Вражеский генерал становится рабом

Дуаньму Ли обернулся — и, как и ожидал, увидел прекрасное лицо Чжань Тяньбая. — Моё выступление произвело на тебя более глубокое впечатление? — Дуаньму Ли воспользовался моментом и нежно сжал его шею. — Какое там «глубже»… — Чжань Тяньбай горько усмехнулся, отводя взгляд. — Сейчас не время… Они находились на городской стене, руководя сражением. Обстановка была напряжённой, вокруг стояли воины — и всё же Дуаньму Ли не удержался: бросил в сторону армии Тара такой свирепый взгляд, будто хотел прожечь её насквозь. Чжань Тяньбай горько улыбнулся. Он понимал Дуаньму Ли: тому хотелось уединиться с ним во дворце, готовить свадьбу, а не стоять сейчас на поле брани. Всё из-за этого похода Тара — пришлось отложить личное ради войны. — Хотел бы я свернуть голову Е Иню! — процедил Дуаньму Ли сквозь зубы. В стане Тара Е Инь вдруг чихнул. «Чихнул раз — кто-то вспомнил… Неужто Чжань Тяньбай?» — весело пробормотал он себе под нос. И тут же чихнул второй раз. — Пфу! — Е Инь с силой швырнул карту на землю. — Два чиха — значит, кто-то ругает! Уж точно Дуаньму Ли! *** Воины Наньчу единогласно приветствовали подвиг Дуаньму Ли. Эта победа вдохновила всех — от рядового солдата до полководца. — Что с тобой? — Дуаньму Ли мягко коснулся плеча Чжань Тяньбая. Прекрасное лицо того постепенно омрачалось. Дуаньму Ли развернул свой плащ, заслонив Чжань Тяньбая от пронизывающего ветра на стене. — Чего боишься? Брови Чжань Тяньбая слегка сошлись, багряные зрачки омрачились тревогой. Он поднял лицо и посмотрел на Дуаньму Ли: — Ты ведь знаешь, чего я опасаюсь. Зачем притворяться? Губы Дуаньму Ли дрогнули. Он замер на миг, затем твёрдо произнёс: — Ситуация уже зашла так далеко. Я обязан преподать Тара урок. Даже если ради этого придётся выложиться полностью. Его бархатистый голос прозвучал настойчиво у самого уха Чжань Тяньбая. — Понимаю, — коротко ответил тот. Как же ему не понять… Чтобы достичь прежней разрушительной силы перед лицом снежной стали и ядовитых раковин, Дуаньму Ли должен был высвободить куда больше внутренней энергии. А это колоссальное истощение ци. А битва только началась. Возможно, именно это и было истинной целью Тара — вымотать Дуаньму Ли. — Именно так, — Дуаньму Ли чуть приподнял суровый подбородок, уголки губ изогнулись. — Я бы только рад был, если б он сам пришёл умереть! Но в глубине души бушевало море — волны эмоций сносили берега. Сжимая пальцы Чжань Тяньбая, Дуаньму Ли притянул его ближе. Он читал мысли возлюбленного: тот знал, о чём думает Дуаньму Ли. И клялся любой ценой восстановить его силы. Внезапно издалека донёсся пронзительный крик. Дуаньму Ли инстинктивно поднял взгляд к ночному небу. — Трёхглазые демоны-грифы, — спокойно произнёс Чжань Тяньбай, уже заметивший стаю хищных птиц, устремлявшихся к крепости. Его взгляд был острым, как клинок. — Трёхглазые демоны-грифы? — переспросил Чжу Цифэн, не скрывая недоумения. — Местные хищники, редко встречающиеся в Наньчу, — тихо пояснил Дуаньму Ли. — Плотоядные. Агрессивные по природе. — Плотоядные?! — глаза Чжу Цифэна расширились. — Неужели они… Не договорив, он умолк, наблюдая, как один из грифов камнем обрушился на наньчуских солдат на стене. Дуаньму Ли мгновенно втащил Чжань Тяньбая в свои объятия, укрыв плотным плащом, а другой рукой взмахнул — и серия ударов рассекла воздух. Гриф рухнул, разрубленный надвое. По приказу солдаты Тара продолжали штурмовать стены Цикэ по улучшенным лестницам-облакам. Услышав тихое восклицание Лань Циня рядом, Фэн Мо чуть дрогнул ресницами и обернулся. Встретив полный ненависти взгляд юноши, он невольно замер. — Не хочу слышать твоего голоса! — Лань Цинь был бледен от гнева. Фэн Мо тяжело вздохнул: — Ты всё-таки ребёнок. — А разве нет? — Фэн Мо принял серьёзный вид. Лань Цинь открыл рот — и замолчал, не найдя ответа. — Ты называешь это «любыми средствами»! — обвиняюще указал на него Лань Цинь. Фэн Мо косым взглядом окинул его. Обычно лицо Лань Циня было бесстрастным, непроницаемым. Но сейчас он был в ярости — не ради Дуаньму Ли, а ради простых наньчуских солдат, чьи жизни были брошены на чашу весов. — Жестокий расчёт, — Фэн Мо протянул руку, пытаясь погладить Лань Циня по голове, но тот отпрянул. Фэн Мо безнадёжно пожал плечами и тихо вздохнул: — Война по своей природе жестока. С самого начала и до конца — пока одна из сторон не истечёт кровью. Но увиденное собственными глазами — как стая трёхглазых грифов набрасывается на солдат, словно на добычу, — всё равно заставило сердце сжаться. На стене Дуаньму Ли одним взмахом убил целую цепочку грифов. Рядом стоявшие птицы тоже покрылись инеем — их задело ледяной волной его внутренней силы. Сначала снежная сталь и ядовитые раковины в осадных башнях, теперь — атака хищных зверей… Чжань Тяньбай, прижатый к груди Дуаньму Ли, тревожно размышлял. — Ли, прикажи солдатам собрать все оружие, отражающее свет, в одно место! — внезапно воскликнул он. Дуаньму Ли удивлённо обернулся к нему в объятиях. Брови его сошлись — немой вопрос в глазах. Но обстановка была критической, и он знал: Чжань Тяньбай не стал бы шутить. — Не веришь мне? — спросил Чжань Тяньбай, заметив его колебание. Взгляд Дуаньму Ли мгновенно стал решительным. — Внимание! — грянул он, повернувшись к войску. — Бросьте всё оружие вон туда! — мощный жест указал на угол стены. Юань Жуй, Хань Гао, Чжу Цифэн и другие остолбенели. — Великий генерал, это… — Чжу Цифэн не знал, что сказать. — Делайте, как сказал великий генерал! — приказал Хань Гао. Солдаты, хоть и недоумевая, повиновались. Ведь главнокомандующим был Дуаньму Ли. К тому же и Юань Жуй, и Хань Гао давно питали любопытство к Чжань Тяньбаю — хотели увидеть, правда ли тот стал их соотечественником. Бросив оружие, солдаты пригнулись, закрыв головы руками. — Потушите факелы на этой стороне! — крикнул Чжань Тяньбай. Факелы на стенах Цикэ погасли один за другим, оставив солдат в темноте. Постепенно Юань Жуй и Хань Гао поняли замысел: вся стая трёхглазых грифов устремилась к груде сверкающего оружия. — Как это получилось? — Юань Жуй повернулся к Чжань Тяньбаю, а не к Дуаньму Ли. — Эти грифы… привлечены блеском? — недоумевал Хань Гао. — Вот оно что… — Чжу Цифэн с изумлением смотрел на Чжань Тяньбая. — Откуда ты знаешь повадки этих птиц? Чжань Тяньбай покачал головой и поднял взгляд — как раз встретился глазами с Дуаньму Ли. — Великий генерал, возможно, помнит… ту книгу павильона? Услышав «книгу павильона», Дуаньму Ли вздрогнул. Ту самую книгу, из которой он создал потрясающую водяную завесу с помощью своей внутренней силы… Трёхглазые грифы, собравшиеся на стенах Цикэ, начали рассеиваться. Скорость, с которой Наньчу справился с угрозой, превзошла ожидания Фэн Мо. Но время атаки грифов было выбрано не случайно — это тоже было частью плана по истощению внутренней силы Дуаньму Ли. «Неужели… принц Ли догадался об этом?» — пробормотал Фэн Мо себе под нос. — Ты что-то писал о военном деле? — Лань Цинь, услышав его слова, не удержался и спросил. Фэн Мо обернулся к нему и, заметив любопытство в его глазах, лукаво усмехнулся: — Да, писал военные трактаты. Восхищён? Лань Цинь крепко сжал губы и отвернулся: — Нет. Я тобой не восхищаюсь. — Ах вот как… — Фэн Мо прищурился. — Значит, ты восхищаешься принцем Ли? Лань Цинь растерянно моргнул: — Разве ты не был наложником принца? Так сказал Е Инь… Лань Цинь поспешно замотал головой: — Я уважаю принца. Но если уж говорить о восхищении… скорее всего, это Чжань Тяньбай. Глаза Фэн Мо расширились: — Великого генерала Алого Пламени? — уточнил Лань Цинь, кивнув. — Ваш предводитель Е Инь же всё время пытается одолеть Чжань Тяньбая. Правда, безуспешно. — В любом случае… — Фэн Мо устремил взгляд на крепость Цикэ. — Сражаясь плечом к плечу, они непременно выиграют эту битву. Лань Цинь нахмурился: — Зачем ты так говоришь? Разве ты не знаешь?.. Как принц Ли посмел привести своего будущего супруга в такое опасное место?..