Вражеский генерал становится рабом

В тот миг, когда Линь Сюэюэ не знал, как посмотреть в глаза Янь Яню, он резко развернулся — и бросился бежать. Едва сделав шаг, он замер под тяжестью низкого, властного рыка хозяина. Весь обратившись в камень, Линь Сюэюэ стоял спиной к Янь Яню, сердце колотилось в груди, будто готово выскочить. Янь Янь неторопливо приблизился. Его тело окружал тёплый, пряный аромат благовоний, окутавший Линь Сюэюэ со всех сторон. — Видать, раз попробовал близости плоти с государем, возомнил себя выше положения? — насмешливо протянул Янь Янь, выделив последние слова. Щёки Линь Сюэюэ вспыхнули, будто в лихорадке. Дрожащими руками он повернулся и глубоко склонил голову: — Раб не смеет… Его поза выдавала вину. Янь Янь, величественный и холодный, медленно окинул его взглядом, задержавшись на белоснежной шее и изгибе плеча. Линь Сюэюэ вздрогнул. Инстинктивно отступив на шаг, он попытался увеличить дистанцию. Выражение лица Янь Яня мгновенно потемнело. Пальцы, сжатые в кулак, медленно разжались. Линь Сюэюэ смотрел на хозяина, пытаясь уловить в его чертах хоть проблеск тепла или сочувствия. Но не нашёл ничего — лишь ледяное безразличие, граничащее с презрением. Он не понимал: что же он сделал на сей раз? Худые плечи напряглись. Под пылающим взглядом Янь Яня он чувствовал себя сварённым докрасна раком — от макушки до пят. — Ты отправляешься за Чжань Тяньбаем? — нарушил молчание Янь Янь. — Да, государь… — едва слышно ответил Линь Сюэюэ, не поднимая глаз. Если Линь Сюэюэ покинет Фаньбо и отправится на поле брани между Наньчу и Тара, они не увидятся долгое время. Неожиданно для самого себя Янь Янь ощутил в груди тянущую нотку сожаления. Усмехнувшись с горечью, он бросил: — Что ж… Перед тем как отправишься в путь — порадуй государя ещё разок. — Что?! — Линь Сюэюэ не сразу уловил смысл. Пока он стоял ошарашенный, Янь Янь уже шагнул в его покои. — Чего застыл? Заходи! — обернувшись, он прищурил кошачьи глаза, и на губах заиграла хищная улыбка. — Да, государь… — Линь Сюэ вошёл и, повинуясь приказу, закрыл за собой дверь. В тесных покоях остались лишь они двое. Сердце Линь Сюэюэ заколотилось ещё сильнее. Янь Янь опустился на край его ложа и уставился на юношу, всё ещё не поднимающего головы. — Ты правда невыносимо тупая собачка… — протянул он. Линь Сюэюэ, наконец, понял намёк и вспыхнул ещё ярче. *** За окном висела полумесяц. Перед крепостью Цикэ три гигантские осадные башни, устремлённые в небо, напоминали исполинов из железа и стали. Под лунным светом их бронированные корпуса отражали холодные, режущие глаз блики. — Дела плохи… — Чжань Тяньбай нахмурился, глядя с городской стены. Рядом Дуаньму Ли тоже хмурился. Весь лагерь наньчу онемел — они никогда не видели нечего подобного. Чжань Тяньбай вглядывался в ряды воинов Тара, пытаясь отыскать знакомый силуэт. — Нас обыграли… — тихо произнёс он. С высоты он видел всё поле боя. В самом тылу армии Тара, в одном из повозок, Лань Цинь сидел как окаменевший. Повернувшись к Фэн Мо, он смотрел на него с немым изумлением. Фэн Мо, заметив это, довольно усмехнулся. — Ну как? Впечатлил? Есть ли у тебя теперь ко мне хоть капля уважения? Лань Цинь крепко сжал губы, не отвечая. Фэн Мо понял: тот переживает за Дуаньму Ли. Он лишь пожал плечами. Между тем из башен хлынули воины Тара. Осадные башни, посланные Фэн Мо на передовой, были не простыми. Их каркас изготовили из снежной стали гор и ядовитых раковин Южного моря — специально, чтобы подавлять внутреннюю силу мастеров вроде Дуаньму Ли. После особой термообработки эти материалы приобретали свойство гасить ци. Чтобы скрыть металл, Фэн Мо велел обшить башни деревом снаружи. — Тара знала, что, увидев такие исполины, мы применяем огонь, — спокойно анализировал Чжань Тяньбай, его чёрные зрачки налились багрянцем. — Они использовали наше нападение, чтобы активировать снежную сталь и раковины. При нагреве, а затем резком охлаждении в ночном морозе их способность подавлять ци усиливается многократно. Это и есть их ловушка — оружие против нашей внутренней силы. — Ещё и механизмы внутри! — воскликнул Хань Гогао, глядя, как из недр башен хлынули воины в доспехах. Пламя обнажило скрытые люки — и солдаты Тара, используя улучшенные лестницы-облака, ринулись штурмовать стены Цикэ. — Гениально… — невольно вырвалось у Чжань Тяньбая. Внизу Лань Цинь молчал. Раньше он не верил, что Фэн Мо достоин звания военачальника. Но теперь начал понимать, почему Е Инь всегда относился к нему с почтением. — Ты… правда военный советник? — спросил он наконец. Фэн Мо рассмеялся: — Конечно. Разве не все зовут меня «военачальник Фэн?» Лань Цинь нахмурился и отвернулся. Фэн Мо прекрасно понимал, о чём тот спрашивал. Напрягая память, Лань Цинь не мог вспомнить в Наньчу человека по имени Фэн Мо. Очевидно, тот не впервые командовал в бою — но среди известных наньчуских стратегов его имени не значилось. Косым взглядом Лань Цинь окинул Фэн Мо: тот сидел спокойный, умиротворённый, будто облачка не было на душе. — Не думай, что так легко победишь, — бросил Лань Цинь. Как уроженец Наньчу, он не собирался подпитывать чужую гордыню. — Разумеется, — тихо ответил Фэн Мо, глядя на крепость Цикэ, опоясанную тремя стальными исполинами. — Не может быть так просто… Его пальцы, сжимавшие бамбуковую дощечку, невольно напряглись. *** На стенах завязалась яростная схватка: и воины Наньчу и Тара сцепились врукопашную. Чжань Тяньбай тревожно обернулся к Дуаньму Ли. Ночной ветер трепал тяжёлый плащ того. От Дуаньму Ли исходила странная, леденящая аура. Чжань Тяньбай чуть отступил назад. А Дуаньму Ли шагнул вперёд. От его стоп мгновенно расползся лёд. Полководец Чжу Цифэн обернулся — Дуаньму Ли выпустил внутреннюю силу. Ледяной покров стремительно расползался по стенам, превращая солдат Тара в застывшие статуи. — Е Инь! — грянул Дуаньму Ли, обращаясь к врагу внизу. — Думал, какой-нибудь полумастер-советник пробьёт Цикэ? Скажу тебе: пока я жив — ни один из ваших не ступит на эти стены! В следующий миг из него хлынула неудержимая волна ци. Чжань Тяньбай, заранее ожидая этого, отступил и скрестил руки на груди, готовый любоваться зрелищем. Лёд хлынул во все стороны от Дуаньму Ли, покрыв стены и три исполинские стальные башни. — Вот и ожидал этого… — Фэн Мо горько усмехнулся, наблюдая, как его творения мгновенно покрываются инеем. Он знал: Дуаньму Ли не останется в стороне. — Смотрите же! — грянул Дуаньму Ли с вершины стены. От него исходила такая мощь, будто он мог разорвать небесный свод. Из глубины даньтяня вырвался рёв, потрясший саму ночь. Дуаньму Ли раскинул руки — и десять пальцев резко сжались в кулаки. Три застывшие ледяные башни с треском рассыпались на осколки и рухнули вниз, похоронив под глыбами льда множество воинов Тара.