Вражеский генерал становится рабом

— Тара отступает?! — глаза Линь Сюэюэ расширились от изумления. Он не мог поверить своим ушам, будто услышал что-то невероятное. Война шла всего несколько дней — разве Тара могла так быстро сдаться? Это противоречило всякой логике. Правда, враг был слаб, а Южное Чу обладало могуществом и ресурсами. Но Е Инь поддерживал тесные связи с Бохо, и оба государства рассматривали Южное Чу как главного противника. Хотя внешне Бохо и Южное Чу сохраняли дружественные отношения, «враг моего врага — мой друг», и Линь Сюэюэ кое-что слышал от своего господина Янь Яня. Он знал: личная боевая мощь Е Иня была исключительной — в регионе Тара он считался одним из лучших мастеров, обладающим огромной внутренней силой. Сам Е Инь, возможно, уступал в отдельных аспектах, но под его началом год от года росла численность войск и мощь государства. К тому же Е Инь слыл щедрым правителем по отношению к своим подданным и сородичам. Используя эту поддержку и благоприятные обстоятельства, он постепенно поглощал соседние племена, укрепляя собственную власть — словно откармливая скота перед тем, как пустить его на мясо. В итоге ему удалось объединить всю Тара под своей рукой. По мнению Линь Сюэюэ, поход на Южное Чу должен был стать для Е Иня легкой победой. Поэтому он никак не ожидал столь поспешного отступления. — Неужели шутят? — сердце его колотилось, как барабан, не находя покоя. — Всё задумано было так тщательно… Я должен был незаметно приблизиться к Чжань Тяньбаю, похитить его из шатра и передать своим людям. Затем найти возможность убить Дуаньму Ли. В идеале — доставить Чжань Тяньбая обратно в Бохо, своему господину Янь Яню. Даже если бы убить Дуаньму Ли не удалось — я мог бы выиграть время… Теперь все планы рухнули. Линь Сюэюэ не знал, что делать. Он прибыл сюда не для прогулок. Его цель была одна: Чжань Тяньбай и Дуаньму Ли. В прошлый раз задание провалилось — и наказание Янь Яня было жестоким. На этот раз он не имел права ошибиться. Кулаки его сжались, взгляд стал твёрдым и острым. — Я больше не могу проиграть. В висках пульсировала тупая боль. Линь Сюэюэ зажмурился — перед внутренним взором возник образ Янь Яня. Тот был невероятно прекрасен. С первой встречи Линь Сюэюэ ощутил: его господин прекрасен, словно небожитель. Жаль только, что нрав Янь Яня был далёк от этой божественной красоты. Вспомнив, как Янь Янь наказывал его в прошлый раз, Линь Сюэюэ вздрогнул всем телом. Янь Янь не терпел ни малейшей пылинки в глазу. Даже проявляя снисхождение, он давал лишь ограниченные шансы — и то считалось милостью. В памяти Линь Сюэюэ Янь Янь был скорее жестоким, чем добрым. Поэтому на этот раз провал был недопустим. При мысли о будущем, полном отвержения, у Линь Сюэюэ волосы на загривке встали дыбом. Ему уже чудилось, как он, бесполезная пешка, оказывается брошенной на произвол судьбы — вновь становится игрушкой в руках старых развратников, не имея ни сил сопротивляться, ни надежды на лучшее. Бохо было для него единственным пристанищем, единственной гаванью. Он сложил ладони вместе, тонкие губы крепко сжались. — Господин… — едва слышный шёпот полнился отчаянной надеждой. Как бы ни относился к нему Янь Янь, Линь Сюэюэ по-прежнему считал его своим спасителем. — Я не подведу ожиданий и наставлений господина. Я выполню задание — или умру, пытаясь. Открыв глаза, Линь Сюэюэ решительно обратился к своим людям: — Где Чжань Тяньбай? — Господин, они направляются в город Хайчжун, — доложил один из подчинённых. — Значит, у меня есть время, — Линь Сюэюэ кивнул. — Они будут в пути. Я найду момент для удара. Даже если война окончена — Дуаньму Ли и Чжань Тяньбай всё ещё вместе. На этот раз я не промахнусь! Крепко сжав клинок у пояса, он стиснул зубы и прошептал сквозь стиснутые губы: — Дуаньму Ли… *** На рассвете, когда небо едва начало светлеть, армия Тара поспешно отступала. Часть войск Южного Чу преследовала врага. Дуаньму Ли был ранен. Он и Чжань Тяньбай ехали верхом на каштановом скакуне. Лицо Чжань Тяньбая было мертвенно бледным, будто из него ушла вся жизненная сила. Он не ранен — но чувствовал себя опустошённым. Внутренняя сила не всесильна. К счастью, тело Дуаньму Ли было пропитано целебными снадобьями — благодаря этому яд, хоть и начал своё разрушительное действие, не убил его мгновенно. Без этих лекарств, а также без мощи собственной ци, он бы погиб на месте от залпа стрел. Одной рукой Дуаньму Ли держал поводья, другой — нежно касался щеки Чжань Тяньбая. Тот был холоден. — Со мной всё в порядке. Мелочь. Не убьёт, — пробормотал Дуаньму Ли. Но Чжань Тяньбай знал: раны принца причиняли боль. Из-за него. Если бы он не упрямился, не бросился спасать Бао Бупина — Дуаньму Ли не пострадал бы так сильно. Даже если сам принц его не винил — он винил себя. К тому же Чжань Тяньбай остро ощущал недовольные взгляды окружающих солдат — особенно тех, кто служил под началом Дуаньму Ли с рождения, «морских драконов». В армии «Парящего дракона» отношение к нему всегда было прохладным, но из уважения к приказам принца солдаты молчали. А теперь, когда Дуаньму Ли получил раны из-за него… «Неужели я приношу ему лишь несчастья?» — с горечью подумал Чжань Тяньбай. — Тяньбай, не мучай себя, — низкий голос Дуаньму Ли проник в его сознание. Чжань Тяньбай вздрогнул. Но лицо принца по-прежнему было бледным, уставшим — гораздо более измождённым, чем обычно. — Посмотри, — Дуаньму Ли указал на поле боя. — Мы победили. Сердце Чжань Тяньбая дрогнуло. Он увидел, как на губах принца расцвела широкая, искренняя улыбка. И сам Дуаньму Ли улыбался — редкий случай. Чжань Тяньбай чуть не забыл: война с Тара окончена. Победа осталась за Южным Чу. Узел в душе начал развязываться. Чжань Тяньбай глубоко вдохнул. — Это твоя заслуга, что мы так быстро одержали победу, — сказал Дуаньму Ли. — Что ты… — Чжань Тяньбай смутился от похвалы. — Честно говоря, именно твоя хитрость решила исход битвы, — Дуаньму Ли притянул его ближе, прижав спину Чжань Тяньбая к своей груди. — Поэтому тебе не следует винить себя. Напротив — гордись. Алые зрачки Чжань Тяньбая дрогнули. Он лёгким движением ткнул принца в грудь: — Льстивый язык. Губы его невольно изогнулись в улыбке. — Только вот Бао Бупин… — при мысли о заместителе настроение Чжань Тяньбая вновь потемнело. — Судя по тому, как Е Инь держится за твоего заместителя, вряд ли он его убьёт, — сказал Дуаньму Ли без тени утешения. Он говорил правду. Чжань Тяньбай это понимал — и не мог требовать от принца спасать Бао Бупина. Он знал: война окончена, и сейчас у них нет возможности вызволить его. — Когда вернёмся ко двору, я постараюсь его выручить, — добавил Дуаньму Ли. Алые зрачки Чжань Тяньбая расширились от удивления. — Ты… готов пойти на переговоры с Е Инем? Дуаньму Ли наклонился к уху Чжань Тяньбая и прошептал: — Ну а как же? Твой заместитель… Я не могу оставить его в беде. Иначе ты будешь рассказывать мне всё больше историй о своих подчинённых. — Ты!.. — Чжань Тяньбай занёс руку, готовый стукнуть принца в грудь. Но, конечно, не ударил. Лёгкость в голосе Дуаньму Ли согрела его сердце, развеяв тяжесть в душе. — Кстати… а где Лань Цинь? — спохватился вдруг принц. Чжань Тяньбай вздрогнул — он и не заметил отсутствия Лань Циня. В ту суматоху он думал лишь о спасении Бао Бупина. — Когда пойдём за ним, заберём и Лань Циня, — сказал он. — Похоже, у него тоже были причины оказаться в лагере Тара. Может, его заставили… — Хорошо, — кивнул Дуаньму Ли. — Кстати, тот советник… Фэн Мо. Он не из Тара? — Не знаю, — покачал головой Чжань Тяньбай. — Но он не похож на дикаря вроде таарцев. Если Лань Цинь с ним — думаю, с ним ничего не случится. Фэн Мо… в моих воспоминаниях он был неплохим человеком. Чжань Тяньбай кивнул в знак согласия, но сердце его сжалось за Бао Бупина. Лань Цинь рядом с Фэн Мо — ещё куда ни шло. Но Бао Бупин попал в руки Е Иня… — Кстати, — добавил Дуаньму Ли, — Фэн Мо теперь называет себя иначе. Раньше его звали Мо Фэн. А сейчас — Фэн Мо. Судя по всему, он человек книжный — не похож на воина. — Да уж, — усмехнулся Чжань Тяньбай. — Чтобы победить в войне, Е Инь готов на любые подлости. Может, этот Фэн Мо и впрямь лучше подходит для поля боя, чем сам Е Инь. *** Тем временем армия Тара стремительно отступала. Фэн Мо чихнул дважды подряд. — Кажется, кто-то меня проклинает, — пробормотал он. Рядом, сидя в повозке, Лань Цинь сверлил его взглядом, полным ярости. — Скорее, тебе воздаётся за твои деяния, — бросил он. Тонкие запястья Лань Циня были крепко связаны верёвкой — как он ни бился, освободиться не мог. — Не рвись, — с заботой предупредил Фэн Мо. — Ещё порвёшь кожу. Губы Лань Циня крепко сжались. Он смотрел на Фэн Мо с ненавистью. Тот связал его именно потому, что Лань Цинь постоянно пытался сбежать. — Я ненавижу тебя! — вдруг выкрикнул он. Фэн Мо слегка вздрогнул и с горькой улыбкой приподнял уголки губ.