Вражеский генерал становится рабом

После окончания Великой войны бывшая империя Яо стала частью владений Южного Чу. Ночь. Имперская столица. Квартал красных фонарей. В самом известном доме мужских утех столицы — «Ароматном дворе» — сегодня проходил редкий аукцион. А товар, который должны были выставить на продажу, был необычен как по внешности, так и по своей истории. — Прошу прощения за ожидание, почтенные господа, — раздался голос, мягкий, словно летний ветерок, играющий серебряными колокольчиками. На втором этаже появился хозяин заведения — Шэнь Юйлань. Облачённый в белоснежные одежды, он двигался с грацией кошки; его взгляд таил загадку, которую хотелось разгадать. Его появление мгновенно приковало внимание всех собравшихся. Аромат благовоний смешивался с едва уловимым запахом свежего чая. Мягкий свет фонарей отбрасывал причудливые тени на лица посетителей, создавая атмосферу ожидания чего-то исключительного. — Аукцион начнётся через мгновение, — произнёс Шэнь Юйлань, хлопнув в ладоши с холодной учтивостью. — Прошу сохранять спокойствие. Из дверей позади него двое широкоплечих стражников вывели мужчину. Он был высоким — на целую голову выше Шэнь Юйланя. Его широкие плечи, мускулистое тело и узкая талия выдавали человека, закалённого годами тренировок и сражений, но каждое его движение оставалось грациозным, как у хищника, готового к прыжку. Даже в оковах его осанка оставалась гордой, словно он всё ещё возглавлял свою армию, а не стоял униженным трофеем. Пламенное красное одеяние облегало его, переливаясь в свете фонарей, будто живой огонь, но эта красота была странной, почти болезненной: контраст между величием его внешности и позором его положения бросался в глаза. Его лицо с чёткими скулами, прямым носом и твёрдым подбородком казалось высеченным из камня, а родинка в виде слезы под левым глазом приковывала взгляды, словно символизируя боль и потерю. Тёмные глаза, полные холодного огня, начали погружаться в пустоту, выдавая внутреннюю борьбу. Несколько выбившихся прядей волос падали на лоб, частично скрывая напряжённый взгляд, а побелевшие костяшки пальцев выдавали ярость, которую он едва сдерживал. Следы недавних ранений на коже лишь усиливали контраст между его прошлой славой и текущим унижением. Чжань Тяньбай не поднимал взгляда. Он не желал видеть самодовольные ухмылки победителей, тех, кто разрушил его родную страну и уничтожил семью. Не хотел, чтобы они видели его лицо. «Клац!» Тяжёлые цепи со скрежетом сомкнулись, эхо их звука смешалось с насмешливыми перешёптами гостей. Его приковали: руки заключили в железные кандалы и привязали к двум мраморным колоннам, украшенным искусной резьбой. Он стоял, точно трофей, выставленный напоказ. Шэнь Юйлань спустился вниз и остановился рядом с ним. — Аукцион этой ночи начинается! — объявил он с ледяной улыбкой. — И сейчас я представлю вам главного героя вечера — нашего уникального лота. С этими словами он легко приподнял подбородок Чжань Тяньбая, заставляя того нехотя раскрыть глаза. — Это — знаменитый генерал бывшей империи Яо, ни разу не потерпевший поражения. Герой, чья слава гремела по всей империи… «Генерал Пламени» — Чжань Тяньбай. Руки, сжатые в цепях, судорожно сжались в кулаки. Вены проступили на коже, как будто готовые лопнуть от напряжения. Слова эти, полные издёвки и презрения, жгли сильнее любого оружия. Он бы предпочёл потерять сознание, чем слышать это унижение. Но мысли о сражениях, о крови, о погибших товарищах лишь усиливали боль внутри. — Эй, посмотри-ка! — раздался один из голосов. — У этого генерала на левом глазу родинка в виде слезы! — Да он же вылитая женщина! Как такое возможно? — Ха-ха-ха! Наверное, потому, что в Яо такие вот «герои» и воевали, что они и проиграли! Чжань Тяньбай стиснул зубы так сильно, что челюсти заныли от напряжения. Каждый волосок на теле встал дыбом. Внутри его душа горела, как в огне. Когда один из знатных южан, облачённый в фиолетовые одежды с нефритовой короной, попытался прикоснуться к нему, из груди Чжань Тяньбая вырвался яростный рык: — Прочь! Его глаза налились кровью. На мгновение все замерли, потрясённые силой его гнева. Но затем снова раздались смех и издёвки. — Даже теперь он пытается играть роль великого полководца? — Ты забыл, кто ты теперь? Поверженный генерал должен выглядеть поверженным. Мой «Генерал Пламени»... Теперь ты просто новенькая игрушка в «Ароматном дворе». Прим. сопереводчика: В Древнем Китае, когда уничтожалась целая семья, это называлось "три семьи разделили Цзинь" (三家分晉)или "убийство всех членов семьи". Такая практика действительно существовала при первом императоре Китая, погибнуть для воина на поле брани было честью, а вот попасть в плен врага считалось позором и предательством, за что семью вырезали до седьмого колена, даже если семья не имела к этому отношения Слово за словом, как удары кнута, врезались в его сознание. Он боролся, но цепи не поддавались, и в какой-то момент его сопротивление начало угасать. Его чёрные глаза, некогда горящие огнём, стали пустыми, безжизненными провалами. — Его величество Ли прибыл! Внезапно в дверях раздался громкий возглас слуги. Все руки, тянувшиеся к Чжань Тяньбаю, тут же отпрянули. Гости поспешно опустились на колени, пряча лица. Чжань Тяньбай, всё ещё бледный и неподвижный, медленно приоткрыл глаза. Из глубины его взгляда проступило нечто — не надежда, не страх, а скорее холодное ожидание. Из темноты двери вышел мужчина. Шаг за шагом, он приближался. Его силуэт становился всё отчётливее.