Вражеский генерал становится рабом

Ночь была тёмной, ветер — пронизывающим.   В лагере Тара зашевелилась армия: войска двинулись в поход под покровом темноты, направляясь к одному из стратегических укреплений. — Как только Дуаньму Ли и его подчинённые проснутся, Наньчу уже будет наш! — провозгласил Ночной Сокол, восседая на шкуре тигра в своём шатре. Он пил свежее вино, и на его лице играла зловещая, уверенная улыбка. Пусть в Наньчу и стоит Дуаньму Ли, пусть император даже прислал Северного и Западного генералов — Ночному Соколу было не страшно.   Талер больше не тот, что раньше!   Раньше им не хватало стратегии — только сила и отвага.   Но теперь этот пробел восполнен. Он покачал золотую чашу, и в его острых глазах блеснули холодные искры. — Чжань Тяньбай… — прошептал он. — Как только Дуаньму Ли потерпит поражение, ты будешь моим! *** Лагерь Наньчу.  Согласно указанию Чжань Тяньбая, отряд элитных воинов, лично отобранных Дуаньму Ли, уже выступил в путь. Их цель — Цикэгуань в Цюне.  Чжань Тяньбай всю ночь не сомкнул глаз, сидя в воинском шатре Дуаньму Ли.   Он не чувствовал усталости — просто не мог уснуть. На рассвете, когда восток начал розоветь, пришла весть с передовой. — Генерал! Генерал! — ворвался Чжу Цифэн, размахивая донесением, лицо его сияло от восторга. — Чжань Тяньбай — настоящий пророк! Он с восхищением взглянул на Чжань Тяньбая, который тут же вскочил. Его чёрные глаза вспыхнули алым — он жаждал услышать результат. Дуаньму Ли, как всегда, оставался невозмутим — спокоен, как гора. — Встретили тарцев в Цикэгуань? — тихо спросил он. — Именно! — Чжу Цифэн передал донесение. — Как и предсказал Чжань Тяньбай, Тара действительно отправил армию ночью, чтобы прорваться через Цикэгуань и вторгнуться в Наньчу через Цюн, ударив нам в тыл! Если бы мы не последовали вашему приказу и не ускорили шаг, вчера ночью мы бы потеряли ключевую позицию! Дуаньму Ли и Чжань Тяньбай переглянулись — и молча кивнули. Всё было ясно без слов. — Но… — задумчиво произнёс Дуаньму Ли, потирая подбородок, — ночной рейд на Цикэгуань… это совсем не похоже на манеру Ночного Сокола. Он хоть и не глупец, но прямолинеен. Не стал бы искать обходных путей, да ещё и ночью… — Неужели… — он нахмурился, — Тара нанял кого-то? Чжань Тяньбай приподнял бровь. — Возможно… — пробормотал он, и вдруг его лицо изменилось. — Кстати… этот план напоминает мне одну книгу. И того, кто её написал. — Какую книгу? — заинтересовался Дуаньму Ли. Чжань Тяньбай лукаво улыбнулся, поднёс длинный, белый, как нефрит, указательный палец к губам и тихо, почти шёпотом, произнёс: — «Искусство войны…» Глаза Дуаньму Ли расширились. В его сознании мгновенно всплыло имя: «Фэн Цзюньши!» *** Лагерь Тара.  — Фэн Цзюньши! Фэн Цзюньши! — Ночной Сокол ворвался в скромную палатку, заваленную бамбуковыми свитками. Молодой мужчина в длинном одеянии поднялся, аккуратно сложив свиток. Его фигура была стройной, почти хрупкой, но движения — изящными. Чёрные волосы были собраны в аккуратный узел, одежда — простая, но со вкусом. На поясе поблёскивал изящный нефритовый флакон с парой фениксов. — Глава Ночной Сокол, — почтительно сказал он. — Фэн Цзюньши! — Ночной Сокол схватил его за запястье, лицо исказилось от тревоги. — Наш ночной рейд на Цикэгуань провалился! Наньчу уже занял позиции! Они заранее узнали наш план! Что делать?! Фэн Мо (таково было его настоящее имя) лишь моргнул длинными ресницами. — Я уже слышал об этом. — Ты слишком спокоен! — возмутился Ночной Сокол. — Что поделать? — пожал плечами Фэн Мо. На его красивом лице не было и тени беспокойства. — Раз они опередили нас — найдём другой путь. — Ты!.. — в шатёр ворвался Ночной Ястреб, излучая ярость. — Я знал, что тебе, предателю из Наньчу, нельзя доверять! Ты нарочно отправил наших братьев на смерть! — Ночной Ястреб, хватит! — рявкнул Ночной Сокол. Ястреб неохотно отпустил ворот одежды Фэн Мо и отвернулся, фыркнув. Фэн Мо поправил одежды и горько усмехнулся: — Если заместитель главы не доверяет мне, я подам в отставку. — Ни за что! — воскликнул Ночной Сокол. — Не слушай моего брата — он грубиян и глупец.   — Брат! — возмутился Ястреб. Он-то надеялся, что, если война затянется, он сможет свергнуть брата и занять его место. Но теперь план провалился — и поход терял смысл. — Хватит, Ястреб, — строго сказал Ночной Сокол. — Фэн Цзюньши — мой личный стратег. Я ему доверяю. — Благодарю за доверие, — Фэн Мо склонился в поклоне. — Вы спасли мне жизнь, дав еду в голодные времена. Помогать вам — мой долг. — Тогда скорее придумай что-нибудь! — потребовал Ночной Сокол. — Цикэгуань упущен, Жао тоже уже занята войсками Наньчу! Откуда у них такая скорость? По расчётам, они должны были прибыть только к вечеру! — Быстрота — душа войны, — тихо произнёс Фэн Мо. Его глаза сузились. — Похоже, у самого принца Ли появился новый стратег… — А?! — глаза Ночного Сокола вспыхнули. — Чжань Тяньбай?! Одно лишь имя заставило его задрожать от возбуждения. — Чжань Тяньбай? — повторил Фэн Мо. — Тот самый «генерал Алого Пламени» Яо? Говорят, он стал наложником принца Ли? — Фу! — махнул рукой Ночной Сокол. — Пусть даже и так! Как только я убью Дуаньму Ли, Чжань Тяньбай станет моим! — Глава, — предостерегающе сказал Фэн Мо, — отбирать любимого человека — дурная примета. — Ты вообще на чьей стороне? — раздражённо бросил Ночной Сокол. Фэн Мо горько усмехнулся: — Я благодарен вам за спасение. Поэтому предатель наньчу сейчас служит в армии Тара.   Но… ваши личные увлечения — не одобряю. — Да брось! — отмахнулся Ночной Сокол. — Ты давно уже не гражданин наньчу. Тебя повсюду разыскивают! Иначе бы ты не сменил имя на «Фэн Мо…» Фэн Мо опустил глаза. Горечь на губах стала ещё сильнее. — Ладно… — вздохнул он. — Готовьте боевые башни «Цзинлань» . Раз не вышло скрытно — пойдём напролом. Атакуем Цикэгуань в лоб. *** В полдень армия Тара двинулась к Цикэгуаню в Цюне. Как военный советник, Фэн Мо ехал в боевой повозке. — Ты впервые в повозке? — спросил он юношу рядом, держа в руках бамбуковый свиток. — Как ощущения? Юноша был прекрасен: алые губы, белые зубы, чистое лицо, облачённое в тонкие голубые одежды. В глазах Фэн Мо он казался небесным духом — нежным, хрупким… но чересчур холодным. Тот упорно молчал, не желая отвечать. Лань Цинь и в самом деле не верил своим глазам: он сидит в повозке Тара и едет воевать против Наньчу!   Он ведь только-только уехал! Как всё быстро перевернулось… Он тяжело вздохнул, прикрыв лицо ладонью. Жизнь потеряла смысл. Фэн Мо с интересом наблюдал за его маленьким, как ладонь, лицом. — Хочешь воды? У меня есть виноградный сок. Лань Цинь промолчал. — Может, еды? Есть  «пирожки из тара для старух» — хрустящие, с сладкой начинкой. Тишина. Холодный ветер растрепал чёлку Лань Циня, и тот дрожащим голосом выдавил: — Ты не устанешь? Наконец-то! — обрадовался Фэн Мо. — Ты же расстроился, что идёшь воевать против своей родины? — Не говори «твоя родина»! — резко оборвал Лань Цинь. — А разве Наньчу — не твоя родина? Я слышал: ты — беглый преступник! Слово «преступник» ударило Фэн Мо, как нож. — Преступник… — медленно повторил он. Уголки губ дрогнули в горькой улыбке. — Ты прав. Моя родина меня изгнала… — Значит, ты сам виноват! — настаивал Лань Цинь. Фэн Мо не стал спорить. Он просто закрыл глаза. Его улыбка была тихой, печальной, полной одиночества. Лань Цинь замер.   Впервые он почувствовал: перед ним — не предатель, а человек, отрезанный от мира, одинокий, как луна в пустом небе.