Вражеский генерал становится рабом

Чжу Фэн слегка прикусил губу, склонил голову набок и удивлённо посмотрел на Сян Гэ: — Что с тобой? Почему ты так боишься? Услышав слово «боишься», а не «удивлён», Сян Гэ побледнел. Он резко отвёл взгляд и нарочито кашлянул: — Я? Да я вовсе не боюсь! Просто… немного удивлён. Почему вдруг господин Чжань спрашивает об этом? — Ну как же! — оживился Чжу Фэн. — Ведь в супе из красной фасоли и лотоса был яд. Господин Чжань спросил, кто вообще имел доступ к этому супу. Подумай сам: если бы яд подсыпал Лань Цинь, как он вообще мог это сделать? Ведь его же даже не пускали на кухню! С каждым словом Чжу Фэна сердце Сян Гэ билось всё сильнее от ужаса. — Но… возможно… — подбородок Сян Гэ напрягся от страха, губы дрожали, — ведь… ведь чашу же опрокинул именно Лань Цинь! — Точно! — кивнул Чжу Фэн, как заведённый. — Значит, у него и был момент, чтобы подсыпать яд! — Сян Гэ лихорадочно соображал, выдумывая объяснение на ходу. — В тот момент на кухне были только я и ты. Мы точно не отравляли суп. И вообще, яд — не главное, это лишь предлог. Цель Лань Циня — устранить нас обоих! — О-о! — Чжу Фэн обхватил себя за плечи и энергично закивал, глаза его сияли: «Как же ты всё верно подметил!» — Выходит, суп изначально был чист, — продолжал Сян Гэ, набирая смелости и уже громче, — а Лань Цинь подмешал яд уже в тот момент, когда опрокинул чашу, чтобы переложить всё на меня… и заодно подставить тебя. Он начал жалеть, что не сказал Чжу Фэну всего этого раньше.   «Всё вина Его Высочества!» — злился он про себя.   Если бы Дуаньму Ли не приказал им немедленно разойтись по покоям и не разговаривать ни с кем — он бы уже успел втолковать всё Чжу Фэну. Тогда тот, отвечая на вопросы Чжань Тяньбая, не проговорился бы ничего против него. Сжав губы, Сян Гэ нахмурился. Тени от тусклой лампы легли на его лицо, делая его ещё мрачнее.   «Что теперь делать? Всё уже свершилось…» — Сян Гэ, с тобой всё в порядке? — внезапно спросил Чжу Фэн. Мысли Сян Гэ прервались. Он инстинктивно бросил на Чжу Фэна злобный взгляд. Тот замер. — А… — Сян Гэ тут же опомнился и смущённо опустил голову. — Просто… у меня сейчас нервы сдают. Очень боюсь, что Лань Цинь снова попытается нас убить… Он выдумал срочный предлог, а в душе уже хотел придушить Чжу Фэна.   «Из-за твоей глупости мой план провалился!»   Теперь Чжань Тяньбай не только жив, но и подозревает его самого. Если так пойдёт дальше, его убьёт не только Фань Нин — Дуаньму Ли сам прикажет отрубить ему голову. Чжу Фэн, заметив, как Сян Гэ будто бы переменился в лице, протянул руку, чтобы утешающе похлопать его по плечу.   Но Сян Гэ резко отшатнулся. — Лучше ложись спать, — бросил он. — Мне тоже нельзя долго отсутствовать… Его Высочество запретил нам покидать покои. С этими словами он развернулся и ушёл. Протянутая рука Чжу Фэна так и осталась в воздухе. Он обиженно надул губы. *** Ночью ветер был ледяным.   Сян Гэ кутался в одежду, дрожа всем телом, и крался обратно в свои покои, постоянно оглядываясь — вдруг увидят Дуаньму Ли с Чжань Тяньбаем. Скрипнув, дверь закрылась за ним, отсекая холод. Он повернулся к кровати — и увидел куклу, истыканную иголками. — Совсем не действует! — прошипел он, лицо его исказилось от злости и отчаяния. Сорвавшись с места, он бросился к кровати, схватил куклу и швырнул её на пол. — А-а-а! — вырвался у него крик. Выпустив пар, Сян Гэ тяжело дышал, опустившись на край постели. — Так нельзя… Если дело пойдёт дальше так, — он впился зубами в большой палец, лицо исказилось от мук, — всё пропало… Он помнил: Чжань Тяньбай — человек проницательный, умный.   Тот факт, что он задал Чжу Фэну именно такие вопросы, означал лишь одно: «он не верит, что Лань Цинь — настоящий отравитель». Он подозревает их обоих.   А точнее — подозревает именно его, Сян Гэ. Взгляд Сян Гэ стал жестоким. Он резко вскочил на ноги, высоко задрав подбородок — его мягкие черты лица вдруг обрели стальную жёсткость.   Сжав кулаки, он прохрипел сквозь зубы: — Раз так — тогда уж до конца! Он сам убьёт Чжань Тяньбая.   Так он избежит разоблачения и наказания, а заодно сможет явиться к Фань Нину с докладом об исполнении задания.   Изначально он мечтал выполнить приказ незаметно — через «чужие руки»: пусть Чжань Тяньбай умрёт, а он останется в тени. Тогда ни Чжу Фэн, ни Лань Цинь не станут ему помехой, и место будущей супруга Дуаньму Ли достанется ему. Но теперь всё рухнуло.   Он вынужден отказаться от своих мечтаний о титуле и думать лишь о спасении собственной шкуры. — Я сделаю так, что ты умрёшь мучительно! — процедил он. Тучи закрыли луну. Ветер завыл. *** Тем временем Лань Цинь сидел в темнице, голодный, с урчащим желудком. Он оперся подбородком на ладонь и тяжко вздохнул: — Какого чёрта я вообще в это влез?! Если бы он не вмешался, ничего бы не случилось…   Но, даже будь у него второй шанс, он снова бросился бы вперёд — и снова опрокинул бы чашу из рук Чжань Тяньбая.   «Спасти одну жизнь — выше, чем построить семь храмов», — гласит пословица. А ведь Чжань Тяньбай не раз выручал его. Лань Цинь знал, что он — не избранник судьбы, не «сын неба».   Но он никогда не был неблагодарным. — А что, если меня здесь просто… заморят голодом? — пробормотал он, чувствуя, как наворачиваются слёзы. Впрочем, он и так обречён.   Не выполнил задание Фань Нина.   Отошёл от Чжу Фэна.   Теперь ещё и рассорился с Чжань Тяньбаем и Дуаньму Ли.   Некому ходатайствовать за его мать и младшего брата… «Лучше умереть здесь, чем быть убитым в заговоре министра…» — подумал он.   И вдруг обнаружил, что смерть уже не кажется такой страшной. «Бам!» Ухо дёрнулось. Лань Цинь насторожился. Он подскочил и подошёл к двери. За решёткой стоял… едальный ящик. Небольшой, квадратный, двухъярусный. — Как так?.. — недоумевал он. По правилам темницы еду не дают — ни воды, ни хлеба. Это наказание.   А перед ним — несомненно, еда. Он насторожился: чья это милость? Или ловушка? Открыв ящик, он уловил приятный аромат. Внутри — полно блюд. Он аккуратно вынул каждое: — Как же богато!.. — вырвалось у него. Верхний ярус: три блюда — два мясных, одно овощное:   паровые ребрышки с рисом, рыба по-кисло-сладкому, салата с чесноком.   Нижний ярус: горячие тыквенные булочки, «Гармонию личи» и вишнёвые пирожные.  Перед ним — настоящий пир. Желудок заурчал ещё громче. Лань Цинь уже потянулся к палочкам… Но вдруг замер. — Неужели… — лицо его мгновенно побледнело. Вся радость испарилась, будто его облили ледяной водой.   — Неужели… это мой последний ужин? Ведь перед казнью преступникам всегда дают «обед перед отсечением головы».  Он смотрел на яства, и по телу разливался ледяной холод. Глаза щипало. «Но ведь дело даже не расследовано! — мысленно кричал он. — И Чжань Тяньбай, и Дуаньму Ли — не глупцы! Неужели они…» Но факты были налицо. — Ладно… Раз уж умирать — так хоть наелся! — махнул он рукой.   — Я и так мёртвый человек. Чего бояться? Он взял палочки и решительно сунул в рот кусок рёбрышка. И вдруг замер. Этот вкус…   «Руки Чжу Фэна». Он поднял ресницы, широко раскрыв глаза.   Попробовал рыбу — и окончательно убедился: всё это приготовил Чжу Фэн. Глаза его наполнились слезами. Горло сжало. «Зачем он готовит для меня? Ведь я хотел его убить!» Настроение мгновенно испортилось. Он опустил палочки. «Даже если я не убил его — один лишь замысел сделать это делает меня негодяем. Я не заслуживаю есть то, что приготовил Чжу Фэн…» — Чжу Фэн… — прошептал он. — У меня нет права есть твою еду. Он потянулся, чтобы убрать всё обратно в ящик. Но потом передумал.   «Это ведь его доброта… Нельзя её попирать». Снова взяв палочки, он схватил тыквенную булочку и начал жадно есть, глотая слёзы. *** На востоке небо начало розоветь.   Первые лучи солнца разбудили дремлющие горы и реки.   Лес, пышный и зелёный, медленно открывал глаза под тёплым утренним светом. Водопад, сверкая на солнце, искрился, как тысячи драгоценных камней, — будто сама звёздная река рассыпалась над землёй. Это ущелье, окружённое двумя гигантскими водопадами, было диким, нетронутым, уединённым — и невероятно прекрасным. — Наконец-то прилетели! — свистнул Инь Мо от восторга. Благодаря Демоническому крылатому дракону они добрались гораздо быстрее, чем рассчитывали. — Как же здесь красиво! — Шэнь Юйлань озирался по сторонам, не в силах оторвать глаз от величественных пейзажей. — Природа… она поистине чудо! — Да! — радостно кивнул Инь Мо. — Особенно водопад! Дракон приземлился. Инь Мо первым соскочил на землю и протянул руки навстречу Шэнь Юйланю, осторожно подхватывая его. — В Цинляне нет водопадов… — прошептал он, обнимая Шэнь Юйланя за талию и глядя на водопад в три тысячи чи высотой. Его янтарные глаза сияли. — И мне он нравится, — тихо ответил Шэнь Юйлань. Впервые в жизни он видел водопад. Это было поистине величественно. «Хотел бы я… остаться здесь с тобой навсегда», — подумал он, но лишь горько усмехнулся про себя.