Вражеский генерал становится рабом

— Я уже и так многим тебе обязан, — сказал Чжань Тяньбай, приподняв веки. — А теперь, когда Сян Гэ, эта пешка Фань Нина, исчезла… его положение стало ещё более шатким».   Он говорил небрежно, но в его голосе звучала тревога.   — Сейчас армия Тара под самыми стенами столицы, всё горит! — продолжал он. — В такой момент тебе нужно явиться ко двору и надавить на императора вместе с Фань Нином. Он ведь хочет убить меня, чтобы поколебать твою решимость. Дуаньму Ли резко перевернулся и прижал Чжань Тяньбая к постели. Его грубая, покрытая мозолями ладонь нежно погладила голову возлюбленного.   Чжань Тяньбай отвернулся.   — Ты чего?.. — пробормотал он, чувствуя неожиданное смущение. — Тяньбай… — глаза Дуаньму Ли, тёмные, как безлунная ночь, смягчились до полумесяца. — Сейчас ты мне особенно мил.   — Только что закончили, а ты уже снова? — Чжань Тяньбай нахмурился, но в уголках губ дрогнула улыбка. — Я же устану совсем! — Ну что ты, — Дуаньму Ли рассмеялся, и его голос стал необычайно тёплым. Он наклонился и поцеловал Чжань Тяньбая в висок. — Просто… хочу тебя съесть целиком. — Да ты, оказывается, извращенец! — Чжань Тяньбай покраснел, но не оттолкнул его. *** На следующее утро Дуаньму Ли явился на военный совет с огромными тёмными кругами под глазами.   Правда, Чжань Тяньбай тоже не спал почти всю ночь — они оба упорно боролись за превосходство в постели. Хотя Дуаньму Ли и одержал верх, он честно признал: если бы Чжань Тяньбай вернул себе внутреннюю силу, то, возможно, всё сложилось бы иначе. И, честно говоря, он даже желал этого — чтобы Чжань Тяньбай снова стал тем, кем был раньше. *** Позже, на совете, Дуаньму Ли официально объявил:   — Отныне Чжань Тяньбай будет сопровождать меня в походе в качестве моего супруга.   Одновременно он потребовал снять с Чжу Фэна и Лань Циня статус наложников и даровать им свободу. Это решение было направлено против Фань Нина — демонстрация силы, предупреждение: «Не трогай моих людей».   Хотя Дуаньму Ли и не особенно заботился о судьбе Чжу Фэна и Лань Циня, он сделал это ради Чжань Тяньбая — и ради того, чтобы лишить Фань Нина рычагов давления. *** Чжу Фэн бросился на колени перед Дуаньму Ли.   — Нет! Не надо! — Его глаза наполнились слезами, щёки покраснели. — Я не хочу уходить! Дуаньму Ли слегка нахмурился.   А Чжань Тяньбай, глядя на него, почувствовал странную грусть.   «Ведь и я когда-то был рабом…» — подумал он. — Но Дуаньму Ли дал мне свободу… и любовь. Может, именно в этом его особая сила — уметь завоевывать сердца?» Он повернулся к Чжу Фэну:   — Господин Дуаньму Ли дарует вам свободу. Вы можете уйти, куда пожелаете.   Но, помолчав, добавил:   — Хотя… никто не мешает вам остаться по собственной воле. Тут он вспомнил самого себя — тогда, когда он тоже выбрал остаться. — Не прогоняйте меня! — Чжу Фэн умоляюще смотрел на Дуаньму Ли. — Пожалуйста! Лань Цинь молчал, как всегда. Он стоял, словно прекрасная фарфоровая статуэтка, — тихий, сдержанный, но в глазах — решимость. — Кстати, — вдруг сказал Чжань Тяньбай, — твой отец и бабушка уже спасены. Их освободил отряд Сяо Юаня.   Он достал из широкого рукава свёрток.   — Вот карта. Они сейчас в деревне Лянши. Глаза Лань Циня расширились. Руки задрожали, когда он брал карту.   — Спасены?.. Оба?.. — прошептал он. Это было то, о чём он даже мечтать боялся. — Благодарю вас, принц Ли! Благодарю вас, господин Чжань! — оба поклонились в унисон. Чжань Тяньбай помог Лань Циню встать и тихо прошептал ему на ухо:   — Прости, что самовольно рассказал твою тайну… Но это было необходимо. — Как можно винить вас? — Лань Цинь покачал головой. Без этого он бы потерял друга — ведь Чжу Фэн до сих пор считал его предателем. — Оставайся, — попытался Чжань Тяньбай помочь Чжу Фэну подняться, но тот упрямо качнул головой. — Если вы не разрешите мне остаться — я не встану! — заявил он, упершись. Дуаньму Ли вздохнул:   — Что ж, оставайся. Но скажи — кем ты будешь в доме? Раньше ты был наложником. А теперь? Чжу Фэн растерялся.   — Я… могу готовить!   — Но у нас уже есть повар, — мягко возразил Чжань Тяньбай.   — Тогда… управляющим!   — У нас уже есть управляющий Ли.   Чжу Фэн замер.   «Значит… я никому не нужен?» — пронзила его мысль. Он схватился за голову в отчаянии. — А… а если я стану личным слугой господина Чжаня? — вдруг выпалил он. Чжань Тяньбай невольно переглянулся с Дуаньму Ли.   — Но ведь ты отправляешься на войну, — тихо сказал Лань Цинь. — На поле боя всегда нужен кто-то рядом с тобой. Особенно… будущему супруге принца. — Верно! — Чжу Фэн вскочил, глаза его засияли. — Я буду вашим слугой! Прошу, позвольте остаться! Его искренность тронула даже Дуаньму Ли. — Хорошо, — кивнул тот. — Пусть будет так. Чжань Тяньбай улыбнулся:   — Тогда, Чжу Фэн, с сегодняшнего дня ты — мой личный слуга. — Ура! — Чжу Фэн запрыгал от радости, но тут же обернулся к Лань Циню: — А ты? — Я поеду в Лянши, — ответил Лань Цинь без колебаний. — Мне нужно увидеть отца и бабушку.   Он задумчиво добавил: — А потом… решу, кем хочу стать и куда идти дальше. Чжань Тяньбай внимательно слушал. В этих словах была зрелость, план, цель.   «У этого парня большое будущее», — подумал он. — Вот, возьми, — протянул он Лань Циню небольшой мешочек. — На дорогу. Будь осторожен. Лань Цинь заглянул внутрь — золотые слитки, серебряные монеты, дорожные пайки…   — Благодарю вас, господин-супруг! — Он глубоко поклонился Чжань Тяньбаю и Дуаньму Ли. За всё время, проведённое во дворце, он обрёл не только свободу, но и настоящих друзей. И теперь, уходя, чувствовал боль расставания. — Лань Цинь!.. — голос Чжу Фэна дрожал. — Ты правда уходишь? Слёзы наконец переполнили глаза Лань Циня.   — Да… Но я буду скучать.   Он снял с пальца простое серебряное кольцо и вложил в ладонь Чжу Фэна:   — На память. Мы ведь обещали быть друзьями навсегда? — Обязательно! — Чжу Фэн крепко сжал его руку. Глядя на них, Чжань Тяньбай улыбнулся.   — Как же это прекрасно… — Ты завидуешь? — тихо спросил Дуаньму Ли. — Немного, — признался Чжань Тяньбай. — В этой войне между Яо и Наньчу большинство моих старых друзей погибли…   Он помолчал, затем добавил:   — Хотя… есть ещё Бао Бупин. — Возможно, вы ещё встретитесь, — сказал Дуаньму Ли. — Возможно… — Чжань Тяньбай горько усмехнулся. — Но мир слишком велик, а войны — слишком жестоки. *** Так, один ушёл в поисках себя, другой остался в поисках смысла.   А те, кто остался, готовились к великой битве — не только за трон, но и за тех, кого любили.