мог перестать думать о словах монегаска. Слишком это было не похоже на случайно брошенную в разговоре фразу.              — Я тоже часто сомневаюсь в последнее время, правильно ли поступаю, — сказал в итоге Макс. — Но, к сожалению, мы не сможем отправиться в прошлое. Давай просто попробуем не делать ошибок в будущем.              Шарль фыркнул куда-то Максу в шею, в которую уткнулся носом, вероятно, намереваясь так спать.              — Уверен, что мы ещё кучу раз накосячим, — сонным голосом пробормотал он.              — Тогда хотя бы будем косячить вместе, — улыбнулся Макс и закрыл глаза.              — Согласен... — едва слышно пробормотал Леклер, окончательно проваливаясь в сон.              Макс ещё не спал какое-то время, просто лежал, перебирая мягкие волосы на затылке Шарля. Но больше он не думал ни о гонке с ошибочной стратегией, ни о дисквалификации, ни тем более о предстоящей поездке в Японию. Он представлял себе, какой могла бы быть его жизнь, не встреть он сначала Дилару, а потом и Келли. Не начни он жить имитацией семейной жизни в попытке избежать проблем и лишних чувств к одному конкретному пилоту Феррари.              Мог ли Шарль думать и чувствовать так же? Как бы сложилась их жизнь, если бы оба были откровенны друг с другом раньше? Макс не знал. Но этой ночью впервые за много лет он пожалел, что не существовало возможности изменить своё прошлое.