Вражеский генерал становится рабом

Глубокой ночью ветер на границе пронизывал до костей. Одинокая луна висела высоко в небе, безмолвно взирая на редкие огоньки в военном лагере. Совещание Дуаньму Ли затянулось допоздна. Возвращаясь в палатку, он даже не знал — спит ли уже Чжань Тяньбай. Остановившись у входа, он тихо окликнул:   — Ты ещё не спишь? Изнутри всё ещё мерцал слабый свет костра. Через мгновение Чжань Тяньбай вышел, придерживая на плечах плащ. Он поднёс палец к губам:   — Тише… Чжу Фэн уже спит. Дуаньму Ли невольно усмехнулся:   — Ты и правда очень заботишься о нём. — Что, ревнуешь? — глаза Чжань Тяньбая изогнулись в две милые лунные дуги, и он взял Дуаньму Ли за руку. Тот замер на секунду.   — С тобой что-то случилось? — спросил он, чувствуя странную тревогу. Ему показалось, что Чжань Тяньбай будто бы ранен, что он ищет в нём опору. — А? — Чжань Тяньбай удивлённо моргнул и покачал головой. — Нет же! Почему ты так спрашиваешь? — Просто так… — Дуаньму Ли не знал, что ответить. Он снял свой тёплый плащ и накинул его на плечи Чжань Тяньбая. — Пойдём в главную палатку? — Хорошо, — кивнул тот. В лагере, несмотря на статус супруга принца, Чжань Тяньбая поселили вместе с его слугой в обычной палатке — хоть и прямо рядом с штабом Дуаньму Ли. Но на границе было куда холоднее, чем в столице Наньчу, и даже плащ не согревал как следует. Заметив, что Чжань Тяньбай дрожит, Дуаньму Ли тут же притянул его к себе.   Неподалёку патрульные солдаты «Парящего Дракона» увидели эту сцену — их командир и бывший враг, прижавшиеся друг к другу в ночи. На лицах у них мелькнули сложные, противоречивые чувства. Они давно знали: их любимый генерал, защитник государства Дуаньму Ли, предпочитает мужчин. Но никто и представить не мог, что его сердце завоюет именно Чжань Тяньбай — тот самый, чьи руки обагрены кровью сотен их товарищей! Они не ждали мести — ведь Наньчу победил, Яо пал, а Чжань Тяньбай стал рабом, попав даже в дом утех « Ароматный двор». Они считали, что смерть их братьев не была напрасной.   Но теперь… — О чём ты думаешь? — спросил Дуаньму Ли, лёжа рядом с Чжань Тяньбаем в главной палатке. Тот явно был рассеян. — Ни о чём, — отозвался Чжань Тяньбай. — Ты мне не говоришь правду, — тихо сказал Дуаньму Ли, пристально глядя на него своими глубокими, как ночь, глазами. Чжань Тяньбай почувствовал, будто его насквозь видят. Он смущённо отвёл взгляд. Эта реакция лишь укрепила подозрения Дуаньму Ли: в лагере произошло что-то серьёзное. — Ну раз ты такой задумчивый… — Чжань Тяньбай вдруг сел верхом на Дуаньму Ли, — значит, нужно занять тебя чем-нибудь, чтобы ты перестал фантазировать. Дуаньму Ли мгновенно перевернул его на спину, и его грубая, покрытая мозолями ладонь нежно погладила щеку Чжань Тяньбая.   — Вот это… ещё больше меня тревожит. Ресницы Чжань Тяньбая дрогнули. Он нахмурился.   «Всё-таки не скрыть…» Он не хотел жаловаться, как женщина, не хотел капризничать. Но отношение солдат «Парящего Дракона» больно ранило. Он ведь отказался от всего ради Дуаньму Ли — от родины, от чести, от прошлого… А для других он всё ещё просто предатель, продавшийся за роскошь. — Мне, наверное, не следовало ехать сюда… — тихо произнёс он. Сердце Дуаньму Ли сжалось.   — Что ты говоришь? Что случилось?! — Не так уж и важно… — Чжань Тяньбай покачал головой. Дуаньму Ли уложил его голову себе на плечо, обнял крепче, стараясь согреть своим теплом.   — Ладно. Если не хочешь говорить — не буду настаивать. — Мм… — уголки губ Чжань Тяньбая мягко приподнялись. Ему нравилось в Дуаньму Ли это — умение давать свободу. — Сегодня хорошо выспись, — прошептал Дуаньму Ли, прижимая его ближе. — Просто держать тебя в объятиях — уже счастье. — Я боюсь, тебе будет тяжело, — нахмурился Дуаньму Ли и слегка ущипнул его за нос. — Не шали, а то сам потом не вынесешь. Алые глаза Чжань Тяньбая потемнели, словно рубин под луной. Он молча закрыл их, уткнувшись лицом в ямку у шеи Дуаньму Ли, и обвил его руками и ногами, как осьминог. Дуаньму Ли только усмехнулся: «Опять использует меня как подушку…» *** На следующий день армия двинулась в поход — навстречу Тара. По текущей скорости передвижения, сражение должно было произойти в пограничном государстве Цюн. Цюн формально считался страной, но на деле был всего лишь городом, зажатым между Тара, Наньчу и Холанем. У него не было политических амбиций — он просто торговал со всеми тремя. Благодаря своему стратегическому положению, любое вторжение в Цюн вызвало бы мгновенную реакцию двух других держав. Поэтому жители Цюна жили спокойно, хотя и в постоянной неразберихе — слишком уж много чужаков, наёмников и контрабандистов водилось на этих землях. — На этот раз наш великий генерал лично ведёт нас в бой! — кричали солдаты «Парящего Дракона», сидя у котлов. — Эти варвары из Тара точно получат по заслугам! — Верно! Не позволим этой своре ступить на землю Наньчу! — Да они и думать не смеют бросать вызов нашему генералу! — Хотя… странно, что он в походе таскает с собой этого Чжань Тяньбая! — Разве он не стал калекой? Как он вообще выдерживает марши? — Лучше бы он сдох по дороге! Вот была бы радость! — Точно! Идеально! Ха-ха-ха! Чжань Тяньбай как раз выходил из палатки — и услышал всё это. Солдаты у котла тоже заметили его. В алой одежде, с лицом, прекрасным, как божество, он выделялся среди воинов, как луна среди туч. — Фу! — один из них презрительно сплюнул. — Некоторым повезло! Проиграл войну — зато продался и забрался в постель к генералу! А мы, простые парни, гниём в окопах! — Да уж, попробуй-ка ты так «продаться»! Надо же совсем совесть потерять! — А этот, видишь, ещё и гордится! Враг народа, а теперь ходит, как королева! — Да какая там королева! Сам себя возомнил важной персоной! Каждое слово вонзалось в сердце Чжань Тяньбая, как нож. Он понимал: речь идёт о нём. Он медленно опустил веки, сделал глубокий вдох и повернулся, чтобы уйти. Но шаг застыл. Брови его сошлись. Руки, спрятанные в широких рукавах, сжались в кулаки. Он сдерживал ярость.   «Это солдаты Дуаньму Ли. Без них он бы не одержал ни одной победы. Если я сейчас вступлю в конфликт — Дуаньму Ли окажется между молотом и наковальней. Перед лицом врага нельзя подрывать боевой дух армии…» Он крепко прикусил губу и молча пошёл прочь. — Смотрите, трус! Убежал!   — После того, как стал рабом, кроме как в постель лезть, ничего и не умеет!   — Да он и слова сказать не посмел! Значит, мы правы! Ха-ха-ха! — Вы что несёте?! — вдруг раздался гневный голос. Чжу Фэн выскочил из-за палатки и вылил целый таз холодной воды в кипящий котёл. Солдаты вскочили, возмущённые:   — Ты чего?! — А что? — Чжу Фэн закинул таз за плечо и вызывающе поднял подбородок. — Я слуга господина-супруга! Хочу — делаю! Вам какое дело?! Чжань Тяньбай невольно дернул уголки губ. «Типично для Чжу Фэна…» Солдаты онемели. В этот момент подошёл командир тысяча солдат Чжао Юэ, его доспехи громко звякнули. — Господин! — солдаты поклонились. — Этот слуга испортил нам обед! — Именно он! — все указали на Чжу Фэна. Тот растерялся, но тут же собрался:   — Ну и что? Это я! Кто велел вам болтать всякую гадость?! — Ты, молокосос, не понимаешь простых вещей! — холодно бросил Чжао Юэ, бросая взгляд на Чжань Тяньбая. — Если слуга ведёт себя так дерзко, значит, хозяин плохо его воспитал! — Эй-эй! — Чжу Фэн вспыхнул. — При чём тут мой хозяин?! Мой хозяин — принц! Вы что, хотите оскорбить самого принца?! — Ты!.. — Чжао Юэ стиснул зубы. Видя, что Чжу Фэн не так прост, он рявкнул: — Стража! Арестуйте этого слугу! Сто ударов плетью за нарушение воинского устава! Солдаты бросились выполнять приказ. Но Чжань Тяньбай шагнул вперёд и загородил Чжу Фэна.   — Господин Чжао, — спокойно сказал он, глядя прямо в глаза командиру тысяча солдат, — вы сами сказали: если слуга провинился, вина лежит на хозяине. Значит, сто ударов приму я — вместо Чжу Фэна. — Что?! — Чжао Юэ остолбенел. Солдаты переглянулись в ужасе. Пусть они и ненавидели Чжань Тяньбая, но теперь он — супруг принца, особа, которую даже император должен уважать. Чжао Юэ лишь хотел проучить слугу, чтобы унизить Чжань Тяньбая… Но не ожидал такого поворота. Лицо его исказилось от злобы.   — Ты думаешь, я не посмею наказать тебя?! — Отчего же? — Чжань Тяньбай улыбнулся — холодно, достойно. — В государстве есть законы, в армии — устав. Если вы действуете по уставу, я не имею права возражать. Порыв ветра поднял песок, застилая глаза солдатам. Но сквозь пыль они видели Чжань Тяньбая — стоящего, как древний кедр: спокойного, прекрасного, непоколебимого. В этот миг Чжао Юэ почувствовал страх. Ему почудилось, что перед ним снова стоит « Генерал Алого Пламени» — легендарный полководец Яо, не знавший поражений. Он долго молчал, разглядывая Чжань Тяньбая. Тот не похож на беспомощного калеку. Не похож на продажного наложника. — Хорошо! — вдруг заорал Чжао Юэ. — Это ты сам виноват! Не пеняй потом! Он повернулся к страже:   — Ведите Чжань Тяньбая! Сто ударов плетью! — Господин! — солдаты в панике зашептали ему на ухо. — Но он же супруг принца! — Император, нарушивший закон, карается как простой человек! — громко провозгласил Чжао Юэ, чтобы все слышали.