Вражеский генерал становится рабом

Лань Цинь не успел сделать и шага, как его талию обхватили руки. — Ой! — он вздрогнул: Фэн Мо потянул его на ложе. — Отпусти меня! — чем сильнее Лань Цинь вырывался, тем крепче Фэн Мо его держал. Юноша даже усомнился: не спит ли советник во сне? Чувствовать себя как подушка для обнимания было унизительно до слёз. К тому же ложе было узким — двоим на нём не развернуться. Глаза Фэн Мо оставались закрытыми, будто он по-прежнему спал, но руки и ноги крепко обвили Лань Циня. Если бы тот сейчас попытался повернуться — Фэн Мо наверняка придавил бы его до удушья. — Ты что, распутный советник?! — крикнул Лань Цинь, но тот даже не дрогнул. Юноша начал серьёзно подозревать: Фэн Мо притворяется спящим, лишь бы над ним поиздеваться. На самом деле Фэн Мо не спал. Сначала он действительно уснул, но потом пробудился. Открыв глаза и взглянув на спину Лань Циня, он вдруг почувствовал: тот собирается сбежать. — Распутный советник, ты же не спишь? — спросил Лань Цинь. — Верно! — отозвался Фэн Мо. — Так и думал! — Лань Цинь локтем ткнул его в грудь, но Фэн Мо перехватил его запястье и вывернул руку за спину. — Ай! — вырвался стон боли. — Чтобы не шалил, — ухмылка Фэн Мо стала ещё зловещее. Прижатый к ложу, Лань Цинь не мог пошевелиться. — Ты вообще чего хочешь?! — выдохнул он. — Хм… — Фэн Мо склонил голову набок, задумался и улыбнулся. — Наверное, просто забавно тебя дразнить. — Я не твоя игрушка! — воскликнул Лань Цинь, брови его сошлись. — Фэн Мо, я не понимаю тебя. У тебя и так полно слуг. Зачем держать меня? Я уроженец Южного Чу — ни капли не хочу возвращаться с тобой в Тара. Отпусти сейчас — и, возможно, я доберусь до лагеря Южного Чу. — Ты знаешь, как далеко отсюда Южное Чу? — лицо Фэн Мо стало серьёзным, голос обрёл ледяную интонацию. — Мы уже в пределах Тара. Даже если сбежишь — никогда не вернёшься домой. Скорее всего, тебя поймают торговцы людьми и снова продадут на рынок в Цзиньши… От холодного предупреждения Фэн Мо лицо Лань Циня побелело. Он вспомнил прежнее похищение — сердце заколотилось, пальцы стали ледяными. — Второй раз я тебя спасать не стану. Услышав эти слова, Лань Цинь понял: это была угроза. — Я благодарен тебе за спасение тогда… — он прикусил нижнюю губу. — Но я всё равно хочу вернуться в Южное Чу… Отстранив Фэн Мо, он спустился с ложа. — Я не такой, как ты. В Тара у тебя есть место. А у меня — нет. Ты хоть и уроженец Южного Чу, но стал вторым человеком в Тара после вождя — все, включая Е Иня, уважают тебя. Ты можешь реализовать свои идеалы, найти смысл жизни. А я? Мне что — всю жизнь торчать рядом с тобой слугой, пока ты не состаришься? Лучше бы я вообще не покидал дворец принца Ли — остался бы слугой при Чжань Тяньбае, как Чжу Фэн! Лань Цинь закрыл глаза и решительно покачал головой. Нет! Именно чтобы не прожить жизнь без дела по душе, без любви взаимной, он и ушёл. — В Южном Чу остались мои родные… Мама, няня… — голос его дрогнул, нос защипало. — Не знаю даже, живы ли они… — Фэн Мо, отпусти меня. Я хочу домой, — он повернулся к советнику, тонкие губы сжались — на лице читалась горькая обида. — …В Тара ты не чувствуешь себя своим? — тихо спросил Фэн Мо. — А… рядом со мной? — встретившись с ним взглядом, Фэн Мо добавил ещё один вопрос. — Что? — Лань Цинь опешил. Зачем Фэн Мо так спрашивает? Как на это ответить? Сердце его заколотилось, щёки непонятно почему заалели. — … — видя замешательство Лань Циня, Фэн Мо не отступал. — Ты рядом со мной — чувствуешь себя своим? Лань Цинь не знал, что ответить. Фэн Мо — советник Тара. Даже оставшись с ним, он не обретёт ощущения дома. Но… Странное чувство подсказывало: если он скажет это вслух — глубоко ранит Фэн Мо. И нельзя сказать, что рядом с ним совсем нет ощущения принадлежности. Если бы Фэн Мо был советником Южного Чу, а не Тара… Длинные ресницы моргнули. Лань Цинь решительно тряхнул головой, отгоняя нелепые мысли. Предположений слишком много. — Ну… может быть, чуть-чуть… есть ощущение дома, — после долгих раздумий он дал такой ответ — чтобы не слишком ранить Фэн Мо. — Правда? — глаза Фэн Мо тут же загорелись. — … — Лань Цинь криво усмехнулся. — Да, правда. — Отлично! — Фэн Мо раскинул руки и крепко обнял его. Глаза его превратились в две лунки-щёлочки. — Я знал! Ты ведь тоже меня любишь! — Кто тебя любит! — покраснев, возмутился Лань Цинь. — Значит, останься со мной! Я постараюсь дать тебе ещё больше ощущения дома! Лань Цинь попытался вырваться — но Фэн Мо, хоть и выглядел хрупким, обладал неожиданной силой. Вырваться из его объятий было невозможно. — Фэн Мо, ты вообще слышал, что я говорил?! — Лань Цинь раскрыл рот — дышать стало трудно. Но Фэн Мо не отпускал. Сначала он лишь испытывал любопытство к Лань Циню. Но постепенно его сердце начало биться чаще. Прижатый к груди Фэн Мо, Лань Цинь тоже ощутил учащённое сердцебиение советника. Его лицо, и без того пылающее, стало ещё горячее. — Отпусти меня! Иначе я рассержусь! — …А что будет, если рассердишься? — голос Фэн Мо звучал легко, но выражение лица было предельно серьёзным. Лань Цинь онемел. — Похоже, последствия не слишком страшные, — усмехнулся Фэн Мо. — Значит, мне тем более не стоит отпускать! — Распутный советник! — выкрикнул Лань Цинь. Но даже если мимо шатра Фэн Мо проходили солдаты Тара — никто не осмеливался войти и потревожить советника. — Лань Цинь, останься со мной, — Фэн Мо уложил его на ложе и, прижав к себе, с довольным видом закрыл глаза. Выдохшись от попыток вырваться, Лань Цинь тяжело дышал, грудь вздымалась. «Почему именно я?» — вопрос едва не сорвался с губ, но он умолк. Неизвестно почему, ему стало страшно услышать ответ Фэн Мо. Раз вырваться не получалось — Лань Цинь сдался. Спокойно глядя на Фэн Мо, он вдруг заметил: профиль советника выглядел одиноко. Неужели потому, что они оба уроженцы Южного Чу, Фэн Мо и хочет, чтобы он остался с ним? Как ребёнок… — Чувствую, ты сейчас обо мне плохо подумал, — пробормотал Фэн Мо, опустив взгляд на юношу в своих объятиях. Их носы чуть не соприкоснулись. Лань Цинь широко распахнул глаза. Дыша друг другу в лицо, он и так уже пылал — а теперь покраснел ещё сильнее, до самых ушей и шеи. — У тебя лицо пылает. О чём плохом думаешь? — Кто… кто о плохом думает! — Лань Цинь вытянул шею, нарочно отворачиваясь. Его дыхание стало прерывистым. *** В другом шатре Бао Бупин по-прежнему терпел жестокие истязания Е Иня. Казалось, эта смесь боли и извращённого удовольствия никогда не закончится. Нахмурившись, Бао Бупин заставлял себя вспоминать тренировки в лагере Яо — чтобы хоть как-то облегчить страдания и не сойти с ума. «Великий генерал…» — Кого ты зовёшь?! Бао Бупин, смотри мне в глаза! — Е Инь яростно тряхнул его за плечи. Тот ещё и думает о Чжань Тяньбае?! Неужели ему мало?! — Бао Бупин, я — Е Инь! Зови моё имя! — зарычал он, но Бао Бупин лишь крепче зажмурился, брови его сошлись от боли. Е Инь почувствовал, как ярость вскипает в голове — ему хотелось разорвать пленника на части. — Я заставлю тебя забыть твоего великого генерала! Будешь думать только обо мне! — лицо Е Иня, покрытое каплями пота, исказила звериная гримаса. *** Тем временем в Южном Чу Дуаньму Ли уже тронулся в путь. Он не знал точно, куда трое солдат увезли Чжань Тяньбая, но подозревал: скорее всего, продали торговцам людьми. В окрестностях Цюй подобная торговля была обычным делом. — Должен успеть! — мчался он на каштановом скакуне, лицо суровое, сердце разрывалось от тревоги. — Тяньбай!! После ухода принца армия Южного Чу тоже двинулась обратно в столицу. Чжу Фэн хотел последовать за Дуаньму Ли на поиски Чжань Тяньбая, но принц сочёл его обузой. Сам Чжу Фэн понимал: он не владеет боевыми искусствами, в трудную минуту будет лишь мешать. После мучительных внутренних терзаний он решил подчиниться приказу принца — поверил в его силу и присоединился к армии на пути домой. — Небо, умоляю, защити их… — шептал он, глядя вдаль. — Чжань Тяньбай, принц… Вы оба должны остаться целы!