Вражеский генерал становится рабом

Шум воды! Из глубокого ущелья гремел водопад, низвергаясь с высоты трёх тысяч чи. Цуй Лин Байюй, у которого одно крыло едва двигалось, наконец добрался до места назначения. Ущелье, зажатое между двумя гигантскими водопадами, было скрыто глубоко в горах. В отличие от Южного Чу, где царили снега и морозы, здесь по-прежнему цвела весна: всюду зелень, пышная растительность, густые леса и ступенчатые холмы. Наконец проспавшись, мужчина в растрёпанной одежде вышел из своей маленькой хижины и потянулся. В этот момент он увидел, как Цуй Лин Байюй неторопливо приближается к нему.   Мужчина протянул руку, и измученная до крови птица опустилась на его предплечье, чтобы отдохнуть. Невольно опустив взгляд, он заметил что-то, привязанное к лапке птицы. Рядом, над простой деревянной хижиной, висела такая же непритязательная дощечка с вырезанными на ней тремя крупными иероглифами. Из-за снежных заносов войска Тара сильно замедлились, что дало Южному Чу передышку.   Миг — и уже прошло три дня с того разговора в императорском зале. Три дня Дуаньму Ли и Чжань Тяньбай ждали указа от императора Дуаньму Наня, но указ всё не приходил. Закончив утреннюю тренировку, Чжань Тяньбай отдыхал в павильоне, подперев подбородок рукой, и тихо вздохнул. — Чжань… Ты что-то очень задумчивый! — из-за колонны выглянул Чжу Фэн, обеспокоенно глядя на него. — В такие моменты, как ни крути, надо превращать печаль в аппетит! — Чжу Фэн засучил рукава, явно собираясь проявить кулинарные таланты.   Сян Гэ, закатил свои чёрные, как вишни, зрачки, хитро улыбнулся:   — Говорят, в плохом настроении сладкое помогает лучше, чем шутки. Чжу Фэн, почему бы тебе не сварить Чжань Тяньбаю сладкий суп? — Сладкий суп? — глаза Чжу Фэна сразу засветились. — Отличная идея! — Сделай с красной фасолью, лотосом и имбирём — очень полезно для здоровья, — подсказал Сян Гэ с ласковой улыбкой. — Да, да! Сделаю суп из красной фасоли и лотоса!   — А я тебе помогу! — Сян Гэ, весь в предвкушении, зашагал за Чжу Фэном на кухню, улыбаясь во весь рот. Последние дни он не раз помогал Чжу Фэну: то пробовал его блюда, то подавал ингредиенты.   — Тебе достаточно приготовить всё необходимое, — сказал Чжу Фэн. — Суп из фасоли и лотоса варить несложно.   — Хорошо, — кивнул Сян Гэ, в глубине глаз мелькнула тень затаённой усмешки. Сблизившись с Чжу Фэном, Сян Гэ убедился: тот — настоящий простак, совершенно беззащитный и доверчивый. Совсем не то, что Лань Цинь — тот, чего думает, угадать невозможно. Чжу Фэн же был прозрачен, как стекло, и легко поддавался манипуляциям. В последнее время Фань Нин сильно подгонял его: Дуаньму Нань уже задумывал отправить Чжань Тяньбая вместе с Дуаньму Ли на поле боя.   Фань Нин был решительно настроен устранить Чжань Тяньбая до того, как Дуаньму Ли отправится в поход. Тогда Дуаньму Ли непременно потерял бы концентрацию из-за смерти Чжань Тяньбая — и либо погиб бы в бою с Тара, либо потерпел поражение. После этого Фань Нин мог бы воспользоваться случаем, чтобы ослабить влияние Дуаньму Ли. К тому же, раз уж сам он не мог заполучить Чжань Тяньбая, никто другой не должен был этого сделать!   Мысль о том, что Дуаньму Ли снова будет возвращаться с победой, а Чжань Тяньбай всё так же будет стоять рядом с ним, приводила Фань Нина в бешенство — лучше уж умереть!   Раз три его шпиона при Дуаньму Ли так и не сумели занять место рядом с ним в постели, пусть хотя бы принесут последнюю, самую ценную жертву! Осторожно вытянув шею, Сян  Гэ украдкой, пока Чжу Фэн возился у плиты, схватил горсть фасоли и незаметно подмешал в неё небольшую пилюлю, почти неотличимую по размеру от зёрнышка. Это был яд, полученный им от Фань Нина — мгновенного действия, перерезающий горло при первом же глотке. Другого способа убить Чжань Тяньбая незаметно просто не существовало. Сян Гэ не оставалось ничего, кроме как пойти на этот отчаянный шаг.   В итоге Чжань Тяньбай умрёт, отравившись сладким супом, сваренным собственноручно Чжу Фэном. В ярости Дуаньму Ли непременно казнит Чжу Фэна, даже не выслушав его оправданий.   А уж тем более Чжу Фэн в панике и не догадается, что яд был подсыпан именно в ингредиенты — ведь готовил он всё сам. С лёгкой усмешкой Сян Гэ передал Чжу Фэну фасоль и лотос, уже перемешанные с ядом.   Чжу Фэн ничего не заподозрил и первым делом высыпал фасоль в котёл, чтобы разварить. — А не добавить ли ещё немного семян лотоса? — пробормотал он, помешивая содержимое.   Сян Гэ, стоявший рядом, тихо усмехнулся. Даже воздух, выдыхаемый им через ноздри, казался ледяным.   «Чжу Фэн, Чжу Фэн… Ты и вправду глупец». В это же время Цуй Лин Байюй вернулся в Ароматный двор и принёс Инь Мо столь ожидаемый ответ. Увидев запыхавшуюся, покрытую потом птицу, Инь Мо обрадовался так, что Цуй Лин Байюй испугался — не собираются ли его зажарить. — Ты молодец! Действительно быстро прилетел! — погладив крошечную головку птицы, Инь Мо прищурился и улыбнулся. — Вот именно так и надо — держаться за жизнь изо всех сил!   Холодный пот стекал по голове Цуй Лин Байюя. Шэнь Юйлань, бледный как смерть, дрожащими губами встал с постели.   — Юйлань, ты можешь ещё немного полежать, — беспокойно сказал Инь Мо и сразу же снял с себя накидку, укутав им Шэнь Юйланя.   — Со мной всё в порядке, — упрямо ответил Шэнь Юйлань, хотя на самом деле с ним было всё наоборот. Инь Мо отправил Цуй Лин Байюя с противоядием, и теперь, не получая его, состояние Шэнь Юйланя стремительно ухудшалось. Перед Инь Мо он мужественно скрывал свою боль, но на самом деле уже давно не выдерживал.   Сколько раз он просыпался от нестерпимого зуда и мучительной боли, желая лишь одного — умереть и покончить со всем этим.   Но умирать он не мог. Ради Инь Мо он должен был держаться, даже если останется лишь последний вздох. — Кхе-кхе-кхе-кхе!   Пронзительный кашель заставил Инь Мо вздрогнуть. Он поддержал едва державшегося на ногах Шэнь Юйланя и уложил его обратно на ложе, нежно поглаживая его бледное, измождённое лицо. — Юйлань, на улице такой холод… Ты не должен простудиться.   Взяв руку Шэнь Юйланя в свои, Инь Мо старался согреть её своим теплом.   — Хорошо. Я послушаюсь тебя, — слабо улыбнулся Шэнь Юйлань и кивнул. Эта улыбка, отразившаяся в янтарных глазах Инь Мо, была одновременно прекрасной и вымученной. Инь Мо чувствовал: жизнь Шэнь Юйланя медленно угасает. В каждом его взгляде, в каждом движении чувствовалось отчаянное усилие терпеть. Нежно обняв Шэнь Юйланя, Инь Мо нахмурился — в его глазах читалась глубокая боль.   Он и сам хотел дать противоядие, чтобы облегчить страдания, но это было лишь временное решение. Он хотел вылечить Юйланя полностью — подарить ему будущее, в котором они могли бы быть вместе. Уложив Шэнь Юйланя, Инь Мо наконец распечатал письмо.   Бегло пробежав глазами по летящим, почти диким иероглифам, он почувствовал, как в глубине янтарных зрачков вспыхивает гнев, а лицо постепенно покрывается ледяной маской. Шэнь Юйлань лежал, не смыкая глаз, и молча смотрел на Инь Мо. По выражению лица Инь Мо он уже понял: даже тот, к кому тот обратился за помощью, оказался бессилен. Повернувшись к Шэнь Юйланю, Инь Мо достал то самое противоядие. Его лицо было серьёзным.   — Что?.. — Шэнь Юйлань приподнял брови.   Инь Мо молчал. В его глазах читалась боль и решимость.   Глава ... — Что? — Шэнь Юйлань приподнял брови. *** «В это же время, в лагере Тара…» — Это «Ду Мяо»… — прошептал Ночной Ястреб, и в его голосе дрожал ужас. — Яд, что не убивает тело, но уничтожает росток рода. Суо Кэ, получив тяжёлое ранение, тайно вернулся и встретился с Ночным Ястребом. Увидев Суо Кэ — израненного, окровавленного и жалкого, — Ночной Ястреб остолбенел. Шок от встречи с Инь Яном ещё не прошёл, и Суо Кэ запинаясь, не мог вымолвить и связного слова.   Раздражённый, Ночной Ястреб резко выхватил клинок из-за пояса:   — Да прекрати ты нести чушь! Говори толком! Увидев клинок, Суо Кэ рухнул на колени, прикрывая руками место, где раньше было его мужское достоинство, и застонал сквозь слёзы: Ночной Ястреб отшатнулся, и по его телу пробежал холодок — в душе шевельнулось дурное предчувствие. *** Чжу Фэн наконец сварил суп из красной фасоли и лотосом.   — Ммм… Какой аромат! — принюхался он, вдыхая сладковатый запах. — Почти слюнки текут!   Протерев уголок рта, он налил чашу и протянул её Сян Гэ:   — Сян Гэ, попробуй сначала ты. Сердце Сян Гэ мгновенно замерло. Он побледнел. — Нет! Я не буду!   — А? — Чжу Фэн озадаченно замер. — Ты чего так испугался? Сян Гэ открыл рот, но не нашёлся, что сказать.   — Если ты не хочешь пить, тогда я сам… Сян Гэ резко шагнул вперёд и вырвал чашу из рук Чжу Фэна:   — Порции и так хватает только на одного! Если ты выпьешь, Чжань Тяньбаю не останется!   — Но в кастрюле же ещё полно! — возразил Чжу Фэн, глядя на горшок.   — А… А как же Его Высочество? — вспомнил Сян Гэ, смущённо улыбаясь.   Чжу Фэн нахмурился, почесал подбородок и задумался:   — Тоже верно… Но я же не пробовал — вдруг не вкусно?   — Конечно вкусно! Весь двор наполнился ароматом! — воскликнул Сян Гэ, глубоко вдыхая. — Давай скорее неси Чжань Тяньбаю! А то он вернётся в покои к Его Высочеству, и тебе будет неудобно врываться. Разве не жаль, если суп остынет и пропадёт твой труд? — Ты прав… — кивнул Чжу Фэн, поставил чашу на поднос и, радостно улыбаясь, пошёл из кухни. Когда он ушёл, Сян Гэ скрестил руки на груди и холодно усмехнулся.   — Чжань Тяньбай… Чжу Фэн… Все, кто мешает, скоро исчезнут… В его воображении уже возник образ: он в свадебном головном уборе и багряной шёлковой парче, любимая наложница Дуаньму Ли. Уголки его губ приподнялись всё выше, лицо исказилось в блаженном самодовольстве. *** На улице Чжу Фэн чихнул — Чжань Тяньбай сразу обратил внимание. — Чжу Фэн? — увидев его, Чжань Тяньбай снял с плеч накидку. — Ты слишком легко одет. — А-а, мне не холодно! — испугавшись, что Чжань Тяньбай накинет на него накидку, Чжу Фэн торопливо отступил назад — и чуть не пролил суп. Чжань Тяньбай горько усмехнулся: между ними всё ещё оставалась невидимая пропасть. Для Чжу Фэна Чжань Тяньбай — господин, а он сам — всего лишь слуга. Да и ведь он не раз причинял вред Чжань Тяньбаю в прошлом. Теперь принять его доброту просто так было бы неловко и даже непристойно. Увидев, как Чжу Фэн надулся и отвёл взгляд, Чжань Тяньбай невольно улыбнулся — такой наивный, даже трогательный.   Ведь Чжань Тяньбаю уже двадцать пять, а для него и Чжу Фэн, и Лань Цинь — всё ещё дети, младшие братья, несмышлёныши. Заметив чашу с супом, Чжань Тяньбай улыбнулся ещё шире, глаза заблестели от ожидания. — Да я просто сварил лишнего… И не хотел… — голос Чжу Фэна становился всё тише, он отвёл взгляд в сторону, уши покраснели. Чжань Тяньбай тихо хмыкнул, встал и протянул руку, широко раскрыв пальцы, чтобы взять дымящуюся чашу. — Пахнет невероятно! Наверняка вкусно! — Он поднёс суп к лицу, наслаждённо вдохнул и закрыл глаза.   Увидев его восторг, Чжу Фэн расцвёл от счастья.