Вражеский генерал становится рабом

Фэн Мо нахмурился, на лице промелькнуло недовольство. — Ты напугал Лань Циня. Лань Цинь приподнял ресницы — он был удивлён, что Фэн Мо так за него заступился. Когда Е Инь назвал его «наложником», Лань Цинь возмущённо возразил: — Я теперь свободный человек! — Ха! — Е Инь задрал подбородок и с холодной насмешкой окинул его взглядом. — Свободный? Это тот, кого чуть не продали старому развратнику в услужение? — …А ты сам сейчас не свободен! Ты — трофей, который я, Е Инь, пожаловал советнику! Вытянув шею, Е Инь усмехнулся с жестокой издёвкой и попытался схватить Лань Циня за подбородок — но Фэн Мо остановил его руку. Фэн Мо шагнул вперёд и загородил Е Иня собой. Лань Цинь, спрятавшись за спиной Фэн Мо, почувствовал лёгкую, непонятную радость. Ведь кроме родных и Чжань Тяньбая никто никогда не защищал его так. Е Инь уставился на серьёзное лицо Фэн Мо, глаза его налились кровью. — Из-за этого маленького наложника я чуть не забыл! Я пришёл к тебе разобраться по счёту! Невинно втянутый в конфликт, Лань Цинь не удержался и скривил губы. — По какому счёту? — Фэн Мо выглядел растерянным. — Поединок с принцем Ли прошёл неудачно? Но это не повод винить меня. Спокойный, невозмутимый взгляд Фэн Мо ясно давал понять: виноват сам Е Инь, а не кто-то другой. Лицо Е Иня покраснело от ярости. — Да ты ещё и гордостью пышишься?! Внезапно он схватил Фэн Мо за ворот одежды. Лань Цинь, стоявший за спиной советника, изумился. Хотя он недолго находился в лагере Тара и мало общался с Е Инем, ему казалось, что тот всегда относился к Фэн Мо с особым уважением. Именно поэтому, заметив интерес советника к Лань Циню, Е Инь и пожаловал ему этого «трофея». Лань Цинь выглянул из-за спины Фэн Мо с растерянным видом. Что с Е Инем стряслось? Сам Фэн Мо тоже был озадачен. — Что с тобой случилось? — Ещё спрашиваешь?! Всё из-за твоих «хороших» дел! — Моих? — Увидев, что Е Инь готов вцепиться в него зубами, Фэн Мо с горькой улыбкой осторожно отвёл его руку и повернулся, чтобы налить чаю. — Ну-ну, вождь, успокойся. Е Инь вырвал у него чашу и одним глотком осушил её. — Садись, расскажи толком. Что я такого натворил, что ты так разозлился? Интуиция подсказывала Фэн Мо: между ними возникло недоразумение. Лань Цинь поспешно подал Е Иню подушку. Как и сказал тот, он больше не свободен — теперь он слуга Фэн Мо. Е Инь уселся, скрестил руки на груди и надулся, как ребёнок. — Фэн Мо, скажи честно: я, Е Инь, плохо к тебе относился? — … — Фэн Мо с горькой улыбкой кивнул. — Когда ты чуть не умер с голоду, я накормил тебя и спас тебе жизнь. — Верно, — Фэн Мо кивнул ещё раз, улыбка на губах стала шире. Похоже, Е Инь собрался ворошить старое. — А потом я взял тебя в свою армию советником… Лицо Фэн Мо изменилось, брови сошлись. — Не понимаю твоих намёков. Е Инь недовольно поджал губы, но всё же неохотно рассказал Фэн Мо и Лань Циню всё, что произошло на поле боя. — Понятно… — Фэн Мо провёл пальцем по подбородку, лицо стало серьёзным. — И ты ещё говоришь «понятно?!» Я же заранее предупреждал тебя: я обязан в глазах всего мира в одиночку победить Дуаньму Ли! Это было упрямством Е Иня, и Фэн Мо его понимал. — …Ты думаешь, стрела, которую выпустили в Дуаньму Ли исподтишка, послал я? — Не я, — Фэн Мо покачал головой, отрицая без тени сомнения. — Но примерно догадываюсь, кто это сделал. — Кто?! — глаза Е Иня расширились. *** Последний отблеск лазури угас на небосклоне. Сгустились сумерки. Лань Цинь принёс Фэн Мо ужин, и они сели есть вместе. Е Инь к тому времени уже покинул шатёр советника. — Так почему ты так уверен, что за спиной Е Иня стрелял именно он? — спросил Лань Цинь, жуя рис. — … — Фэн Мо задумался и усмехнулся. — Интуиция? — Врёшь, — Лань Цинь бросил на него презрительный взгляд и уткнулся в свою миску. В шатре стояла тишина. Фэн Мо сидел напротив Лань Циня и, жуя, не мог отвести от него глаз. Лань Цинь почувствовал этот взгляд и поднял ресницы. — Что смотришь? — Да так… ешь, — усмехнулся Фэн Мо. Лань Цинь открыл рот, но не нашёл слов. Чтобы не сидеть в неловкости, он ускорил темп, желая поскорее закончить ужин и лечь спать. Наблюдая, как Лань Цинь торопливо глотает пищу, Фэн Мо примерно догадался, о чём тот думает. Протянув руку, он аккуратно снял рисинку с уголка губ юноши. Лань Цинь вздрогнул, сердце предательски ёкнуло. Глядя на поспешно удаляющуюся спину Лань Циня, Фэн Мо оперся подбородком на ладонь и с интересом улыбнулся. В шатре Фэн Мо царила относительная гармония, но в соседнем шатре, совсем рядом, казалось, вот-вот начнётся драка. — Е Цзюй! — Е Инь схватил брата за ворот, впившись в его лицо горящим взглядом. Е Цзюй выглядел виноватым, глаза метались в сторону. — Это ведь ты сегодня стрелял в Дуаньму Ли исподтишка? — Не надейся обмануть меня. Я твой старший брат — меня не проведёшь! — заявил Е Инь с непоколебимой уверенностью. Правду говоря, с такого расстояния он не мог разглядеть, кто именно выпустил стрелу. Он узнал об этом от Фэн Мо. Тот сказал, что не посылал никого на подлый выстрел. А в армии Тара осмелиться действовать самовольно, не боясь военного закона, мог только один человек — младший брат Е Иня, Е Цзюй. Поверив доводам Фэн Мо, Е Инь немедленно ворвался в шатёр брата. — Брат, даже если это сделал я — и что с того? — Е Цзюй уставился на него с вызовом. — Ты понимаешь, что твои действия не помогли мне, а навредили?! — рассвирепел Е Инь. — Я знаю одно: Дуаньму Ли необходимо устранить! — Е Цзюй вдруг схватил Е Иня за плечи. — Брат, с таким противником, как он, нельзя действовать в лоб… Я знаю, тебе не нравится это слушать, но правда в том, что даже с великолепным снаряжением ты всё равно не одолеешь Дуаньму Ли. Горькая правда больно ударила по самолюбию Е Иня. Но он понимал: винить брата нельзя. — Е Цзюй, я знаю, ты хочешь моей победы… Но такой метод не только не поможет одолеть Дуаньму Ли — он может опорочить мою честь. Е Инь похлопал брата по плечу. — Лицо Е Цзюя стало серьёзным, брови сошлись. — Но мы не можем продолжать тянуть время! Иначе почему до сих пор не взяли крепость? К тому же планы Фэн Мо тоже не сработали — внутренняя сила Дуаньму Ли совсем не иссякла, сегодня ты с ним сражался на равных! Е Инь колебался. Он не верил, что Фэн Мо предаст их. — …Если не пользоваться планами Фэн Мо… — он посмотрел на брата. — Ты, случайно, не придумал чего-то получше? Е Инь увидел, как на лице Е Цзюя расцвела зловещая улыбка. — Брат, если бы ты спросил меня раньше — у меня бы не было идей. Но сейчас… — он помахал Е Иню рукой и вышел из шатра. — На самом деле… я поймал одного человека. *** Стоя у входа в свой шатёр и любуясь ночным небом после ужина, Фэн Мо вдалеке заметил, как Е Инь последовал за Е Цзюем в самый дальний шатёр лагеря — тот, что использовался как темница. — Хм? — Фэн Мо приподнял бровь. В этот момент Лань Цинь вышел, держа в руках тёплый плащ, и набросил его на плечи Фэн Мо. — Холодно же, — тихо пробормотал он. — Спасибо, — улыбнулся Фэн Мо и, вместо того чтобы надеть плащ, укутал в него самого Лань Циня. — Зачем? — удивился юноша. — Ухаживаю, — прищурился Фэн Мо. — Зачем тебе ухаживать за мной? — Чтобы ты перестал меня ненавидеть, — усмехнулся Фэн Мо. — Ерунда… — Лань Цинь отвернулся, но непроизвольно крепче запахнул плащ вокруг себя. Хотя губы его говорили холодные слова, в душе Лань Циня разлилось тепло. — Надеюсь, ничего плохого не случится… — пробормотал Фэн Мо. Сердце Лань Циня дрогнуло. Он обернулся — на профиле Фэн Мо читалась тревога. — Что с тобой? — Ничего, — Фэн Мо покачал головой. Чем больше тот молчал, тем сильнее Лань Цинь чувствовал: в душе советника таится что-то важное. — Неужели ты переживаешь из-за того, что не сказал Е Иню? Глаза Фэн Мо распахнулись от удивления. — Откуда ты узнал, что я что-то утаил от Е Иня? — Догадался, — отмахнулся Лань Цинь. Поняв, что тот говорит правду, Фэн Мо с досадливой улыбкой покачал головой. — У тебя удивительно точная интуиция… Фэн Мо всегда считал Лань Циня умным и внимательным. В сравнении с ним Е Инь был просто толстокожим простаком. — То, что я не сказал Е Иню… Две те стрелы, что летели в Дуаньму Ли… возможно, были нацелены и на него самого. Порыв ветра унёс последние слова Фэн Мо. Лань Цинь остолбенел. Он уже знал, что стрелял Е Цзюй. Но ведь Е Цзюй — младший брат Е Иня… Внезапно по телу Лань Циня пробежал холодок. *** Бескрайнее ночное небо усыпала звёздная река. Под лунным светом Инь Мо одной рукой обнимал Шэнь Юйланя, а другой хватался за лианы, перебираясь с ветки на ветку, словно обезьяна. — Ну как, Юйлань, весело? — янтарные глаза Инь Мо изогнулись в лунки, а два острых клыка  сделали его похожим на озорного мальчишку. Шэнь Юйлань, прижатый к груди Инь Мо, тоже улыбался. Раз уж ему осталось недолго, он должен наслаждаться жизнью сполна. Поэтому по пути во Дворец Цинълуань он попросил Инь Мо показать, как тот жил раньше. Он знал: до их знакомства Инь Мо был вольной птицей — без дома, без привязанностей, скитающейся по свету. Инь Мо ловко спрыгнул на землю, крепко прижимая Шэнь Юйланя. На лице Шэнь Юйланя пятна крови частично исчезли, но появились новые. Однако он перестал обращать на них внимание — а Инь Мо и подавно не замечал. Его волновало лишь то, что волновало Шэнь Юйланя. Остановившись плечом к плечу у озера, Инь Мо зачерпнул воды в ладони и поднёс к губам возлюбленного. — Сладкая? — Конечно! — гордо выпятив грудь, Инь Мо упер руки в бока. — Мы уже недалеко от Дворца Цинълуань. Это место тоже расположено на драконьем пути и называется Пещера Сладостных Вод — из-за вкуса озера…