Вражеский генерал становится рабом

— О чём задумался? — голос Фэн Мо вернул Лань Циня из далёких мыслей. Тот повернул голову, слегка нахмурился и тут же отвернулся, демонстративно показав Фэн Мо затылок. — Эх… — горько усмехнулся Фэн Мо, почесав щёку. — Кажется, ты меня особенно недолюбливаешь? — У меня никогда не бывает хорошего мнения о предателях, торгующих родиной ради выгоды, — холодно бросил Лань Цинь через плечо, в голосе звучала лёгкая укоризна. — Предателе… — Фэн Мо пожал плечами, на лице мелькнула вымученная улыбка. Лань Цинь не знал, по какой причине его объявили в розыск в Наньчу, не знал, почему он служит Е Иню. — Разве ты не думал, что у меня могут быть свои причины? Фэн Мо наклонился вперёд, приблизился к Лань Циню и нарочно дунул ему на ухо. Уши Лань Циня мгновенно залились румянцем. — Фэн Мо! — возмущённо обернулся он, широко распахнув глаза. Фэн Мо мягко улыбнулся: — Я же не проявляю неуважения… Просто твоя реакция чертовски мила. Щёки Лань Циня раскалились. Ему до смерти захотелось спрыгнуть с боевой повозки, но он не умел управлять лошадью. Как он вообще оказался рядом с этим человеком? Всё началось с похищения. Тогда, запертый в клетке, он отчётливо слышал топот копыт и шаги — шум был слишком велик, чтобы это была простая караванная стража; скорее всего, проходило войско. Лань Цинь понял: это единственный шанс. Несмотря на связанные за спиной руки, скованные ноги и кляп во рту, он изо всех сил поднялся и начал биться телом о деревянные прутья клетки, пока не показалось, что кости вот-вот рассыпятся. Он надеялся привлечь внимание хотя бы странным звуком. Но первыми на шум пришли торговцы людьми. В руках у них были кнуты и короткие клинки. Лань Цинь почувствовал, как кровь застыла в жилах, сердце замерло. Остальные мальчики в клетке завыли от страха, разозлив торгашей ещё больше — те принялись хлестать воздух кнутами, угрожая им. В голове у Лань Циня сделалось пусто, он едва сдерживал слёзы, натянутые нервы вот-вот должны были лопнуть. Не солгать бы — он пожалел о своём поступке. Если бы он остался во дворце, если бы, как Чжу Фэн, остался рядом с Чжань Тяньбаем и Дуаньму Ли, если бы не проявил наивную жалость к незнакомцу… Лань Цинь прекрасно знал, какова участь похищенных: они становятся рабами. А учитывая, что в клетке оказались исключительно юные и красивые юноши, он не сомневался — их везут знати, склонной к любовным утехам с юношами. Перспектива была ужасающей. «Кто бы ни спас… спасите нас…» — с закрытыми глазами молил он в душе, и перед внутренним взором возникли лишь образы Дуаньму Ли и Чжань Тяньбая. Но когда он услышал крики торгашей и открыл глаза, первым, кого увидел, был Фэн Мо. Торговцев убил, разумеется, не он — это сделал Е ИнЬ. Увидев предводителя воинов Тара, сердце Лань Циня ёкнуло, глаза расширились от изумления. Он не знал, узнает ли его Е Инь, но сам узнал его сразу: когда-то он видел Е Иня и Е Цзюя в столице Наньчу, когда те прибывали туда. Значит, перед ним находилась армия Тара. И в тот миг страх обернулся иным — более глубоким и леденящим. Всех остальных мальчиков Е Инь отпустил на свободу. Вернутся ли они к своим семьям — неизвестно, но шанс обрести волю у них появился. А вот Лань Циню повезло меньше. Почему именно его в итоге «подарили» Фэн Мо, он так и не понял. Возможно, лишь потому, что оба были уроженцами Наньчу. Честно говоря, Лань Циню совсем не хотелось следовать вместе с Тара. Он был истинным сыном Наньчу — родился и вырос на этой земле, его связывали особые узы с Чжань Тяньбаем и Дуаньму Ли. Он знал: армия Е Иня направляется на войну против Наньчу, и рано или поздно столкнётся с войсками Дуаньму Ли и Чжань Тяньбая. Но… Лань Цинь не был неблагодарным. Какими бы ни были мотивы Е Иня — порыв души или простая случайность — тот избавил его от плена торгашей. К тому же он был одинок и бессилен: для Е Иня он был лишь трофеем, которым можно распорядиться по своему усмотрению. Сопротивляться не имело смысла — ни права, ни сил у него не было. Опершись подбородком на ладонь, Лань Цинь тяжко вздохнул. Солнце стояло в зените, но ветер был пронизывающе холодным. Армия неслась к крепости Цикэ в государстве Цюн. Повозка, трясясь на ухабах, катилась вперёд; Лань Цинь, потеряв равновесие, инстинктивно  потянулся, чтобы ухватиться за что-нибудь. И вдруг его ладонь ощутила тепло. — Ты в порядке? — Фэн Мо крепко сжал его руку. — Я просто боюсь, что ты свалишься, — улыбнулся тот, но пальцы сжал ещё крепче. — Кстати, у тебя руки такие… — Прочь руку! — вспыхнул Лань Цинь, яростно вырываясь. — Не ёрзай, а то и правда упадёшь, — сказал Фэн Мо и, не отпуская руки, обхватил его за талию. Талия Лань Циня оказалась тонкой и мягкой. Фэн Мо невольно моргнул — не ожидал. В этот миг колесница особенно сильно подскочила на ухабе. Лань Цинь вскрикнул, и в следующее мгновение оказался в объятиях Фэн Мо. — Не бойся. Я тебя уберегу. Щекой Лань Цинь коснулся крепкой груди Фэн Мо и ощутил лёгкий, приятный аромат сандала — Фэн Мо часто засиживался над свитками до глубокой ночи, и рядом всегда горела благовонная палочка. Окутанный теплом тела и нежным запахом, Лань Цинь почувствовал странное томление в груди. — …Наслаждался объятиями? — Повозка выровнялась, и Лань Цинь тут же отстранил Фэн Мо. Тот поднял руки в знак сдачи, горько усмехнувшись: — Насладиться-то не успел… А продолжить не даёшь. — Распутник! — бросил Лань Цинь, скрестив руки на груди, и в душе презрительно подумал: «И это называется военачальник?» В его представлении военный советник должен был быть величественным красавцем с холодным взглядом, способным управлять судьбами из тени. В книгах, которые он читал в юности, образ советника всегда был овеян ореолом благородства и отстранённости. Незаметно он украдкой покосился на Фэн Мо. Черты лица у того были правильными, не броскими, но приятными, с налётом книжной учёности; одежда — изысканной и продуманной. В целом, образ мало сочетался с грубой реальностью поля боя. Заметив любопытный взгляд, Фэн Мо нарочито взял лежавшую рядом бамбуковую дощечку и углубился в чтение, делая вид, что ему совершенно всё равно. До сих пор Лань Цинь был уверен: спас его именно Е Инь. Фэн Мо не возражал — ведь торговцев и вправду убил Е Инь. Однако первым заподозрить неладное в повозке с рабами был именно он, Фэн Мо. Армия как раз шла горной тропой, ведущей к Цзиньчи — известному перевалочному пункту работорговли. Он не услышал, как Лань Цинь бил по клетке: шум копыт и шагов заглушал всё. Но повозка, свернувшая к Цзиньчи, привлекла его внимание. Особенно когда у повозки остановился грубый детина с поросшей щетиной щекой и начал хлестать кнутом по закрытой тканью задней части — будто наказывая кого-то внутри. Интуиция подсказала Фэн Мо: там находятся похищенные люди. Он сообщил об этом Е Иню — и они вместе освободили несчастных. Всех отпустили. Кроме Лань Циня. Фэн Мо обратил на него внимание потому, что среди всех мальчиков Лань Цинь был единственным, кто не плакал. Хотя страх читался в его глазах, слёз он не пролил. Кроме того, на боку у него виднелись синяки — похоже, от ударов о прутья клетки. А торговцы, знавшие, что внешность раба — его главная ценность, редко избивали «товар». Фэн Мо догадался: синяки появились потому, что Лань Цинь сам бился, пытаясь сбежать. Но больше всего заинтриговала реакция Лань Циня при виде Е Иня. Интуиция подсказывала Фэн Мо: Лань Цинь узнал предводителя Тара, хотя тот, скорее всего, не помнил его. И ещё — в глазах Лань Циня читались настороженность и страх. Судя по одежде и облику, юноша явно не был уроженцем Тара или приграничных земель. А в последнее время Е Инь бывал лишь в одном месте — в Наньчу. Изначально Е Инь не собирался задерживать Лань Циня и тоже хотел отпустить. Но когда тот сделал шаг к свободе, в голове у предводителя вдруг мелькнуло: — Ты ведь… наложник Дуаньму Ли? Е Инь лишь смутно припомнил, что где-то видел этого юношу. Но реакция Лань Циня выдала всё: он не умел лгать. Дуаньму Ли был заклятым врагом Тара, и окружение его давно находилось под прицелом разведки. Так Лань Цинь стал единственным «трофеем», которого оставили при себе. Будучи уроженцем Наньчу и к тому же приближённым к Дуаньму Ли, он представлял ценность. Е Инь уже собирался прикончить его, но Фэн Мо остановил. — Похоже, военачальник Фэн весьма им заинтересовался? — усмехнулся Е Инь. — Что ж, раз вы оба из Наньчу… Забирай его. Дарю тебе этого мальчишку. Одним словом Е Инь превратил Лань Циня в собственность Фэн Мо. Тот изначально лишь проявил интерес к необычному юноше, не собираясь присваивать его. Но события покатились в неожиданном направлении…