Вражеский генерал становится рабом

В клетке, где находился Чжань Тяньбай, был только он один. Но, окинув взглядом пространство, он увидел десятки таких же железных клеток, заполняющих всё подземелье. Мгновенно он понял, где оказался. Крупнейший и самый печально известный рынок рабов на всём континенте. Здесь, казалось, не существовало раба, которого нельзя было бы купить за деньги — покупатель получал любого, какого пожелает. Чжань Тяньбай невольно вздрогнул. Как он сюда попал? Память медленно возвращалась. Он помнил: был в лагере Южного Чу, выпил вино, поданное солдатами из армии Дуаньму Ли. Если искать причину — проблема точно была в том напитке. Длинные ресницы опустились. Чёрные зрачки налились алым, в них застыла глубокая боль. Значит, солдаты «Парящего дракона» всё ещё ненавидели его. Ненавидели настолько, что продали в рабство. Чжань Тяньбай тяжело покачал головой. Хотелось не верить, но правда неумолима: в этом мире везде царит закон джунглей. Лишившись боевых навыков и внутренней силы, оставшись без Дуаньму Ли рядом, он оказался заперт в холодной железной клетке. Думая о принце, сердце его сжалось. Кулаки сжались до побелевших костяшек, ладони покрылись холодным потом. Он давно слышал о Цзиньши. Знал, какая участь ждёт его здесь. Но злиться на солдат или, как другие рабы, дрожать и рыдать — бесполезно. Нужно сохранять хладнокровие и искать путь к спасению. — Слышал? На этот раз аукцион продлится целых семь дней! — Правда?! — донеслись голоса двух мужчин. Чжань Тяньбай увидел: то были работники этой лавки. В Цзиньши несколько крупных лавок торговали рабами. Снаружи — обычные лавки, внутри — рынок людей. Товаром были сами люди. Прислонившись к прутьям, Чжань Тяньбай закрыл глаза и притворился спящим, насторожив уши. — Ещё бы! Приедут знать со всего света. На этот раз точно разбогатеем! — Хозяин велел отобрать лучших. Стартовая цена будет высокой. — Обычные рабы — в общий зал, для развлечения молодых повес. Ценные — только на закрытый аукцион. Ты новенький, не знаешь: покупатели в отдельных покоях сидят, выбирают, назначают цену. Кто больше — тот и забирает. — А помнишь ту девочку? Её купили за двенадцать тысяч лянов золота! — Что?! Сколько это?! — На несколько жизней хватит! Но бедняжка… Прожила после покупки несколько месяцев — и умерла. — Как?! Умерла?! Так ведь это пустая трата! — У того покупателя особые пристрастия. Любит доводить рабов до состояния «ни человека, ни зверя». Все, кого он у нас брал… — А?! Он… чем болен? — Тс-с! — лавочник поднял палец. — Не болтай. Наши покупатели — не те, с кем можно связываться. Обидишь важного — сам потом не рад будешь! — П-понял… — Завтра с утра начнём отбирать. Товар неплохой. Особенно один мужчина — настоящий красавец! — Красивее женщины? — Ещё бы! И у многих покупателей странные вкусы. Богачам: женщины надоели — ищут новизны, остроты. — Понятно… — новенький почесал подбородок, пытаясь представить, как может выглядеть мужчина красивее женщины. Обойдя подвал, проверив все клетки, работники лавки потушили лампы и ушли. Чжань Тяньбай бесшумно открыл глаза и тяжело вздохнул в кромешной тьме. Остальные рабы спали. Это одиночество давило сильнее холода. Он скучал по Дуаньму Ли. В левой части груди будто вырезали кусок. Обняв свои худые плечи, он сжал губы от боли. Что подумает принц, обнаружив его пропажу? Наверняка в отчаянии. Император Дуаньму Нань приказал принцу возвращаться в столицу. Но Дуаньму Ли не бросит его. Отправится на поиски. А это — ослушание приказа. Брови Чжань Тяньбая сошлись. Но время ли сейчас думать о принце? Сам он в ловушке. Не сдаваясь, он поднялся. В темноте нащупал прутья. «Грохот! Скрежет!» Изо всех сил тряс клетку — лишь звон разносился по подвалу. «Была бы хоть мокрая тряпка…» — мелькнуло в мыслях. Но ничего нет. Да и клетка, похоже, из ледяного железа снежных гор — не разорвать. Он опустился на пол. Сырой холод пронизывал до костей. Волосы на загривке встали дыбом. Как он тосковал по тем дням, когда владел ци и боевыми навыками! Тогда он ничего не боялся. А теперь его держит в клетке обычная решётка. Подняв голову в непроглядную тьму, он прошептал: — Ли… *** Под яркой луной, сквозь леденящий ветер, Дуаньму Ли мчался к Цзиньши без отдыха. День и ночь. «Тяньбай… Я так по тебе скучаю…» Бессильный, растерянный, Чжань Тяньбай наконец уснул. Приснился сон — расплывчатый, то ли воспоминание, то ли видение. Всё в нём было о Дуаньму Ли. Проснулся на рассвете. — Вставать! Всем вставать! — оглушительный крик разорвал тишину. Чжань Тяньбай резко открыл глаза. Те же два работника лавки. Новенький — с медным гонгом, А Гуй — важно вышагивал к клеткам, заложив руки за пояс. Рабы просыпались. Чжань Тяньбай заметил: здесь были люди разных народов, полов, возрастов. Некоторые, похоже, давно знали свою участь. Другие, как он, очнулись здесь в ужасе. — Где мы?! Отпустите! — Выпустите нас! Особенно громко кричал юноша лет четырнадцати-пятнадцати в шёлковых одеждах — дерзкий, будто не верящий в происходящее. А-Гуй фыркнул, вытащил кнут и направился к нему. Юноша побледнел и попятился. А-Гуй со всей силы ударил кнутом по прутьям клетки. Тот взвизгнул, съёжился на полу, обхватив голову. — Хм! — А-Гуй снисходительно усмехнулся. — Слушай, юный господин: это не Яньлань, а Цзиньши. От твоей родины — десять тысяч ли! Даже если твой отец — не судья, а сам Небесный Император — не спасёт. Подошёл А-Мань, тыча пальцем: — Только что важничал! Тебя продали в рабство! — Нет! Я не раб! Не-е-ет! — юноша с ужасом поднял голову. — Ха-ха-ха! — расхохотались работники. — Юный господин, советую смириться с реальностью, — А-Гуй почесал подбородок с хищной улыбкой. Чжань Тяньбай, наблюдая из противоположной клетки, почувствовал горькую жалость. Детей бедняков продают в рабство. Но и сыновья богачей попадают в сети торговцев людьми — и оказываются здесь. — Вы врёте! Я позову отца! Он вас убьёт! — юноша, словно сойдя с ума, закричал и начал трясти прутья. — Заткнись! Уши режешь! — А-Гуй распахнул замок. — Похоже, сначала нужно проучить. Он шагнул в клетку, за ним — А-Мань. — А-Гуй, рабы же — ценный товар… — Простачок! — А-Гуй связал руки юноши кнутом, пнул в колени. — Учись вести себя смирно! — Не надо! — юноша стиснул губы. Но когда А-Гуй с ухмылкой достал тонкие иглы, тот разрыдался. — Тупой? Это иглы! — А-Гуй направил остриё к нежной коже. — На ценном товаре нельзя оставлять следов. Поэтому — вот так… — Хм! Испугался? Не хочешь колоть — открывай рот и служи, — А-Гуй обернулся к А-Маню. Тот кивнул, взгляд его стал похабным. Чжань Тяньбай, наблюдая, как А-Гуй силой разжимает рот юноши, не выдержал. А-Гуй замер. Вместе с А-Манем обернулся. Их удивлённые взгляды столкнулись с пронзительным алым взором Чжань Тяньбая. — О! — глаза А-Гуя расширились. — У тебя глаза какие! Красные! — Впервые вижу… Какие красивые! — А-Мань замер в восхищении. — Я про него и говорил. Красив, как женщина. — О-о, это он! — А-Мань шагнул к клетке, уставившись на Чжань Тяньбая. — И правда… Внимание работников лавки переключилось на него. Чжань Тяньбай не знал: облегчение или тревога. Он не хотел вмешиваться. У него нет сил. Дать надежду — и не спасти — жестоко. Сейчас он и сам в беде. Не стоит искать неприятностей.