Вражеский генерал становится рабом

Тело Лань Циня напряглось, глаза расширились от неожиданности. Фэн Мо тоже почувствовал, как в его объятиях застыл юноша. Уголки губ Фэн Мо дрогнули в горькой усмешке. Он чуть ослабил хватку, но отпускать Лань Циня не стал. — Ты чего задумал? — Лань Цинь коснулся его взглядом скользом, из-под ресниц, настороженно окинув Фэн Мо. Его белоснежное чистое личико стало ледяным. — Да ничего особенного. Не волнуйся, — голос Фэн Мо звучал как обычно — спокойно и непринуждённо, хотя он по-прежнему держал юношу в объятиях. — Кто… кто волнуется! — Лань Цинь хотел ответить твёрдо, с достоинством, но голос предательски дрогнул. — Лань Цинь… — Фэн Мо прищурился и с живым интересом уставился на профиль юноши. От этого пристального взгляда у Лань Циня покраснели уши. — Ты боишься, что я сделаю с тобой что-то такое? — Фэн Мо склонил голову набок. Лань Цинь крепко стиснул нижнюю губу и резко повернул голову, бросив на Фэн Мо сердитый взгляд. Тот вздрогнул — не ожидал такой реакции. Слегка смутившись, Фэн Мо натянуто улыбнулся и услышал гневный выкрик Лань Циня: — Я тебя не боюсь! — Хорошо, хорошо… — Фэн Мо поспешил его успокоить, испугавшись, что перегнул палку. — Не боишься, и ладно. В конце концов, я же выгляжу вполне дружелюбно. Услышав такую самоуверенную фразу, Лань Цинь прищурился и посмотрел на Фэн Мо с явным презрением. Фэн Мо с досадой почесал затылок. Похоже, впечатление он произвёл совсем неважное. — Я просто хочу, чтобы ты остался со мной… — тихо произнёс он. — В конце концов, ты же мой слуга, разве нет? Эти слова, произнесённые легко и непринуждённо, тронули струнку в душе Лань Циня. Он чуть не забыл: сейчас он — «трофей», собственность Фэн Мо. С недовольным видом Лань Цинь неохотно буркнул: — Тогда отпусти меня сначала. Как я буду тебя обслуживать, пока ты меня держишь? — Не отпущу, — усмехнулся Фэн Мо, прижимая его к себе, словно ребёнок цепляется за любимую игрушку. — Мне нравится тебя обнимать. Сердце Лань Циня пропустило удар. — Я не твоя подушка! — вырвался он из объятий. Его нежное личико раскраснелось, будто покрытое румянами. Улыбка Фэн Мо стала шире, в глазах заплясали озорные искорки. — Лань Цинь, пойдём, потри мне тушь, — взяв юношу за руку, он подвёл его к письменному столу. Хотя расстояние было совсем небольшим, Лань Цинь не сводил глаз с руки Фэн Мо, сжимавшей его ладонь. Очень хотелось вырваться, но он чувствовал: даже если вырвется — этот настырный человек тут же схватит его снова. Фэн Мо заметил этот взгляд, но сделал вид, что ничего не видит. Лань Цинь начал растирать тушь, но в душе по-прежнему царило странное чувство. «Чего он вообще от меня хочет?..» — Скажи, — не отрываясь от бумаги, где его кисть выводила изящные иероглифы, Фэн Мо небрежно спросил, — ты правда был наложником принца Ли? Рука Лань Циня замерла. Он поднял глаза: — Да. А что? — Ничего, — усмехнулся Фэн Мо, не прекращая писать. — Просто ты кажешься слишком невинным и чистым. Совсем не похож на наложника. Тонкие губы Лань Циня дрогнули — он не понял, это комплимент или насмешка. — Что ты имеешь в виду? Да, я был наложником принца. Но его сердце принадлежит лишь одному Чжань Тяньбаю. Остальных он никогда не трогал. Сказав это, Лань Цинь вновь покраснел. Зачем он вообще рассказывает Фэн Мо такие вещи? — Значит, принц Ли тебя не трогал… — Фэн Мо отложил кисть и подпер подбородок рукой. В его глазах мелькнула искра радости. — Я доволен! Увидев, как глаза Фэн Мо превратились в две сладкие лунки-месяца, Лань Цинь вспыхнул ещё сильнее. — Ты чего радуешься?! Вместо ответа Фэн Мо лишь улыбнулся шире. — Я… я с тобой разговаривать не буду! — Лань Цинь толкнул перед ним тушечницу. — Тушь готова. — И развернулся, чтобы уйти. — Не уходи! — Фэн Мо схватил его за руку, не рассчитав силу, и резко притянул к себе. Потеряв равновесие, Лань Цинь упал прямо на колени Фэн Мо. Лицо Фэн Мо слегка изменилось, на губах заиграла горьковатая улыбка. — Лань Цинь… У меня нет такой силы воли, чтобы оставаться невозмутимым, когда ты сидишь у меня на коленях. Лань Цинь понял смысл этих слов и покраснел до кончиков ушей. Ему казалось, будто Фэн Мо намекает, что он сам его спровоцировал. Пытаясь встать, он почувствовал, как Фэн Мо крепко прижал его, не давая пошевелиться. — Насмотрелся уже?! — не выдержал Лань Цинь. — … — Фэн Мо лукаво улыбнулся и нарочито невинным тоном ответил: — Это же ты сам сел… Раз уж сел — посиди ещё немного. Лань Цинь схватил стоявшую рядом тушечницу и чуть не опрокинул её на голову Фэн Мо. Но рука замерла в воздухе. Глядя на невозмутимую улыбку советника, он так и не решился ударить. В конце концов, кто такой Фэн Мо? Единственный и незаменимый военный советник Тара. С досадой опустив тушечницу, Лань Цинь пробормотал: — …Ты меня правда так ненавидишь? Вопрос прозвучал неожиданно быстро и чётко. Фэн Мо чуть не расплакался от досады. — Значит, тебе нравятся Чжань Тяньбай и принц Ли? Услышав эти два имени, Лань Цинь поднял глаза и невольно стал разглядывать лицо Фэн Мо. — …Если говорить о красоте — тебе не сравниться с Чжань Тяньбаем. Он, пожалуй, самый красивый человек из всех, кого я видел. — Согласен, — кивнул Фэн Мо. Хотя он никогда не видел Чжань Тяньбая, давно слышал, что генерал «Алого Пламени» Яо славится нечеловеческой красотой. Да и по тому, как Е Инь одержим им, а принц Ли готов ради него на всё — было ясно: соревноваться в красоте с Чжань Тяньбаем бессмысленно. Разве что в военной хитрости есть шанс проявить себя. — А принц Ли куда мужественнее тебя и стоит неизмеримо выше по положению. — И это правда, — Фэн Мо покачал головой с горькой усмешкой. Лань Цинь говорил чистую правду — а правда ранит. — Так ты меня и не замечаешь из-за этого? — Что ты сказал? — Лань Цинь не расслышал тихого бормотания Фэн Мо. — Ничего… — Фэн Мо пожал плечами. — Кстати, Лань Цинь, хочешь научиться писать иероглифами Тара? — Тара? — Лань Цинь удивлённо уставился на него, даже забыв, что всё ещё сидит у того на коленях. — Сейчас? — Конечно! — улыбнулся Фэн Мо. — Сегодня мне не нужно участвовать в сражении. Пускай Е Инь один вызывает принца Ли на поединок. *** Как и предполагал Чжань Тяньбай, после вчерашнего изнурительного боя, истощившего силы Дуаньму Ли, сегодня Е Инь выехал в одиночку и вызвал принца на личный поединок. — Будь осторожен, — Чжань Тяньбай нехотя отпустил Дуаньму Ли, нежно коснувшись губ любимого. Его чёрные зрачки тронула лёгкая алая дымка. — Не волнуйся. Такой ничтожество, как Е Инь, мне не соперник, — гордо выпрямился Дуаньму Ли, излучая величие и силу. Чжань Тяньбай тоже не сомневался, что Е Инь не победит принца, даже ослабленного. Но всё равно в душе шевелилось беспокойство — слишком уж просто всё выглядело. — Ли, ты же знаешь: в лагере Тара есть Фэн Мо. — Понимаю тебя, — Дуаньму Ли встретился с ним взглядом, и в его глазах читалась твёрдая решимость. Присутствие Фэн Мо означало, что у Е Иня есть хоть какой-то шанс. Да и сам Дуаньму Ли знал Е Иня: тот вольнолюбив и дерзок, но не настолько глуп, чтобы лезть на верную смерть без плана. — Я буду смотреть сверху. Вернись живым, — Чжань Тяньбай протянул руку, и их кулаки сомкнулись в коротком, полном смысла прикосновении. Ради Чжань Тяньбая у Дуаньму Ли появилась ещё одна причина одержать победу. Ледяной ветер трепал знамёна. Чжань Тяньбай стоял на стене крепости Цикэгуань, его чёрные волосы растрёпало до неузнаваемости. Он смотрел вниз, на Дуаньму Ли, готовящегося к поединку с Е Инем. Внезапно память вернула его на поле боя между Яо и Южным Чу. Тогда, верхом на высоком скакуне, напротив Дуаньму Ли стоял он сам. В груди Чжань Тяньбая вспыхнуло нетерпение. «Хочу вернуть силы… Хочу как следует сразиться!» Его алые зрачки загорелись изнутри, будто в глубине разгорался жаркий огонь, окрашивая взгляд в ярко-алый свет. — Дуаньму Ли, надеюсь, ты в добром здравии? — насмешливо окликнул Е Инь, облачённый в роскошную шкуру тигра. Дуаньму Ли холодно усмехнулся: — Е Инь, так ты всё-таки вылез на смерть? — Кто тут смерть ищет! — Е Инь вспыхнул от ярости. Дуаньму Ли, как всегда, умел вывести его из себя парой слов. — Я пришёл забрать Чжань Тяньбая! Его острые глаза вспыхнули, и в воздухе взметнулась мощная волна внутренней силы. Ветер изменился.