Pre-Wedding

      Шарль не до конца понимал, почему старательно избегал Макса весь уик-энд в Австралии.              За несколько дней до прилёта в Мельбурн он наконец женился. Свадьба до сих пор казалась ему каким-то сюрреалистичным сном, будто бы события размывались, начиная с момента, как он сел за руль раритетной Феррари, чтобы отправиться в мэрию, и заканчивая праздничным обедом в кругу семьи. Это должна была быть приватная гражданская церемония, и она являлась таковой, пока видео с ним и Алекс в машине после росписи не разлетелось по всему интернету ещё до того, как они успели это отпраздновать.              Шарль старался лишний раз не вспоминать, насколько нелепо ощущал себя в слишком светлом, на его взгляд, костюме. Совершенно не том, какой предпочёл бы он сам. Но у Александры был план идеальной свадьбы, а Шарлю оставалось лишь кивать и со всем соглашаться, параллельно оплачивая счета на цветы, украшения и аренду. Почему-то в его понимании гражданская церемония не должна была быть такой пышной, такой громкой и притягивающей внимание.              На протяжении всего дня Шарлю казалось, будто он находится не на своём месте. Будто ходит, разговаривает и даже надевает невесте обручальное кольцо не он, а кто-то другой. Пальцы дрогнули в самый ответственный момент. Шарль неловко хмыкнул, стараясь держать лицо, потому что его снимали камеры. Он бы не хотел пересматривать записи, но они теперь красовались в его Инстаграм. Два поста об его изменившемся статусе побили все мыслимые рекорды по количеству лайков. Но Шарлю было плевать. Лайк Макса, который так приятно согрел его сердце, словно безмолвное одобрение после помолвки, на фотографиях со свадьбы так и не появился. К описанию в посте Шарль самолично добавил, что это только регистрация, а основная церемония для широкого круга друзей будет сильно позже, в следующем году. Словно это могло что-нибудь изменить, словно преуменьшало значимость сделанного им шага.              Шарль приехал на первый Гран-при сезона в компании новоявленной миссис Леклер. Конечно, Александра сияла. Она легко принимала свой новый статус, словно это было само собой разумеющимся, будто она была рождена, чтобы следовать за Шарлем, держать его за руку и в итоге взять себе его фамилию. Она естественно вписывалась в его жизнь, как делала всегда, и он не мог желать более подходящей женщины для брака. Но иногда он задумывался, так ли ему был необходим этот брак? Мог бы Шарль просто жить дальше, не связывая себя семейными обязательствами, иногда проводить время с Максом, а после возвращаться в свой одинокий дом?              Нет, он бы не смог. Уже пытался три года назад, уже не справился. Признаться честно, Шарль всегда ожидал, что Макс женится. Келли, любительница неоднозначных слухов, часто намекала в их общих кругах, что Макс вот-вот сделает ей предложение. Якобы она уже и платье выбрала, и дату наметила, и даже место для церемонии подобрала. Дело оставалось за малым — соблюсти формальности, и чтобы Макс уже надел ей кольцо. Но Макс этого не делал. Шарль боялся лишний раз спрашивать его, а в те редкие моменты, когда разговор заходил о возможном бракосочетании, Макс лишь отшучивался, словно и в самом деле поведение его подруги ничего не значило. Как будто он никогда не слышал, что говорили за его спиной, как публика ожидала помолвки, а не дождавшись, строила теории о том, что они давно и тайно женаты.              Шарль в такие моменты сходил с ума. Предъявить Максу хоть что-нибудь он не мог. А потому в итоге начал отношения с Александрой. Девушка оказалась не только привлекательной внешне, но и удобной в быту. Она умела вести себя, чтобы не вызывать дискомфорта. Вписывалась в окружение, имела сносное образование и необходимый уровень воспитания, чтобы поддерживать публичный образ Шарля — идеальный пилот Скудерии Феррари, красивый мальчик, невероятно одарённый, с которым команду непременно ожидает успех. Шарль внутренне съёживался всякий раз, когда слышал подобное. Но продолжал улыбаться, а рядом с ним, оттеняя поселившуюся в глубине его зелёных глаз тоску, стояла милая девушка Алекс. Теперь не просто партнёр, но его законная супруга.              Шарль покрутил на пальце обручальное кольцо, всё ещё сидевшее немного непривычно. Раньше он никогда не носил колец на безымянном пальце, а теперь, словно специально, оставил лишь его. Он шёл по паддоку, кольцо на пальце вызывающе сияло в лучах австралийского солнца, а Шарль ждал лишь одного — момента, когда столкнётся с внимательным взглядом голубых глаз Макса. Рано или поздно это должно было случиться, и Шарль до сих пор не знал, как при этом себя вести. Он вообще всё время чувствовал себя глупо. Не был готов к потоку поздравлений и вопросов, которые сыпались на него буквально со всех сторон. Ещё бы, такой инфоповод, способный конкурировать по значимости с изменениями регламента нового сезона. Шарль не знал, о чём спрашивали чаще, но он пытался отвечать так, чтобы пресс-служба команды осталась довольна, если вопросы касались заездов, и чтобы не выглядеть не слишком уж заинтересованным, когда речь заходила о свадьбе.              — У вас такое красивое кольцо, это белое золото или платина? — задал вопрос журналист в медиа-зоне.              Шарль хмыкнул и посмотрел на свою руку так, словно не ожидал и в самом деле увидеть на пальце украшение.              Что хотел от него журналист? Зачем ему понадобилась такая информация? Шарль попросту не знал, не помнил, из чего в действительности было сделано это кольцо. Ему было настолько без разницы, что он даже не запомнил детали.              — Думаю, это платина, — с сомнением выдал он. — Да, точно, платина.              Боже, ещё пара подобных интервью, и он просто сойдёт с ума.              — Каким определением вы описываете счастье? — Льюис зачитывал вопросы во время съемок промо-видео для бренда HP. — О, я знаю твоё, это любовь!              Шарль не был уверен, что его лицо на секунду не перекосило, и надеялся лишь, что этот момент вырежут из конечного монтажа.              — Любовь? — он усмехнулся. — Да, ожидаемый ответ, учитывая, что я только что женился... Но нет, я бы сказал по-другому. Для меня счастье, когда всё идёт, как положено. Когда всё правильно, и я окружен правильными людьми.              Откровенно говоря, он давно не чувствовал себя счастливо. В его жизни давно ничего не шло правильно, как и правильный человек не был рядом так часто, как того бы в действительности хотел Шарль.              Макс всё ещё его не поздравил. Не подошёл, не встретил случайно в паддоке. Не хлопнул по плечу, проходя мимо. Не пересёкся взглядом с улыбкой в толпе.              Когда в квалификации болид Макса сорвало и вынесло в отбойник прямо на глазах у ехавшего следом Леклера, тот чуть не сошёл с ума, но продолжил бороться, услышав от инженера, что с Ферстаппеном всё в порядке. В итоге Шарль стал четвертым. В этом безумии, которое творилось на трассе с приходом новых правил и построенных по новому регламенту болидов, он даже не сумел войти в тройку по итогам квалификации.              О том, что у Макса могла быть травма рук, он узнал чуть позже, когда субботние заезды завершились. Ужасно хотелось пойти и самолично убедиться, что тот не пострадал. Осмотреть каждый палец, проверить каждую косточку, ощупать сухожилия слишком хрупких на его взгляд запястий. Но Шарль не мог себе этого позволить. Не теперь, когда крутил на пальце непривычное кольцо из, кажется, платины, а в отеле его ждала жена. Макс к слову был в Мельбурне один. По какой-то причине Келли не составила ему компанию, хотя в прошлом году прилетала. Что это могло означать, Шарль старался не думать. Вероятно, у той были свои дела и обязанности. С некоторых пор, имея двоих детей, летать по миру за Максом ей стало сложнее.              В воскресенье Шарль продолжал избегать Макса. Дистанцировался, как мог, хоть и чувствовал, насколько это глупо. Чем дальше, тем больше казалось, что Макс высматривал его в толпе, старался поймать взгляд и, вероятно, имел некоторые вопросы, а не игнорирует ли Леклер его? Макс всегда знал Шарля слишком хорошо, чтобы не понять за эти дни его намерений. Но тем не менее, Макс не подходил. Шарль видел его перед общим фото, но успешно делал вид, что болтает с Пьером и Карлосом. Видел, как Фернандо подошёл к Максу, как легко взял его за руку, осмотрел и поинтересовался, всё ли в порядке. Видел, как Макс улыбался в ответ, и отчаянно завидовал, что не может себе позволить так же подойти и прикоснуться, просто дотронуться, словно весь мир в ту же секунду всё про них поймёт. Будто одно взаимодействие, и тщательно выверенная легенда Шарля, идеального мальчика из Феррари, рухнет, едва Макс улыбнётся и прикоснётся к нему.              Неизбежное случилось на параде пилотов. Они всё-таки пересеклись, оказались друг напротив друга в ехавших по трассе машинах, когда Макс в очередной раз посмотрел вокруг, и его ясный взгляд застыл на Леклере.              — Между прочим, поздравляю, — с улыбкой, почти обычной, словно с пожеланием доброго утра, крикнул Макс.              Шарль пытался улыбнуться в ответ. Он давно привык цеплять на лицо нужное выражение, но не тогда, когда дело касалось Макса. С ним не хотелось притворяться, но здесь, среди многих сотен людей, под прицелами десятка камер Шарль обязан был держать лицо и отвечать, как требуется.              — Теперь твоя очередь, — сказал он и сам удивился вылетевшим изо рта словам, произносить которые совсем не собирался.              — Прости? — Макс казался озадаченным, но лишь на секунду.              Ферстаппен всегда прекрасно владел собой, успешно делал вид, что ничего его не волновало. Так что Шарль порой думал, а если это действительно так? Но не теперь. Не тогда, когда Макс переспросил и дернулся немного, прежде чем его лицо обрело привычное невозмутимое выражение.              — Теперь твоя очередь, — как можно громче, чтобы Макс точно услышал, даже будучи на другой машине, за шумом трибун и моторов, крикнул Леклер.              — Я знаю, — Макс кивнул снова с тем странным выражением, которое Шарль никак не мог расшифровать. — Теперь чувствую такое давление.              В этот момент машины разъехались. Водитель Шарля нажал на газ, а самого Леклера окликнул сидевший на переднем сидении Льюис. Когда Шарль вновь поднял взгляд, Макс уже не смотрел на него. Отвернувшись к трибунам, тот махал болельщикам и обсуждал что-то со своим партнёром по команде.              Гонка закончилась. Шарль приехал третьим. Довольно сносный результат в нынешних обстоятельствах. Но только он не чувствовал удовлетворения, не ощущал привычной радости от подиума и достигнутого результата. В этом сезоне всё было как-то неправильно, как-то не так. Болид управлялся иначе, сама трасса словно стала другой, привычное окружение казалось чужим, а самое главное, другим казался Макс.              Шарль надеялся и верил, что это временно. Ждал, что ещё немного, и всё встанет на свои места, он почувствует себя вновь целостной личностью на правильном месте. Но дни сменялись днями, а грызущее изнутри ощущение неправильности происходящего не исчезало, а лишь наоборот. Оно росло, грозясь изнутри разорвать душу Шарля на части.       

***

             Весь уик-энд в Австралии Макс наблюдал, как Шарль его старательно игнорировал.              Не то чтобы обычно они много контактировали во время этапов Гран-при, но тем не менее Шарль всегда ощущался рядом. Улыбался при встрече, легко поддерживал разговор, увлечённо слушал максову болтовню и уж точно не прятался за спинами других пилотов и прочего персонала.              В этот раз что-то изменилось. Макс не понимал, что именно, не мог дать чёткого определения, но Шарль казался недосягаемым и холодным, как снежная горная вершина в пасмурный зимний день. Он целенаправленно избегал взглядов Макса, намеренно переводил внимание на кого-либо рядом, лишь бы не пришлось заговорить с ним, но Макс и не настаивал. Только наблюдал со стороны, как Шарль шёл по паддоку мимо боксов Ред Булл, о чём-то разговаривая с Александрой.              Ну, конечно, Шарль же теперь был женат. Макс старался не думать о том, как провокационно и показательно сияли кольца на безымянных пальцах мистера и миссис Леклер.              Раньше Макс был уверен, что никакие изменения в семейных статусах не могут им помешать. Эти отношения, выстроенные многолетним взаимодействием на основе глубокой, как ему казалось, связи, понимании и доверии, не могло разрушить что-то настолько обыденное, как свадьба и брак. Со своей стороны, Макс никогда не сравнивал Шарля с Келли. Они будто существовали в отдельных вселенных его мира — Келли, с которой Макс делил быт, и Шарль, с которым он любил разговаривать и проводить время, любил гоняться, любил его целовать и дарить удовольствие... Просто любил.              Иногда Максу казалось, что он на самом деле любил Шарля. Банально, но в их ситуации — неизмеримо тяжело и страшно. Никогда он не позволял себе даже намека на признание.              А сейчас после нескольких дней молчания Шарль бросил ему в лицо:              — Теперь твоя очередь.              Макс усмехнулся. Хотелось крикнуть в ответ:              "Что за чертовщина, Леклер? Это не соревнование, это жизнь! Нельзя жениться, а потом, словно показал хорошее время на круге, сказать своему сопернику — я справился, теперь покажи, на что ты способен!"              В этой фразе был вызов, самый настоящий огонь мелькнул на секунду в непривычно затуманенных глазах монегаска. Максу показалось, что на него опустилась тяжесть в несколько атмосфер, когда пришлось отшучиваться, чтобы не выглядеть совсем уж по-идиотски.              Правда была в том, что он не планировал жениться. Не планировал терять Шарля. Как и не планировал терять болид в квалификации, а после стартовать с последнего ряда и прорываться всю гонку до шестого места. Он планировал держать свою жизнь, как и болид, под контролем. Но видел только, что контроль безвозвратно ускользает от него.              Если после свадьбы Шарль решил, что будет лучше закончить эти отношения? Если лишь для Макса их связь и близко не стояла к взаимоотношениям с Келли и традиционным семейным ценностям?              Позже вечером, собирая вещи для перелёта в Китай, Макс решил, что нет смысла гадать над мотивами Шарля. Взяв телефон, он открыл мессенджер и отправил тому сообщение:              МАКС: Что это было сегодня на параде пилотов? Ты же знаешь, я не планирую жениться.              Ответа пришлось ждать довольно долго. Макс не только успел собраться, но и выехал в аэропорт, когда наконец смартфон пиликнул ответным уведомлением.              ШАРЛЬ: Да, извини. Не думал, что это попадёт на камеру. Надеюсь, у тебя не возникнет проблем.              Макс нахмурился. О камерах он переживал в последнюю очередь. Хотя это, безусловно, даст Келли повод пройтись по нему с силой асфальтоукладчика, негодуя, что Макс ни во что не ставит их отношения и позволяет себе шутить на эту тему. Но то было не впервой. А вот тщетно пытаться понять Шарля, который вёл себя странно и говорил вовсе не о том, о чём спрашивал Макс, было для него в новинку. Обычно на ходу схватывающий его мысли Леклер теперь словно специально выкручивал слова и выворачивал смыслы совершенно неведомым образом.              МАКС: Меня не интересуют камеры. Меня интересуешь ты. Между нами всё нормально?              Снова долгая пауза. Макс прошёл контроль в аэропорту и погрузился в самолёт, готовый ко взлёту, когда пришёл ответ на последнее сообщение.              ШАРЛЬ: Конечно. Что между нами может быть не так? Жаль, что мы почти не общались в эти дни. Но с этой всей суетой, я так вымотался. Думал, если ещё хоть кто-нибудь задаст мне вопрос о свадьбе, я просто всех придушу.              В конце строки стояло несколько смайликов, но Макс чувствовал, что Шарлю совсем не смешно. Что-то мелькало за этими простыми словами, какой-то внутренний надрыв, словно пилот Феррари сделал шаг, к которому так и остался на самом деле не готов. А ведь Максу казалось, что за последние несколько недель Шарль перестал сомневаться в правильности принятого им решения.              МАКС: Всё нормально, я понимаю. Если захочешь поговорить или встретиться, просто дай знать. Я уже в самолёте, выключаю телефон. Напишу, когда буду в Шанхае.              Ответа не последовало, но Макс и не ждал. Он прекрасно понимал, что Шарль вряд ли воспользуется его щедрым предложением, не поспешит встречаться и о чём-либо говорить. Но Максу необходимо было оставить эту ниточку, эту возможность между ними. Чтобы потом, в течение нескольких долгих часов перелёта наивно надеяться, что где-то там, в далёком Шанхае его ждёт не просто очередной безумный гоночный уик-энд, а встреча с единственно дорогим сердцу человеком.