Вражеский генерал становится рабом

— Инь Мо!! — выкрикнул Шэнь Юйлань. — Я… не… — Инь Мо вытер уголок рта, где запеклась чёрная от яда кровь. Брови его сошлись, лицо исказила ярость. — Этот Е Цзюй из Тара слишком коварен! Зная, из-за чего злится Инь Мо, Шэнь Юйлань крепко сжал губы. Его глаза, полные слёз, смотрели с глубокой нежностью. — Скорее, вина Бохо — их яды слишком жестоки, — тяжело вздохнул Инь Мо, пытаясь упорядочить хаотичную внутреннюю силу. Яд в теле Шэнь Юйланя, как и предупреждал Три Не Лечу, был извращённым: наслоение ядов, словно лабиринт с чёткой структурой. Не найдя выхода, он погружал жертву всё глубже. Яд, проникший в тело Шэнь Юйланя, будто ожил, обращаясь против самой ци Инь Мо. Тот вовремя отозвал силу, но слишком резко — и не только не излечил возлюбленного, но и сам получил повреждение. — Всё из-за моей беспомощности! — скрипнул зубами Инь Мо, коря себя. — Не говори так… — Шэнь Юйлань нежно обхватил его лицо ладонями. — Такие слова… мне больно слышать. Сердце Инь Мо ёкнуло. Да, он не должен так говорить. Эти слова лишь усиливают вину Шэнь Юйланя. Он хотел извиниться, но боялся: извинения лишь усугубят страдания возлюбленного. Что делать? Даже Три Не Лечу, великий целитель, не смог помочь. И он, сильнейший мастер Цинълуаня, тоже бессилен. Неужели нет надежды? Инь Мо не мог смириться. Последняя надежда угасла. В душе Шэнь Юйланя всплыла горечь, но быстро улеглась. Он давно это предвидел. Быть может, то, что он дожил до сих пор, — уже милость Небес. Он крепко сжал руку Инь Мо. — Ты… — голос Инь Мо дрогнул, будто Шэнь Юйлань уже уходил. Страх, огромный и безымянный, подполз к ногам Инь Мо, пожирая его изнутри. Он никогда никого не боялся — даже если бы сам Небесный Император сошёл с небес, он бы сразился с ним. Но сейчас… страх потерять Шэнь Юйланя заставил волосы на загривке встать дыбом. Кристально чистые слёзы хлынули из глаз. Шэнь Юйлань вздрогнул. — Инь Мо, что с тобой? Едва он договорил, как Инь Мо крепко обнял его. — Не надо! Юйлань, я не хочу тебя терять! Не хочу! — как ребёнок, рыдал он, прижимаясь к возлюбленному. На лице Шэнь Юйланя, покрытом кровавыми пятнами, расцвела спокойная улыбка. — Все умирают… рано или поздно. Мир никогда не был справедлив. С рождения люди делятся на высших и низших. А я… всегда был среди несчастливых. Вспоминая свою жизнь, я думаю: то, что я дожил до встречи с тобой — уже чудо. Мог погибнуть в детстве, замёрзнуть в метель, умереть от чумы, погибнуть в лагере, в доме утех… или от руки Е Цзюя. Но Небо дало мне шанс… встретить тебя. Он знал: Инь Мо не отпустит его. А он сам? Разве он хотел расставаться с Инь Мо? — …Пойдём со мной. Прогуляемся. Посмотрим на цветы, — тихо попросил Шэнь Юйлань. Инь Мо всхлипнул и кивнул. Всю жизнь он верил: Шэнь Юйлань не умрёт, он найдёт лекарство. Но теперь больше не мог обманывать себя. Шэнь Юйлань не выздоровеет. Не исцелится. — Идём, Юйлань. Я покажу тебе цветы, — Инь Мо поднял его, взяв за руку. Тело Шэнь Юйланя слегка покачнулось. Моргнув, Шэнь Юйлань снова открыл глаза. На мгновение он ничего не видел. Такое случалось уже не раз. Он знал: это не последний раз. Скоро он совсем ослепнет. Лишь лекарства Три Не Лечу спасали его от кровотечения и гниения. Он хотел запомнить цветы, пока ещё видит. Хотел оставить себе и Инь Мо последнее светлое воспоминание. — Не знаю… вспомнишь ли ты меня после моей смерти? — прошептал он. Уши Инь Мо дрогнули. Янтарные глаза расширились. Шэнь Юйлань вздрогнул — он вслух произнёс то, что думал. — Юйлань! — Инь Мо повернулся к нему, схватил за плечи. Взгляд его был полон решимости. Он хотел сказать, как раньше: «Я спасу тебя! Я найду лекарство!» Но не смог. — Прости… — горько улыбнулся Шэнь Юйлань. — Я не могу… Я не хочу отдавать тебя другим. Даже умерев, хочу, чтобы ты помнил меня. Любил меня… Неужели я эгоист? — Нет! — глаза Инь Мо вспыхнули непоколебимой верностью. — Я, Инь Мо, люблю лишь Шэнь Юйланя. Всю жизнь. Неважно, будешь ли ты рядом — я буду помнить тебя. Вечно. Шэнь Юйлань улыбнулся сквозь слёзы. Инь Мо избегал слова «смерть». — Спасибо, Инь Мо, — прошептал он, нежно коснувшись губ возлюбленного. — Благодарю за комплимент. Он сделал шаг вперёд. Внешний мир… так прекрасен. Пока ещё может видеть его вместе с Инь Мо — он впитает каждую деталь, запечатлит в душе. И уйдёт спокойно. За пределами дворца мир был холоден и пустынен. Но в Цинълуане царила вечная весна. Шэнь Юйлань прислонился к плечу Инь Мо, любуясь цветами. Длинные ресницы его медленно опустились. *** Цзиньши. Грандиозный аукцион рабов вот-вот начнётся. Чжань Тяньбай, главный лот вечера, сидел в клетке из ледяного железа, скованный такими же кандалами. Владелец лавки явно боялся, что он вновь проявит силу. Но Чжань Тяньбай знал: рассчитывать на непослушную ци бессмысленно. Несколько дней он вёл себя тихо, покорно ожидая продажи. Если возможно — он хотел задержаться в Цзиньши подольше. Чем дольше он здесь, тем выше шанс, что Дуаньму Ли его найдёт. Торговцы людьми знают короткие пути — прибыли быстрее обычных путников. Даже если принц мчится во весь опор, не зная, где искать, он прибудет с большим опозданием. Поэтому Чжань Тяньбай не хотел быть проданным быстро. Быть главным лотом — преимущество: аукцион начинается с низших рабов. Глядя на людей, лишённых свободы, он чувствовал в душе смесь ярости и скорби. Он бессилен им помочь. Эти противоречивые чувства мучили его дни напролёт. Его зрачки, некогда чёрные, теперь навсегда застыли в алой пелене. Взирая лишь на верх клетки, он в глубине души звал Дуаньму Ли. Просил прийти скорее — и спасти не только его, но и этих невинных. — Ну как, готов? — владелец лавки подошёл к клетке с довольной улыбкой. — Сегодня последний день аукциона. Ты — мой главный лот. Постарайся проявить себя, принеси мне хорошую цену! Он потирал руки, глядя на Чжань Тяньбая, будто на золотую гору. Чжань Тяньбай молчал. «Проявить себя?» Он — раб. Что может сделать раб? Лишь сидеть в клетке, пока покупатели оценивают его, как товар. Вдруг он тихо окликнул владельца: — Господин… — А? Что случилось? — тот наклонился, прищурившись. — Не думай о хитростях в последний момент. — Нет, — длинные ресницы Чжань Тяньбая опустились. Он вспомнил Шэнь Юйланя в доме утех и нарочито покорно произнёс: — Сяо Бай лишь просит дать немного косметики. Хочу принарядиться, чтобы выглядеть прекраснее. Может, знатный господин купит меня… и я избегу участи раба. Брови владельца приподнялись. — Хитрый парень. В Цзиньши на аукцион попадали лишь красивые рабы. Если угодишь хозяину — станешь наложником или супругом, обретёшь роскошную жизнь. Владелец окинул Чжань Тяньбая взглядом. Сомневался из-за вспышки ци, но за эти дни тот ни разу не плакал, не пытался бежать — лишь вмешался ради другого. Владелец хотел, чтобы красота Чжань Тяньбая раскрылась полностью — тогда цена взлетит. Думая о деньгах, он смягчился. Чжань Тяньбаю дали целый набор косметики, включая обильную киноварь. Пока владелец стоял рядом, он делал вид, что красится. Но знал: тот скоро уйдёт — аукцион вот-вот начнётся. Так и случилось: через несколько минут владелец ушёл. Чжань Тяньбай быстро спрятал киноварь — на всякий случай. Когда владелец вернулся, его лицо уже было ухоженным. Увидев его, глаза владельца расширились от изумления.