Вражеский генерал становится рабом

Скрипнула дверь деревянного домика.   — Чего орёте, чего шумите?! — раздался голос ещё до появления самого человека.   Шэнь Юйлань невольно чуть приподнял голову и с любопытством заглянул внутрь. Из двери вышел молодой человек.   — Кто ж так рано будит меня, спящего? Хочешь, чтобы я сделал из тебя настойку на травах? — лениво потягиваясь и растирая шею, вышел юноша в простом, но изящном зелёном наряде, от которого веяло чем-то отрешённым, почти божественным.   Увидев его, Шэнь Юйлань широко распахнул свои чёрные, как смоль, глаза:   — Вы… тот самый божественный целитель?   — Да какой уж «божественный»! — усмехнулся Инь Мо, обнажая два острых клычка. — Его зовут «Три Не Лечу».   «Три Не Лечу»?.. Так это имя такое? — Шэнь Юйлань едва сдержал улыбку и внимательно осмотрел этого странного «божественного целителя». Пришлось признать: все, кого называют «божественными целителями», хоть немного, да чудаки. Этот же — не просто странный, а даже внешне непривычен. Лицо у него — совсем юное, лет двадцати с небольшим, кожа белоснежная, черты лица правильные и благородные… Но волосы — совершенно седые, будто водопады по обеим сторонам ущелья.   — Ага, интересуешься моими волосами? — заметил Три Не Лечу взгляд Шэнь Юйланя и легко взъерошил свою седую гриву. — Это у меня от рождения. Ранняя седина.   — Простите… — Шэнь Юйлань поклонился, чувствуя себя крайне неловко.   Три Не Лечу слегка приподнял бровь, пристально разглядывая гостя, и пробормотал себе под нос, поглаживая подбородок:   — Неплохо… неплохо…   — Ты там что бормочешь? — нетерпеливо махнул рукой Инь Мо и, схватив Шэнь Юйланя за руку, втащил его внутрь домика.   Едва переступив порог, Шэнь Юйланя тут же обдало резким запахом трав — он даже закашлялся. Всюду были разложены всевозможные лекарственные растения, стояли большие и маленькие горшки, склянки и баночки. Домик больше напоминал аптеку, чем жилище.   — Это и есть тот, кого ты хочешь, чтобы я вылечил? — многозначительно спросил Три Не Лечу у Инь Мо.   По тому, как Инь Мо обращался с Шэнь Юйланем, Три Не Лечу уже сделал вывод: перед ним — возлюбленный этого своенравного парня.   — Именно! — воскликнул Инь Мо, прижимая к себе Шэнь Юйланя. — Его зовут Шэнь Юйлань, и он — единственный и самый любимый человек в моей жизни!   Слова «единственный» и «самый» ударили Три Не Лечу, как гром среди ясного неба.   — Так что, Три Не Лечу, — продолжал Инь Мо, и в его янтарных глазах вдруг блеснула сталь, — ты обязан вылечить Юйланя! А если не вылечишь — я разрушу всё это ущелье, и тебе будет негде жить! Он даже сжал кулаки, угрожающе замахнувшись.   — Ты, щенок! — фыркнул Три Не Лечу, едва сдерживая раздражение. — Мал ещё, а нрав — железный! Да ты хоть понимаешь, сколько живых существ лишится дома, если разрушишь ущелье?!   — Мне всё равно! — надувшись, Инь Мо дернул своей длинной косой. — Все эти «живые существа», по-твоему, для меня — просто еда!   — Ты!.. — Три Не Лечу аж перекосило от возмущения. — Вот уж действительно: пути наши не совпадают!   Он раздражённо махнул рукавом и отвернулся.   Шэнь Юйлань, стоявший в стороне, растерянно моргал. Похоже, этот Три Не Лечу намного старше Инь Мо и обладает подлинным достоинством старшего.   — Юйлань… — Инь Мо бережно взял его за руку и подвёл к Три Не Лечу. — Перестань упрямиться! Быстрее лечи!   — Да кто тут упрямится?! — Три Не Лечу устало провёл ладонью по лбу.   На самом деле, он и не собирался ввязываться в мирские дела. Жил здесь, в уединении, занимался только поисками эликсира бессмертия. Но однажды, когда он только поселился в ущелье, на него напал огромный демон-зверь, и он чуть не погиб. Тогда как раз мимо проходил Инь Мо и спас ему жизнь. С тех пор, из благодарности, Три Не Лечу всегда помогал Инь Мо, когда тот просил.   — Шэнь Юйлань, — вдруг серьёзно произнёс он, — ты ведь давно принимаешь яд, верно?   Шэнь Юйлань нахмурился, задумался, потом кивнул и тут же покачал головой:   — Я… изначально был отравлен сильнейшим ядом. Не знаю, что именно мне давал вождь — называл это «противоядием». Но оно лишь подавляло действие яда, не излечивая полностью. Поэтому, возможно, это и есть «лечение яда ядом»…   — Нет, — резко оборвал его Три Не Лечу, подняв руку. — Это не «лечение яда ядом».   — Как это? — недоумённо переспросил Шэнь Юйлань.   — Под «лечением яда ядом» подразумевают всё же попытку излечить, — пояснил Три Не Лечу. — Но в твоём случае всё иначе. Это метод, применяемый в государстве Фаньбо. Очень жестокий. Используется специально для подчинения людей. Грубо говоря, твоё тело превратили в сосуд для смешивания ядов.   — Что?! — Шэнь Юйлань побледнел.   — Однако… — Три Не Лечу глубоко вздохнул, и в его глазах мелькнуло сочувствие. — Каждый раз, когда тебе давали «противоядие», на самом деле в него добавляли новый яд. А в следующий раз — ещё один или несколько. Постепенно, шаг за шагом, в твоём теле накапливались всё новые и новые виды ядов. Со временем их стало так много, что они сами начали порождать новые яды. Теперь даже тот, кто тебя отравил, не знает, как тебя вылечить. Поэтому и ограничивались лишь подавлением симптомов — чтобы продлить тебе жизнь… хотя и ненадолго. Рано или поздно яд всё равно проявится во всей силе, и ты умрёшь.   Холодный, безжалостный приговор. Пальцы Шэнь Юйланя стали ледяными, лицо — белым как бумага.   Рядом Инь Мо словно окаменел, весь окутанный тьмой.   — Три Не Лечу! — вдруг прорычал он, и в его голосе зазвучала ярость. — Хватит болтать! Лечи немедленно!   Он резко схватил Три Не Лечу за ворот.   — Инь Мо! — Шэнь Юйлань мягко потянул его за рукав, чувствуя, как от того исходит убийственная аура.   Инь Мо с трудом сдержался, отпустил ворот, но его янтарные глаза по-прежнему сверлили Три Не Лечу.   Тот поправил одежды и пожал плечами:   — Ты же не вчера меня узнал. Ты же знаешь, почему меня зовут «Три Не Лечу»…   — Фу! — Инь Мо скрестил руки на груди. — «Мёртвых не лечу, ненавистных не лечу, неизлечимых— не лечу»!   Эти слова ударили обоих — Инь Мо и Шэнь Юйланя — как стальной клинок прямо в сердце.   *** В другом месте, в это же время, Сян Гэ, заточив свой клинок, переоделся в удобные для действия одежды и стал ждать наступления ночи.   Пора действовать!   «Кто колеблется — остаётся ни с чем», — решил он. Чтобы сохранить собственную жизнь, он должен убить Чжань Тяньбая.   — Чжань Тяньбай… Ты разрушил моё цветущее будущее! — зубы Сян Гэ скрипели от ненависти, и его лицо окутала тень мести.   *** В ущелье Три Тысячи Чи  водопадов.   Деревянный домик будто замерз — воздух внутри стал ледяным и тяжёлым.   «Неизлечимый…»   Нос Шэнь Юйланя внезапно защипало. Ноги подкосились, и он едва не рухнул на пол.   Значит, он и вправду — Неизлечимых. Даже божественный целитель вынес ему смертный приговор.   Он опустил голову, всё тело его дрожало.   Та надежда, которую бережно пробудил в нём Инь Мо, теперь рухнула, рассыпалась в прах. Он будто упал в бездонное, тёмное озеро, где нет ни света, ни спасения. Как бы он ни боролся, судьба его — утонуть.   «Человеку не пересилить рока…»   Шэнь Юйлань сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.   Инь Мо снова схватил Три Не Лечу за ворот, почти подняв его над землёй. Его янтарные глаза горели — в них плясали гнев, боль, отчаяние и нежность…   Три Не Лечу тоже было тяжело на душе. Ведь раньше Инь Мо был таким жизнерадостным, беззаботным юношей…   Но он — целитель. И у него есть свои принципы.   Шэнь Юйлань — один из тех, кого он не лечит.   Опустив веки, Три Не Лечу медленно покачал головой.   Внезапно Инь Мо выкрикнул что-то — громко, отчаянно.   На закате небо пылало кроваво-красными облаками, будто вата, пропитанная кровью.   *** Тем временем, пока Чжань Тяньбай и Дуаньму Ли спокойно ужинали, Сян Гэ тайком проник в библиотеку.   Если он не ошибается, великая битва вот-вот начнётся, и Чжань Тяньбай каждую ночь читает книги именно здесь.   Сян Гэ незаметно подсыпал особый усыпляющий порошок в курильницу на столе и спрятался за огромной ширмой, выжидая.   Примерно через время, необходимое, чтобы выпить чашу чая, дверь библиотеки скрипнула.   Сердце Сян Гэ забилось быстрее. Ладонь, сжимавшая клинок, вспотела.   Осторожно выглянув из-за ширмы, он увидел фигуру Чжань Тяньбая в алых одеждах, сидящего за столом.   Чжань Тяньбай всегда носил красное — даже плащ у него был алый. Сян  Гэ был уверен: ошибиться невозможно.   «Ещё не время… Подожди… Будь спокоен… Держись…» — мысленно повторял он, чувствуя, как дрожит рука с клинком.