Вражеский генерал становится рабом

— Инь Мо?! — Шэнь Юйлань изумился. Над ним навис Инь Мо, брови его были нахмурены, лицо исказилось от боли — казалось, он вот-вот разорвётся на части. — Юйлань, почему ты снова хочешь уйти? Разве я не говорил, что не позволю тебе бросить меня?! — Глаза Инь Мо распахнулись, в них дрожали прозрачные слёзы, а сам он выглядел так, будто его обидели. Шэнь Юйлань не знал, смеяться ему или плакать. — Я не хочу тебя бросать… Просто… я недостоин тебя.   Он тихо закрыл глаза, глубоко вдохнул — и в груди вспыхнула резкая, пульсирующая боль. — Инь Мо… — Он открыл глаза и посмотрел на взволнованного Инь Мо. — После всего, что ты услышал… ты всё ещё хочешь быть со мной? — Конечно! — без тени сомнения ответил Инь Мо. — Никаких «но»! — Он стал серьёзным, его янтарные зрачки сияли решимостью. — Юйлань, я догадывался кое о чём… Но даже не представлял, насколько ужасным было твоё прошлое… Слёзы потекли по его щекам. Он крепко обнял Шэнь Юйланя.   — Я хочу помочь тебе… А тем, кто причинил тебе боль, — я сделаю так, что они заплатят кровью за каждую каплю твоих страданий! Шэнь Юйлань тоже обнял его, вцепился пальцами в спину Инь Мо.   Пусть Инь Мо и моложе его годами — тело у него крепкое, как сталь. Только рядом с ним Шэнь Юйлань чувствовал ту спасительную теплоту и безопасность, которой так долго был лишён. Он прикрыл глаза, прижался лицом к шее Инь Мо и глубоко вдохнул. — Это твой запах… — Инь Мо… Ты правда не считаешь меня грязным? — Как я могу?! — Инь Мо нахмурился. — Юйлань, у тебя слишком мало уверенности в себе! — А откуда ей взяться? — горько усмехнулся Шэнь Юйлань. — Всю жизнь я был чужой игрушкой. Меня использовали, пачкали, ломали… А в конце — ждала только смерть. — Нет! — глаза Инь Мо вспыхнули. — Я ни за что не позволю тебе умереть! Если ты умрёшь — я умру вместе с тобой! — Нет!! — Шэнь Юйлань в ужасе зажал Инь Мо рот ладонью. Его тонкие белые пальцы дрожали. — Нет, Инь Мо… Ради такого грязного, слабого и жадного человека, как я, — это не стоит… — Почему не стоит?! — Инь Мо отвёл его руку и крепко сжал в своей. — Где ты грязный? Где слабый? Где жадный? Я знаю только одно: это ты нашёл мне лекаря, заботился обо мне. Ты приютил безымянного чужака, не спросив ни монеты, готовил мне еду, разговаривал со мной… Никогда не думал, что я — странный. — Ты — шпион Тара, но всё равно переживаешь за Чжань Тяньбая и бескорыстно помогаешь друзьям. — Ты умён, благороден, добр и нежен… Если такой человек, как ты, — «грязный и слабый», значит, весь этот мир — сплошная грязь! Шэнь Юйлань с изумлением смотрел на него, широко раскрыв глаза. — Юйлань, не вини себя. Твоя беда — не твоя вина. За чужое зло платить не должен никто. Сцепив пальцы, Инь Мо заговорил твёрдо, почти гневно: — Я сделаю всё возможное, чтобы спасти тебя. И никому из тех, кто причинил тебе боль, не уйти от возмездия. Может, раньше у меня и не было сил… Но сейчас они есть. И однажды я непременно отомщу за тебя! Услышав эту твёрдую, как сталь, клятву, сердце Шэнь Юйланя забилось быстрее. Разве он не ненавидел?   Нет, он ненавидел.   Ненавидел тех, кто бросил его. Ненавидел знатей. Ненавидел Ночного Ястреба. Ненавидел каждого, кто принуждал его.   Даже небеса проклинал! Но что могла изменить его ненависть?   В бою он — не более чем новичок.   По положению — всего лишь шпион.   Год за годом, с тех пор как у него хватило сознания вспомнить, прошло уже больше двадцати лет…   Из того, кем он был — человека без формы и лица, — его превратили в орудие. Тем, кто вернул ему человеческое сердце, кто пробудил в нём способность чувствовать, — был Инь Мо. Слёзы блестели в уголках глаз, но Шэнь Юйлань улыбнулся. Инь Мо почувствовал, как у него сердце дрогнуло, а всё тело наполнилось таким жаром, что растопило бы снег вокруг. — Юйлань… Ты прекрасен, — прошептал он, нежно касаясь пальцами холодных щёк Шэнь Юйланя. — Я никогда не видел никого прекраснее тебя. — Ну что ты… — Шэнь Юйлань смутился, щёки его порозовели.   Да, он был красив — но не настолько, насколько утверждал Инь Мо. По его мнению, Чжань Тяньбай был куда красивее. — Не скромничай. Ты — самый прекрасный человек на свете, — Инь Мо поцеловал его в лоб. — И точка. — Ты чересчур властный! — рассмеялся Шэнь Юйлань. — Просто я великолепен, — гордо прищурился Инь Мо. Шэнь Юйланю казалось: Инь Мо одновременно и обаятелен, и мил. Он протянул руки, обвил шею Инь Мо. — Инь Мо… — Ах! Прости, прости! — вдруг смутился Инь Мо. — Я так разволновался, что совсем забыл — идёт снег!   Он прижал его к земле, покрытой сугробами… Конечно, Юйланю холодно! Он уже собрался встать, но Шэнь Юйлань неожиданно обвил его шею руками. Глаза Шэнь Юйланя слегка прищурились, зрачки — как две чёрные жемчужины, в глубине которых плясали волны нежности.   Его алые, как вишня, губы медленно разомкнулись, уголки рта изогнулись в томящей, соблазнительной улыбке. — Тогда… согрей меня, Инь Мо. В груди Шэнь Юйланя расцвела неописуемая радость.   Да, у него ничего нет. Даже жизни он не может гарантировать.   Но у него есть Инь Мо. Этого достаточно. Их губы слились в поцелуе.   Снег продолжал падать, тихо целуя их чёрные, длинные волосы. *** Чжань Тяньбай и Дуаньму Ли едва переступили порог особняка, как в ноздри ударила насыщенная, дразнящая ароматами кухня. Чжань Тяньбай вдохнул — и глаза его заблестели, как будто даже уголки век засмеялись. — Что это за вкуснятина? — спросил он. — Голоден? — поддразнил Дуаньму Ли, идущий рядом. Чжань Тяньбай потёр живот: — Немного… — Тогда скорее в покои! — А? — Чжань Тяньбай удивился. — В покои? Там уже готов ужин? Глаза Дуаньму Ли превратились в лукавые полумесяцы. Он наклонился к самому уху Чжань Тяньбая и прошептал с хитрой улыбкой: — Не ужин… А то, что я буду есть тебя. — Ты пошляк! — Чжань Тяньбай толкнул его — и тут же поскользнулся. — Осторожно! — Дуаньму Ли мгновенно подхватил его за талию и прижал к себе. — Всё из-за какого-то наглого волка! — проворчал Чжань Тяньбай, но тут же локтем ткнул Дуаньму Ли в бок. Лёгкий гнев лишь добавил его изящным чертам немного воинственной привлекательности. Дуаньму Ли смотрел на него, очарованный до глубины души. — Ты, похоже, рад, что тебя называют пошляком? — с усмешкой спросил Чжань Тяньбай. — Я рад, потому что вижу тебя, — ответил Дуаньму Ли. Его бархатистый бас мягко коснулся струн души Чжань Тяньбая. Тот слегка покраснел, откашлялся и, подойдя к кухонной двери, вытянул шею, заглядывая внутрь. И замер. В кухне Чжу Фэн сидел за столом вместе с Сян Гэ. Оба смеялись, оживлённо разговаривали. — Что там? — Дуаньму Ли тоже подошёл, опершись подбородком на плечо Чжань Тяньбая. Чжань Тяньбай, почувствовав тепло и тяжесть тела Дуаньму Ли, невольно прижался к его груди — тёплой и надёжной. — Ничего, — тихо сказал он и потянул Дуаньму Ли прочь. Он думал увидеть Чжу Фэна с Лянь Цинем… Но вместо этого — Сян Гэ. Это вызвало тревогу. Ведь с тех пор как Чжу Фэна понизили до слуги, Сян Гэ явно избегал его — будто боялся быть замеченным в связи с «падшим». Чжань Тяньбай нахмурился, задумчиво погладив подбородок. — О чём ты думаешь? — Дуаньму Ли сразу заметил его тревогу. — О Чжу Фэне и Лянь Цине… — ответил Чжань Тяньбай, шагая по снегу рядом с ним. — Думаю, тебе стоит больше беспокоиться о нас с тобой, — произнёс Дуаньму Ли с лёгкой насмешкой в голосе. — О нас? — Чжань Тяньбай нахмурился. — А что с нами? Дуаньму Ли остановился и взял его за руку. — А что, если император так и не пойдёт на уступки? Мне всё равно придётся идти на поле боя. А тебя не будет рядом… Ты хоть немного будешь скучать? В его голосе, глубоком и тяжёлом, звенела сдерживаемая нежность. Чжань Тяньбай поднял глаза. Его чёрные, как обсидиан, зрачки медленно вспыхнули — и превратились в два драгоценных рубина. — Не волнуйся, — сказал он, протягивая руку. — Император уступит.   Его тонкие белые пальцы коснулись лба Дуаньму Ли и сняли с волос большую, чистую снежинку. — А даже если не издаст указа… Я всё равно смогу уйти из особняка и найти тебя. — Ты хочешь отправиться на поле боя в одиночку? — глаза Дуаньму Ли распахнулись. — А почему бы и нет? — спокойно спросил Чжань Тяньбай. Губы Дуаньму Ли дрогнули — он не нашёлся, что ответить. Снег кружил вокруг, словно маленькие золотистые духи танцевали в воздухе.   Они смотрели друг на друга — и не было нужды в словах. Наконец Дуаньму Ли нежно привлёк Чжань Тяньбая к себе, прижав его голову к груди. — Мне будет страшно за тебя… Боюсь, с тобой что-нибудь случится… — тихо произнёс он, глядя на падающий снег, будто разговаривая скорее с собой. Теперь Чжань Тяньбай был не тем воином, каким был раньше. Без боевых навыков он уязвим. И пока они не вместе — в душе Дуаньму Ли всегда будет тревога. Чжань Тяньбай молча прикрыл глаза. Вот она — цена утраты силы.